Текст книги "Иномирье (СИ)"

Автор книги: Антон Демихов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Артём медленно кивнул, принимая ответ: – Теперь понятно. В Челябинске мы будем полезнее, чем в могиле.

– Именно, – подытожил Дмитрий. – А теперь убирайтесь из этой квартиры. «Спектр-4» уже на подходе к развилке Ленинградки и Волоколамки. Позвоню, когда будете в вагоне. Конец связи.

Динамик сухо щелкнул. Зеленый огонек шифратора погас, оставляя терминал мертвым куском пластика.

Илья шумно втянул носом воздух и захлопнул крышку кейса:

– Ну что, удовлетворили любопытство? А теперь ноги в руки и вниз.

* * *

Артём шагнул к гермодвери, вглядываясь в массивный блок кодового замка. Металлическая панель с архаичными круглыми кнопками была покрыта въевшимся налетом пыли и белесой соляной известью от подвальной сырости.

– Четыре, восемь, девять, шесть… – вполголоса повторил он шифр, данный Дмитрием.

Пальцы в перчатках уверенно продавили тугие стальные клавиши. Каждое нажатие отзывалось глухим сухим щелчком механических дисков внутри коробки:

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Секунду ничего не происходило, лишь тонко звенела тишина бойлерной. Затем где-то в недрах стены с лязгом сработал скрытый соленоид. Маленький индикатор над циферблатом, до этого казавшийся мертвым стеклышком, на мгновение мигнул тусклым фосфорным светом.

– Пошло питание, – шепнул Илья, контролируя лучом фонаря темный проход за трубами. – Крути штурвал.

Артём ухватился за массивное трехспицевое колесо ригельного затвора. Металл был ледяным. Пришлось навалиться всем корпусом – пяти единиц Силы едва хватало, чтобы сдвинуть закисший за десятилетия механизм. С противным металлическим визгом, перемалывая засохшую консервационную смазку, штурвал провернулся на четверть оборота, затем еще на полоборота. Внутри короба с тяжелым глухим стуком отошли в пазы четыре толстых стальных ригеля.

Артём потянул ручку на себя.

Многослойная дверь толщиной в ладонь с глухим шипением оторвалась от рассохшегося резинового уплотнителя. Из образовавшегося зазора пахнуло совершенно другим воздухом – не теплым затхлым подвалом сталинки, а леденящим, неподвижным сквозняком глубокого подземелья, смесью влажного чугуна, машинного масла и многолетней не потревоженной пыли.

Илья шагнул вперед, отведя створку до упора. За ней открылся круглый бетонный тамбур, переходящий в чернеющий зев вертикальной шахты.

Луч подствольного фонаря мазнул вниз и утонул в бесконечной пустоте. Шахта технологического ствола уходила строго вертикально в недра земли. Ее стены были облицованы кольцами клепаного темного железа, по которым змеились толстые бронированные кабели связи с полустертой маркировкой спецсвязи КГБ. Никакого лифта здесь не было – направляющие тросов срезали еще в девяностые, а шахтная клеть, судя по обрывкам тросов, покоилась на самом дне.

Единственным путем вниз оставался узкий металлический скоб-трап – вбитые прямо в стену шахты скобы из толстой рифленой арматуры, огороженные полукруглыми дугами безопасности.

– Полсотни метров свободного падения, если сорваться, – тихо заметил Илья, оценивая масштаб. – Но чугун и пласты глины начинаются уже через десять метров. Там эфирный фон упадет до нуля, и «Спектр» Воронова нас потеряет.

Он повернулся к Анне: – Спускаешься второй, между нами. Обе руки на скобах, перчатки не снимать, под ноги не смотреть – только на следующую ступень. Если закружится голова – замираешь и виснешь на перекладине.

– Я справлюсь, – спокойно отозвалась Анна. Она уже перехватила ремень медицинской сумки через плечо, зафиксировав ее плотно на груди, чтобы та не цеплялась за ограждения. Ее движения были точными и собранными, дыхание – ровным.

– Я иду первым, – сказал Артём, перехватывая рифленую перекладину ограждения.

Он ступил на скобу. Металл под ногой глухо отозвался, но выдержал монолитно – советский запас прочности пережил века. С его одиннадцатью единицами Ловкости тело само распределяло нагрузку на мышцы без малейшей задержки.

Следом на скобы мягко ступила Анна. Илья потянул на себя тяжелую дверь ГО ЧС, оставив лишь крошечную щель, чтобы не заблокировать выход окончательно, и замкнул цепочку.

Шаг. Еще шаг.

Они метр за метром погружались в холодную железную пасть Метро. Свет фонарей едва выхватывал из темноты влажные кольца тюбингов, покрытые каплями конденсата. Примерно на отметке пятнадцати метров Артём внезапно почувствовал, как невидимое давление столичного пространства, тяжелое и давящее на виски эфирным шумом, разом отпустило.

Интерфейс перед глазами мигнул ровным голубым светом, словно сбросил внешние помехи.

Они вышли из зоны поражения радаров Воронова. Теперь впереди оставались только темные тоннели заброшенной спецсистемы.

Глава 23. Возвращение домой

Створка поддалась с коротким металлическим визгом, который сразу же потонул в гулком объеме вертикального колодца. За решеткой начинался цилиндрический бетонный ствол, уходящий высоко вверх. Вдоль его стены серпантином вилась узкая техническая лестница из просечно-вытяжного листа, схваченная тяжелыми анкерами.

Сверху тянуло настоящей зимой. Не сырым склепом подземелья и не душной химической гарью метрополитеновских коллекторов, а резким, колючим морозным воздухом, пахнущим мокрой хвоей, речным льдом и снегом. Этот запах опьянял.

– Я первый, – шепотом бросил Илья, переведя карабин за спину и освобождая обе руки. – Аня в центре, Артём замыкающий. Смотрите под ноги, ступени могут быть обледенелыми.

Подъем дался тяжело. После километров бетона мышцы ног, едва успевшие отогреться, начали забиваться уже на третьем пролете. С каждым витком винтовой лестницы бетонные кольца ствола становились холоднее, на металле перил проступал иней, а свист ветра в вентиляционных заслонках перерастал в отчетливый гул.

Артём шел последним, контролируя нижний ярус. Левая рука в «Длани Разрушителя» была готова в любой момент вскинуться для защитного плетения, но вокруг стояла глухая тишина законсервированного объекта. Лишь мерно постукивали подкованные ботинки Ильи да прерывисто, с хрипом дышала Анна, преодолевая последние метры вертикали.

На высоте сорока метров лестница уперлась в глухую металлическую площадку перед массивной дверью аварийного выхода. Илья осторожно нажал на нажимную штангу замка. Механизм, обильно смазанный кем-то заранее, щелкнул на удивление мягко.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Внутрь павильона ворвался сноп яркого, режущего глаза дневного света и клубы морозного пара.

Илья выждал полминуты, вглядываясь в щель, затем толкнул створку плечом и выскользнул наружу. Через пару секунд из проема показалась его рука в тактической перчатке, призывающая следовать за ним.

Они вышли в полуразрушенный кирпичный ангар, сквозь выбитые окна которого виднелись сосны Серебряного Бора. Павильон давно забросили: ржавые лодочные моторы, сложенные стопкой спасательные круги с выцветшими надписями и занесенные сугробами деревянные мостки. В пятидесяти метрах за полусгнившим дощатым забором угадывалась пустая тупиковая дорога, где у обочины стоял неприметный темно-серый микроавтобус с заляпанными грязью номерами.

Стоило подойти ближе, как боковая дверь фургона с тихим щелчком отъехала в сторону. За рулем сидел незнакомый угрюмый парень в куртке дорожного рабочего с надписью «Автодор» на спине. Он даже не повернул головы, глядя исключительно в боковые зеркала. На приборной панели тихо потрескивал портативный динамик закрытой радиосвязи – голос Дмитрия шел через спутниковый ретранслятор откуда-то из лесной глуши за сотню километров от столицы:

– Быстро внутрь. Водитель в курсе маршрута, лишних вопросов не задает. На хвосте чисто, но посты на мосту активировали десять минут назад.

Анна буквально рухнула на заднее сиденье, с наслаждением сдирая с лица мокрую от пара маску. Илья запрыгнул следом, уложив оружие под ноги и плотно задвинув дверь. Артём сел у окна, сжимая в кармане рукоять спрятанного крисса.

На соседнем сиденье лежали три объемных спортивных баула и металлический термос.

Машина мягко тронулась, шурша шипованной резиной по укатанному снегу, выбралась из соснового массива и влилась в общий поток на проспекте Маршала Жукова. Москва жила своей обычной суетой: спешили по делам пешеходы с пакетами, гудели в пробках желтые такси, на рекламных щитах крутилась яркая анимация. Никто вокруг не обращал внимания на заляпанный грязью служебный микроавтобус, увозивший троих беглецов, сумевших проскользнуть прямо под носом у ищеек Воронова по старым советским дренажным тоннелям.

Из динамика снова раздался глуховатый, спокойный голос Дмитрия:

– Документы и билеты в сумках. Прямой рейс до Челябинска вам не подойдет – центральные направления вокзалов уже сканируют люди Воронова. Едете на Казанский, поезд Москва – Петропавловск. Билеты взяли до станции Вязовая, оттуда до Челябинска вас добросят на машине. В обычном плацкарте затеряться проще всего, проводники проверены по нашей линии. В термосе чай, пейте и приходите в себя. До вокзала сорок минут.

Артём открутил крышку термоса, разлил обжигающий чай и передал Анне. Девушка грела озябшие пальцы о пластик, глядя на проплывающие за стеклом высотки Сити, оставшиеся далеко позади.

Впереди был долгий путь через половину страны – обратно на Урал, в родной Челябинск. Там, среди знакомых дворов, спальных районов и заводских окраин, раствориться было куда проще, чем в напичканной камерами Москве. Главное сейчас – не отсвечивать, не привлекать внимания и просто переждать бурю в глухом подполье, пока ищейки Воронова не потеряют след…

Фургон свернул с Новорязанской улицы и приткнулся в глубине служебной парковки, за длинным рядом почтовых контейнеров. Водитель заглушил мотор, не оборачиваясь:

– Дальше пешком. Досмотровый павильон у третьего тупика, через центральный вход не суйтесь.

Сумки разобрали молча. В двух объемных баулах лежала сменная гражданская одежда, теплые вещи и припасы в дорогу. Третью – плотную брезентовую сумку с укороченным «Вепрем» и боезапасом – Илья закинул на плечо сам. Карабин был разобран на узлы, ствол и ствольная коробка аккуратно уложены между плотными слоями профессионального геодезического оборудования и лазерных нивелиров.

Артём натянул на лоб простую вязаную шапку, пряча взгляд от уличных купольных камер. Трофейный крисс лежал на самом дне его рюкзака, завернутый в промасленную ветошь внутри тяжелого набора слесарных ключей. А вот «Длань Разрушителя» спрятать в сумку было невозможно – артефакт сросся с предплечьем. Артём просто натянул плотный рукав термобелья, сверху шерстяной свитер и толстую зимнюю куртку. В неактивном состоянии древний металл не давал электромагнитных наводок, но как на него отреагируют рамки на входе, оставалось только гадать.

Они вошли в боковой досмотровый павильон, смешавшись с плотным потоком вахтовиков и пассажиров с баулами. В зале пахло сырым снегом с ботинок, табаком и дешевым вокзальным кофе, хотя врятли на вокзале Москвы, кофе вообще можно было купить задешево.

Возле двух рамок металлодетекторов дежурили четверо: двое сотрудников транспортной безопасности в синей форме и пара росгвардейцев с автоматами наперевес. Один из безопасников лениво скользил взглядом по лицам, пока сумки медленно ползли по ленте интроскопа.

Интуиция подсказала держаться за широкой спиной грузного мужика в засаленном пуховике, тащившего за собой две полосатые челночные сумки.

Илья первым отправил баул с «инструментом» в темное нутро сканера. На экране оператора высветились плотные контуры аккумуляторов, линз и тяжелых металлических штативов – для замыленного глаза дежурного это выглядело как стандартный набор выездной бригады геодезистов или монтажников. Инспектор даже не притормозил ленту, лишь вяло махнул рукой:

– Проходим, не задерживаем.

Очередь дошла до Артёма. Он положил рюкзак на резиновую ленту и шагнул в створ рамки металлодетектора.

Сердце глухо толкнулось в ребра. Если артефакт Первых звенит на стандартных частотах, придется объяснять происхождение несъемного металлического наруча прямо здесь, под прицелом постовых.

Артём шагнул вперед. Рамка отозвалась коротким, нейтральным зеленым сигналом, зафиксировав лишь мелочь и пряжку ремня. Никакого тревожного писка. Высокотехнологичный сплав древних для земной электроники оставался невидим, словно вторая кожа

– Мужчина, рюкзак забираем, – буркнул контролер, глядя в сторону следующего пассажира.

Они подхватили вещи и быстро вышли на холодный, запруженный людьми перрон.

Воздух на перроне пах плотной смесью креозота от шпал, солярки и угольного дыма от вагонных топок. По громкой связи монотонный женский голос объявил посадку на поезд номер триста девяносто два, Москва – Петропавловск.

Возле головы состава маячил патруль полиции, проверявший документы у подозрительных одиночек. Илья коротко кашлянул, увлекая группу в хвост поезда, подальше от ярких фонарей перронного навеса:

– Наш двенадцатый. Спокойно, без суеты.

У вагона стояла пожилая проводница в форменном тулупе с овчинным воротником. Взяв из рук Ильи стопку распечатанных билетов и паспорта, она лишь мельком глянула на обложки, сверила фамилии со своим списком и оторвала корешки. Никаких электронных сканеров и пристальных взглядов – вторая линия контактов Дмитрия сработала безупречно.

– Проходите, места тридцать седьмое, тридцать восьмое и тридцать девятое. Белье на полках, чай у меня, – сиплым от мороза голосом проговорила женщина и посторонилась, пропуская их в тамбур.

Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая шум московского перрона.

Внутри плацкарта было шумно, душно и по-житейски просто. Под потолком горел тусклый желтый свет, в проходе кто-то уже разворачивал вареную курицу в фольге, на боковушках спорили о ценах на жилье, а с верхних полок свисали полосатые казенные матрасы.

Они добрались до своего отсека в конце вагона. Илья быстро закинул тяжелые сумки в глухой нижний рундук под полкой и сел у окна, закрывая обзор со стороны прохода. Анна забралась на верхнюю полку, сразу привалившись к свернутому одеялу. Усталость последних суток наконец взяла свое – веки девушки слипались.

Артём опустился на нижнее сиденье и прислонился лбом к холодному двойному стеклу.

За окном с глухим лязгом сцепки дрогнул перрон. Состав медленно тронулся, набирая ход и уводя их прочь от огней столицы, от камер наблюдения и людей Воронова – на восток, к седым хребтам Урала.

К полуночи вагон окончательно затих. Потолочные плафоны переключили на тусклый ночной режим, заливший проход сонным желтоватым полумраком. В глубине плацкарта кто-то размеренно похрапывал, за тонкой перегородкой тихо позвякивали стаканы в подстаканниках у проводника, а колеса на стыках выбивали непрерывный, убаюкивающий ритм: тук-тук… тук-тук.

Сверху доносилось ровное, глубокое дыхание Анны. Укутавшись в казенное шерстяное одеяло до самого подбородка, она спала мертвым сном без сновидений. Организм целительницы брал свое, восстанавливая потраченные силы после двух суток непрерывного стресса.

Артём сидел у столика, уперев локти в колени. Левая рука, спрятанная под плотным рукавом свитера, привычно отзывалась легким внутренним покалыванием – интегрированная в кость «Длань Разрушителя» дремала, не выдавая своего присутствия земным приборам.

Илья, сидевший напротив, достал из кармана две металлические кружки, открутил клапан термоса и плеснул на дно крепкого, почти черного чая.

– Чего не спишь? – негромко спросил он, придвигая одну кружку Артёму. Голос звучал глухо, тонув в фоновом гуле поезда.

– Мысли крутятся, – Артём обхватил горячий металл ладонями. – До Вязовой почти сутки ходу. Что дальше? Челябинск – миллионник, но для людей с ресурсами Воронова прочесать город по базам – вопрос времени.

Илья сделал глоток, не сводя цепкого взгляда с темного окна, где изредка мелькали огни полустанков:

– В сам город мы сразу не сунемся. Это первое правило: не лезть туда, где тебя ждут родственники, старая работа и съемная квартира. Паспорт твой, рабочий пропуск, сим-карты – всё в утиль прямо сейчас. Для официального мира Артём пропал в Москве или залег на дно в столичном регионе. Мы с Дмитрием подготовили резервный контур.

– Где именно?

– В тридцати километрах от города, в сторону озер. Старый дачный поселок советской постройки. Дом кирпичный, с глубоким сухим погребом, оформлен на дальнего родственника нашего человека, которого в живых нет уже лет десять. Соседей зимой – полтора пенсионера, заборы глухие, вокруг лес. Там есть дровяной котел, автономный генератор и базовый запас консервов на месяц.

Артём смотрел на остывшее дно металлической кружки, слушая, как вагон мерно покачивает на стрелочных переводах. Мысль, сверлившая виски последние полчаса, наконец оформилась в четкое решение. Он поднял взгляд на Илью, который уже собирался задвинуть пустую посуду в сетку под столом.

– Нет, Илья. Подожди, – тихо, но твердо произнес Артём.

Ветеран замер с кружкой в руке, прищурился и медленно вернулся в исходное положение:

– Что не так с базой?

– Всё не так, если подумать головой, а не армейскими инструкциями, – Артём подался вперед, понизив голос почти до шепота, чтобы не потревожить Анну. – Ты сам сказал: поселок зимой пустой. Полтора старика, глухие заборы и дачный дом, в котором десять лет никто не топил. Повалит густой дым из трубы среди сугробов, чищенная колея от УАЗа до ворот, чужие следы. Любой участковый, объезжающий СНТ раз в неделю, сразу сделает стойку. А если Воронов подключит спутники и тепловизоры – мы там будем светиться, как костер в чистом поле.

– На конспиративной даче есть автономный генератор и подземный контур, – возразил Илья, не сводя с него цепкого взгляда. – В городе рисков втрое больше.

– Смотря в каком месте города, – перебил Артём. – Ты мыслишь категориями боевика, которого ищут спецслужбы. А я сисадмин. И знаю, как работают их гребаные алгоритмы мониторинга. Они ищут аномалии: закрытые убежища, перемещения групп, резкую смену локации. Но самое слепое пятно любой системы – это привычная, унылая серая рутина.

– Ближе к делу, Тём.

– В Ленинском районе есть старая квартира моей бабушки. Двушка в древней кирпичной хрущевке на первом этаже, дом без всяких умных домофонов и камер на подъездах. Бабушка уже давно живет за городом, а квартира оформлена на нее. На мне юридически там нет ни долей, ни лицевых счетов за коммуналку. Для федеральных баз я снимал жилье на северо-западе, куда сейчас, ясное дело, соваться – чистый суицид.

Илья нахмурился, барабаня пальцами по краю стола: – Старые родственные связи проверяют во вторую очередь после прямых адресов. Если Воронов копнет глубже…

– Чтобы копнуть глубже, Дмитрию нужно просто подчистить старые перекрестные запросы в загсовских реестрах, пока у него еще есть доступ, – парировал Артём. – Но главное даже не в этом. В том доме всем плевать на жильцов. В подъезде живут одни глуховатые пенсионеры и пара работяг с завода. Меня там знают с пеленок, я для них – просто внук бабы Маши, который зашел пожить и присмотреть за жильем. Никаких новых лиц, никаких подозрительных микроавтобусов у ворот.

– Допустим, – протянул Илья. – А Анна? Ее на дачу сажать одну прикажешь?

Артём бросил быстрый взгляд на верхнюю полку. Девушка спала, прижав ладонь к щеке, веки ее едва заметно подрагивали.

– Никаких дач для Анны, – покачал головой Артём. – Ей нужно вернуться на работу в больницу.

Илья едва заметно дернул бровью: – Ты в своем уме? Подставлять девчонку под удар в государственном учреждении?

– Включи логику, Илья, – настойчиво зашептал Артём. – Анна – официальный сотрудник городской больницы. У нее там трудовая книжка, ставка, законный отпуск, который как раз подходит к концу. Если она сейчас исчезнет, не выйдет на смену и пропадет со связи – что сделает отдел кадров? Подаст заявление о пропаже человека. Заведующий поднимет шум, участковый придет к ней на съемную квартиру, завертится розыскное дело. А это прямой путь на стол аналитикам Воронова. Любая пропавшая без вести медсестра из провинции после московских событий мгновенно попадет под красный флажок!

Илья замер, явно примеряя эту схему к протоколам оперативной безопасности.

– А если она просто придет в понедельник утром, натянет белый халат и сядет за микроскоп в лаборатории, – продолжал Артём, – ее легенда станет монолитной. Была в отпуске, ездила развеяться, вернулась, считает лейкоциты в пробирках. Никаких ориентировок, никаких вопросов. Она растворится в графике дежурств.

– Но без единого каста, – жестко припечатал Илья. – Никаких «чудесных исцелений» в коридорах. Никаких закрытых вывихов за две секунды, как в тот раз. Если она сорвется и применит хоть каплю магии на пациентах – полагаю магию Учреждение сможет засечь на раз-два.

– Она это понимает лучше нас с тобой, – кивнул Артём. – Обычная медицина: бинты, спирт, физраствор. А ты держишь нашу конспиративную базу за городом. Тяжелый ствол, радиостанция Дмитрия, резервный канал связи – всё там. Если запахнет жареным, нам будет куда отступить.

Илья долго молчал, вглядываясь в темное окно, за которым кружила февральская метель. В стекле дрожало отражение спящей на верхней полке девушки.

– Ладно, – наконец глухо выдохнул ветеран. – В твоих словах есть резон. Внезапное исчезновение привлекает внимание сильнее, чем присутствие на рабочем месте. План принимается. На станции Вязовая пересаживаемся на УАЗ. Тебя скидываем у поворота на город, до бабушкиной хрущевки доберешься на пригородных автобусах, без билетов по паспорту. Анну водитель завозит в город с южной стороны, прямо к ее дому, чтобы в понедельник она как ни в чем не бывало заступила на смену. Я ухожу на базу у озер с железом.

– Связь?

– Правила прежние, – Илья выразительно постучал пальцем по кнопочному мобильнику на столе. – Трубка выключена, батарея отдельно. Включаешь строго в полночь на две минуты раз в трое суток. Если придет «Ноль» – бросаешь квартиру через окно первого этажа и уходишь дворами в точку рандеву. И главное, Артём…

Ветеран выразительно посмотрел на левую руку парня: – Забудь про свой Интерфейс. Забудь про перчатку. Для всего мира ты сейчас – помятый жизнью парень, который вернулся отлежаться в бабушкиных стенах.

– Договорились, – тихо отозвался Артём. – Полное погружение в быт.

Илья убрал металлическую посуду, натянул куртку до подбородка и вытянулся на нижней полке. Артём откинулся на спинку сиденья, слушая успокаивающий стук колес. До Урала оставались считанные часы, и каждый из них возвращался к своей привычной, земной роли, за которой теперь скрывалась смертельная тайна.