Текст книги "Гимн шута 19 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Глава 9

Горевой со вздохом закрыл крышку настольного коммуникатора.

Некоторое время он просто сидел за столом и смотрел перед собой невидящим взглядом. От работы его никто не освобождал. Охранный бизнес и «агентство по особым поручениям» под его крышей требовали внимания.

– Менеджер Ибо, – негромко позвал он.

Павел Волконский вернулся в город. И, в принципе, не особо скрывался. Перед этим, правда, умудрился утопить пару «ма-а-а-аленьких» таких стапятидесятиметровых суденышек на Каме.

Однако «сплошной надзор» в виде профессиональной убийцы с него так и не сняли.

Расположившаяся в кресле восточная красавица оторвала взгляд от экрана комма и подняла его на хозяина дома.

На какой-то миг Николай Андреевич залюбовался. Изящно сложившая ножки в какой-то вариации известного «лотоса» куколка с идеальной осанкой могла стать великолепной натурой для пера художника.

– На сегодня рабочий день закончен.

Она не шелохнулась. Как всегда. Но почему-то Горевой продолжал говорить. За все время менеджер Ибо сказала лишь несколько слов. И один раз схватила его за руку, чтобы увести с улицы.

«У того же Волконского с ней было больше „контакта“.» – пришла вдруг в голову странная мысль.

Однако и взгляд обратно на экран Цзинь Вэй не перевела, все также внимательно слушая.

– Нужно пообедать, – заключил бывший имперский представитель, привычно проведя ладонью по ежику рано поседевших от жизненных коллизий волос.

«Показалось, или она и впрямь чуть склонила голову набок?».

Хозяин кабинета не был уверен. Он работал уже больше шестнадцати часов. За стол он сел накануне ранним вечером. И только теперь отключил систему, позволив себе расслабиться.

– Ты что будешь?

С этими словами Горевой поднялся и, потянувшись, принялся разминать в который раз затекшее за последние часы тело.

Девушка пошевелилась. Экран ее комма погас, и она убрала гаджет в небольшой футляр. Но на этом все. Она вновь застыла.

– Мясо, рис, овощи и чай, – словно бы сам с собой рассудил Горевой.

Его возможный палач едва заметно, буквально на миллиметр, склонила голову.

«Вот и поговорили.» – решил мужчин. Без особого, впрочем, раздражения.

Цзинь Вэй не уткнулась в экран. Уже радует. В первые дни Николай Андреевич сильно удивился, сколько профессиональная убийца способна проводить времени с гаджетом в руках. Иногда она активно что-то печатала. И пару раз, хозяин дома был готов поклясться, на ее лице появлялась еле заметная улыбка.

Сделать заказ помешала требовательная трель комма.

– Этому-то что еще надо? – действительно удивился Горевой.

Скрывать эмоций в своем доме Николай Андреевич не собирался.

– Павел Анатольевич. Не ожидал.

Аккуратным плавным слитным движением менеджер Ибо оказалась рядом.

«Продолжай разговор.» – одними глазами показала она и застыла на месте, явно прислушиваясь к голосу собеседника хозяина дома.

– Случается, – выдохнул в динамик Волконский. – Но, честно признаюсь, если бы моя подружка пыталась кого-то убить, то звонку от будущей жертвы я бы не удивлялся.

Горевой тут же поднял взгляд на Цзинь Вэй.

Серьезное заявление. А уж сколько в них вторых и третьих смыслов. Да и сама ситуация пикантна: опричник цесаревича прямо сообщает бывшему имперскому представителю, что тот укрывает наемную убийцу. И все это с отправкой на три буквы всех и всяческих норм и правил, принятых в обществе.

Менеджер Ибо же и бровкой не повела. Просто слушала.

– Не понимаю, о чем вы.

«А какого ответа он ждал⁈ Признания в коронном преступлении по коммунальным системам связи?» – чуть даже удивился Горевой.

Впрочем, следующая фраза заставила его всерьез задуматься о душевном здоровье собеседника. Тот потребовал… передать трубку комма Тун Яо!

Вот на этих словах взгляд Цзин Вэй едва заметно вильнул. Если бы Николай Андреевич вот уже несколько недель не изучал девушку, то ничего бы и не заметил. Но…

«Так вот как тебя зовут!» – оценил новость он.

И тут же напрягся. Волконский явно что-то задумал. И нет, Горевой не боялся хода нового воеводы. Учитывал в раскладах – то да. Но не страшился. А вот мысль о том, что провокация опричника может быть нацелена на его «конвоира и палача», вызвала неприятный холодок в районе лопаток.

Менеджер Ибо же… плавно кивнула. Мол, готова говорить.

Николай Андреевич качнул головой. Признаться в таком преступлении в «прямом эфире»⁈ Он из ума еще не выжил.

Волконский же прекрасно понял суть затруднения собеседника. И, пожаловавшись на связь, попросил поставить звонок «на громкую».

– Говори, – предложил Горевой через несколько секунд после еще одного кивка девушки.

– Фэнг, – просто объявил клановец.

Удар достиг цели. Однозначно. И был силен.

Цзинь Вэй, услышав короткое слово, распахнула глазки. В глазах мелькнул… нет, не страх. Что-то другое. Но мужчина разобрать не успел. Убийца моментально собралась.

– Сейчас она у меня.

К тому моменту, как Павел договорил фразу, менеджер Ибо вновь укуталась в непробиваемую броню безразличия и отстраненности от этого мира. А потому вопрос ее прозвучал ровно и как-то безжизненно:

– Я услышала. Как ты поступишь, элуосы жэнь?

Горевой прикрыл глаза. Если Волконский хотел выбить признание и зафиксировать его, то своего добился. Вот только как он поступить теперь?

* * *

– Надо было брать моих парней, – буркнул Горевой, не отвлекаясь от дороги.

Цзинь Вэй замерла на пассажирском кресле и на окружающее пока не реагировала.

Она попыталась уйти сразу же, как только Волконский дал отбой. И даже сделала первый шаг. Николай Андреевич, повинуясь какому-то странному наитию, совершил немыслимую глупость: поймал девушку за руку.

Да-да, ту самую, что в пару легких отточенных движений способна отправить его на тот свет. Однако менеджер Ибо остановилась. И даже обернулась.

– Нужны люди и подготовка, – выдохнул хозяин дома.

Девушка (да, он знал, что Цзинь Вэй значительно старше, чем выглядит, но принять это было сложно.) на мгновение склонила голову к левому плечу.

– Нет, – ответила она через секунду и пошла дальше, оставив Горевого с удивлением рассматривать собственную ладонь, буквально только что сжимавшую ее предплечье.

– Да стой же ты, – с досадой выдохнул он. – Дай хоть подвезу.

Волконский назначил встречу. На той самой площади Октября, где уже сталкивался и с бывшим имперским представителем, и с убийцей. Они выехали сразу, а потому на место прибыли за пять минут до назначенного срока.

Цзинь Вэй мягкой тенью выпорхнула из машины.

– Да стой же ты! – вывалился из салона и бросился следом Горевой.

В этот раз он «надсмотрщика» не потерял из виду. Но лишь потому, что менеджер Ибо не скрывалась. Напротив, она шла вперед так, чтобы ее можно было заметить издалека, подобно акуле в толще воды скользя сквозь толпу.

– Ну и что ты делаешь⁈ – рявкнул он, сам, не понимая почему, намереваясь вновь схватить девушку за руку.

Не успел.

Они оба остановились и так, наблюдая за тем, как навстречу им шагает Волконский.

Один. Без охраны.

– Переговоры, чтоб их, – только и сжал зубы Горевой.

Он терпеть не мог оказываться в ситуациях, которых не понимал. И уж тем более в случаях, когда голову могли оторвать запросто. Не те, так эти.

Клановец же остановился в трех метрах от них и плавно поднял руки, продемонстрировав ладони.

Кажется, сейчас он действительно был настроен на разговор, а не на войну.

* * *

– Один снайпер решил бы вопрос.

Павел поморщился и глянул на Фэнг, устроившуюся вместе с игрушечным единорогом в пассажирском кресле рядом с ним.

Мысленно клановец поблагодарил судьбу за то, что он НЕ был уверен, что нашептываемый в наушник гарнитуры вариант точно сработает. Иначе ему пришлось бы принять ОЧЕНЬ непростое решение. И Волконский сам до конца не знал, как именно бы поступил. Это «незнание» было сродни готовности полицейского стрелять: никогда не знаешь до конца, сможешь ли ты это сделать, пока не окажешься в реальной ситуации.

«Какое счастье, что выбирать не пришлось!» – вздохнул клановец.

От дурных мыслей спас рывок за рукав.

– Что такое? – обернулся девочке Волконский.

– А куда мы едем? – напряженно спросил ребенок, чуть крепче сжав свою мягкую игрушку.

Павел улыбнулся. И постарался сделать это искренне. Он понимал, чем вызвана тревога. Машина у Фэнг ассоциировалась исключительно с перевозкой от одной «темницы» к другой. Отчасти именно тем объяснялся отказ от бронированного седана в пользу куда менее маневренного и защищенного=-/ микроавтобуса, чей довольно просторный салон оказался в полном их распоряжении. Кроме водителя в транспорте больше никого не было…

… Что совсем не мешало кое-кому раздавать дурацкие советы в «прямом эфире».

– Гулять! – уверенно пообещал Волконский.

Удивительно, но девочка не усомнилась и на миг в ответе. Тут же расцвела улыбкой, отчего глазки ее превратились в искрящиеся радостью щелочки, и вновь вернулась к своей игрушке.

– Минута, – раздался ровный голос Мыши в наушнике.

Стоило начаться активной фазе, как всякие лишние разговоры исчезли из эфира. Ныне канцеляристка была собрана и готова к работе.

– Принял, – спокойно подтвердил Волконский и обернулся к спутнице.

Вздохнув, молодой человек посмотрел в лицо ребенку.

– Фэнг, – негромко позвал молодой человек.

Девочка тут же подняла глазки.

– Да, господин, – чуть поклонилась она, почувствовав изменение атмосферы.

Парень только вздохнул. Как же ему все-таки не нравилось это слово. И Волконский просто не мог понять, почему именно. Возможно, из-за груза ответственности, его сопровождающего?

– Мы едем к твоей сестре, – произнес негромко Волконский, внимательно отслеживая реакцию ребенка.

С радостным писком Фэнг умудрилась подпрыгнуть на месте. И это несмотря на ремни безопасности!

Клановец продолжал внимательно смотреть на девочку, давая ей возможность пережить эмоции.

– Пожалуйста, – попросил он. – Делай только то, что я говорю, хорошо?

Лицо девочки посерьезнело. Неожиданно. Но вполне явно.

– Не нужно делать резких движений, Фэнг, – продолжил наставлять «небожитель». – Водитель…

На всякий случай Павел пальцем указал на Кирилла.

– … Скажет тебе, когда можно будет выйти. Тогда ты нажмешь на эту кнопку, дверь откроется и очень медленно и без резких движений пойдешь к нам.

Фэнг кивнула. Удивительно серьезно для своего возраста.

– Я сделаю, – пообещала она так, что даже Павел поверил, что несмотря на свою гиперактивность, девочка поняла все правильно.

– Ее лишали встреч с сестрой, если она вела себя «неправильно», – тут же подсказала в наушнике Мышь.

Волконский поморщился. Ему очень не хотелось ассоциироваться с таким травмирующим опытом.

– Ну, тогда я пошел, – чуть через силу сообщил он, еще раз улыбнувшись.

Микроавтобус как раз остановился.

Волконский выбрался из салона, и под аккомпанемент шороха закрывающейся двери клановец отправился на площадь.

Далеко не ушел. Цзинь Вэй он увидел сразу же. Легендарная убийца шла сквозь толпу, словно и не замечала гуляющих горожан. За ней спешил Горевой. В какой-то момент бывший представитель сказал что-то резкое и даже попытался схватить Тун Яо за руку. Но в следующий момент передумал, заметив клановца.

– Так, спокойно, – выдохнул себе под нос Павел и медленно продемонстрировал пустые руки, остановившись через пять шагов с момента зрительного контакта.

Цзинь Вэй замерла напротив. В трех метрах. Николай Александрович встал за правым плечом убийцы.

«Хороша.» – оценил клановец, впервые получив возможность рассмотреть девушку без спешки.

Водопад черных прямых волос, бледная ровная кожа, внимательный взгляд темных глаз, по которым нельзя было прочесть совсем ничего. В этот раз восточная холодная красавица поверх своего обтягивающего наряда накинула свободную теплую темную куртку.

Тишина стояла около минуты. Три человека замерли друг напротив друга. И молчали. Напряженный Горевой, явно спешно накинувший пуховик поверх серого рабочего костюма, бесстрастная холодная Цзинь Вэй и готовый к любым неожиданностям Павел.

– Как ты поступишь, элуосы жэнь?

Голос Цзинь Вэй звучал сухо и безжизненно. Как порыв промозглого ветра в ледяной пустыне.

– Я надеюсь, что ты не сделаешь ничего, о чем мы все потом пожалеем, Тун Яо – ровно и без эмоций произнес Волконский, не отрывая взгляда от пугающе пустых глаз девушки.

Вернее, уже давно взрослой женщины, словно бы застывшей телом в собственной юности.

– Я ценю жизнь своей сестры, – в тон ответила собеседница.

Горевой едва заметно дернулся. Кажется, он с трудом сдержался, чтобы не прошипеть что-то резкое.

– Хорошо, – нарочито медленно кивнул Павел, все также держа руки на виду. – Мы ждем Фэнг.

Последнее было командой. Для Кирилла. Микроавтобус тут же плавно тронулся и, проехав полтора десятка метров, остановился за спиной Волконского.

Клановец не оборачивался. Но звук скользнувшей в сторону двери услышал. Вот только интересовали его сейчас исключительно глаза Цзинь Вэй. А они оставались холодными и бесчувственными.

«Ошибся⁈» – мелькнула не самая приятная мысль в голове.

От размышлений его отвлек рывок за рукав. Умница Фэнг не бросилась сразу к сестре, а остановилась возле клановца и привычно за последние дни подергала его за рукав.

Не глядя на девочку, «небожитель» плавно положил ладонь ей на спину и подтолкнул вперед.

Лед сломался. Мгновенно. На первом шаге девочки взгляд Цзинь Вэй мог сравниться по живости с занесенным снегом погостом… Но уже на втором шажке девочки Тун Яо плавным стремительным движением оказалась на колени возле сестры, обхватив маленькое тельце руками.

Павел поднял взгляд на Горевого. Бывший имперский представитель ответил тем же. Контакт продлился буквально секунду, после чего мужчины привычно поделили сектора за спинами друг друга.

А между ними беззвучно плакали две обнявшиеся фигуры, каждая из которых привыкла скрывать свои чувства. Одна за профессиональной бесстрастностью, а вторая за детской непосредственной улыбкой.

Но все маски отлетели в сторону. Две сестры просто радовались встрече друг с другом. Как маленькие девочки.

Глава 10

Глава 10

На самого Горевого Павел не смотрел. Куда интереснее ему было пространство за спиной бывшего имперского представителя.

Николай Андреевич действовал так же.

Мужчины молчали.

Женщины тоже.

Довольно долго.

– Мы вас видим, – ровно сообщила Мышь в эфире.

«Значит, Цзинь Вэй играет в открытую. Для профессионала ее уровня особых проблем не было бы построить маршрут так, чтобы не попасться под „небесный глаз“.» – оценил Волконский.

Все-таки на дворе век не двадцатый первый, когда со спутников можно было разглядеть огрехи типографского шрифта на листе газеты. Слишком многое было утеряно во время Вторых Темных веков. И у империи лишь относительно недавно дошли руки до восстановления космической программы. Так что снимок на телеобъектив дал куда больше результата, чем наблюдение с невероятно дорогой «игрушки», болтающейся в Великой пустоте.

– Фэнг!.. – Цзинь Вэй первой разжала объятия.

Ее сестричка неохотно отпустила Тун Яо, тут же приготовившись внимательно слушать.

И убийца «хунхузов» заговорила.

Несколько секунд Волконский прислушался к трели незнакомого языка. Это явно был не ханьский, а один из диалектов, отличающийся от «всеобщего Хань» примерно как немецкий от английского или французского.

Всего одного мимолетного взгляда молодому человеку хватило, чтобы сделать вывод: Горевой этого диалекта тоже не знает.

«Ну и пусть!» – мысленно решил клановец, вновь чуть расфокусировав взгляд.

Молниеносный стрекот тонового языка смолк мгновенно. Павел успел среагировать на изменившуюся обстановку, а вот заметить, как именно лицо Цзинь Вэй оказалось прямо перед его носом – нет.

Вернее, под носом. Тун Яо все-таки была сантиметров на двадцать ниже его собственных ста восьмидесяти. А надеть каблуки, чтобы казаться выше, ей в голову как-то не пришло.

Несколько секунд девушка стояла и рассматривала Волконского. Снизу вверх. Не мигая.

Павел попытался ответить тем же. Но получилось хуже. В конце концов, решил он, несколько раз на миг потерять зрительный контакт чуть лучше, чем слезящиеся глаза.

– Чего ты хочешь, элуосы жэнь?

«Русский человек!» – в который раз перевел про себя Павел. Ну надо же…

Клановец ответил не сразу. Несколько секунд он потратил на восстановление душевного равновесия. Очень уж ему не понравилось чувствовать себя беззащитным. Цзинь Вэй одним движением продемонстрировала свои способности. Реальная атака оказалась бы результативной. И фатальной. Не говоря уже о том, что убийца «скользнула» к нему, а не иллюзии, чуть смещенной в сторону. СОвсем немного. Меньше метра. Но это разница между ножом в живот и возможностью среагировать.

Обычно.

Сегодня все пошло не так.

– Как ты это делаешь? – вопросом на вопрос ответил клановец.

Просто затем, чтобы у его собеседницы не возникло ощущения, что она может диктовать условия. И требовать ответов, когда ей заблагорассудится.

Девушка плавно качнулась назад. Сантиметров на десять. Однако этого хватило, чтобы Павлу стало намного спокойнее. На такой дистанции уже можно работать. Во всяком случае, возникает подобная иллюзия. И жить становится легче.

– Звук, – ровно ответила Цзин Вэй. – Дыхание, шорох одежды… Я знаю, где ты.

Смотрела она теперь только перед собой.

«И смысл?» – едва не сплюнул Волконский, снимая иллюзию под внимательным взглядом Горевого. Тот слегка удивился, когда клановец «переместился» мгновенно на метр влево. Однако здесь и сейчас задумываться над такими мелочами не стал. Просто взял на сопровождение новую цель.

«Занятно.» – оценил молодой человек «маневры» бывшего представителя Короны.

– Я ответила на твой вопрос, – спокойно закончила Цзин Вэй. – Теперь ответь на мой: что собираешься делать ты?

– Ни-че-го, – по слогам произнес Волконский. – Сейчас я развернусь и уеду.

Лицо собеседницы оставалось безжизненной, хоть и прекрасной, маской. Прочитать что-либо по нему было решительно невозможно.

– Никаких условий или обязательств, – негромко уточнил клановец, внимательно отслеживая все больше мрачнеющее лицо Горевого. – Забирай свою сестру и уходи.

Тун Яо не шелохнулась. Она все также неподвижно наблюдала за лицом своей «цели».

– Почему? – наконец спросила она.

Ханьский – тоновый язык. Постоянное повышение и понижение голоса. Однако сейчас, на имперском диалекте она говорила монотонно и безжизненно.

– Не хочу объяснять, – коротко бросил Павел.

Он еще не нервничал. Но с каждой секундой чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Молодому не нравилось находиться здесь.

А вот убийца «хунхузов» внимательно рассматривала его самого. И явно ждала ответа.

– С детьми не воюю, – коротко сообщил он.

Это было почти правдой. Волконский не стал добавлять уточнять, что надеялся на то, что Фэнг чуть «скует» свою старшую сестру. С ребенком на руках не очень-то и повоюешь. Малышку нужно где-то разместить, накормить, обогреть и уж только потому отправляться ловить какого-то там клановца.

Конечно, были варианты и куда более циничные. Но Павел не позволил себе ими воспользоваться. Возможно, рассуждения «небожителя» были слишком наивные: чем он тогда от контрабандистов или «свободовцев» отличаться будет?

«Это возраст, наверное!» – решил клановец с легкой досадой.

Цзинь Вэй молчала еще секунду. Потом коротко склонила голову. Не слишком почтительно. Что-то вроде: «Ну хорошо. Допустим, ты имеешь право на существование.».

«И чего это он?» – мысленно нахмурился Павел. Слишком уж мрачным стал Горевой. Причем Волконский никак не мог определить причину и ХАРАКТЕР такого изменения настроения.

Это беспокоило.

– А что будешь делать ты, Тун Яо? – поинтересовался он.

На свое имя девушка не отреагировала никак. Но на вопрос ответила:

– Думать, элуосы жэнь, – ровно произнесла она. – Я буду думать. А потом мы поговорим.

Закончила она фразу на диалекте. И эти слова явно предназначались не собеседнику.

В следующую секунду произошло… странное.

Цзинь Вэй грациозным порывом ветра развернулась, едва не хлестнув взвившимися волосами по лицу «небожителя».

«Что за?..» – только успел подумать тот, чуть отклоняясь назад.

В следующий миг взгляд его уперся в спину удаляющейся убийцы. Рядом с ней мрачно шагал Горевой и… все.

В некотором шоке Павел опустил взгляд вниз. Прямо перед ним стояла… Фэнг.

– Господин, – чуть поклонилась та, сложив ручки перед собой. – Моя старшая сестра сказала, что вы позаботитесь обо мне.

«Чего⁈» – взорвался в голове короткий вопрос. Цзинь Вэй родную сестру… просто оставила на его совести⁈

– Да… как так-то? – вполне растерянно выдал в пространстве молодой человек.

– Что у вас там происходит, Шут? – услышал он голос Мыши.

– Да я в душе не е!.. – начал было Павел, но вовремя спохватился, глянув на Фэнг.

Все-таки ребенок. Аккуратнее надо быть.

– Не мешаю, – приняла решение Настя.

Очень даже верное в этот момент.

– Твоя сестра сказала, что я позабочусь о тебе⁈

– Да, господин! – едва ли не церемонно произнесла плутовка, вновь поклонившись.

Павел выдохнул. После чего почесал затылок, вспоминая любимый прием разгона мыслительных процессов Фила. Помогло слабо.

– М-да, – коротко выдал Павел.

Больше ничего умного в голову не пришло.

– Ступай в машину, – вздохнул он.

– Нн-о! – победно вскинула в привычном жесте кулак девочка.

Перспектива остаться с ними ее отчего-то обрадовала.

– Что… зачем… почему… – покачал головой клановец. – Вот как хочешь, так и понимай!

– Яо-Яо сказала, что так нужно! – ответила на риторические размышления девочка.

– А больше она ничего не сказала?

Язвительный тон Павлу удалось удержать с некоторым трудом.

– Сказала, – обрадовала Тун Фэнг. – Шесть дней!

Волконский моргнул. Потом еще раз. Хмыкнул и… через секунду уже хохотал в голос.

– Вот ведь с-с-с-с-с… – начал было парень, но не подобрал сразу подходящего эпитета.

Несколько секунд Волконский наслаждался ощущением покидающего вместе со смехом напряжения.

– Пошли, Фэнг, – покачал головой он.

– А ты мне купишь шоколад, дагэ⁈

«Старший братец, ну надо же!» – мысленно поразился сюрреализму ситуации Волконский.

– А почему бы и нет? – пожал плечами он, и пальцем вынул скрытый динамик из уха, оставив его болтаться на проводке.

После этого клановец протянул Фэнг руку. Та тут же схватилась за ладошку, невероятно счастливая от предстоящей прогулки.

– Ты что творишь, Шут! – «пищал» едва слышно наушник голосом Мыши.

А Павел шагал к любимой кофейне и не слишком «достойно» радовался оттого, что не только он понятия не имел, что вообще происходит.

Это успокаивало.

* * *

А вот Горевому было не до того. Он злился. Настолько очевидно, что даже Цзинь Вэй в какой-то миг обернулась не водителю и насколько секунд рассматривала лицо Николая Андреевича.

– Ничего.

Ответ на немой вопрос вышел рубленным. И лживым. Мужчина чувствовал какое-то неясное раздражение. В первую очередь оттого, что этому Волконскому за несколько минут его «палач» высказала слов едва ли не больше, чем ему за все время знакомства. Еще сильнее на эмоции давил тот факт, что его вообще это беспокоит.

«Надсмотрщица» неспешно отвернулась и уставилась прямо перед собой.

Бывший императорский представитель почувствовал, как раздражение, еще миг назад поселившееся в грудной клетке расщеперившимся ежом, покидает тело.

– Почему ты приняла это решение? – спросил водитель практически спокойно.

Старая игра. Он говорит. Она молчит.

Однако Горевому было так спокойнее. Все-таки какая-то иллюзия диалога. Иначе ему в первое время, после назначения менеджера Ибо на нынешнюю «должность», было крайне неуютно.

А потом привык. Тем более, Цзинь Вэй не возражала. Молчание ведь знак согласия, верно?

– Он сможет защитить сестру, – неожиданно грубо нарушила правила их «игры» девушка.

Горевой аж вздрогнул.

«А я не смогу⁈» – хотел было спросить он. Но сам же себе и ответил: нет, не сможешь. Происхождением и положением не вышел. И не стоят за «представителем» клановые полки.

И да, если задать вопрос: «А кто вообще в этом мире сейчас сможет защитить эту девочку?», то Волконский будет смотреться самым логичным вариантом. Из возможных. Если отбросить принципиальную невозможность ситуации.

Цзинь Вэй развязывала себе руки. «Но вот для чего?» – тут же встревожился внутренний голос.

– Ты права, – согласился Николай Андреевич в уверенности, что ближайшие несколько дней его пассажирка не произнесет ни звука. – Пусть воевода присмотрит за твоей сестрой. А мы пока подумаем, что можно сделать. Время у нас теперь есть.

Менеджер Ибо вновь обернулась к Горевому, который, похоже, и сам не замечал, как часто произносит местоимения «мы» и «у нас» во время своих «односторонних разговоров».

– Нет, – ровно произнесла девушка. – Времени у нас нет.

По уже укоренившейся привычке Горевой попытался ответить на возникший вопрос самостоятельно. Однако через половину минуты негромко уточнил:

– Почему?

Без особой веры в успех. Но с надеждой.

– Я убью Волконского, – спокойно сообщила черноволосая восточная красавица. – Через шесть дней.

Водитель задумался. Причины у него к тому было три: во-первых, впереди два придурка делили полосу и, кажется, собирались подраться – их надо было аккуратно объехать. Во-вторых, «словоохотливость» спутницы хоть и радовала, но заставляла задуматься. Все-таки нетипичное поведение напрягало. В-третьих же… Да какого хрена вообще происходит-то⁈

– Позволь уточнить, – спокойно принялся раскладывать по полочкам Горевой. – Ты хочешь убить того, кто сейчас присматривает за твоей сестрой. И сделаешь это через шесть дней? Я все правильно понял?

Столь сложная логика в голове мужчины не укладывалась. Просто потому, что, с его точки зрения, безопасность девочки и убийство клановца были довольно… противоречивыми процессами.

– Нет, – спокойно ответила Цзинь Вэй.

Николай Андреевич выдохнул.

Рано.

– Не «хочу», – начала за здравие девушка, но тут же добавила. – А «должна».

– Не хочешь, значит, – дал понять, что услышал Горевой, покосившись на пассажирку.

Ее глаза сузились еще больше. Однако чувство опасности не взвыло. Скорее это был укор в стиле: «Ты что, дурак?».

– Мне не нравится убивать людей, – ровно сказала она.

Объяснять ничего и не подумала. Просто вновь застыла.

В этот раз Горевой не стал возобновлять разговор. Ему хватило. Требовалась пауза.

Однако случилось практически немыслимое. Цзинь Вэй первой начала разговор.

– Николай Андреевич, – четко произнесла она, неожиданно обратившись к мужчине по имени. – Если он позвонит, сообщи мне. Пожалуйста.

Горевой кивнул. С одной стороны, очевидный прогресс был заметен. Но вот «формальное» обращение чуть царапнуло слух. Он ведь всего лет на десять ее и был старше… А что до седины… Так жизнь непростая была. Да еще и гены.

– Конечно, – кивнул он и, повинуясь внутреннему наитию, добавил. – Тун Яо.

В этот раз девушка услышала. О чем-то задумалась, склонив едва заметно голову к правому плечу.

– Я поживу у тебя еще какое-то время? – неожиданно произнесла она.

От такой душевной простоты водитель едва не врезался в остановившуюся перед ним на светофоре машину.

– Раньше тебя мое время не интересовало, – откровенно удивленно поразился он.

Цзинь Вэй мягко (!) улыбнулась (!), и негромко сообщила:

– Раньше у меня был приказ.

– Та-а-а-ак… – протянул Горевой, довольно резким маневром бросив машину к обочине.

Тут же раздались недовольные гудки. Ну кому понравится, когда перед самым капотом такие маневры исполняют, совершенно поворотниками не озаботившись.

Кто-то даже притормозил, чтобы выкрикнуть пару ласковых.

Ни один из пассажиров авто на это внимания не обратил.

– Та-а-а-а-ак… – еще раз протянул Николай Андреевич, с каждой секундой все яснее осознавая, ЧТО именно он только что услышал от Цзин Вэй.

Теперь приказы ей отдавать было некому. Вернее, исчез тот рычаг, что заставлял ее выполнять распоряжения «хунхузов». И судя по всему, девушка собиралась в одностороннем порядке объявить уход «по собственному».

– Мне нужно подумать, – сообщил «2представитель».

Впрочем, уже через секунду мужчина понял, как именно звучат его слова, а потому чуть поспешно уточнил:

– Живи сколько хочешь! – резко рубанул он.

Девушка чуть сильнее склонила голову, давая понять, что ей интересно, над чем же собрался так усердно размышлять Горевой.

– А мне думать надо, – припомнил старый анекдот Николай Андреевич. – Как жить дальше.

Цзинь Вэй улыбнулась. Мысленно. Она неплохо изучила местную культуру. А потому с этой идиомой была вполне знакома: «Хорошо тебе, женщина, – рассуждал мужчина, покуривая папироску на корме идущей против течения бурной реки лодки. – Гребешь себе и греби. А мне думать надо, как жить дальше!..».

И да, Тун Яо твердо решила «грести» изо всех сил. Так, чтобы окончательно разгрести эту ситуацию. А кто будет против – огребет!

Так она решила.