Текст книги "Иномирье (СИ)"

Автор книги: Антон Демихов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как под кожей приятно покалывает восстанавливается мана, и шагнула к двери.

– Иду, Света. Начнем с самых тяжелых.

Глава 18. Обратный отсчёт

6 февраля 2019 года

Анна

К двум часам дня больничный коридор превратился в конвейер человеческой боли.

Слухи о том, что в травматологическом отделении творится аншлаг, быстро разлетелись по корпусам: «Скорая» скидывала к нам всё, что не успевала переварить городская хирургия и травматология. Я уже не думала об усталости, не думала о том, что я как бы нахожусь еще в отпуске, я не могла не помочь пациентам. Каждые тридцать секунд Системный таймер отсчитывал порцию восстановившейся маны, отзываясь мягким покалыванием на кончиках пальцев, и я тут же пускала ее в дело.

За последний час со стройки привезли 45 пациентов. Где-то обрушились леса, где то стена, где то провалился пол. Судя по новостям из коридора – стройка дома где то на Кулибина шла не по плану и горе строители не использовали никаких средств защиты, даже каски не надевали.

Не знаю зачем интерфейс дал мне навык с появлением бинтов, но я все время помогала людям лечением, сразу же как у меня появлялось достаточно маны, бинты пока использовать не приходилось.

Меня попросили ассестировать хирургу, который зашивался и попросту не успевал помочь всем. Пока он накладывал швы мужчине с глубоким рассечением предплечья, я, якобы ассистируя и прижимая марлевый тампон, пустила сквозь пальцы заклинание «Заживления легких ран». Капилляры стянулись, края раны побледнели, избавив пациента от лишних двух стежков.

[-20 маны. Текущий запас: 65/85]

Получено опыта: +15 ед. [145/350]

Через час привезли женщину с рваной раной голени – упала на обледенелых ступенях магазина, напоровшись на металлический профиль. Грязь, ржавчина, риск тяжелого воспаления. Очищающей магии у меня не существовало в помине, поэтому я работала руками: промывала ткани антисептиком, вымывала сор, а затем сунула руку в карман халата.

– Первая помощь.

[-53 маны. Текущий запас: 17/85]

Пальцы нащупали в глубине кармана только что сотворенный Системой стерильный бинт с перекисью водорода. Я залила рану средством, плотно обмотала бинтом а затем, прямо по верх бинта применила свою магию.

К пяти вечера от постоянных просадок маны к опасной границе перед глазами плыли серые круги, накатывала тяжелая глухая тошнота. Но шкала упорно ползла к финалу. Еще двое пациентов с сильными ушибами и рассечениями дали по пятнадцать очков, подняв планку до [305/350].

Не хватало совсем немного.

Финальную точку поставил девятилетний мальчишка, которого отец в панике принес на руках: закрытый вывих плеча после падения с ледяной горки, слезы в три ручья и крик на весь коридор. Время отката «Лечения легких травм» как раз истекло.

Заслонив ребенка спиной под предлогом пальпации сустава, я мягко обхватила плечо обеими руками, направляя сорок пять единиц маны точно в смещенную головку кости.

Глухой, мягкий щелчок. Резкий всхлип мальчика – и наступила тишина. Сустав безболезненно встал на место..

[-45 маны. Текущий запас: 8/70]

Применено умение «Лечение легких травм (Ур. 1)».

Травма устранена. Получено опыта: +45 ед. [350/350]

Перед глазами мягко вспыхнули золотистые строки:

Поздравляем! Вы достигли 3-го уровня!

Мана и Выносливость полностью восстановлены.

Максимальный запас маны увеличен: [70 ➔ 80].

Получено свободных очков характеристик: +2.

Получено Универсальных Очков Навыков: +1.

Текущий опыт: [0/800].

Свежая волна энергии смыла дурноту и ломоту в висках. Пул маны заполнился до новой отметки – ровно восемьдесят единиц.

Я стянула перчатки, бросила их в урну и заперлась в кабинете, в коридоре сказав что у меня десятиминутный перерыв.

Вот оно. Второе за все время Универсальное Очко Навыков. Теперь я могла взять то, о чем говорил Дмитрий.

Я мысленно открыла древо класса «Знахарка». Из доступных веток зеленоватым свечением пульсировала строка:

(Требование: 3 ур.). Нейтрализует органические яды, токсины, мутагенные осадки и продукты распада чужеродной магии. Затраты: 35 маны.

«Изучить», – мысленно подтвердила я.

В ладони разлился странный ментоловый холод.

Потрачено: 1 Универсальное Очко Навыков.

Получено активное умение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Теперь, если Артём вернется отравленным или зараженным дрянью из Иномирья, я смогу выжечь ее из его крови.

Я достала смартфон и открыла расписание поездов.

Слова куратора звенели в ушах: «Москва. Башня Федерация. 8 февраля, утро. У тебя плюс-минус сорок восемь часов».

Сегодня вечер шестого. Самый быстрый поезд из Челябинска до Казанского вокзала идет тридцать пять часов. Если выехать в ночь, я прибуду в столицу ровно утром восьмого февраля.

Палец нажал кнопку покупки билета. С карты ушли последние сбережения.

Поезд 013У «Южный Урал». Отправление: 23:40(Время местное). 6 февраля, Челябинск-Главный

Весь оставшийся день прошел на взводе – прием пациентов мной не по профилю, их лечение, я набрала половину опыта до четвертого уровня, отработала бесплатно до шести вечера и сказала заведующему что до конца отпуска меня могут не ждать.

* * *

Колеса поезда мерно отстукивали глухой ритм на стыках рельсов: тук-тук… тук-тук. За запотевшим двойным стеклом вагона проплывала бесконечная глухая уральская тайга, укутанная февральской метелью и тьмой.

В купе спали двое попутчиков – пожилая пара, мирно посапывавшая на нижних полках под мерное покачивание состава. Я сидела наверху, подогнув колени к груди и укутавшись в казенное колючее одеяло.

Свет в вагоне давно перевели в ночной режим, оставив лишь тусклую синюю подсветку над дверью. Но передо мной горел собственный, видимый только мне экран.

В правом верхнем углу интерфейса тихо мерцало напоминание:

Доступно свободных очков характеристик: 4.

Текущий уровень: 3.

Мана: [80/80].

Целых четыре очка. За второй уровень я их так и не тронула, отложив на крайний случай, а за третий капнуло еще два. Я никогда раньше не имела опыта с играми, не читала каких-то книжек про игры, даже не знаю как разумно эти очки вкладывать

Куда их вложить?

Сила и Ловкость мне, как полевому лекарю, давали минимум пользы: махать мечом или акробатически уворачиваться от стрел я все равно не умела, а лезть в ближний бой к тварям из чужих миров – верное самоубийство.

Оставались три ключевых параметра: Интеллект, Мудрость и Выносливость

Скорость обработки информации, анализа окружения, восприятия и расшифровки сложных магических данных. Повышает точность заклинаний и их силу. Влияет на количество маны.

Более высокий Интеллект позволяет использовать заклинания частично либо накопительно через резерв духа

Скорость естественной регенерации маны (величина притока за тик времени), плотность и устойчивость защитных/исцеляющих плетений, сопротивление ментальным перегрузкам и внушению.

Мудрость помогает ускорить время произнесения заклинаний, уменьшить затраты маны на каст. Ключевой параметр для классов поддержки и полевой медицины.

Запас бодрости (стамины), общее сопротивление физическому утомлению при длительных нагрузках, базовая устойчивость к ядам, кровотечениям и токсинам. Снижает время восстановления после тяжелых травм и отдачу от высокоранговых заклинаний.

При падении Выносливости до критических значений снижается концентрация, блокируя применение энергозатратных способностей.

«Если у меня закончатся силы или подкосятся ноги в решающий момент – от всей моей магии не будет толку», – рассудила я.

Дмитрий, кем бы он ни был, меня предупредил: встреча в Москве не сулит ничего хорошего – Артём может вывалиться из разлома с тяжелейшими ранениями, поражением тканей или в агонии. Мне понадобятся крепкие нервы, выносливое тело и, главное, бешеный приток маны, чтобы поддерживать непрерывный каст исцеления.

Раскидывать характеристики по одной единице во все подряд было глупо. Я сделала ставку на две главные опоры лекаря:

– Два очка в Мудрость, два в Выносливость, – мысленно подтвердила я выбор.

Характеристики обновлены:

Мудрость: [11 ➔ 13]

Выносливость: [10 ➔ 12]

Скорость регенерации маны значительно увеличена (+4 ед. за тик).

Физический порог утомления и сопротивляемость токсинам повышены.

По телу пробежала волна тепла, будто я залпом выпила пару банок энергетических напитков. Дышать стало глубоко и легко, а гудящая мышечная усталость в спине и ногах после сумасшедшей больничной смены растворилась без следа. Мысли стали четче и яснее

Я достала смартфон. Уменьшила яркость экрана, чтобы не разбудить соседей снизу.

Сеть ловила с перебоями – на глухих перегонах между Златоустом и Уфой полоски связи то и дело пропадали, сменяясь унылым “Нет сети”. Я открыла последнее смс чтобы еще раз понять что там написано:

«Москва, Пресненская наб., комплекс Сити. Башня Федерация. 8 февраля, утро. Готовь бинты, Знахарка».

В Москве я не была ни разу, мне предстояло найти эту Башню «Федерация». Хотя тут все довольно просто, но дорого – нужно просто взять такси, либо воспользоваться навигатором и городским транспортом. В метро я скорее всего не сунусь, так как боюсь потеряться среди всех этих линий и веток.

Если верить Дмитрию, Артем, парень который запал мне в душу появится где то в этой Башне. Интернет показывает что в этой башне 97 этажей, плюс крыша. Где он появится – большой вопрос.

Перед глазами снова встало лицо Артёма. Тот сумасшедший рывок на железнодорожных путях. Его сбитое дыхание, железная хватка пальцев, когда он волоком вытащил меня из-под надвигающейся многотонной махины локомотива, и короткое, брошенное сквозь зубы: «Живи».

Он спас меня, зная, чем рискует. Сжег ради незнакомой девчонки свой драгоценный откат времени, о котором говорил куратор. А теперь он один в закрытом секторе руин каких-то Первых, без брони, без зелий, в рваном тряпье – и пытается выгрызть право на возвращение.

«Ты спас меня в Челябинске. Я вытащу тебя в Москве. Будем квиты, айтишник», – угрюмо подумала я, пряча телефон под подушку.

Я открыла окно навыков, вглядываясь в недавно изученное умение:

[Очищение скверны (Ур. 1)]

Затраты: 35 маны.

Эффект: Нейтрализует органические яды, токсины, мутагенные осадки и продукты распада чужеродной магии.

Поезд плавно качнуло на стрелке, унося меня все дальше на запад. Впереди были сутки монотонного стука колес, чая в подстаканниках и тревожного ожидания перед ответственным заданием

* * *

Утро седьмого февраля я встретила в позе эмбриона, при моем не особо высоком росте в 175 см, верхняя полка казалось как-то маловатой. Вытащив телефон из под подушки, я взглянула на время – 7.41 утра. Бабушка с Дедушкой уже тихонько пили чай, и, заметив что я проснулась оживились и начали вести беседу про то, что они будут сажать в огороде когда придет тепло.

Потянувшись всем телом, я с трудом подавила зевок и осторожно свесила ноги с полки. Снизу пахло терпким индийским чаем из фирменных граненых стаканов в тяжелых железных подстаканниках, на столе лежало печенье фабрики “Кременкульское”, а также свежая газета Комсомольская правда и кроссворд Лиза.

– Проснулась, деточка? – ласково улыбнулась бабушка, бережно кутая сухие плечи в пуховый платок. – Спускайся, кипяточку нальем. Дед как раз свежий принес от проводника.

Дедушка, аккуратно держа стакан двумя руками, согласно кивнул и вернулся к прерванной мысли: – Так вот я и говорю, мать, «бычье сердце» нынче надо в парник сажать на две недели раньше. Если земля отойдет к маю, перцы вообще отдельно вынесем под пленку, а у забора – ту самую крупноплодную смородину…

Этот тихий, невероятно земной разговор о рассаде, теплицах и весеннем тепле звучал настолько уютно и обыденно, что на секунду морок последних дней отступил. Казалось, нет никакой Системы, нет мерцающих перед глазами строчек характеристик, нет порталов и парня, умирающего в чужом мире. Есть только бесконечный перестук колес, заснеженная полоса берез за окном и старые добрые хлопоты людей, у которых впереди прополка да посадка

Но стоило мне моргнуть чуть дольше обычного, как в полупрозрачной дымке перед глазами появилась информация, напоминающая, что мир уже не будет прежним.

Система успешно обновлена до версии 2.1.185.001.

Список изменений:

1. Активирован внутренний кошелек (доступен перевод физической валюты в цифровую).

2. Добавлена базовая миникарта с маркерами ключевых городских объектов.

3. Исправлена ошибка задержки каста при нестабильном соединении с ядром мира.

4. Внесены балансные правки в расчет физического и магического урона.

5. Произведен перерасчет характеристик, с учетом текущих параметров Мана: Интеллект *10 + 10 маны за каждый новый уровень

Анна Линк (Знахарка)

Уровень: 3

Класс: Полевой целитель / Поддержка

Здоровье: [120/120]

Мана: [140/140]

Взгляд тут же прикипел к цифре в графе маны. Сто сорок.

Я даже мысленно моргнула, перепроверяя расчеты. В самом начале пути, когда Система только перевернула мою жизнь, резерв казался крошечным и сгорал буквально от одного неосторожного чиха. Но теперь интерфейс обновился и расчеты стали понятнее: мой Интеллект в одиннадцать единиц давал – сто десять очков, а каждый из трех полученных уровней накидывал сверху еще по десятке.

Сто сорок единиц чистой, струящейся по жилам энергии.

– Доброе утро, – улыбнулась я, сглатывая ком в горле, и полезла вниз по металлическим ступенькам. – А с кипятком – это вы вовремя, с удовольствием чаю выпью.

Я поправила складки шерстяного свитера и опустилась на дерматиновую полку напротив стариков. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание выровнялось, а на смену тревоге пришло редкое, почти забытое чувство тихого уюта.

– Вот, держи горяченький, – бабушка заботливо пододвинула ко мне тяжелый граненый стакан в массивном никелированном подстаканнике с изображением космической ракеты. – Я тебе с чабрецом заварила, не против? Сахарку сама положи, сколько надо.

– Спасибо огромное, – улыбнулась я, обхватив ладонями горячее стекло.

Жар приятно согревал озябшие пальцы. На столике, застеленном пожелтевшей газетой, высилась целая гора домашней дорожной снеди, которую дед выложил как раз перед тем, как я спустилась: заботливо завернутые в фольгу румяные пирожки с картошкой и зеленым луком, вареные яйца и пучок хрустящей редиски, пахнущей сырой землей и летом.

Дедушка, сухопарый старик в вязаной жилетке поверх фланелевой рубашки, неторопливо размешивал чай ложечкой, выбивая размеренную дробь в такт перестуку колес на стрелках. Его выцветшие, но удивительно ясные серые глаза с доброй хитринкой поглядывали на меня из-под кустистых бровей.

– Ты, Анюта, на сессию, что ли, так спешишь? – глуховатым, прокуренным басом спросил он, отламывая половину пирожка. – Сидишь сама не своя всю дорогу, то в окно глядишь, то в телефон. Молодежь нынче вся в делах, в бегах… Жизнь мимо пролетает, а вы всё торопитесь куда-то.

– Да нет, дедуль… просто мысли всякие, – мягко ответила я. – С человеком одним встретиться нужно. Очень важно.

– Человек – дело хорошее, коли надежный, – кивнул старик, с аппетитом захрустев корочкой. – Мы вот с Марьей Сергеевной тоже в дороге познакомились. Аккурат в шестьдесят девятом. Я тогда после армии на завод в Свердловск ехал, бригадиром на стройку. А она на третьей полке всю дорогу книжку читала, даже яблока у меня не взяла, гордая была – спасу нет!

– Ой, нашел что вспомнить, Петя, – всплеснула пухлыми руками бабушка, но на ее морщинистых щеках проступил едва заметный девичий румянец. – Гордая… Ты ж ко мне с гармошкой в тамбуре подкатывал, пока проводница полотенцем не прогнала! Всю песню про яблони переврал.

– Не переврал, а творчески переосмыслил! – рассмеялся дед Петр, и в уголках его глаз собрались глубокие лучики морщин. – Зато запомнился. Вот уже пятьдесят пять годков вместе чай гоняем. Жизнь, Анечка, штука простая, на самом деле. Это вы себе напридумываете сложностей: планы, графики, суета… А держаться надо за людей. За тех, с кем молчать не страшно и чай пить тепло. Коли твой человек в беде или ждет помощи – хоть пешком иди, а будь рядом.

Его простые, лишенные премудрости, слова удивительно легко легли на душу. Я сделала большой глоток терпкого, обжигающего чая с горчинкой чабреца. Сладкий кипяток прокатился приятным теплом, окончательно смывая дорожную усталость.

Они сидели напротив – два человека, проживших долгую, непростую жизнь рука об руку, со своими радостями, стройками, домашними пирожками и гармонью в прокуренном тамбуре. От них веяло надежностью и настоящим домом, которого так не хватало в последние дни.

– Вы правы, дедушка, – негромко сказала я, откусывая мягкий пирожок. Тесто было нежным, воздушным. – Держаться надо за людей. И помогать надо. Обязательно.

– Вот и умница, – одобрительно хмыкнул дед Петр, подливая себе кипятка из чайника, что он видимо принес с собой в поезд. – Кушай давай, сил набирайся. В Москве-то вашей суеты полно, небось…

За окном мерно шумел поезд, убегая всё дальше на запад сквозь заснеженные леса. Бабушка Марья с напускной строгостью отчитывала деда за просыпанные на газету крошки, колеса привычно отбивали ритм на стыках рельсов, и на душе впервые за долгое время стало спокойно, тепло и уверенно.

Глава 19. Долгожданная встреча

Свет в вагоне приглушили. Синеватый, тусклый свет вызывал тени от столбов за окном, поезд был самым современным – мне повезло. Биотуалет, розетки, новые купе. Только полки были короткими. За окном вагона окончательно стемнело: морозные перелески и редкие полустанки слились в сплошную темную стену, лишь изредка взрезаемую желтыми огнями фонарей и короткими вспышками встречных товарняков.

Я лежала на своей полке, подтянув казенное шерстяное одеяло до самого подбородка, и слушала, как мерно постукивают колеса на стыках рельсов.

В вагоне наконец затихли. Дед Петр аккуратно свернул газету, спрятал остатки пирожков и помог бабушке Марье устроиться на ночлег, тихонько пожелав мне доброй ночи. Воздух остывал, от заиндевевшего стекла тянуло легким морозным сквозняком, но внутри еще держалось тепло от недавнего чаепития.

Тук-тук… тук-тук…

Этот ритм вытеснил лишний шум из головы. Впервые за последние дни тревога отступила, уступая место усталости, стук колес постепенно тянул меня в страну Морфея, поезд нес меня вперед через ночную мглу на встречу Артему…

Тук-тук… тук-тук…

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в глубокий сон без сновидений.

Проснулась я от свиста тормозов и глухого лязга автосцепки.

Вагон вздрогнул. Сквозь щель между шторой и оконной рамой пробивался уже не холодный лунный свет, а мутно-рыжее зарево сотен электрических огней. Москва.

В проходе зашуршали куртки, кто-то нетерпеливо звякнул замком чемодана, послышался бодрый голос проводницы: – Граждане пассажиры, готовим постельное белье! Стоянка сорок минут, Казанский Вокзал!

Я легко соскользнула с полки, поправила свитер и накинула куртку. Дед Петр уже стоял в проходе, придерживая тяжелый брезентовый баул, а бабушка Марья торопливо завязывала теплый шерстяной платок.

– Ну что, Анюта, доехали? – старик подмигнул мне, поправляя воротник. – Гляди в оба на вокзале, карманы береги. И главное – за человека своего держись, коли нашла.

– Обязательно, деда. Спасибо вам. За чай, за разговор… за всё.

Бабушка сжала мою ладонь своей мягкой, теплой рукой: – С Богом, девочка. Пусть всё у тебя сладится.

Поезд плавно замер, и тяжелые тамбурные двери с грохотом распахнулись.

В лицо ударил сырой, пахнущий гарью и антигололедными реагентами столичный воздух. Плотная толпа пассажиров подхватила меня и вынесла на заснеженный перрон Казанского вокзала.

Над головой гудели громкоговорители, объявляя прибытия и отправления, под подошвами сапог хрустела серая ледяная каша. Я остановилась возле массивной гранитной колонны, достала телефон и включила экран.

Мобилка показывала 8.43 утра (МСК):

Я глубоко вдохнула морозный воздух, затянула шарф потуже и открыла приложение такси и дрожащими от мороза пальцами вбила адрес. Приложение пару секунд покрутило колесико загрузки и выдало: «Белый Haval В564КМ 797, подача через 7 минут. Парковка у выхода № 2».

Поправив рюкзак на плече, я обогнула здание вокзала и выбралась к зоне посадки. Ветер со стороны Комсомольской площади хлестал по щекам мелкой ледяной крупой, но я даже не чувствовала холода.

Машина подкатила быстро, осторожно протискиваясь сквозь плотный ряд других желтых и белых авто. Я скользнула на заднее сиденье, с облегчением захлопнув тяжелую дверь и отсекая вокзальный гул. В салоне тихо играло радио, тепло и сухо пахло кофе и дешевым цитрусовым одеколоном.

– В Сити, верно? – уточнил водитель, мельком глянув в зеркало заднего вида.

– Да, к «Федерации», пожалуйста.

– Понял, поедем по Садовому, там пока посвободнее, – кивнул он, трогаясь с места.

Машина вырулила с парковки и плавно влилась в серый, утренний поток машин, унося меня сквозь заснеженную Москву навстречу башням Сити и человеку, который мне не безразличен. За запотевшим боковым стеклом медленно просыпалась хмурая февральская Москва. Свинцовое небо висело так низко, что казалось, верхушки сталинских высоток царапают его шпилями. Внизу бесконечной вереницей тянулись тяжелые гранитные фасады, неоновые вывески кофеен, едва пробивающиеся сквозь серую утреннюю изморось, и плотные шеренги спешащих людей в темных пуховиках, прячущих лица от колючего ветра. Дороги уже были усыпаны рыжеватым реагентом, предотвращающим аварии, с шумом летевшей из-под колес соседних кроссоверов.

Водитель – мужчина лет сорока пяти с усталыми глазами и аккуратно подстриженной седеющей бородкой – бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.

– Впервые в столице или по делам? – негромко поинтересовался он, перестраиваясь в левый ряд. – На вокзале вид у вас был потерянный, будто на Марс приземлились.

– Проездом, – стараясь звучать как можно ровнее, ответила я. – Город совсем не знаю, в метро побоялась, не понятно на какую ветку и какой поезд садиться.

– И правильно сделали, в час пик там мясорубка, – хмыкнул он, барабаня пальцами по оплетке руля. – В Сити вообще лучше на колесах соваться, пока кольцевые не встали намертво. Хотя там, среди этих стекляшек, свой отдельный мир. Муравейник в сто этажей почти.

После крепкого, глубокого сна под мерный перестук колес в поезде голова была свежей и ясной, а тело полно сил. Но организму требовалось горючее: бабушкины вечерние пирожки давно переварились, и перед ответственной встречей нужно было нормально подкрепиться, чтобы запаса энергии хватило на весь день.

На Садовом кольце, прямо перед поворотом в сторону набережной, поток машин замедлился у череды уютных кирпичных особнячков. Мой взгляд зацепился за теплую витрину с мягким желтым светом и деревянной вывеской: «Штолле».

– Извините, – обратилась я к водителю, подавшись чуть вперед. – Вы не могли бы притормозить вот здесь на пару минут? Нужно перекусить перед встречей, а то в этих башнях потом и чай попить некогда будет.

Водитель бросил взгляд на навигатор, оценивая затор впереди, и кивнул: – Давай, девушка, только шустро, тут под камерой стоять долго нельзя. Аварийку включу, три-четыре минуты у тебя есть.

Я выскочила из теплого салона на тротуар. Колокольчик над дверью пекарни весело звякнул, впуская меня в уютное тепло, пропитанное ароматами свежемолотого кофе, сливочного масла, корицы и подрумяненного хлеба.

Не тратя времени на разглядывание витрин, я взяла большой стакан черного чая с лимоном и два обжигающих пальцы слоеных конверта с сыром и ветчиной. Быстро приложила телефон к терминалу, подхватила крафтовый пакет и вернулась к машине, которая нетерпеливо моргала фарами у обочины.

Когда я захлопнула дверь авто, салон моментально заполнился аппетитным запахом горячего теста.

– О, а вот это дело, – одобрительно протянул водитель, плавно выруливая обратно в полосу. – Горячий завтрак – первое правило перед длинным днем.

Водитель замолчал и больше не говорил до самой башни.

Я сделала глоток обжигающего чая, с удовольствием откусила хрустящий край слойки и почувствовала, как по телу разливается сытое, бодрое тепло. За окном широкой свинцовой лентой блеснула Москва-река, а впереди сквозь туман и низкие облака уже начали проступать колоссальные, уходящие прямо в небо контуры небоскребов.

Машина свернула с набережной, и привычный горизонт Москвы просто перестал существовать.

Вместо неба над головой выросли колоссальные вертикали из тонированного стекла, полированного гранита и стали. Небоскребы Москва-Сити не просто стояли рядом – они нависали, срезая серые февральские облака своими скошенными вершинами. Снизу, из окна кроссовера, казалось, будто эти исполины медленно падают вперед, затягивая взгляд в головокружительную воронку отражений. Среди них доминировала громада «Федерации» – два колосса, взмывающих ввысь так дерзко, что даже привыкший ко всему таксист притормозил с едва заметным уважением.

– Приехали, – водитель кивнул на полукруглый подъездной пандус у массивного стеклянного портала. – «Федерация Восток». Удачи.

– Спасибо, – улыбнулась я, накинула лямку рюкзака на плечо и толкнула дверь.

На улице сразу пробрало холодом: сквозняк между башнями гулял такой, что перехватывало дыхание. Я натянула капюшон и поспешила ко входу. Вокруг все кипело – тихо шелестели шинами дорогие авто, хлопали двери, спешащие клерки на ходу допивали кофе из картонных стаканчиков и что-то быстро обсуждали на бегу. Обычный рабочий день в месте, где крутятся сумасшедшие деньги.

Тяжелая карусельная дверь провернулась, впуская меня внутрь, и уличный гул мгновенно отрезало толстым стеклом.

Холл «Федерации» ошеломлял масштабом. Потолки терялись где-то на высоте трех этажей, пространство заливал мягкий, рассеянный свет дизайнерских панелей, а воздух пах дорогим парфюмом, хорошим кофе и чистотой намытых полов. На фоне мрамора, металла и безукоризненно одетых людей я в своей практичной зимней куртке и со следами снега на сапогах выглядела чужеродным элементом.

Я прошла к зоне ожидания, села на глубокий кожаный диван напротив череды скоростных турникетов и достала телефон. Экран был пуст. Ни новых уведомлений, ни звонков.

Взгляд скользнул к посту охраны, где строгие операторы сканировали пропуска и паспорта посетителей. Просто так наверх было не прорваться.

«Я на месте. Первый этаж, холл», – набрала я короткое сообщение на засекреченный номер Дмитрия и нажала «Отправить».

Экран смартфона коротко вибрировал в руке, знаменуя что сообщение отправлено, но ответного сообщения не последовало. Минут через пять за спиной раздались негромкие, уверенные шаги.

– Анна.

Голос прозвучал спокойно, без вопросительной интонации – человек точно знал, кого ищет. Я обернулась.

Рядом с диваном стоял высокий сухощавый мужчина лет тридцати пяти. Темно-серое шерстяное пальто поверх строгого костюма без галстука, в ухе – едва заметная капля беспроводной гарнитуры. Взгляд цепкий, холодный, профессионально сканирующий, но выражение лица оставалось вежливо-нейтральным. Он выглядел для меня непривычно – как топ-менеджер какой нибудь крутой корпорации. Он двигался так, как двигаются люди, привыкшие оценивать угрозы раньше, чем их замечают остальные.

– Меня зовут Илья, – представился он, слегка наклонив голову. Руку протягивать не стал. – От Дмитрия. С прибытием в столицу.

– Здравствуйте, – я поднялась с дивана, машинально поправив лямку рюкзака.

Илья скользнул взглядом по моей куртке, затем на долю секунды задержался на лице, словно изучая и запоминая мои черты лица. В его глазах не промелькнуло ни тени пренебрежения к моему простому виду. Скорее, легкий рабочий интерес.

– Не будем терять время, – он достал из внутреннего кармана пальто тонкий пластиковый прямоугольник матово-черного цвета без каких-либо логотипов, только с серебристой магнитной полосой и золотистым чипом в углу. – Держите. Это временный пропуск высшего уровня доступа. Никому не передавать, из рук не выпускать. На постах охраны молчите, все вопросы я беру на себя.

Карточка легла в ладонь. Пластик отозвался странным, едва уловимым покалыванием – словно в нем была зашита не только электроника, но и мана, такое покалывание у меня бывало при ее восстановлении.

– Идемте, – бросил Илья и развернулся, не дожидаясь ответа.

Мы направились к шеренге стеклянных створок турникетов. Охранники в строгой черной форме при виде моего спутника даже не потянулись к сканерам документов. Илья первым приложил свой бейдж к считывателю – индикатор вспыхнул мягким зеленым светом, издав негромкий глухой щелчок.

– Приложите карту, Анна, – не оборачиваясь, бросил он.

Я поднесла черный пластик. Створки мгновенно разошлись в стороны. Мы миновали турникеты и вышли в широкий коридор, отделенный от общего холла тонированными перегородками.

Здесь поток людей почти иссяк. Никаких случайных посетителей с кофе, курьеров или растерянных стажеров. Пространство сузилось до коридора из полированного черного камня, отражающего точечные потолочные светильники.

В конце галереи находился отдельный лифтовой холл – зона скоростных кабин прямого сообщения с верхними этажами. Двери лифтов были выполнены из матовой темной стали без кнопок вызова на стенах. Вместо них у портала располагалась узкая сенсорная панель со сканером отпечатка пальца и бесконтактным считывателем.

Илья приложил палец к стеклу сканера, а затем поднес свой пропуск. Раздался тихий звуковой сигнал, и створка бесшумно скользнула в сторону.

– Последний уровень, технический этаж, – произнес он, делая приглашающий жест рукой в сторону просторной кабины с полированными зеркальными стенами. – Точка выхода откалибрована именно туда.

Я шагнула внутрь. Двери сомкнулись без единого щелчка, отрезая нас от гулкого холла, и кабина практически мгновенно сорвалась вверх. Ускорение мягко, но ощутимо прижало к полу, а уши тут же заложило от стремительного перепада давления. Цифровое табло над дверью с бешеной скоростью отщелкивало десятки этажей: тридцатый… пятидесятый… семидесятый… девяностый.

– А сам Дмитрий? – нарушила я стерильную тишину кабины, глядя на отражение своего спутника. – Он будет ждать наверху?

Илья едва заметно усмехнулся углом рта, не поворачивая головы:

– Дмитрий физически не может находиться в этой реальности, Анна. Земля-2 отрезана от вашего мира точно так же, как и сектора Иномирья. Связь с ним идет только через ретрансляторы Интерфейса и защищенные каналы данных. Он ведет нас оттуда, анализируя метрики прорыва в реальном времени. Здесь, на этой Земле, мы работаем автономно.

Лифт плавно сбросил ход, заставив на миг почувствовать секундную невесомость, и мягко замер. Табло высветило финальную отметку.