Текст книги "Иномирье (СИ)"

Автор книги: Антон Демихов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Статус в текущей локации: Стабилен. Магический фон экранирован ножнами.

Баланс был идеальным. Оружие весило ровно столько, чтобы кисть не уставала при быстром колющем выпаде, но инерции хватало для пробития плотной ткани.

Илья скосил глаза на крисс, и уголок его рта едва заметно дернулся: – Хорошая работа. Культисты не жалеют ресурсов на ритуальные лезвия. На Земле такая сталь режет кевлар второго класса как мокрую бумагу. Спрячь обратно. Даже сквозь ножны от него слегка тянет иномирным резонансом. В городе его лучше не обнажать без крайней нужды.

Артём убрал оружие под полу пальто. За стеклом мелькали заснеженные кроны деревьев, тяжелые фасады сталинских домов с лепниной и редкие силуэты прохожих, кутающихся в шарфы под метелью. Контраст между этим мирным, сонным городом и пеплом бункера Первых резал сознание сильнее любого клинка.

Микроавтобус свернул с проспекта в тихий, утопающий в сугробах переулок, проехал под кованую арку с массивными воротами и плавно затормозил в глубине глухого двора-колодца. Вокруг высились темные кирпичные стены, укутанные желтым светом старых фонарей. Ни одной чужой машины, ни одного лишнего взгляда.

Водитель заглушил мотор.

– Прибыли, – негромко произнес Илья, накидывая капюшон. – Третий этаж, квартира сорок два. Анна, веди его наверх. Я поднимусь через пять минут, проверю периметр и занесу чистую одежду.

Артём толкнул сдвижную дверь и шагнул на свежий скрипучий снег. Морозный воздух обжег легкие, окончательно вымывая из памяти удушливую гарь Иномирья. Впереди были несколько часов тишины и здоровый сон – и это было лучшее, что мог предложить ему этот безумный мир.

Глава 21. Квартира на Соколе

Подъезд встретил тяжелой, гулкой прохладой и запахом старого паркета, масляной краски и чужого застарелого уюта.

Широкая гранитная лестница с коваными перилами круто уходила вверх, огибая шахту старого лифта в металлической сетке. Шаги отдавались глухим эхом под лепными карнизами высоких потолков. Каждый шаг на третий этаж давался Артёму через силу – тело, наконец осознавшее, что непосредственная угроза миновала, начало стремительно сдавать позиции. Адреналиновый предохранитель отключился, и навалилась свинцовая, тупая усталость.

Анна шла рядом, придерживая его под локоть здоровой руки. Она как могла стараль его подбодрить. Ее мана была слита практически в ноль, она лечила его как только появлялась возможность. Лифт, как назло, не работал.

– Еще немного, Тём, – тихо шепнула она, бросив взгляд на его побелевшее лицо. – Потерпи.

На третьем этаже массивная дубовая дверь с латунным номером «42» открылась от легкого нажатия на скрытый электронный замок, настроенный на карточку-пропуск в кармане Анны.

Они шагнули внутрь. Дверь закрылась с мягким, герметичным щелчком, разом отсекая звуки подъезда.

В ту же секунду сработали скрытые датчики присутствия, и квартира плавно наполнилась теплым, рассеянным светом встроенных диодных линий.

Артём остолбенел прямо в прихожей.

Контраст между унылой лестничной клеткой и тем, что открылось внутри, сбивал с толку. Это не имело ничего общего с типовой советской квартирой. Пространство было полностью перекроено: четырехметровые потолки с лаконичной теневой подсветкой, пол из наборного дубового паркета теплого кофейного оттенка, укрытый шелковым графитовым ковром, и стены, отделанные матовыми панелями из ценных пород дерева и светло-серой замши.

Воздух был абсолютно чистым – климатическая система поддерживала комфортные двадцать два градуса, деликатно наполняя квартиру тонким ароматом сандала и кедра. В глубине квартиры угадывалась просторная гостиная с панорамными окнами, тяжелой мебелью из итальянского ореха и глубокими дизайнерскими диванами.

– Ничего себе конспиративная хата… – хрипло выдохнул Артём, невольно боясь сделать лишний шаг в своих стоптанных, покрытых иномирной грязью кроссовках. – Я ждал продавленный диван, бабушкин ковер на стене и запах жареной картошки.

– Илья сказал, это объект особого назначения, – негромко ответила Анна, вешая свой светлый пуховик во встроенный зеркальный шкаф с сенсорной подсветкой. – Внешний фасад и подъезд нарочно не реставрируют, чтобы не привлекать внимания. А внутри – контур глухого экранирования прямо в стяжке и стенах. Даже если над домом зависнет разведывательный дрон Учреждения, он не зафиксирует ни тепла, ни радиоволн. Раздевайся давай, тебе стоять тяжело.

Артём расстегнул пуговицы кашемирового пальто, позволив дорогой ткани соскользнуть на банкетку из темной мягкой кожи.

Под роскошным пальто обнажилось то, что осталось от его рейдового снаряжения: растерзанная когтями и алебардами бригантина, почерневший поддоспешник и заскорузлые от засохшей крови полосы багровой рясы культиста, стягивавшие правый бок. Этот ком копоти, ржавчины и засохшей сукровицы смотрелся на фоне дизайнерского минимализма откровенно дико.

– Садись, – Анна указала на низкое широкое кресло с обивкой из темно-серого букле.

Она скинула свитер, оставшись в легком черном лонгсливе, и быстро принесла из ванной хромированный медицинский лоток, антисептики и стерильные салфетки. Опустившись на колени прямо на шелковый ковер, девушка ловко щелкнула хирургическими ножницами, разрезая узлы самодельного жгута.

Ткань отошла с влажным звуком. Рана на боку – длинный рубленый след от алебарды Культа Крови – благодаря выпитым в бункере зельям уже затянулась плотной коркой, но вокруг нее все еще алело багровое воспаление, а на бедре виднелись синюшные точки от ядовитых шипов гидропоники.

Анна уже собиралась приложить ладони к ране, но внезапно замерла. В ее интерфейсе предупреждающе мигнула практически пустая шкала:

Текущий запас маны: [12 / 140]Внимание: Недостаточно маны для применения навыков «Заживление легких ран» и «Очищение скверны».

После непрерывной поддержки Артёма на крыше и бесконечной череды тяжелых пациентов в челябинской больнице ее внутренний резерв был вычерпан почти досуха. На Земле, в условиях низкоэфирной среды, эти жалкие двенадцать единиц восстанавливались бы мучительно долго – по капле в час. А токсин в ноге парня не стал бы ждать до вечера.

Анна стиснула зубы, решительно поднялась на ноги и подошла к висящей на вешалке куртке.

Пошарив в потайном внутреннем кармане, она извлекла на свет крошечный граненый флакон из толстого дымчатого стекла, запечатанный серебристой фольгой. Внутри лениво перекатывалась сапфирово-синяя, словно светящаяся изнутри маслянистая жидкость.

Это был экстренный концентрат, который ей выдал Илья еще перед выходом на крышу. Редчайший алхимический дистиллят, очищенный от иномирных примесей и адаптированный под жесткие законы земной физики. Стоила эта крошечная мензурка астрономических денег – за один такой флакон на черном рынке артефакторов можно было без труда оплатить целый месяц аренды этой роскошной сталинки на Соколе.

Не колеблясь ни секунды, Анна сорвала зубами металлическую пломбу.

По прихожей мгновенно поплыл густой, пряный и неожиданно теплый аромат свежемолотой корицы с легкой ноткой морозной хвои. Запрокинув голову, девушка одним глотком выпила густое зелье до последней капли.

Горло обожгло ледяным покалыванием, перешедшим в мягкий внутренний жар. По энергетическим каналам словно пустили чистый горный поток, смывая сухость в жилах и тяжесть в висках.

Применен «Адаптированный эликсир чистого истока». Мана полностью восстановлена: +128 ед. [140 / 140]

Шумно выдохнув воздух, пахнущий корицей, Анна вернулась к креслу и решительно опустилась на колени перед Артёмом.

Сначала она положила ладони на рассеченный бок, чтобы снять риск повторного заражения:

[-20 маны. Текущий запас Анны: 120/140]Применено умение «Заживление легких ран». Воспалительный процесс купирован.

Мягкое изумрудное сияние целительской магии залило прихожую, стянув края пореза в бледную полоску и уняв ноющую боль. Но настоящее испытание ждало впереди.

Анна переместила руки на его бедро. Пальцы легли на вздувшиеся синие узлы вокруг проколов от шипов.

– Сейчас будет больно, Тёма. Держись, – предупредила она и активировала очищение.

[-35 маны. Текущий запас Анны: 85/140]Применено умение «Очищение скверны (Ур. 1)».

Изумрудный свет вспыхнул яростнее, проникая сквозь кожу. Артём до белизны в костяшках вцепился в подлокотники кресла, сдерживая глухой рык: ощущение было таким, словно в мышцы вогнали раскаленный металлический штырь. Из проколов брызнула густая черная сукровица с едким химическим запахом, зашипевшая при контакте с воздухом.

Однако, вопреки ожиданиям, вздувшиеся вены не опали. Система выдала тревожный лог:

Внимание: Токсин классифицирован как «Биопаразит Первых (глубокое прорастание)». Эффект нейтрализован лишь частично (40 %). Очаг скверны сопротивляется.

– Дрянь какая живучая… – сквозь зубы процедила Анна, чувствуя, как под ее ладонями чужеродные волокна пытаются вжаться глубже в костную ткань. – Не уйдешь.

Она не стала делать паузу. Собрав всю оставшуюся концентрацию, девушка влила в плетение вторую волну маны, буквально выжигая иномирную заразу из мышечных волокон:

[-35 маны. Текущий запас Анны: 50/140]Повторное применение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Свет под ее ладонями сменился на ослепительно-белый. Тело Артёма выгнуло дугой, нога мелко задрожала в конвульсии. Из раны с влажным щелчком вытолкнуло обугленный, сморщившийся комок тонких растительных нитей, похожих на спутанную черную проволоку. Растворившись в воздухе серым пеплом, паразит окончательно погиб.

Темная паутина вен на бедре мгновенно побледнела. Кровь снова стала алой, кожа разгладилась, а дыхание Артёма выровнялось, сменившись тяжелым, хриплым выдохом облегчения.

Перед глазами Анны каскадом вспыхнули долгожданные системные строки:

Успешно нейтрализована скверна второго порядка: «Биопаразит Первых». Получено опыта: +120 ед. Прогресс уровня: [120 / 800] до 4-го уровня.

– Фух… – Анна обессиленно опустилась на пятки, утирая лоб рукавом лонгслива. В висках пульсировало от резкого сброса маны, но в карих глазах сияло торжество медика, победившего смерть. – Всё. На этот раз чисто. Без повторного каста эта дрянь схомячила бы тебе ногу за сутки.

Артём медленно разжал сведенные судорогой пальцы на подлокотниках, вытирая холодный пот со лба: – Ну и методы у вас, доктор… Но ногу отпустило. Спасибо.

Она огляделась по сторонам, оценивая планировку огромной квартиры, и неуверенно указала рукой вглубь коридора: – Тебе бы отмыться от этой гари… Судя по планировке, большая ванная должна быть вон там, за поворотом. А в спальне в шкафах, наверное, есть какая-то одежда хозяев или дежурный комплект. Поищи что-нибудь, ладно? Пока Илья не пришел.

* * *

Пока из глубины коридора доносился приглушенный шум льющейся воды, Анна осталась одна в огромной, чужой квартире.

Она зашла на кухню, прислонилась бедром к холодной кварцитовой столешнице и на секунду прикрыла глаза. В голове царил полнейший сумбур. Всего трое суток назад ее мир ограничивался графиком дежурств в челябинской больнице, скарификаторами и серыми заснеженными улицами по дороге домой. А сейчас она стояла в роскошных конспиративных апартаментах в Москве, выпив эликсир стоимостью в годовую зарплату, прячась от людей, которые управляли миром из тени.

Но удивительнее всего было другое: посреди всей этой безумной круговерти она вдруг поймала себя на мысли об Артёме. О том, как отчаянно он цеплялся за подлокотники кресла, пока она выжигала яд, не издав ни единого стона, лишь бы не напугать её. О том, как нежно и немного растерянно он смотрел на неё на той продуваемой ледяным ветром вертолетной площадке. Она ведь сорвалась в Москву ради едва знакомого человека, доверившись только предчувствию и паре слов Дмитрия. И сейчас, когда смертельная опасность отступила, в душе вместо привычного медицинского хладнокровия просыпалось странное, щемящее тепло, от которого под ложечкой сладко замирало сердце.

Встряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Анна решила заняться делом – согреться и приготовить хоть что-то горячее. На кухонном острове находилась кофемашина из черного стекла и полированного хрома, больше похожая на приборную панель космического корабля.

Анна подошла к ней и в замешательстве замерла: ни привычных кнопок, ни рычажков – только сплошная гладкая сенсорная панель.

– Ну и технологии у богатых, – пробормотала она себе под нос.

Девушка неуверенно провела пальцем по стеклу. Панель вспыхнула россыпью белых пиктограмм: «Ristretto», «Flat White», «Cold Brew», шкалы плотности пенки и профили помола. Нажав наугад на одну из иконок, Анна вздрогнула, когда агрегат вдруг утробно загудел, выпустил облачко пара прямо в воздух и выдал на экран лаконичную надпись: «Установите чашку подходящего объема».

Засуетившись, она выдвинула ближайший верхний ящик – петли с доводчиками сработали совершенно бесшумно, – достала пару фарфоровых кружек и подставила их под металлические носики. На этот раз кофемашина удовлетворенно заурчала, размалывая зерна, и наполнила чашки плотной струей густого эспрессо с золотистой пенкой.

Достав из холодильника тарелку с круассанами и сыром, Анна опустилась на высокий барный стул, обхватив горячий фарфор ладонями. Она сделала маленький глоток, прислушиваясь. Шум воды в ванной как раз стих.

* * *

Ванная комната действительно обнаружилась за поворотом и оказалась под стать всей квартире: стены из крупноформатного матового сланца, сантехника цвета графита и душевая зона за стеклянной перегородкой.

Горячая вода смывала въевшуюся копоть, серный осадок и всю присохшую грязь и даже корочки засохшей крови. Стоя под струями, Артём поднял левую руку. Кожа на предплечье была чистой – ни швов, ни грубого металла. Но стоило мысленно послать импульс, как под эпидермисом проступала сложнейшая сеть тончайших темных микроструктур, сросшихся с костью. Интеграция прошла безупречно: Длань больше не весила ни грамма, став частью его тела.

В примыкающей гардеробной действительно нашлись аккуратно сложенные вещи. Артём выбрал простые темно-серые брюки из мягкой шерсти и хлопковую черную футболку. Без брони тело казалось непривычно легким.

По запаху свежесваренного кофе он вышел на кухню, совмещенную со столовой.

Центр занимал остров из кварцита. Анна сидела на высоком барном стуле, согревая пальцы о фарфоровую чашку. Встроенная кофемашина тихо выпускала пар, а на столешнице стояла тарелка с хрустящими круассанами и сырной нарезкой.

– Нашел? – она подняла глаза и слабо улыбнулась. – Подошло, надо же. Я на кофемашину минут десять смотрела, пока разобралась, на какую сенсорную кнопку нажимать… Налить тебе?

– С удовольствием, – Артём сел на соседний стул, вдохнув терпкий кофейный аромат, сквозь который все еще пробивался теплый шлейф корицы от выпитого ею зелья.

Он взял чашку, но пить не спешил. Вместо этого он просто смотрел на Анну, впервые за всё это время заметив ее неземную красоту, просто отдыхая и любуясь. Мягкий рассеянный свет кухни подчеркивал тонкие черты лица, плавную линию шеи и чуть растрепанные пряди волос. В просторном темном лонгсливе, босиком, с поджатыми ногами под ягодицами, она казалась удивительно хрупкой и в то же время настоящей, живой. Настолько красивой, что у Артёма на мгновение перехватило дыхание.

– Знаешь, – тихо произнес он, слегка улыбнувшись, – а ведь мы толком так и не познакомились. Всё на бегу, как белки в каком-то бесконечном колесе. Я даже не знаю о тебе ничего простого, человеческого.

Анна смущенно опустила взгляд на свою чашку, но в уголках ее губ тронулась ответная теплая улыбка.

– И правда, – кивнула она. – Как будто встретились два незнакомца, у которых жизнь перевернулась за пару дней. Ну… спрашивай.

Они заговорили. Сначала немного робко, прощупывая почву, но уже через пару минут разговор потек легко, словно они знали друг друга много лет.

Оказалось, что Анна обожает свою работу в процедурном кабинете и лаборатории, хотя бесконечные смены иногда выматывают до предела. Артём рассказал о своей вполне приземленной прошлой жизни, о рабочих буднях, звонках и отчетах, которые теперь казались чем-то из параллельной реальности.

Нить разговора сама собой перешла на мелочи, из которых и состоит нормальная жизнь. Они спорили о кофе и чае – Анна призналась, что больше всего любит терпкий черный чай с чабрецом, и что таким чаем ее угощали дед с бабушкой, когда она ехала в поезде, а Артем признался в слабости к хорошему мясу на гриле и простой домашней еде. Когда заговорили о кино, выяснилось удивительное совпадение: оба терпеть не могли затянутые мелодрамы, зато обожали добротную фантастику девяностых и старые атмосферные детективы. Они перебивали друг друга, вспоминая любимые сцены, и смеялись – искренне, звонко, вытесняя смехом последние остатки напряжения.

Постепенно разговор стал тише.

Артём незаметно для себя пересел ближе, подвинув стул вплотную. Расстояние между ними таяло как снег в начале весны. Анна замолчала на полуслове, повернув к нему лицо. Ее дыхание слегка участилось.

В ее карих глазах отражались теплые огоньки кухонной подсветки. Этот глубокий, притягательный блеск – смесь усталости, нежности и внезапно вспыхнувшего чувства – заворожил Артёма. Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Кожа была мягкой, чуть прохладной. Анна не отстранилась – наоборот, едва заметно прильнула к его ладони, прикрыв глаза, а затем снова посмотрела на него в упор.

– Артём… – едва слышно выдохнула она.

Он не ответил. Подавшись вперед, Артём коснулся ее губ – сначала осторожно, словно боясь спугнуть наваждение, но в ответ почувствовал неожиданно горячий, жадный отклик. Анна приоткрыла губы, ее пальцы запутались в его влажных после душа волосах, притягивая еще ближе. Вкус кофе, тонкая сладость корицы и жар ее тела закружили голову сильнее любого эликсира.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Артём бережно обнял ее за талию, поднимая со стула. Анна обвила его шею руками, не разрывая поцелуя ни на секунду.

Мир за пределами этой теплой комнаты перестал существовать. Остались только прикосновения, прерывистое дыхание и биение двух сердец в унисон. Не размыкая объятий, они медленно двинулись по коридору в полумрак спальни, где широкая кровать встретила их мягкой прохладой белья, быстро сменившейся нарастающим, всепоглощающим жаром.

Глава 22. Сеанс Связи

Динамик полевого терминала едва слышно гудел, рассекая напряженную тишину кухни ровным высокочастотным свистом активного шифрования. Зеленоватый индикатор закрытого канала мерно пульсировал в такт каждому слову невидимого собеседника.

Илья подвинул к себе тяжелую кружку, не сводя усталых глаз с монитора. Анна застыла рядом с Артёмом, невольно коснувшись плечом его руки – этот жест был почти неосознанным, но в нем читалась общая готовность встретить любые новости.

– Повторяю запрос, Сурок, – металлический, чистый от помех голос Дмитрия зазвучал чуть жестче. – Нужен полный системный статус. Откат прыжка, энергоструктура руки, боеспособность. Назови точные тайминги. Если они нащупают контур экранирования, нам придется принимать бой.

Артём мысленно сфокусировался на внутреннем зрении. Перед глазами привычно развернулась полупрозрачная лазурная проекция интерфейса.

– Портал откатился, – ровным голосом произнес Артём в микрофон. – Прошли ровно сутки с момента, как меня выплюнуло на крышу башни. Прямо сейчас «Портал в Иное Измерение» активен и готов к открытию в любую секунду.

В динамике повисла короткая пауза, сменившись быстрым стуком клавиш.

– Отлично. Даже лучше, чем я рассчитывал, – голос Дмитрия заметно оживился. – Значит, действуем без задержек по базовому протоколу эвакуации. Девятый отдел Учреждения во главе с полковником Вороновым уже перекрыл Ленинградку и тащит сюда пеленгатор «Спектр-4». До вашего дома им от силы час.

– И каков план? – спросил Артём.

– Спускаетесь через подвал в технологический ствол Метро-2 «Д-6», – четко начал диктовать Дмитрий. – Идете по ходоку два километра до законсервированного ствола В-47 в Серебряном Бору. Там вас ждет глухой фургон без электроники. На нем Илья вывозит вас на нашу резервную базу в лесной массив под Истрой. Место глухое, эфирный фон нулевой. Там разворачиваем полевой контур, и ты немедленно открываешь портал. Уходите в Иномирье все вместе – ты и Анна. На Земле вам двоим оставаться смертельно опасно.

Артём нахмурился. Он медленно перевел взгляд с экрана терминала на окно, за которым кружила февральская метель, а затем посмотрел на Анну.

Она стояла рядом, выглядя свежей, полностью выспавшейся и собранной. Близость этой ночи словно стерла дорожный стресс и тяжесть выжженного яда, вернув ее взгляду спокойную ясность, а лицу – мягкий, живой румянец. Но в ее карих глазах читалась готовность встретить любую бурю, но втягивать ее обратно в мясорубку чужого мира прямо сейчас Артём не собирался.

– Нет, Дмитрий. В Истру мы не поедем. И прыгать в портал прямо сейчас я не стану.

В динамике на несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Стук клавиш на той стороне мгновенно оборвался.

– Ты бредишь, парень? – в голосе Дмитрия прорезался непривычный металл. – Ты хоть понимаешь, кто такой Воронов? «Спектр-4» настроен на твою сигнатуру. Они перероют всю Москву, каждый подвал, да каждый метр канализаций под городом! Если вас перехватят на выезде из города, живыми вы до допросной не доедете. В Иномирье у тебя есть шанс, там ты в своей тарелке…

– В какой я там тарелке?! – жестко перебил его Артём, подавшись вперед к микрофону. – В полуразрушенном бункере Первых, где каждый угол кишит мутантами и патрулями Культа Крови? Я едва унес оттуда ноги! У меня броня в лохмотьях, запасов ноль, а Аня – целитель третьего уровня без боевого опыта, которая только-только выжгла из меня ядовитого паразита. Прыгнуть туда сейчас – это не спасение. Это самоубийство с гарантией. Мы просто сдохнем в первой же засаде культистов.

– Но оставаться в столице… – начал было аналитик.

– А я и не собираюсь оставаться в столице, – отрезал Артём. В его голосе звучала холодная, железная уверенность человека, привыкшего просчитывать ходы в критической ситуации. – Включи логику, Дмитрий. Чего сейчас ждет Воронов? Чего ждет вся эта свора из Учреждения? Они уверены, что «высокоэнергетический объект» блокирован на севере Москвы. Они гоняют броневики по Ленинградке, ставят блокпосты на выездах, ждут попытки прорыва в область или бегства на конспиративные базы вроде твоей Истры. Для них весь мир сузился до МКАДа.

Артём выпрямился и посмотрел прямо в лицо молчавшему Илье:

– Мне не нужно прятаться по подмосковным лесам под прицелом беспилотников. Мне нужно исчезнуть с их радаров. А лучший способ спрятаться – вернуться туда, откуда меня выдернуло. В Челябинск.

Анна вскинула голову, удивленно моргнув:

– Тёма… домой?

– Именно, Ань, – Артём мягко сжал ее ладонь. – Домой. Для всех служб ты – рядовой лаборант из челябинской больницы. У тебя законный отпуск, купленные билеты, чистое личное дело без единого системного маркера. Ты просто возвращаешься из короткой поездки и выходишь на свои обычные смены. А я возвращаюсь в свой старый бабушкин дом на окраине. Челябинск – огромный промышленный миллионник. Там заводы, трубы, тысячи людей на улицах. Там никто не будет искать «московскую пространственную аномалию».

– Сурок, это ребячество! – раздраженно повысил голос Дмитрий в трубке. – Расстояние ничего не решает…

– Решает, Дима, – вдруг веско, с хрипотцой произнес Илья.

Артём и Анна синхронно повернулись к старому оперативнику. Илья медленно отодвинул кружку, поднял глаза на терминал и тяжело оперся кулаками о столешницу.

– Парень прав, аналитик. Прикуси язык и подумай головой оперативника, а не штабного стратега.

В динамике послышался возмущенный вдох, но Илья не дал Дмитрию вставить ни слова:

– Воронов стянул все мобильные группы Девятого отдела на московский узел. Он держит в кулаке кольцевые трассы, вокзалы столицы и мониторит подмосковные дачные направления. Потащи мы парня в Истру – нас прижмут на первом же рубеже радиоэлектронного контроля. А даже если проскочим – лесной массив оцепят за сутки. На открытой местности тепловизоры с воздуха снимут нас как на ладони. Плюс вся эта лабуда не будет длиться долго – не будут же ради одного человека всю Москву на уши ставить.

Илья криво усмехнулся, в его цепких глазах блеснул хищный азарт:

– А вот ход на Урал ломает всю их оперативную сетку. В первые двое суток Воронову даже в дурном сне не приснится, что субъект, шумевший на крыше Москва-Сити, спокойно сел на поезд и укатил за две тысячи километров. Силовые структуры неповоротливы. Пока бюрократическая машина согласует межрегиональные ориентировки и разошлет циркуляры по округам, пройдет минимум неделя. За эту неделю ребята успеют выдохнуть, залечь на дно, обжиться ресурсами и спокойно оценить обстановку.

Дмитрий долго молчал. В тишине кухни слышалось лишь потрескивание эфира. Наконец в динамике раздался тяжелый, побежденный выдох:

– Черт бы вас побрал… Сговорились. Допустим. Но как ты собираешься вытащить его из Москвы? На вокзалах рамки биометрии, посты с собаками. Если он сунется на Казанский или Ярославский – его упакуют прямо у вагона.

– На Казанский никто не пойдет, – усмехнулся Илья, сбрасывая оцепенение и переходя в рабочий режим. – Мы используем ходок Метро-2, как ты и планировал. Выйдем через ствол В-47 в Серебряном Бору. Твой глухой «Соболь» без спутниковой начинки заберем. Но поедем не в Истру, а на юг, в обход основных трасс – огородами до Тулы или Рязани. Там узловые станции. Никаких камер на перронах, полупустые проходящие поезда, билеты за наличку в кассе дальнего следования.

Илья взглянул на Артёма:

– Сядете в вагон, натянете капюшоны, закроетесь простынями – и через сутки будете на своем Урале. Чистые, как стеклышко.

– И портал мне может пригодиться как крайний резерв, – добавил Артём, сжав левую руку в кулак. Под кожей коротко блеснул сапфировый огонек спящей Длани. – Если на хвост всё-таки кто-то сядет, я открою прокол прямо в купе на полном ходу поезда. Но только в крайнем случае. А до тех пор мы будем невидимками.

В динамике раздался тихий щелчок зажигалки – Дмитрий закурил прямо у мониторов.

– Логично. Признаю, схема чище моей, – ровно произнес аналитик из динамика. – Хорошо, Сурок. Твой план принят. Я меняю маршрутную карту для «Соболя». Поведу вас по защищенному контуру через Тульскую область. У вас сорок минут, чтобы покинуть дом и уйти в ствол.

Дмитрий уже собирался отключиться, но Артём не сдвинулся с места. Он оперся обеими руками о столешницу и подался ближе к чувствительному микрофону терминала:

– Погоди гасить канал, Дмитрий. У меня осталась пара вопросов. И без ответов на них я ни в какие подземелья не полезу.

В динамике повисла короткая тишина. Илья на секунду замер с кейсом в руках, нахмурился, но промолчал, предоставив Артёму вести разговор.

– Мы теряем время, Сурок, – сухо напомнил голос.

– Плевать на время. Мне нужно понимать, кто дергает за ниточки, – отрезал Артём. Взгляд его стал цепким, колючим. – Ты утверждаешь, что ты с Земли-2. С того самого мира, который Система перемолола в труху. И при этом ты свободно взламываешь ведомственные сети нашего МВД, ведешь нас по закрытым базам спецслужб, знаешь коды к секретным стволам Метро-2 времен СССР и организуешь подставной транспорт. Откуда у тебя всё это? Где ты вообще сидишь физически? В каком-то бункере на той стороне? Или здесь, в соседнем районе Москвы?

Дмитрий не ответил сразу. В динамике послышался длинный, тяжелый выдох сигаретного дыма.

– Я здесь, Артём. На вашей Земле, – негромко произнес он, и в его голосе впервые исчезла менторская сухость, уступив место въевшейся горечи. – В трехстах километрах к востоку от Москвы, в глухой владимирской деревне, где из благ цивилизации – только дизель-генератор да три спутниковые тарелки, замаскированные под старый сеновал.

– Как ты здесь оказался?

– Проколы между нашими мирами начались не вчера, парень. Земля-2 умирала долго, мучительно. Когда наш мир рухнул окончательно, несколько сотен беженцев успели прорваться через нестабильные пространственные разрывы сюда, на вашу планету. Это было больше десяти лет назад. Ваше Учреждение тогда только училось фиксировать эфирные возмущения. Большинство выживших зачистили сразу же, как диких мутантов. А те немногие, кто имел профильное образование и мозги… встроились. Купили чистые советские паспорта у коррумпированных чиновников, осели на дно.

– И ты обзавелся доступом к сетям спецслужб, просто сидя на сеновале? – с недоверием прищурился Артём.

– Мой профиль до Катастрофы – системная кибернетика и эфирная связь, – ответил Дмитрий. – Архитектура ваших правительственных каналов и протоколы защиты для специалистов моего уровня – каменный век, детские кубики. Базы МВД, городские камеры, ведомственные частоты связи – я живу внутри вашей цифровой паутины уже восемь лет. Что касается Метро-2… Планы этих бункеров нам слили те самые чиновники из Учреждения, которые двадцать лет назад пытались торговать артефактами Первых на черном рынке.

Анна, стоявшая рядом, тихо подала голос:

– Но зачем вам помогать нам, Дмитрий? Какой ваш интерес? Рисковать собой, вскрывать каналы, лезть под каток Девятого отдела Воронова ради двух выживших с Урала?

На той стороне канала раздался глухой, невеселый смешок.

– А я не ради вас стараюсь, Анечка. И уж тем более не из альтруизма. Мой мир сгорел дотла, потому что мы опоздали. Мы слишком поздно поняли, что такое Система, относились к ней как к эпидемии или локальной аномалии, пока Интерфейс не поглотил континенты целиком. Ваша Земля сейчас повторяет наш путь шаг в шаг. Учреждение прячет головы в песок, изучает артефакты в лабораториях и надеется поставить Систему себе на службу. Слепые идиоты.

Голос Дмитрия стал жестким, вибрирующим от сдерживаемой ярости:

– Единственный способ выжить для вашего мира – это люди с Системным интерфейсом, способные ходить через разрывы туда и обратно. Не подопытные кролики в белых халатах, а разумные носители боевых классов. Артём – первый за все эти годы, кто не просто выжил в Ином Мире, но сумел подчинить Длань и завязать на себя стабильный портал. Если Воронов пустит его на биоматериал в лаборатории на Соколе – шансов у вашей планеты не останется. Вы сгорите точно так же, как сгорел мой дом. Я спасаю не Артёма. Я спасаю свой второй шанс.

В комнате повисла тяжелая тишина. Логика аналитика была безжалостной, холодной и абсолютно прозрачной. В ней не было пафоса – только прагматичный расчет выжившего на пепелище.