Текст книги "Иномирье (СИ)"

Автор книги: Антон Демихов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Я посмотрел в сторону черной винтовой лестницы, ведущей на нижний ярус. Там, в тишине зеленоватой лаборатории, бродил Вивисектор, а в боковом тупике ждал сундук с охранным контуром.

Поправив новую куртку и сжав в руке тубус, я шагнул во тьму. Пора было забирать свой главный куш.

Спуск по черной винтовой лестнице занял целую вечность. Каждый шаг я выверял с маниакальной точностью, перенося вес так плавно, как только позволяла моя прокачанная Ловкость.

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Воздух становился суше, а запах гнили сменился металлическим, стерильным ароматом озона и запекшейся крови. Я выглянул из-за угла. Каменная арка лаборатории по-прежнему светилась мертвенно-зеленым светом, но внутри было тихо. Ни хлюпанья, ни хруста костей. В центре комнаты над двумя бесформенными кучами биомассы неподвижно замерла высокая фигура в фартуке. Вивисектор ушел в спящий режим.

Стараясь даже не моргать, я на четвереньках проскользнул мимо опасной зоны и юркнул в правый боковой тупик.

Тайник был на месте. Тяжелый, окованный почерневшим железом сундук стоял в неглубокой нише. Багровые искры магического контура плотной пульсирующей сетью окутывали не только саму крышку, но и массивный навесной замок. Одно случайное касание металла или даже дерева – и меня распылит на атомы.

Я достал из-за пазухи трофей Хромого.

Только сейчас, вблизи, я понял, что это не просто металлический тубус, а настоящий реликт. Древний механизм эпохи Первых. Цилиндр состоял из множества независимых колец матового, поглощающего свет металла, идеально подогнанных друг к другу. На кольцах были выгравированы не просто руны, а сложнейшие фрактальные узоры, от долгого взгляда на которые начинала кружиться голова. Устройство казалось монолитным, но стоило мне чуть сильнее сжать его пальцами, как кольца с тихим магнитным шелестом сдвинулись.

Мой подросший до десятки Интеллект позволил интуитивно нащупать нужную комбинацию. Я провернул два крайних кольца в противоположные стороны.

Механизм Первых ожил. Внутренние детали цилиндра бесшумно разошлись, удерживаясь в воздухе лишь за счет магнитных полей, и обнажили пульсирующее сапфировым светом ядро. Артефакт завибрировал, издавая низкий, давящий на уши гул.

Я осторожно поднес рассеиватель к сундуку, не пересекая багровую границу контура.

Реакция была мгновенной. Механизм Первых сработал как вакуумная помпа для магии. Багровые искры контура зашипели, вытягиваясь в тонкие красные нити, и с воем втянулись в сапфировое ядро цилиндра. Металл в моих руках раскалился, обжигая ладони, механизм закрутился с бешеной скоростью, перемалывая чужую магию. Я стиснул зубы, удерживая артефакт, пока последняя багровая искра не сорвалась с замка сундука.

Ядро рассеивателя вспыхнуло ослепительно белым и с сухим щелчком погасло. Кольца с лязгом сомкнулись обратно. Древний механизм выполнил свою задачу, превратившись в мертвую, остывающую болванку.

Путь был свободен. Замок на сундуке оказался не заперт на ключ – его единственной защитой была смертоносная магия.

Я отбросил бесполезный тубус, поддел тяжелую защелку и откинул крышку назад. Внутри, на истлевшем бархате, лежали два предмета.

Первым был увесистый, сшитый из плотной кожи мешочек, туго перетянутый серебряной нитью. Я развязал узел, и на ладонь выкатились крупные, невероятно тяжелые золотые монеты с профилем неизвестного императора.

Обнаружена валюта: Древние фларвинги (20 шт).

Конвертация в стандартную валюту: 1 фларвинг = 100 фларков.

Баланс пополнен на: 2000 фларков.

Две тысячи. Целое состояние.

Но мое внимание приковал второй предмет. В специальном углублении на дне сундука лежала металлическая перчатка на левую руку. Она состояла из множества шарниров, шестеренок и матовых, угольно-черных пластин. На внутренней стороне ладони тускло мерцал впаянный кристалл.

Я осторожно коснулся металла. Интерфейс мигнул эпическим фиолетовым цветом:

Получен уникальный артефакт: «Длань Разрушителя Оков» (Состояние: 43 %).

Класс: Экипировка (Левая рука).

Описание: Реликтовый механизм. Встроенный кристалл резонирует на частоте структурного распада.

Свойство: Позволяет направленно разрушать молекулярные связи сверхпрочных материалов (включая Первородную сталь).

Затраты на активацию: 50 Очков Маны в секунду.

Сердце пропустило удар. Вот он. Ключ к выполнению невыполнимого квеста. Эта перчатка способна разорвать путы из Первородной стали, в которых висит Валевский в лаборатории.

Но радость тут же разбилась о сухие цифры. Пятьдесят очков маны в секунду. Мой текущий пул маны при десяти единицах Интеллекта составлял ровно 100 единиц. То есть я смогу удерживать распад всего две секунды. Этого не хватит даже на то, чтобы перепилить одно звено цепи, не говоря уже о целом кандале.

Мне нужны зелья маны. Мощные, концентрированные зелья, которые позволят поддерживать работу артефакта в реальном времени.

Я натянул перчатку на левую руку. Она издала тихое механическое жужжание, пластины сдвинулись, плотно облегая пальцы и запястье, словно вторая кожа.

Я был богат и вооружен. Оставалось самое сложное – выбраться отсюда, закупиться на поверхности и придумать, как отвлечь Вивисектора от его жертвы.

Глава 9. Падение с высоты

Я только успел сжать пальцы в новенькой перчатке, пробуя шарниры на подвижность, как старый камень под ногами предательски дрогнул.

Один из кирпичей кладки с глухим, скрежещущим звуком просел на пару сантиметров вниз.

ЩЕЛК.

Механизм сработал без предупреждающих системных логов. Плиты пола прямо под сундуком и моими ногами с чудовищным грохотом разошлись в стороны, открывая зияющий черный провал.

Я даже не успел вскрикнуть – гравитация чужого мира дернула меня вниз.

Падение длилось всего пару секунд, но за это время я успел пересчитать боками все выступающие выступы и острые камни узкой вертикальной шахты. Тело колотило о неровную кладку. Острый край замшелого валуна с треском вспорол трофейную куртку Хромого от подмышки до пояса, с легкостью располосовав и мою городскую хлопковую рубашку под ней.

Кожа на ребрах мгновенно вспыхнула болью, словно по ней полоснули раскаленным лезвием.

Получен физический урон: 18 ед. [60/80]

Экипировка «Куртка из дубленой кожи» повреждена: Прочность 12/50.

«Черт бы тебя побрал, – пронеслось в голове вместе с волной злости на самого себя. – В кармане две тысячи фларков, а я пожалел денег на нормальный поддоспешник или кольчугу! Поперся в подземелья в обносках с трупа и тонкой офисной тряпке!»

Удар о дно выбил остатки воздуха из легких. Я с размаху приземлился на кучу мокрого щебня, вперемешку с вековым илом и битым кирпичом. Рядом с гулким грохотом рухнул тяжелый кованый сундук, подняв тучу удушливой известковой пыли.

Я перевернулся на спину, тяжело хрипя и сплевывая набившуюся в рот пыль.

Остатки куртки висели на мне жалкими клочьями, обнажая ободранный, сочащийся кровью бок. Вся моя маскировка и слабая броня превратились в мусор за доли секунды. Холод здешнего подземелья был другим – не сырым сточным сквозняком, а древним, могильным, пахнущим нечистотами столетней давности и тленом.

Я сел, зажимая рану на боку, и огляделся.

Это были уже не коллекторы и не подвалы мясных рядов. Высокие, уходящие во тьму своды из грубо отесанного черного гранита терялись где-то на высоте трех этажей. Под ногами хрустели не крысиные кости, а что-то куда более массивное. Эхо от каждого моего вздоха улетало вдаль, показывая истинные масштабы этой бездны.

Я провалился в истинные, забытые катакомбы под столицей – уровень, о котором даже банда Крюка, похоже, не имела ни малейшего понятия. Шахта наверху была завалена осыпавшимся камнем. Пути назад не было.

Тьма здесь была плотной, осязаемой, словно застоявшееся машинное масло. Она давила на барабанные перепонки абсолютной, противоестественной тишиной, в которой гулким молотом отдавался только бешеный стук моего сердца.

Я вытер ладонью кровь со щеки и мысленно активировал слабое заклинание.

– Шар огня.

Расход маны: 5 ед. Текущий пул: [95/100].

Над раскрытой ладонью вспыхнул тусклый, размером с теннисный мяч, багровый сгусток пламени. Пламя едва колебалось – воздух на этой глубине был тяжелым, спертым, пахнущим вековым склепом, сухой пылью и чем-то неуловимо кислым, химическим.

Круг света выхватил из мрака пространство вокруг меня, и у меня перехватило дыхание.

Это не имело ничего общего с кривой средневековой кладкой канализации Лергбурга.

Я стоял посреди исполинской галереи шириной добрых метров двадцать. Стены были сложены из циклопических блоков черного полированного камня – базальта или обсидиана, подогнанных друг к другу с пугающей машинной точностью. Ни капли раствора в швах. Никаких следов зубила или кирки.

Вдоль стен через каждые пять метров возвышались массивные квадратные колонны. Их грани покрывала мелкая, геометрически безупречная резьба: концентрические круги, ломаные линии, схемы, больше похожие на чертежи печатных плат, чем на магические руны.

«Архитектура Первых», – мелькнуло в голове.

Я опустил взгляд под ноги. Под толстым слоем серой пыли и каменной крошки лежали не крысиные скелеты. Прямо у моего левого кроссовка белел массивный человеческий череп со странно вытянутой затылочной частью. Чуть дальше виднелись истлевшие остатки латных доспехов, покрытые толстым слоем черной окалины, будто их владельца сожгли заживо вместе с металлом. Оружие рядом рассыпалось в рыжую ржавую труху от малейшего сквозняка.

Шахта, через которую я рухнул, терялась где-то в вышине. Черные плиты пола наверху сомкнулись обратно – там не было видно даже щели света. Путь назад был отрезан намертво.

Я подошел к упавшему сундуку, убедился, что древние фларвинги и перчатка Разрушителя надежно упакованы во внутренние карманы исполосованной куртки, и попытался выстроить план действий.

Зависнув на месте, я рисковал быстро задохнуться или стать кормом для того, что обитает на этом мертвом ярусе. Нужно было двигаться. Но куда?

Я выставил вперед руку с пульсирующим огненным шаром и начал анализировать окружение:

Сквозняк:

Я лизнул палец и поднял его вверх. Едва заметное, почти иллюзорное движение холодного воздуха тянуло слева направо вдоль главного нефа галереи. Если воздух движется – где-то впереди есть выход или вентиляционная шахта на поверхность.

Уклон:

Пол под ногами имел едва заметный уклон вниз. Идти глубже в неизвестность было самоубийством, логика требовала двигаться против уклона – туда, откуда шел слабый ток воздуха.

Следы:

На вековой пыли, кроме следов моего падения, не было ни единой цепочки отпечатков. Здесь никого не было сотни лет. Либо здешние твари не оставляли следов на полу.

Внезапно из темноты, куда уходил сквозняк, донесся звук.

Не шуршание крыс и не стон ветра. Это был тихий, методичный металлический скрежет. Словно кто-то тяжелый и неповоротливый волочил за собой по камню гигантский зазубренный клинок.

Ш-ш-р-рк… Клац.

Интерфейс перед глазами резко окрасился в тревожный багровый оттенок, а в нижнем углу зрения замигала надпись:

Внимание. Вы покинули зону юрисдикции системы Лергбурга.

Локация: Дно Мира – Могильник Первых.

Рекомендуемый уровень:???

Я мгновенно сжал кулак, гася «Шар огня». Тьма сомкнулась вокруг меня, холодная и беспощадная. Кинжал в правой руке казался зубочисткой, а перчатка на левой – бесполезным куском железа без запаса маны.

Скрежет повторился. Ближе. На двадцать метров ближе, чем в первый раз.

Тьма навалилась тяжелым, душным мешком, стоило лишь погасить пламя. Липкий страх ударил в виски, но обостренные характеристики взяли верх над паникой.

Я метнулся влево, бесшумно ступая подошвами кроссовок по вековой пыли, и вжался в теневой угол ближайшей квадратной колонны. Острые грани базальта уперлись в израненные ребра, вызвав короткую вспышку тупой боли, но я заставил себя не издать ни стона. Опустился на одно колено, подобрал лохмотья распоротой куртки, закрыл рот и перешел на редкое, поверхностное дыхание животом.

Перед глазами мягко мигнула строчка интерфейса:

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Внимание: обнаружение в данной зоне влечет критическую угрозу жизни.

Ш-ш-р-рк… Клац.

Звук приближался неторопливо, с пугающей механической неотвратимостью. Вместе со скрежетом во тьме галереи зародилось слабое, неестественное свечение – мерцающий голубоватый фосфоресцирующий свет, от которого тени базальтовых колонн начали ломано удлиняться по полу.

Я осторожно, буквально на полсантиметра, высунул голову из-за угла, стараясь не шевелить даже волосами.

Существо вышло в центральный неф.

Оно не походило ни на человека, ни на монстров из плоти и крови вроде Вивисектора. Это был древний автоматоноподобный голем Первых – сгорбленная, четырехметровая конструкция из матового обсидиана и тусклой бронзы. Его суставы не скрипели, как у старых телег, а проворачивались с глухим магнитным свистом. На месте лица темнела вертикальная щель, из которой пульсировал тот самый холодный лазурный свет.

Левая рука чудовища заканчивалась массивным трезубым захватом, из которого сочилась темная маслянистая жижа. Правой же рукой тварь волочила по каменным плитам исполинский клинок – трехметровый зазубренный кусок листового черного металла, высекавший редкие холодные искры из пола.

Над безликой головой исполина с шипением материализовался интерфейс. Буквы не просто горели красным – они вибрировали, расплываясь перед глазами:

Хранитель Нижнего Контура: Автоматон-Утилизатор (Поврежден).

Уровень: 28.

Статус: Патруль / Поиск органических загрязнений.

Двадцать восьмой уровень. Пропасть.

Один взмах этой чудовищной рельсы, которую он тащил за собой, не просто снесет мне шкалу здоровья – он сотрет мое тело в мясное пюре вместе с базальтовой колонной, за которой я прятался.

Автоматон остановился ровно напротив моего укрытия. Голова-щель с глухим механическим щелчком повернулась в сторону разбитого сундука и свежих следов на пыли, оставшихся после моего падения.

Лазурный луч из его глазного разреза медленно скользнул по развороченным плитам пола, замер на каплях моей крови и с противным зуммерным гулом метнулся прямо к колонне.

Лазурный луч полз по полу, оставляя за собой тонкий, дымящийся след выжженной вековой пыли. Воздух мгновенно наполнился резким запахом горелого камня и озона.

В глазах бешено пульсировали предупреждения Системы:

Внимание! Сканирование биосигнатур: 35 %… 50 %…

Вероятность обнаружения навыком «Скрытность»: КРИТИЧЕСКАЯ.

«Скрытность» второго уровня была рассчитана на живых существ – на слух, зрение, примитивные инстинкты бандитов или слепых крыс. Но эта махина искала не движение. Она анализировала тепло, химический состав крови и углекислый газ, который вырывался из моих легких.

Луч мазнул по выступу колонны в десяти сантиметрах над моей головой. Камень зашипел, разогреваясь докрасна.

«Если он дойдет до меня – я труп».

Атаковать боевой магией было самоубийством. Мой «Шар огня» против четырехметровой туши из зачарованного базальта и бронзы 28-го уровня – это как плевок зажигалкой в лобовую броню танка. Перчатка требовала пятьдесят маны в секунду и физического контакта, а подойти на дистанцию удара означало попасть под трехметровый зазубренный тесак.

Но автоматон сканировал именно органику. Органическое загрязнение.

Мысль вспыхнула мгновенно, подстегнутая десятью очками Интеллекта.

Я сорвал с плеча лохмотья распоротой куртки Хромого. Кожа была насквозь пропитана свежей кровью бандита, моей собственной сукровицей и жиром. Пальцы левой руки в перчатке Первых сами нащупали нужный режим – я мысленно активировал не боевой «Шар огня», а микроскопическую искру на самом кончике указательного пальца.

Расход маны: 2 ед. Пул: [93/100].

Крошечный огонек мгновенно поджег пропитанную салом и кровью кожу. Ткань занялась, выбросив густой, едкий шлейф теплого дыма.

Сжав горящий лоскут в кулаке, я выглянул в противоположную от автоматона сторону – вглубь галереи, мимо соседнего ряда базальтовых опор. Выждав долю секунды, пока луч сканера скользнул по внешнему ребру моей колонны, я с силой швырнул горящую окровавленную приманку по пологой дуге метров на пятнадцать в темноту.

Лоскут с глухим шлепком ударился о дальнюю колонну и упал на плиты, ярко чадя и разбрызгивая искры.

Лазурный луч автоматона дернулся.

В недрах металлического торса что-то переключилось с визгливым пневматическим стравливанием пара.

Сканирование прервано. Обнаружен высокотемпературный очаг органического распада.

Автоматон с пугающей для своих габаритов скоростью развернул корпус на сто восемьдесят градусов. Шестерни взвыли, обсидиановые суставы провернулись с магнитным гулом. Он даже не стал использовать тесак. Трезубый захват на левой руке с лязгом раскрылся, выплюнув струю черного маслянистого состава прямо на горящий лоскут.

Вспыхнуло ядовито-зеленое пламя. Органика с шипением растворилась за секунду, оставив на черном граните лишь белесое травленое пятно.

Пока исполин стоял ко мне спиной, добивая тлеющую куртку, я, прижимаясь к полу животом, пополз вдоль стены в сторону слабого тока воздуха. Ободранные ребра нещадно жгло, холодный гранит морозил грудь, но шкала «Скрытности» стабилизировалась в зеленой зоне.

У меня было от силы двадцать секунд форы, пока машина не сообразит, что сгоревший лоскут не объясняет лужу крови у разбитого сундука.

Я нырнул за следующий пилон и увидел впереди, в конце грандиозной галереи, узкий вертикальный разлом, сквозь который тянуло отчетливым сквозняком.

Проход был слишком узок для четырехметрового конструкта. Но я туда протиснуться мог.

Двадцать секунд форы таяли быстрее, чем запас маны при активном заклинании.

Я полз по-пластунски, обдирая локти о базальтовую крошку и сжав зубы до скрипа, чтобы не застонать от пульсирующей боли в ребрах. Пять единиц Ловкости делали свое дело: тело двигалось плавно, почти беззвучно огибая массивные пьедесталы колонн. Но позади уже раздался тяжелый металлический лязг.

Автоматон закончил выжигать лоскут куртки.

Клац-клац-зумм.

Сенсоры конструкта снова защелкали, анализируя пространство. На этот раз машина не стала тратить время на медленное сканирование. Раздался оглушительный вой сервоприводов, и пол под моими ладонями ощутимо задрожал.

Внимание! Зафиксировано агрессивное преследование.

Цель: Автоматон-Утилизатор (Ур. 28) активировал протокол «Глубокая очистка сектора».

Он понял, что его надули. Тварь не пошла – она побежала. Четырехметровая громадина неслась вперед с грацией сорвавшегося с тормозов товарного состава, высекая исполинским клинком снопы синих искр из каменных плит. Воздух за спиной завихрился от нагнетаемого давления.

«К черту скрытность!»

Я вскочил на ноги и рванул вперед изо всех оставшихся сил. Мышцы взвыли от нагрузки, легкие обожгло могильным холодом, но до трещины оставалось всего десять метров. Семь. Пять.

Лазурный луч прожектора ударил мне в спину, высвечивая силуэт. За спиной со свистом рассек воздух трехметровый зазубренный тесак. Удар пришелся по грани крайней колонны – гранит брызнул каменным градом, срезанный начисто, будто кусок хозяйственного мыла. Острый осколок секанул меня по плечу, содрав еще три очка здоровья, но инерция прыжка уже несла меня вперед.

Я рыбкой ввинтился в вертикальный разлом.

Стены теснины сомкнулись вокруг меня, словно каменные челюсти. Ширина трещины едва превышала сорок сантиметров – острые края базальта больно впились в бока, сдирая остатки одежды, но я протиснулся дальше, вглубь скального массива.

ГРОХОТ!

Снаружи раздался удар такой чудовищной силы, что скала содрогнулась, посыпалась мелкая щебенка. Автоматон на полном ходу врезался в монолитную породу. В узкий зев расщелины с лязгом протиснулся только трезубый манипулятор – суставчатые металлические пальцы судорожно клацнули в полуметре от моих пяток, выплевывая бесполезные струи едкой кислоты, но достать меня машина не смогла. Проход был слишком узок.

Тяжело хрипя и зажимая левой рукой ребра, я продвинулся по расщелине еще метров на десять вперед, пока металлический скрежет за спиной не стих, сменившись бессильным гулом уходящего конструкта.

Сквозняк здесь стал сильнее. Он больше не пах химией и тленом. В воздухе отчетливо потянуло влагой, сырой землей и… древесным дымом.

Расщелина резко расширилась, выводя меня на естественный каменный карниз.

Я сделал шаг вперед и замер, забыв о ранах.

Передо мной открывалась колоссальная подземная каверна размером с пару футбольных стадионов, своды которой терялись в вышине. Но поразило меня другое. Это не были мертвые катакомбы Первых.

Далеко внизу, на дне каверны, мерцали десятки крошечных желтых и оранжевых огоньков – факелы, масляные фонари, костры. Прямо посреди гигантского подземного зала ютилось целое поселение: сотни покосившихся деревянных лачуг, сбитых из ящиков и гнилых досок, узкие улочки и снующие между ними крошечные фигурки.

Интерфейс перед глазами мигнул серым, полупрозрачным окном без системных знаков вопроса:

Локация обнаружена: Сточное Дно (Нижний трущобный ярус Лергбурга).

Статус: Серая зона. Закон Короны не действует.

Я нашел не просто выход из могильника Первых. Я наткнулся на нелегальную изнанку столицы – подпольный город беглых каторжников, изгоев и тех, кого вышвырнули за пределы официальной Системы. Место, где имперские фларвинги в моем кармане стоили целое состояние, но за которые мне с легкостью перережут горло в первой же подворотне.

Я осел на холодный камень карниза, привалившись спиной к шершавой стене, и бессильно уронил голову на колени. Каждое движение отдавалось в избитом теле тупой, ноющей волной.

В правом верхнем углу обзора мерно, с холодной цифровой точностью пульсировал таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 11:47:19.

Меньше двенадцати часов. Половина суток ходьбы по лезвию бритвы, где любая шальная стрела или ржавый гвоздь в этих трущобах отправят меня в небытие окончательно. Никаких вторых шансов, никакой страховки.

Только сейчас, когда адреналиновый шторм отступил, до меня в полной мере дошел весь масштаб собственного кретинизма.

«Сказочный идиот, – мысленно орал я на самого себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Гребаный эникейщик! Тебя жизнь вообще ничему не учит?!»

Я посмотрел на свои лохмотья. Кожаная куртка Хромого, за которую я так радовался наверху, превратилась в разодранный в клочья фартук с прочностью в пару единиц. Рубашка висела грязными кровавыми бинтами, обнажая синеющий, покрытый ссадинами бок. А на шкале здоровья сиротливо светилось меньше половины от максимума, и каждая единица на этом дне могла стать решающей.

У меня же были деньги. Еще вчера утром в кармане звенело золото, а в сундуке лежало целое состояние! Но вместо того чтобы вести себя как разумный человек, готовящийся к рейду в неизвестность, я повел себя как типичный офисный жмот.

«Сэкономлю на броне, мне же просто забрать посылку! Зачем переплачивать за плотный поддоспешник или нормальную кольчугу у кузнеца, если можно натянуть вонючее тряпье с трупа бандита? Зачем тратить драгоценные монеты на пару склянок с алхимическим лечением про запас, если у меня есть целых восемьдесят очков здоровья и целое одно выпитое зелье?!»

Логика технаря, привыкшего выкатывать сырой код прямо на продакшн в пятницу вечером в надежде, что «и так прокатит», здесь едва не загнала меня в могилу. В серверной за такую халатность максимум прилетел бы выговор от начальства или бессонная ночь за восстановлением базы данных. В Иномирье цена за ненажатую кнопку «бэкап» – твои собственные кишки, намотанные на трехметровый зазубренный тесак автоматона.

Без запаса зелий, в рваном тряпье, с единственным кинжалом за поясом и уникальной перчаткой, которая сжирала ману быстрее, чем микроволновка в офисной столовой электричество.

Перед глазами вдруг отчетливо, до щемящей боли в груди, всплыл Челябинск.

Обычный серый вечер, скрипучий снег под ботинками у подъезда, вечный смог от ЧМК на горизонте, который сейчас казался самым родным запахом на свете. Маршрутка номер шестьдесят шесть, вечно забитая уставшими людьми с завода. Теплая однушка, где на кухне шумит старый чайник, а в комнате тихо гудит системник с запущенным ютубом. Как же до одури захотелось просто оказаться там. Сидеть в растянутых трениках, пить чай из кружки со сколотым краем и ругаться на медленный интернет.

Но портал за мной захлопнулся намертво.

Если кто-то на той стороне и пробил эту дыру между мирами, обратный билет мне никто не выписал. Единственная ниточка, единственный призрачный шанс понять, что вообще происходит и как пробиться обратно домой – это висящий в цепях Валевский и странные механизмы Первых. Чтобы вернуться на Землю, сначала придется выжить здесь.

«Сэкономил, молодец. Пять баллов за оптимизацию бюджета, Артём. Теперь сиди на карнизе в одних подштанниках посреди трущобного ада и любуйся своим богатством».

Злость на собственную тупость отрезвила лучше любого ледяного душа. Я глубоко, сквозь зубы вдохнул затхлый воздух каверны и заставил себя подняться на ноги. Ошибки учтены. Патч первого дня накатан прямо на живую ткань.

Если в этих трущобах внизу есть хоть один барыга, способный продать ткань, сталь и алхимию – я спущу на экипировку последние медяки, но больше никогда не сунусь в подземелья с голым задом.

Спуск с карниза оказался отдельным испытанием для моих потрепанных ребер.

Прямой лестницы вниз не было – только полуразрушенная кладка сточного коллектора, по которой тонкими ручейками сочилась мутная, дурно пахнущая жижа. Я цеплялся пальцами за влажные выступы, молясь, чтобы подошвы стоптанных кроссовок не соскользнули со склизкого мха. Руку в перчатке Первых я старался беречь, сжимая камни лишь подушечками свободных пальцев. Одно неловкое движение – и полет с двадцатиметровой высоты на груду ржавого хлама завершил бы мою эпопею досрочно.

Спустя десять бесконечных минут ноги наконец коснулись вязкой жижи под ногами. Я спрыгнул на шаткий настил из полусгнивших деревянных досок.

Сточное Дно встретило меня тяжелым, густым запахом: смесь дешевой браги, жареных крысиных потрохов, сырой плесени и серы. Никаких улиц в привычном понимании здесь не существовало. Поселение походило на гигантскую колонию муравьев, слепивших свое жилище из мусора, падающего сверху. Хибары лепились друг к другу в два, а местами и в три яруса, подпирая исполинские колонны естественной каверны. Вместо фонарей горели плошки с вонючим топленым жиром да тлели закопченные бочки, вокруг которых грелись тени в отрепьях.

Я натянул остатки распоротой куртки так, чтобы прикрыть металлический блеск перчатки Разрушителя, и надвинул мокрый воротник повыше. Мой статус «чужака» фонил здесь, как открытый порт в незащищенной корпоративной сети: чистая кожа лица, странная обувь и взгляд человека, который только что выпал из цивилизации.

На меня тут же уставились десятки глаз из темных подворотен.

Над головами местных тускло мерцали системные маркеры. Уровни скакали от четвертого до двенадцатого: бродяги, беглые рудокопы, каторжники с выжженными клеймами на щеках. Взгляды были тяжелыми, оценивающими. Меня мгновенно взвешивали на предмет того, сколько с меня можно содрать перед тем, как перерезать горло. Единственное, что пока удерживало местных шакалов от прыжка – вид окровавленной куртки и тяжелый, загнанный оскал, с которым я озирался по сторонам.

Мне нужен был местный саппорт. Купец, скупщик краденого, знахарь – любой, у кого есть товар и базовый инстинкт самосохранения при виде покупателя с монетами.

Пройдя по главному скрипучему настилу мимо костра, где на вертеле шипела какая-то неопределимая тушка без шкуры, я приметил двухэтажную постройку, сколоченную из толстых брусьев, явно снятых с заброшенной шахтной крепи. Над кривым дверным проемом на цепи покачивался ржавый чугунный котел, в который кто-то воткнул треснувший граненый флакон.

Универсальная вывеска. Здесь либо травят, либо латают.

Я толкнул тяжелую дверь, обитую полосами сыромятной кожи. Внутри зазвенел тусклый медный колокольчик.

Помещение встретило меня сухим жаром жаровни и резким, бьющим в нос ароматом сушеной полыни, уксуса и нашатыря. Повсюду – на кривых полках, подвешенных к потолку балках, ящиках – громоздились пузатые склянки, связки бурых трав, полосы дубленой кожи, обрезки кольчужного плетения и ржавые наконечники стрел.

За массивным прилавком, сколоченным из цельного куска плахи, сидел коренастый карлик – точнее, низкорослый кряжистый мужик с перекошенным от ожога лицом и седой щетиной. В левом глазу у него торчала сложная оптическая лупа из нескольких медных линз.

Над его головой висел ровный желтый маркер:

Мастер Барган (Ур. 14). Травник / Барахольщик.

Отношение: Настороженное.

Барган даже не поднял головы от маленькой ступки, в которой растирал белесый порошок, но тяжелый арбалет, лежащий на полке прямо под его правой рукой, красноречиво смотрел наконечником болта в сторону двери.

– В долг не даю, падаль не скупаю, городскую стражу сдаю на вес по пять медяков за ухо, – проскрипел он дребезжащим, прокуренным голосом. – Если пришел сдохнуть – выйди в проход, не пачкай половицы.

Я сделал шаг вперед, стараясь не хромать, и вытащил из кармана один-единственный древний золотой фларвинг.

Тяжелая монета с глухим металлическим звоном ударилась о шершавую поверхность прилавка и легла прямо перед носом старика, тускло блеснув гранями чеканки в свете масляной лампы.

Ступка в руках Баргана замерла.

Линзы в его медном окуляре со щелчком провернулись, сфокусировавшись на древнем профиле императора. Старик медленно поднял тяжелый, цепкий взгляд на мои окровавленные лохмотья.

– Зелья восстановления, – четко, стараясь унять дрожь в голосе, произнес я. – Зелья концентрации маны. И глухой дорожный плащ из плотной вареной кожи с капюшоном. Прямо сейчас.

Барган не потянулся к золоту сразу. Опытный барахольщик на таком дне знал: быстрая жадность укорачивает жизнь быстрее яда. Он отложил пестик, щелкнул оправой окуляра, меняя кратность линз, и наклонился к монете.

– Чеканка Третьей Династии, – просипел он, не притрагиваясь к металлу. – Без сколов, без свинцовой заливки. Настоящий императорский фларвинг. Ровно сотня полновесных городских фларков в любой приличной меняльной лавке наверху. А здесь, на Дне… – он криво усмехнулся обожженной половиной лица, – здесь за такую штуку могут вырезать целый квартал. Откуда дровишки, парень? С Могильника свалился?

– Меньше знаешь – крепче спишь, дед, – отрезал я, удерживая левую руку в рваном кармане, чтобы не светить шарнирами Длани. – Меня не интересует местный курс и твои догадки. Мне нужен товар. Быстро и без лишних глаз.