Текст книги "Иномирье (СИ)"

Автор книги: Антон Демихов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Из каморы выхлестнул свет факела. Я метнулся к стене и вжался в неглубокую нишу в паре метров от лестницы. Это был старый, наполовину обвалившийся водосток. Острые края выкрошившегося кирпича больно впились мне в спину, заставляя неестественно изогнуться. С потолка прямо за шиворот закапала ледяная, пахнущая ржавчиной и плесенью вода, но я замер, стараясь даже не дышать.

«Скрытность» была пассивным навыком. Ее нельзя было «активировать» усилием воли, как боевую магию. Она срабатывала сама, когда Система фиксировала правильные условия среды: темноту, тишину и неподвижность. И сейчас, когда я буквально врос в холодную грязную кладку, интерфейс мигнул спасительным зеленым текстом:

Условия соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен. Вероятность визуального и шумового обнаружения снижена.

Бандиты пронеслись мимо меня тяжелым, грохочущим локомотивом. От Гвоздя несло потом и кислым пойлом. Арбалетчик на ходу взводил свое оружие, тревожно озираясь. Системный модификатор скрытности сработал идеально – свет факела скользнул по нише, но бандитские глаза не зацепились за мою фигуру в темной рубашке.

Как только они скрылись за первым витком лестницы, я выскользнул из водостока и тенью пошел следом. Мне нужно было убедиться, что они дойдут именно до арки Вивисектора.

Спуск занял меньше минуты. Воздух становился суше и теплее. Бандиты выскочили в широкий коридор нижнего яруса. Справа находился боковой тупик, где лежал сундук. А прямо по курсу – полуразрушенная каменная арка, из которой лился мертвенно-зеленоватый свет.

Гвоздь остановился, тяжело дыша.

– Эй! – рявкнул он во тьму, поднимая факел. – Кто там шуршит?! А ну вылазь, кишки на арбалет намотаю!

Я замер на последних ступенях лестницы. Нужно было подтолкнуть их. Чуть-чуть помочь. Присев, я нащупал мелкий камешек и бросил его по высокой дуге прямо в зеленую лабораторию. Камешек с сухим щелчком ударился о жертвенный стол.

Из арки, плавно и неестественно, словно плывя над полом, появилась высокая фигура в грязном фартуке. Безликая серая голова медленно повернулась к незваным гостям.

Гвоздь оскалился, перехватывая тесак двумя руками.

– Ты еще что за урод? Семя Гнилое? Проваливай, это наша территория!

В моей голове раздался сухой, дребезжащий телепатический голос. Очевидно, бандиты тоже его услышали, потому что арбалетчик испуганно дернулся:

– Множественная несанкционированная биомасса. Уровень угрозы: ничтожный. Магический потенциал: отсутствует.

– Вали его! – заорал Гвоздь, бросаясь вперед.

Арбалетчик нажал на спуск. Короткий тяжелый болт со свистом ударил Вивисектору прямо в грудь… и со звоном отскочил, не пробив даже засаленный фартук.

– Активация протокола утилизации.

То, что произошло дальше, расставило всё по своим местам. Для меня Гвоздь 6-го уровня был ходячим рейдовым боссом, способным убить одним чихом. Но в масштабах этого жестокого мира и для твари уровня «???» он был просто куском низкосортного мяса. Назойливым насекомым.

Вивисектор не стал доставать скальпели. Он просто смазался в воздухе. Раздался влажный хруст. Здоровенный бандит замер на полушаге. Из его спины, пробив толстую вареную кожу, мышцы и ребра насквозь, вырвалась бледная, удлинившаяся рука твари, сжимающая еще пульсирующее сердце.

Арбалетчик 5-го уровня завизжал, бросил оружие и попытался рвануть назад, но из рукава Вивисектора выметнулся тонкий стальной трос с крюком на конце. Он обвился вокруг шеи налетчика и с мерзким хрустом дернул назад, ломая шейные позвонки, как сухие ветки.

Два «грозных» высокоуровневых противника перестали существовать за три секунды.

Я не стал досматривать, как монстр утилизирует биомассу. Пока Вивисектор был отвлечен, я на четвереньках, прижимаясь к самому полу, юркнул в правый боковой тупик.

Туда, где под массивной кованой решеткой скрывался имперский тайник.

Тупик оказался узкой, затянутой густой паутиной кишкой, упиравшейся в массивную кованую решетку. За ней, в неглубокой нише, действительно стоял он – тяжелый, окованный почерневшим железом сундук. Даже в кромешной тьме было видно, как по его крышке лениво перекатываются багровые искры магического контура. Защита, убивающая прикосновением.

Я вжался в холодный камень, до боли закусив костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука. Мое дыхание казалось мне грохотом кузнечных мехов, а стук сердца в ушах – барабанным боем, который неминуемо привлечет чудовище.

Из-за угла, со стороны зеленоватой арки, доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах. Хлюпанье. Мерзкий влажный хруст ломающихся костей. Звук рвущейся плоти, похожий на то, как разрывают толстую мокрую ткань. Вивисектор утилизировал биомассу. Он делал это абсолютно молча, методично, без единого вздоха или рычания, что придавало происходящему градус первобытного, хтонического ужаса.

«Надо уходить. Прямо сейчас. Пока он занят», – билась в голове паническая мысль.

Я медленно, миллиметр за миллиметром, начал пятиться назад, к черной винтовой лестнице. Каждый шаг был пыткой. Воображение рисовало, как из темноты коридора бесшумно вытягивается бледная рука и пробивает мне грудь.

Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) работает на пределе. Вы находитесь в зоне критической опасности.

Я перенес вес на левую ногу, нащупал первую ступеньку лестницы. Затем вторую. Я поднимался спиной вперед, не отрывая расширенных от ужаса глаз от зеленоватого отсвета на стенах. Когда снизу раздался звук падающего на камень тяжелого куска мяса, я едва не сорвался на бег, но титаническим усилием воли заставил себя двигаться плавно.

Только оказавшись на верхнем ярусе, в старой насосной каморе, я позволил себе выдохнуть. Колени предательски подогнулись, и я сполз по стене на грязный пол, трясясь крупной дрожью. Холодный пот заливал глаза, рубашка липла к спине. Я обхватил голову руками, пытаясь унять колотящееся сердце.

«Я жив. Я снова выжил».

Спустя минут десять, когда адреналиновый шторм немного утих, я заставил мозг вернуться к работе.

Итак, сундук найден. Но трогать его голыми руками или даже трофейной отмычкой – верная смерть. Магический контур превратит меня в кучку пепла быстрее, чем я успею крикнуть «Откат».

Я достал из кармана кинжал, снятый с убитого Карманника, и задумчиво покрутил его в руках. Лезвие тускло блеснуло в полумраке. Трое мертвы.

Оставался четвертый участник их шайки. Тот самый Хромой.

По словам разорванного на куски Гвоздя, этот неизвестный Хромой должен завтра принести «рассеиватель чар» из Верхнего города. Он не знает, что его подельники уже утилизированы в лаборатории культа. Он придет сюда, в катакомбы, уверенный, что его ждут с выпивкой и долей золота.

В голове начал выстраиваться новый, жестокий, но прагматичный алгоритм:

1. Перехват на маршруте: Хромой пойдет через ту же решетку за мясными рядами. Это единственный известный мне безопасный вход.

2. Изоляция: В катакомбах, на первом ярусе, сейчас нет ни крыс (я их зачистил), ни его подельников. Хромой будет идти один по пустому коридору.

3. Засада: У меня есть 4-й уровень, повышенная Ловкость, «Скрытность» 2-го уровня и настоящий кинжал. Если я устрою засаду в узком месте, например, у развилки, у него не будет шансов.

Я должен перерезать ему горло до того, как он поймет, что план изменился. Забрать рассеиватель, спуститься обратно к сундуку (убедившись, что Вивисектор ушел в спящий режим), снять защиту и забрать имперское золото со шкатулкой. А уже с этими ресурсами – думать, как спасать Валевского.

Я сжал рукоять кинжала так, что побелели костяшки. Моральные терзания остались где-то там, рядом с трупом Карманника. Завтра я стану убийцей во второй раз.

Выбираться на поверхность пришлось тем же путем, стараясь не шуметь и вслушиваясь в каждый шорох. Когда я наконец протиснулся сквозь сорванную решетку за мясными рядами, на Лергбург уже опустились густые вечерние сумерки.

Морозный воздух, пропахший дымом из печных труб, конским навозом и жареной требухой, ударил в легкие. После гнилостного смрада подземелий и тошнотворного запаха Вивисектора он показался мне целебным нектаром. Я привалился спиной к промерзшей кирпичной стене и несколько минут просто дышал, глядя на темнеющее небо чужого мира.

Сборщика Гильдии я нашел на краю рыночной площади, как и говорил трактирщик. Это был хмурый, одноглазый мужик в потертой кольчуге, сидевший под деревянным навесом за грубо сколоченным столом. Перед ним стояли деревянные весы и лежала толстая амбарная книга.

Я молча подошел и вывалил на столешницу семь окровавленных крысиных хвостов.

Сборщик лениво поковырялся в них концом кинжала, хмыкнул и отсчитал горсть тусклых монет. – Мелкие. За семерых дам тридцать пять фларков. Больше не проси.

Я сгреб монеты в карман. Спорить и торговаться не было ни сил, ни желания. В этот же момент интерфейс мигнул приятным золотистым светом:

Сдана добыча: Хвост чумной крысы (7 шт.)

Получено: 35 фларков.

Получено опыта: 35 ед. [55/90]

Репутация: Гильдия Наемников Лергбурга +5.

Баланс моего виртуального кошелька пополнился. Теперь у меня было почти четыреста фларков – вполне солидная сумма для новичка, если верить местным ценам.

Вернувшись в таверну, я первым делом подошел к хозяину. Открыв интерфейс кошелька, я мысленно запросил вывод двадцати фларков. Прямо над раскрытой ладонью воздух едва заметно дрогнул полупрозрачной пиксельной сеткой, слабо запахло озоном, и золотистые частицы за долю секунды кристаллизовались в реальный металл. В руку тяжело легли четыре холодные, полновесные монеты номиналом по пять фларков.

Я со звоном бросил их на засаленную деревянную стойку. – Мне нужна нормальная комната. Без клопов на потолке и с крепким засовом на двери. И лохань с горячей водой.

Трактирщик, еще утром смотревший на меня как на нищего бродягу, мгновенно сменил тон. Увесистые фларки, материализовавшиеся словно из воздуха, и запекшаяся кровь на моих рукавах оказались лучшим аргументом.

Спустя полчаса я сидел в просторной деревянной лохани в чистой, протопленной комнате на втором этаже. Горячая вода смывала въевшуюся подвальную грязь, тошнотворный запах коллектора и липкий холод страха. Но она не могла смыть воспоминания о том, как мой нож входил в горло Карманника.

Выбравшись из воды и насухо вытеревшись грубым полотенцем, я разложил на кровати свой арсенал: окровавленный перочинник, железную отмычку и трофейный кинжал бандита.

Кинжал был тяжелым, с односторонней заточкой и потертой кожаной рукоятью. Я взвесил его в руке, сделал пару пробных взмахов. Баланс смещен к лезвию – идеально для рубящего удара, но для точного укола в шею или под ребра придется приложить силу. Благо, пять единиц Ловкости делали мои движения куда более плавными и точными, чем вчера.

Завтра в катакомбы спустится Хромой. У него будет рассеиватель чар. Он будет идти расслабленно, предвкушая дележку древних фларвингов, и даже не заподозрит, что его подельники мертвы. Я устрою засаду в узком месте восточного коллектора. Там, где он не сможет увернуться.

Я лег на чистую простыню, положив кинжал под подушку, и закрыл глаза. Нужно было выспаться. Завтрашний день должен был сделать меня богатым. Или окончательно мертвым.

Интерлюдия 1

Планета Земля-2

Временная петля. Синхронизация времени с Землей-1

В спальном районе Новосибирска, что на улице Зальцмана, стояла непроглядная ночь. Было так темно, что хоть глаз выколи за ненадобностью. Дмитрий шел по улице с фонариком, прокладывая дорогу домой сквозь снежные заносы и завывающий ледяной ветер. Дешевый китайский светодиод выхватывал из мрака лишь обшарпанные бетонные стены девятиэтажек да ржавые ракушки гаражей.

Нырнув в спасительное тепло подъезда, он отряхнул куртку от снега и взбежал на пятый этаж. Поворот ключа в массивной железной двери, щелчок трех тяжелых засовов.

Внутри квартиры стояла неестественная, тропическая жара, сопровождаемая низким, давящим на уши монотонным гулом. От привычного быта обычной хрущевки не осталось и следа. Окна были наглухо заклеены строительной фольгой, не пропуская наружу ни единого луча света. Почти всю площадь бывшей гостиной занимала массивная черная стойка серверного оборудования. Пол под ногами полностью скрывался под змеиным клубком толстых проводов, удлинителей и силиконовых шлангов кустарной системы жидкостного охлаждения, из-за чего передвигаться по комнате приходилось с осторожностью минера.

В дальнем, слабо освещенном углу ютился жесткий деревянный топчан, на котором валялся скомканный армейский спальник – здесь Дмитрий спал урывками по два-три часа в сутки, не отходя от консолей. А на широком подоконнике, среди целой батареи пустых банок из-под энергетиков, пепельниц и немытых кружек, надрывно закипал дешевый пластиковый чайник, давно покрытый желтоватым налетом накипи.

На столе непрерывно мигали три широких монитора, заливая хаос комнаты холодным синеватым светом.

Дмитрий, не снимая уличных ботинок, рухнул в продавленное компьютерное кресло, плеснул кипятка в кружку с остатками растворимого кофе и жадно впился взглядом в бегущие строки кода.

Проект «Иномирье» никогда не был игрой.

Четыре года назад закрытый исследовательский институт в Академгородке, экспериментируя с квантовой запутанностью и направленными гравитационными волнами, случайно проколол мембрану реальности. То, что они увидели по ту сторону разлома, не поддавалось физике. Это был жестокий, первобытный мир, пропитанный нестабильной энергией, которую местные аборигены называли магией. Любые дроны сгорали там за секунды. А первые военные добровольцы, шагнувшие в портал, сходили с ума от сенсорной перегрузки, не в силах осознать и переварить законы чужой вселенной. Их мозг просто выгорал.

Тогда отдел нейропрограммирования, где работал Дмитрий, предложил безумный, но единственный рабочий выход: «Костыль».

Они создали Систему. Цифровой нейро-лингвистический фильтр, который вживлялся в сознание человека. Система брала чудовищную, непостижимую реальность Иномирья и на лету переводила ее в понятные человеческому мозгу образы. Смертельная радиация магии превратилась в синюю полоску «Маны». Биологический шок транслировался как угасающие «Очки Здоровья» (HP). А процесс мутации организма маскировался под «Получение Опыта» и «Повышение Уровня». Всплывающие логи были лишь защитной галлюцинацией, спасающей психику от мгновенного распада. Иномирье было реальным адом, на который натянули интерфейс видеоигры.

Но проект закрыли, когда нестабильный портал схлопнулся, утащив за собой часть лаборатории. Официально – авария. Неофициально – пространственный прокол не исчез. Он сорвался с якорей и начал хаотично блуждать, прошивая соседние слои мультивселенной и засасывая случайных людей.

Таких, как Артём – обычный сисадмин из Челябинска с параллельной Земли-1. Парень, который даже не подозревал о существовании других измерений, пока не провалился в разлом по пути с работы.

Дмитрий, выкравший резервные копии ядра Системы, теперь был единственным оператором на Земле-2, способным отслеживать телеметрию этих случайных бедолаг.

Он потянулся за кофе, когда на правом мониторе внезапно запульсировала красная точка, а следом посыпались критические логи:

Субъект: 47-А (Артём, Земля-1).

Локальная хроно-аномалия: откат на 10 сек (Ошибка: Угроза не устранена).

Статус: Биологическая смерть зафиксирована.

Причина: Разрушение сердечной мышцы (урон 450 ед).

Дмитрий сжал зубы. Еще один труп. Он уже потянулся к клавиатуре, чтобы заархивировать файл субъекта, как вдруг монитор ослепительно вспыхнул золотом, а кулеры на серверах взвыли на максимальных оборотах, перекрывая гул закипевшего чайника.

Критическая ошибка протокола! Парадокс непрерывности.

Зафиксирован глобальный пространственно-временной сдвиг!

Перезапись реальности… Перенос сознания на утреннюю точку фиксации.

Субъект 47-А: ЖИВ.

Дмитрий поперхнулся обжигающим кофе, не веря своим глазам. Прямо сейчас, чтобы сознание парня с Земли-1 не сошло с ума от осознания собственной смерти и скачка во времени на двенадцать часов назад, Система на лету латала дыры в восприятии.

Она лихорадочно переписывала его нейро-профиль. Чтобы оправдать воскрешение, Система прямо сейчас генерировала для Артёма уникальный класс – «Временщик». Чтобы объяснить сброс прогресса – вводила «Штраф в 50 % опыта». А чтобы лимитировать эту невозможную способность и не сжечь процессоры в хрущевке к чертям, придумывала костыль в виде «Очков Возврата» с многодневным таймером.

– Ты не просто выжил, парень… – пробормотал Дмитрий, лихорадочно стуча по клавишам и пытаясь охладить перегревающееся оборудование. – Ты заставил саму ткань их мира вывернуться наизнанку, а моя Система только что придумала для тебя игровую механику, чтобы ты не свихнулся. Только не вздумай сдохнуть снова в ближайшие дни. Мои серверы второй такой откат не вытянут.

Глава 8. Точка невозврата

8 февраля 2019 года

Артем

Пробуждение было тяжелым, несмотря на комфорт, который обеспечили мои фларки. Я лежал на широкой, застеленной свежим бельем кровати с настоящей периной, которая слегка пахла сушеной лавандой. В очаге, сложенном из гладкого камня, уютно потрескивали остатки углей, поддерживая в комнате приятное тепло. На массивном дубовом столе стоял забытый с вечера глиняный кувшин с чистой водой.

Это был настоящий номер-люкс по местным меркам. Резкий, бьющий по нервам контраст с моей прежней комнатой – той убогой, пропахшей кислым пивом конурой с продавленным матрасом, где я очнулся вчера после своей смерти.

Мозг, измотанный вчерашними адреналиновыми качелями, откатываться к нормальной жизни отказывался. Я сел на краю кровати, потирая лицо ладонями, и зарылся ступнями в ворс теплого медвежьего ковра на полу.

Взгляд автоматически зацепился за висящий на периферии зрения системный таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 48:12:05.

Оставалось почти двое суток без права на ошибку. Никакая перина не могла заглушить липкий страх окончательной смерти.

Иномирье не давало времени на рефлексию. Иномирье требовало действий. Я откинул теплое одеяло, обулся в подсохшие за ночь кроссовки и вытащил из-под пуховой подушки трофейный кинжал. Грубая кожаная рукоять привычно легла в ладонь.

«У меня нет выбора, – мысленно убеждал я себя, застегивая куртку. – Если я отступлю сейчас, то останусь ни с чем. Без артефакта я не открою сундук, без золота – не выживу. В ближайшие двое суток, пока таймер не восстановит Очко Возврата, любая ошибка станет для меня окончательной. И этот Хромой – просто препятствие. Моя плата за право жить дальше».

Спустившись на первый этаж таверны, я подошел к стойке и бросил перед хозяином мелкую монету. – Дай факел. Просмоленный, чтоб горел подольше.

Трактирщик молча сгреб монету и сунул мне толстую деревянную палку с намотанной на конце паклей, от которой густо несло дегтем. Кивнув в ответ, я вышел на морозную улицу.

Лергбург только просыпался. Над печными трубами висели сизые столбы дыма, где-то вдалеке скрипели телеги и лаяли собаки. Я плотнее запахнул воротник и быстрым шагом направился к мясным рядам.

Знакомая решетка, ведущая в дренажный сток, оказалась нетронутой – никто так и не удосужился вернуть ее на место. Убедившись, что переулок пуст, я протиснулся в узкую щель и начал спуск во тьму.

В нос немедленно ударил въевшийся запах гнили и застоявшейся воды. Но сегодня этот аромат не вызывал паники. Вчера я был здесь жертвой. Сегодня я пришел сюда как хищник.

Держать постоянно активным «Шар огня» ради освещения было непозволительной роскошью – при моем скромном пуле маны она иссякла бы еще на половине пути до засады. Я достал купленный факел, сосредоточился и скастовал заклинание вполсилы, лишь чтобы высечь сгусток пламени. Пропитанная смолой ткань тут же с гудением занялась, разгоняя кромешную тьму тусклым оранжевым светом.

Я двинулся к восточному коллектору. Туда, где вчера убил Карманника.

Место для засады нужно было выбрать с математической точностью. Насосная камора не подходила – там было слишком просторно, Хромой мог отскочить или пустить в ход свое оружие. Мне нужно было «бутылочное горлышко» – узкий проход, где у бандита не останется пространства для маневра.

Примерно за тридцать метров до каморы коридор делал резкий изгиб, огибая массивный, вросший в стены опорный столб. Вода здесь вымыла в кирпичной кладке глубокую нишу, почти невидимую со стороны слепого поворота. Идеальная слепая зона.

Я затушил факел, опустив его прямиком в грязную воду стока. Во тьме громко зашипело, потянуло едким дымом, и туннель вновь погрузился в глухой мрак. Шагнув в нишу, я прижался спиной к склизкой стене.

Холод тут же начал пробираться под одежду, выветривая остатки гостиничного тепла, но я замер, выравнивая дыхание. Делать вдохи через приоткрытый рот, чтобы не сопеть носом. Расслабить плечи. Перенести вес на полусогнутые ноги для резкого рывка.

Интерфейс отозвался почти мгновенно, подстраиваясь под мои действия:

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Время потекло густой, тягучей смолой. Прошел час. Затем второй. Мышцы ног начали неметь от неудобной позы, а в голову лезли предательские мысли: «А вдруг он пришел другим путем? Вдруг он вообще не придет сегодня?»

Но мой аналитический мозг отсекал сомнения. Других безопасных путей на этот ярус нет. Хромой придет. Ему нужна его доля.

Спустя еще полчаса мертвую тишину катакомб нарушил звук.

Шарк. Топ. Шарк. Топ.

Звук приближался со стороны поверхности. Шаги были неровными. Человек явно приволакивал правую ногу, опираясь на что-то твердое.

На мокрой кирпичной стене противоположного поворота заплясали желтые отсветы факела. Хромой шел не таясь. Он громко, с оттяжкой сморкался и что-то бормотал себе под нос, уверенный, что его подельники давно зачистили этот ярус от крыс.

Я перехватил кинжал обратным хватом, лезвием вниз. Мои пять единиц Ловкости будто наэлектризовали мышцы. Тело само сжалось в пружину, предвкушая бросок. Сердце колотилось в горле, но руки, управляемые Системой, оставались пугающе твердыми.

Желтый свет выхватил из темноты угол опорного столба. Тень человека скользнула по кирпичам.

Шарк. Топ.

Он вышел из-за поворота. Сутулый, заросший густой пегой бородой мужик в потертой кожаной куртке. В левой руке он держал чадящий факел, а в правой – короткий шипованный цеп, которым упирался в землю при ходьбе. К его широкому поясу был приторочен странный цилиндрический тубус из темного металла, испещренный светящимися синими рунами.

«Рассеиватель чар». Мой билет к имперскому золоту.

Над головой бандита замерцал налитой кровью, пульсирующий маркер:

Хромой из банды Крюка. Уровень 10.

Десятый. В два раза выше, чем у Гвоздя, который вчера казался мне непобедимым боссом. Мой мозг, привыкший оперировать сухими расчетами, мгновенно взвыл сиреной: разница в шесть уровней – это пропасть. Это гарантированная смерть. Идеальный алгоритм засады рушился на глазах.

Но тело, в которое Система уже влила пять единиц Ловкости, сработало быстрее разума. Пружина разжалась.

Я вылетел из слепой зоны, целясь трофейным кинжалом точно в основание толстой шеи. Идеальный удар, который вчера мгновенно убил Карманника. Но десятый уровень – это не просто пугающая цифра над головой. Это в разы ускоренные рефлексы и перестроенная Системой биология.

Хромой не мог меня видеть, но его инстинкты взвыли. Он неестественно резко, по-звериному дернул плечом в сторону. Мой клинок, вместо того чтобы войти в мягкую гортань, со скрежетом вспорол толстую вареную кожу куртки и с тошнотворным хрустом впился в ключицу.

Нанесен физический урон: 8 ед. Внимание: цель имеет высокое сопротивление физическому урону!

Бандит даже не пошатнулся. Он издал глухой рык, выронил факел в лужу и, разворачиваясь всем мощным корпусом, наотмашь ударил свободной левой рукой.

Кулак размером с хорошую пивную кружку врезался мне в грудь. Хрустнули ребра. Меня оторвало от земли и с такой силой швырнуло спиной в кирпичную стену, что из легких разом выбило весь кислород.

Получен критический физический урон: 42 ед.

Внимание: Здоровье [38/80]!

Один удар снял больше половины HP. В глазах потемнело. Я сполз по стене в ледяную жижу, судорожно, со свистом хватая ртом воздух и не в силах даже пошевелить рукой.

Хромой тяжело развернулся. Его лицо, снизу подсвеченное лишь тускло тлеющим в воде факелом, исказилось от звериной ярости. Из его ключицы торчал мой кинжал. Бандит выдернул его, даже не поморщившись, и брезгливо отбросил во тьму. В правой руке со зловещим лязгом раскручивался короткий шипованный цеп.

– Мелкая сточная гнида, – прохрипел он, делая шаг ко мне. Его правая нога действительно плохо гнулась, но это совершенно не мешало ему надвигаться с грацией разъяренного медведя. – Я из тебя сейчас отбивную сделаю.

Он замахнулся. Если эта шипованная гиря опустится мне на голову – никакой откат не спасет, потому что мой таймер еще не обнулился. Это будет окончательный конец.

Паника рванулась наружу, пытаясь парализовать волю, но я задавил ее ледяным расчетом загнанного в угол человека. Он десятого уровня. Он сильнее, быстрее и прочнее. Но он тяжелый. Пол здесь покрыт склизкой грязью. И у него хромая опорная нога.

Я из последних сил вскинул левую руку.

– Льдинка!

Навык «Льдинка» (Ур. 2). Нанесен урон: 4 ед.

Сгусток льда ударил не в грудь и не в лицо – там у него защита и рефлексы, он бы просто отмахнулся. Я всадил заклинание точно в его здоровое, левое колено.

Морозная вспышка ослепила бандита на долю секунды. Ледяная корка мгновенно схватилась на суставе. Урона почти не было, но системный эффект «Обледенения» сработал безупречно. Хромой, переносивший вес для сокрушительного удара цепом, внезапно потерял опору – обледеневшее колено просто не согнулось. Хромая нога поехала по мокрой слизи коллектора.

Бандит неуклюже взмахнул руками, пытаясь поймать баланс. Цеп с оглушительным грохотом ударил по стене, высекая сноп искр и кроша кирпич в десяти сантиметрах от моей головы. Острые осколки секанули по щеке, но я уже рванулся вперед.

Как только огромная туша с матерным ревом рухнула на колени, я прыгнул на него сверху. Моего кинжала не было, доставать перочинник не было времени.

Я обхватил толстую шею левой рукой, а правой нащупал на его поясе металлический тубус – рассеиватель чар. Хромой взревел, пытаясь сбросить меня, как назойливого щенка, и потянулся лапищей мне за спину. Его толстые пальцы впились мне в куртку. Еще секунда – и он сломает мне позвоночник пополам.

Отчаяние придало мне сил. Я с первобытным воплем рванул тубус с пояса, отрывая его вместе с куском кожаного ремня, и, не раздумывая, со всего размаху всадил тяжелый металлический цилиндр прямо в висок бандиту.

Глухой стук. Хромой замер.

Я ударил еще раз. И еще. Вкладывая в эти удары весь свой животный страх, всю злость на этот проклятый мир, на Систему, на Вивисектора и на таймер возврата.

На третьем ударе артефакт с влажным хрустом проломил височную кость. Обмякшее тело десятого уровня рухнуло лицом в грязную воду.

Я скатился с его спины, судорожно прижимая к себе спасенный цилиндр, и зашелся в тяжелом кашле, выплевывая на кирпичи кровавую слюну. Грудь горела огнем.

Перед глазами расцвела россыпь системных уведомлений:

Противник повержен: Хромой из банды Крюка (Ур. 10).

Внимание: убит противник значительно выше вас по уровню!

Получен бонусный опыт: +150 ед.

Уровень персонажа повышен: 5!

Уровень персонажа повышен: 6!

Внимание: Таймер восстановления Очка Возврата сокращен на 50 % (за 5 ур.) и еще на 50 % (за 6 ур.).

Текущий таймер: 12:03:01.

Доступно свободных очков характеристик: +4.

Я лежал в ледяной жиже, опираясь спиной на мертвеца, и сквозь пелену боли смотрел на тающий таймер. Двенадцать часов. Я снова выжил.

Каждый вдох отдавался в груди раскаленными иглами – удар пудового кулака гарантированно сломал мне пару ребер. Но сквозь кровавую пелену и боль пробивался въевшийся на подкорку геймерский инстинкт. Самое святое правило любого мира, где есть уровни и полоски здоровья.

Лут.

Я с трудом сфокусировал взгляд на трупе Хромого. Над его пробитой головой, мягко пульсируя золотистым светом, висела иконка добычи. Я мысленно потянулся к ней, подтверждая сбор.

Интерфейс развернул передо мной щедрый список:

Получена добыча:

1. Фларки – 115 шт.

2. Шипованный цеп Костолома (Урон: 18–28. Требование: Сила 10).

3. Куртка из дубленой кожи (Прочность: 35/50. Защита: +10 к физ. урону).

4. Малый флакон алхимической регенерации (1 шт).

Мой взгляд мгновенно зацепился за последнюю строчку. Я торопливо пошарил по карманам куртки мертвеца и нащупал толстый стеклянный пузырек, заткнутый сургучом. Внутри плескалась густая, похожая на вишневый сироп жидкость.

Раздумывать было некогда – с 38 единицами здоровья любой случайный чих в подземелье мог отправить меня на точку возрождения. Я зубами сорвал сургучную пробку и залпом влил содержимое в горло.

На вкус это было как смесь жженого сахара и железа. Жидкость огненным комом прокатилась по пищеводу, и тут же в груди началось пугающее, но спасительное шевеление. Система переводила алхимию в прямое сращивание тканей. Я стиснул зубы, чтобы не заорать, чувствуя, как сломанные ребра с влажным хрустом встают на место, а разорванные мышцы стягиваются горячими нитями.

Здоровье восстановлено: +40 ед. [78/80].

Я с шумом выдохнул. Боль ушла, оставив после себя лишь тупую ломоту и дикую слабость, которую Система тут же компенсировала повышением уровня.

Поднявшись на ноги, я отряхнул грязные колени. Монеты автоматически перекочевали на мой виртуальный баланс – теперь там было больше пятисот фларков. Цеп я брать не стал. При моих текущих характеристиках эта тяжеленная гиря была абсолютно бесполезна, а тащить ее на себе – только терять мобильность. Зато кожаную куртку бандита я стянул, не брезгуя чужой кровью. Поверх моей городской одежды она села мешковато, но плюс десять к защите – это не шутки.

В темноте туннеля, куда Хромой отшвырнул мой кинжал, тускло блеснула сталь. Я подобрал свое оружие, вытер лезвие о штаны и сунул за пояс.

Затем поднял с пола то, ради чего всё это затевалось. Тубус был тяжелым, холодным, а выгравированные на нем синие руны слегка пульсировали, откликаясь на тепло рук. Рассеиватель чар.

Я раскидал четыре полученных очка характеристик, не раздумывая: два в Интеллект, чтобы поднять урон магии, и два в Выносливость, чтобы увеличить запас здоровья и не умирать от одного плотного удара.

Интеллект: 10.

Ловкость: 5.

Выносливость: 7.

Тело налилось новой силой. Дышать стало еще легче, а зрение в полумраке катакомб, казалось, приобрело дополнительную резкость.