Текст книги "Восхождение Плотника. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Утро выдалось морозным и безветренным, а над Яриловкой повисло бледное зимнее солнце. Я сидел в горнице, пил травяной отвар и разглядывал податную книгу, в которой цифры заставляли тяжело вздыхать. То что я взял на попечение больше двух сотен человек и обязал их работать на меня, просто замечательно. А то что за каждый дом я должен был уплатить по пять серебрух в месяц, удручало.
Почему по пять серебрух? Да потому что кто-то в управе Воротынского поспешил и влепил Яриловке статус города. Преждевременно влепил, наверное Любомила постаралась. Как деревня мы должны были платить по пять медяков в месяц с дома, а теперь аж по пять серебрух. Мол благосостояние жителей выросло, расчехляй карман.
Возможно ценник был бы не таким значительным, если бы в управе не прознали про то что я плачу рабочим по золотому и две серебрухи в месяц. А так они посчитали, что забирать сорок процентов от заработанного с носа, весьма справедливо. Вот только у меня в Яриловке под сотню домов и с каждого нужно отдавать по пять серебрух. Пятьдесят золотых как никак. Деньги не малые.
Спасибо лесопилке, которая покрывает изрядную долю убытков. Но и это ведь не всё. Теперь я должен ещё и налог на производство платить. Раньше я вообще не платил налогов. Просто сбывал товар через агента, то есть Кирьяна. Теперь же с каждой единицы мебели должен отдать в казну десятину.
И ладно бы просто платить. Но нет! Мне ещё нужно всё это задокументировать и передать в управу подобного рода налоговую декларацию. Сколько произвёл, по какой цене сбыл, у кого закупал материалы и так далее. Одним словом геморрой тот ещё.
А ещё через две с половиной недели приедет сборщик налогов, а у меня перепись населения больше напоминает черновик двоечника. Тут зачёркнуто, тут замалёвано. Сразу видно что перепись составлял Петурах. Работу он выполнил конечно, так как смог, так и выполнил. А мне теперь сиди над этими каракулями и пытайся понять что здесь написано.
Злата сидела рядом и помогала сверять записи, водя пальцем по столбцам. От неё пахло ромашкой и свежим хлебом. Честно скажу, ей помощь отвлекала, так как мысли в этот момент были не о работе. Хотелось прижать её к себе покрепче и…
– Ярый, у тебя тут Захар дважды записан, – окликнула меня Злата ткнув пальчиком в строку. – И Мишка Чернов значится как «Черномазый Миха». Может заново перепись устроить? Давай я этим займусь.
– Да, надо было всё самому делать. Быстрее бы вышло. – Улыбнулся я и приобнял мою красавицу.
Мы просидели за книгой ещё с полчаса, когда на улице с южной вышки раздался окрик стражника:
– Сани на дороге!
– Если это Воротынская вернулась, я её скалкой огрею. – С ходу заявила Злата.
– Если это Воротынская, то я ей ворота не открою.
Я отложил перо и нехотя поплёлся к вышке. Оказавшись наверху, увидел добротные сани, больше походившие на карету, так как у саней была крыша. Запрягли их парой гнедых лошадей в нарядной упряжи. Боярских гербов не наблюдалось, но это явно кто-то из богатеев.
– Открывай, – бросил я стражнику и спустился вниз.
С тихим шелестом сани въехали в ворота и остановились рядом со мной. Из саней вышли трое мужиков. Да, именно так, не мужчин, а мужиков. Крепко сбитые, хоть и старые, а руки превращены в одну сплошную мозоль, что говорило о том что они знакомы с ремеслом не по наслышке.
Одеты в дорогие кафтаны из плотного сукна, подбитые горностаевым мехом, на поясах кожаные сумки с медными застёжками. На ногах сапоги из мягкой телячьей кожи с загнутыми носами. Спины прямые, подбородки задраны, а на лицах выражение людей знающих себе цену.
Старшему лет пятьдесят, крупный и широкоплечий, с аккуратно подстриженной седой бородой и тяжёлым взглядом. Он осмотрел частокол, вышки, крыши домов, и по еле заметному движению его бровей я понял что Яриловка его удивила. Видать ожидал увидеть три покосившиеся избы и забор из палок, а наткнулся на укреплённое поселение с двумя сотнями жителей.
Двое помоложе, лет по тридцать пять, стояли по бокам от старшего и молчали. Один с длинным носом. Второй коренастый, с красной мясистой физиономией и золотым перстнем на мизинце, который он периодически крутил большим пальцем.
В прошлой жизни я видел подобные делегации на стройке, когда приезжала комиссия из управления архитектурного надзора. Держались учтиво и улыбались вежливо, а за улыбками прятали предписание о приостановке работ и штраф, от которого у подрядчика моментально случался инфаркт.
– Доброго здравия. Ты Ярый что ль? – старший шагнул вперёд и протянул мне руку, которую я тут же пожал.
– И вам не хворать. С утра да, я был Ярым. А кто интересуется?
– Меня зовут Терентий Лукич. Я старшина ремесленной гильдии Дубровки. Со мной мастера высокой ступени Василий Игнатьевич и Степан Фёдорович. Есть у нас к тебе разговор, который может принести пользу как тебе, так и нам.
Голос у Терентия был гулки и неторопливый. Каждое слово он произносил с расстановкой, давая собеседнику время осознать значимость услышанного. Так разговаривают люди уверенные в том что их время стоит дороже чужого. А ещё я заметил что он мне тыкает. Да, в средние века почти все тыкают друг другу, но себя и своих коллег он называет по имени отчеству, а меня просто по имени.
– Раз ты, – начал я и с ходу выделил слово «ты» интонацией. – приехал поговорить, по идём. Поговорим у меня дома. И ребяток своих бери. Чего им на морозе сидеть?
Терентий нахмурился, будто я наступил ему на ногу, но огрызаться не стал. По пути мы молчали, а гильдейцы зыркали по сторонам стараясь запомнить всё что видят. Не удивлюсь если после их визита Яриловке присвоят статус мегаполиса и налоговое бремя снова вырастет.
Гости вошли в мою избу, расселись за столом и каждый из них положил руки на столешницу, демонстрируя открытость намерений. Весьма странный жест, ведь сидеть так определённо было неудобно. Злата молча поставила перед ними кружки с горячим отваром и кашей, а после ушла в нашу комнату, видя что разговор намечается серьёзный.
Терентий отхлебнул отвара, одобрительно кивнул и достал из поясной сумки свёрнутый берестяной лист. Развернул его перед собой и разгладил на столе мозолистыми ладонями.
– Ярый, значит так. Ремесленная гильдия Дубровки наслышана о твоих успехах, – начал Терентий и голос его зазвучал мягче, обволакивающе, как у страхового агента расхваливающего полис. – Твоя мебель произвела впечатление не только на Воротынского, но и на воеводу казанского. А это мягко говоря весьма серьёзный уровень. Гильдия ценит мастеров подобного калибра и предлагает тебе вступить в наши ряды.
Он подвинул бересту ко мне, и я пробежал глазами по тексту. Грамота была составлена аккуратным писарским почерком и содержала предложение о вступлении в гильдию на правах мастера первой ступени. Да и ежемесячный взнос был крошечным. По чьим-то меркам… Всего то сто золотых в месяц.
В прошлой жизни подобные организации назывались СРО. Вступительные взносы в них были такими, что половина мелких подрядчиков предпочитала работать нелегально, лишь бы не платить. Здесь гильдия, судя по всему, работала по тому же принципу. Плати и будь под крышей, не платишь, ну тогда жди неприятностей.
– Сто золотых в месяц, – прочитал я вслух и поднял глаза на Терентия. – И что я за эти деньги получу?
Терентий расправил плечи и заговорил с воодушевлением проповедника, которому дали возможность спасти чужую душу.
– Гильдия обеспечивает своим членам защиту от недобросовестной конкуренции и доступ к передовым технологиям обработки древесины. Кроме того, гильдейский знак на мебели повышает её ценность в глазах покупателя и…
– Стоп, – я поднял ладонь и Терентий осёкся на полуслове. – Давай по порядку. Передовые технологии обработки древесины. Какие именно?
Терентий переглянулся с Василием и тот забормотал про новые способы сушки досок и рецепты лаков. Одним словом их передовые технологии для меня были допотопными. Я выслушал предложение и тяжело вздохнул.
– Ярый, ты должен понимать, что без гильдейского знака, жизни тебе не будет. А работая с нами, ты не просто получишь поддержку, но и… – Начал было гильдеец меня запугивать и говорить о сомнительной выгоде сотрудничества с ними, как я тут же потерял терпение.
– Давайте на чистоту. – Произнёс я наклонившись вперёд. – Самые передовые технологии по обработке древесины у меня. Самая передовая лесопилка на всю округу тоже у меня. Моя мебель светится в темноте, а ваши мастера до сих пор лаком на яичном белке балуются. Защита от конкуренции мне тоже не нужна, потому что конкурентов у меня нет и в ближайшие века не предвидится. Юридическую поддержку я обеспечу себе сам, ибо законы читать умею и дьяков из управы гонять уже научился. А ваш гильдейский знак на моей мебели ценность не то что не повысит, а наоборот уменьшит её ценность. Ведь я делаю уникальный товар, а не штампую одно и тоже десятилетиями в отличии от вас.
Я откинулся на лавке и посмотрел Терентию в глаза.
– Давай без этого цирка. Чего ты реально хочешь?
В горнице наступила тишина. Терентий медленно выпрямился, и мягкая обволакивающая интонация слетела с него разом, обнажив жёсткий металлический голос.
– Хорошо. Раз ты предпочитаешь говорить напрямик, то так и поговорим, – Терентий хрустнул шеей, будто собирался драться и наклонился вперёд. – Гильдия желает узнать рецепт твоих столов. Состав прозрачного материала и причину почему он светится. Мы понимаем что это твоё изобретение и готовы компенсировать передачу знаний на щедрых условиях. Однако если ты откажешься делиться, гильдия будет вынуждена принять меры к защите рынка от продукции неустановленного происхождения.
– «Неустановленного происхождения», – повторил я и усмехнулся. – Таких красивых угроз я ещё не получал.
– Твоя мебель не проходила гильдейскую экспертизу, состав заливочного материала неизвестен, а светящаяся древесина вызывает вопросы у покупателей и у властей. Гильдия вправе подать прошение в боярскую управу о проверке производства на предмет использования запрещённых средств, а также колдовства. И поверь, управа такое прошение рассмотрит с большим интересом.
– Как я и сказал, обслугой из управы вам меня не запугать. Если больше вам нечего сказать, то выметайтесь из Яриловки, к чёртовой матери. – Холодно произнёс я вставая из-за стола.
Терентий побагровел, желваки на его скулах заходили ходуном, а пальцы сжались в кулаки. Но он сдержался, потому что был не дураком и понимал что скандалить в чужих владениях где полно стражи, не лучшая затея.
– Ты пожалеешь об этом решении, – процедил Терентий поднимаясь с лавки и одёргивая кафтан. – Гильдия не привыкла получать отказы. Так или иначе мы всё узнаем. По слухам фабрика у тебя не маленькая и народа там работает много. А люд всякий бывает. За звонкую монету с радостью всё расскажет или спалит к чёртовой матери всю фабрику.
– В таком из случаев я тоже скажу пару ласковых. – Прорычал я. – Если мою фабрику не дай бог спалят, то следующим сгорит твой дом, вместе с тобой.
– Ха. Знал бы ты щенок сколько я слышал таких угроз. – Усмехнулся Терентий, поднялся из-за стола и пошел к выходу.
– Мои угрозы отличаются от тех с которыми ты сталкивался. – Зло сказал я и потянулся к живе.
В эту же секунду дубовый стол за которым сидела троица развалился рассечёный на десятки фрагментов. Это весьма впечатлило спутников Терентия, да и его самого. Только прожженый ремесленник быстро взял себя в руки, а вот его товарищи секунд двадцать смотрели на меня с праведным ужасом.
– Путник? – Хмыкнул Терентий зависнув в дверном проёме. – Учтём и это.
Троица спешно покинула мою избу, прыгнула в сани и укатила обратно в Дубровку. Злата подошла сзади и положила руку мне на плечо.
– Они вернутся? – тихо поинтересовалась она.
– Сами нет, точно не вернутся. Но у таких нелюдей руки куча связей. Натравят кого-нибудь, подадут бумагу в управу, а после будут сидеть и ждать пока чиновники сделают за них грязную работу. Я этих гильдейских крыс в прошлой жизни навидался. Схема везде одна и та же, что в двадцать первом веке, что в средних.
Злата обняла меня покрепче и ничего не сказала. За время нашего знакомства она идеально понимала когда стоит что-то говорить, а когда нужно дать тишине повиснуть в комнате и просто быть рядом.
Следующая неделя прошла без происшествий, если не считать того что Древомир достал меня своим нытьём. «Ну и подмастерье, бестолочь! Ты должен делать мебель, а не ломать её!». При этом дед с радостью сделал новый стол. Хотя что значит сделал? Он просто выбрал один из столов со склада и привёз в избу сказав «Ну вот! А то живём как сапожник без сапог! Делаем лучшие столы на Руси, а сами жрём за какой-то рухлядью!».
Злата тихонько шепнула мне на ухо «Так он доволен или разозлён?». Я ответил что у деда биполярное расстройство личности. Злата звонко рассмеялась и на этом вопрос со столом был закрыт.
На восьмой день после визита гильдейцев, в Яриловку прибыл Кирьян. На этот раз без баржи. Где-то арендовал пятьдесят саней и прибыл на них. Должен сказать зрелище было то ещё. Всю улицу заставили санями, а лошади выдыхая облака пара требовали передышки, воды и сена. И тем и другим мои люди обеспечили бедных животных.
Обычно Кирьян въезжал в деревню с широченной ухмылкой и басовитым хохотом. Сегодня же он был молчалив и даже ссутулился.
– Ярый. – Кирьян спрыгнул с саней и протянул мне руку не улыбаясь. – Есть разговор.
Спустя пару минут мы сидели у меня в избе. Кирьян плюхнулся на лавку, передал мне тысячу золотых за прошлую партию и стащил с головы шапку, обнажив лысеющую макушку, блестящую от пота. Злата поставила перед ним кружку с горячим отваром, Кирьян благодарно кивнул ей и отхлебнул.
– О чём хотел поговорить? – Спросил я.
– Не столько поговорить, сколько сообщить.
– И судя по твоему тону вести у тебя паршивые. – Ухмыльнулся я.
– Так и есть. – Кивнул Кирьян. – Ремесленная гильдия подала заявление в боярскую управу. А в этом заявлении обвинение в «колдовском происхождении» твоей мебели. Формулировка такая: «Мебель, произведённая мастером по прозвищу Ярый, из поселения Яриловка, имеет признаки магического воздействия. Данный предмет интерьера способен нанести серьёзный вред здоровью и даже вызвать летальный исход». В заявлении они ссылаются на гибель какого-то холопа. Я копнул поглубже и выяснилось, что он нёс поросёнка барину, оступился и ударился виском об угол твоего стола. Так то холоп помер конечно, но точно не от магии.
– Да уж. Написано красиво, – оценил я. – Правда ничего доказать всё равно не смогут.
– Ярый, ты не понимаешь, – Кирьян наклонился через стол и голос его стал глуше. – Прошение дошло до нового дьяка. Козлович-то сбежал, помнишь? Так вот, на его место поставили какого-то Никифора Семёновича, мужик из Казани. Его лично назначил воеводой. Я о нём наводил справки, и все в один голос твердят что подкупить его нельзя. То ли честный, то ли настолько хитрый что цену ещё никто не угадал. Он прошение принял к рассмотрению и назначил проверку. Через месяц приедет к тебе, а до тех пор приказал наложить полный запрет на продажу твоей мебели. Никаких сделок, никаких отгрузок, пока проверяющий не осмотрит мастерскую и не составит заключение.
– Плевать, пусть приезжает. Мне скрывать нечего, а значит через месяц запрет снимут. И как думаешь что будет с ценами на дефицитный товари исчезнувший с рынка? – Заговорщически спросил я прищурившись.
– Цена вырастет! – Воскликнул Кирьян вскочив с лавки.
– Именно так! – Улыбнулся я. – Потому что запретный плод сладок, а запретная мебель ещё слаще! Можно сказать они своим запретом сделали для нас бесплатную рекламу, на всю страну. Покупатели будут готовы друг другу шеи посворачивать лишь бы заполучить хотя бы один стол из наших рук.
– Ха-ха-ха! А я сразу и не подумал об этом! – Воскликнул Кирьян расхохотавшись.
– Если бы ремесленники на меня жалобу не подали, то я бы сам на себя пожаловался. Не корысти ради, а прибыли для.
– Ну ты бошковитый конечно! Может в нашу гильдию вступишь? С такими мозгами ты точно в минусе не останешься.
– Меня и тут неплохо кормят.
– Тоже верно. – Кивнул Кирьян. – В таком из случапев я заберу всё что есть на складе, увезу к себе и буду ждать пока запрет не снимут, а после распродам всё в тридорого и приеду за новой партией!
– По рукам, – я пожал руку Кирьяна и он наконец то стал похож сам на себя.
Честный, громкий и весёлый. А не та бледная тень что ещё полчаса назад приехала в Яриловку.
– И ещё одно. Кирьян, я хочу чтобы ты понимал что гильдия от нас не отвяжется. Запрет снимут, но они придумают что-нибудь ещё. Так всегда бывает с людьми, которые не могут получить то что хотят. Они начинают гадить исподтишка, и чем дольше не получают желаемого, тем изощрённее становятся их пакости.
– Знаю, – кивнул Кирьян и физиономия его посерьёзнела. – У меня с гильдейскими свои тёрки ещё с тех времён когда я торговал пушниной на пристани. Они у меня однажды партию соболей конфисковали «для проверки качества», а вернули обглоданные мышами шкурки и акт о несоответствии товара. Я тогда едва не разорился. Так что про методы этих уродов я знаю непонаслышке.
– В таком из случаев будем вместе думать как прижать им хвост. Благо заработанного золота должно хватить чтобы осложнить этим товарищам жизнь.
– Только без чернухи. На убийства или поджоги я согласия своего не даю. – Сразу завил торговец.
– Разумеется. Мы найдём другой способ как с ними разобраться. И ещё одно. Если услышишь что-нибудь про нового дьяка, дай мне знать. Мне нужно понимать с кем предстоит иметь дело.
– Договорились, – пообещал Кирьян выходя из избы.
Через три часа сани ломились от предметов мебели. Хоть сани были не малого размера, но туда было физически невозможно запихнуть больше четырёх стлов и восьми табуретов за раз. Кирьян лично руководил погрузкой, бегая от саней к саням и покрикивая на грузчиков, которые по его мнению слишком грубо обращались с товаром.
Когда последний табурет был уложен и укрыт рогожей, Кирьян взобрался на передок, подобрал вожжи и обернулся ко мне с улыбкой на лице:
– Ярый! Через месяц вернусь за новой партией! И привезу расчёт за эту!
Сани тронулись, кольчужники пристроились по бокам, и обоз покатил к воротам, скрипя полозьями по утрамбованному снегу. Спустя пару минут Кирьян вместе с моей мебелью скрылись из виду, оставив после себя лишь борозды от полозьев.
Я остался стоять у ворот и смотрел вслед ушедшему каравану. Ну что? Теперь нужно подготовить мастерскую к визиту чиновника, разобраться с гильдейскими интригами и при этом не подохнуть от рук служителей чернобога.
Глава 14
Ворота начали со скрипом закрываться когда я с удивлением обнаружил что рядом со мной стоит старик. Невысокий, сухой, в залатанном холщовом плаще поверх овчины, с берёзовым посохом в правой руке и котомкой через плечо. Белая длинная борода убрана за пояс, на голове седые космы которые треплет ветер. Морщинистое загорелое лицо с глубокими складками у рта и густыми бровями.
Бродяга мелькнуло у меня в голове, странствующий то ли паломник, то ли юродивый. В округе таких хватало, они забредали в деревни, клянчили хлеб, а с рассветом уходили, не оставив после себя ничего кроме вшей и расплывчатых пророчеств о конце света. Парочку подобных я встречал даже в прошлой жизни.
Я собирался пройти мимо, но старик ухватил меня за рукав тулупа. Хватка была на удивление крепкой для его комплекции.
– Ты что ли ученик Пелагейки?
– Пелагейки? – Усмехнулся я.
Так ведьму при мне не называл никто и никогда. Для деревенских она была «каргой», «проклятой ведьмой», а на худой конец «ведуньей». Древомир однажды по пьяни обозвал её «заей», но «Пелагейка» звучало настолько фамильярно, будто старик говорил о собственной внучке, а не о женщине ловящей стрелы на лету.
– А ты чего переспрашиваешь? Тугоухий, аль скудоумный? – С прищуром спросил старик посмотрев на меня.
– Ни то ни другое. – Улыбаясь ответил я. – Да и сказать что я её ученик, язык не повернётся. Скорее она меня облаивает как собака и изредка даёт дельные советы. Дед, а ты кто такой и почему интересуешься?
Старик поднял на меня глаза и я невольно отшатнулся. В зрачках старика плескалось бездонное зелёное море живы. Не отблески и не искорки, а спокойное море, пульсирующее в такт невидимому ритму. Такой концентрации живы я не чувствовал даже в священной роще.
– А я учитель твоей учительницы, – старик хлопнул посохом по утоптанному снегу и подмигнул мне. – Пришел помочь, раз вы без меня не справляетесь.
– Помочь? – я нахмурился и сложил руки на груди. – С чем именно?
Старик обвёл рукой заснеженную дорогу и выжженную просеку, чёрным шрамом тянувшуюся по горизонту.
– Да вот с этим. С маяками, с волхвами Чернобога, ну и Пелагеюшку угомоню заодно, а то она баба строптивая, поди уже все нервы вам вымотала.
Должен признать его слова меня обрадовали и испугали одновременно. Обрадовали потому что помощь сейчас и правда нужна, а испугали потому что таких сильных культиваторов я ещё не встречал. И в случае если дружбы у нас не выйдет, дед может попросту сравнять с землёй всю Яриловку, а я даже пикнуть не успею. Впрочем, пока опасности от него я не чувствую.
– Дед, если ты собрался угомонить Пелагею, то идём. Будешь моим гостем. Меня зовут… – Начал было я, но старик улыбнулся и закончил фразу за меня.
– Ярый. Я знаю.
– Вот как? – Удивлённо произнёс я. – А ты…?
– Велимудр. – Коротко ответил старик и шагнул в сторону моей избы.
Откуда он знал моё имя и где я живу было совершенно не ясно. В двухтысячных годах я бы пошутил мол по IP вычислил, сейчас же не знал что и сказать. Появился невесть откуда, я его знать не знаю, а он обо мне всё знает. Странно.
Шёл он неспешно, но ноги ставил уверенно, без старческого шарканья, а посох использовал скорее по привычке, чем из необходимости. По дороге я украдкой разглядывал попутчика и пытался понять что за птица мне попалась. По дороге старик разглядывал Яриловку с молчаливым интересом, задерживая взгляд на постоялом дворе и на частоколе с обережными рунами Златы.
– Руны режет криво, – заметил он мимоходом кивнув на ближайший столб. – Штрих на третьем символе загнут не в ту сторону, оттого левая половина периметра защищает только на треть, не больше.
Я промолчал, мысленно отметив что старик не хвастается, а скорее походя даёт советы как профессионал занимающийся делом всю свою жизнь.
Спустя пять минут мы вошли в избу. Здесь пахло свежим хлебом и травяным отваром, а из-за стенки доносился мерный храп Древомира.
– Злата! – крикнул я в глубину дома. – У нас гость!
Злата выглянула из кухни, окинула старика быстрым взглядом, поздоровалась и побежала накрывать на стол. Я помог старику скинуть его плащ и овчину, а после собирался расспросить его о Пелагее и том как он её учил. Но сделать я этого не успел. Дверь за моей спиной скрипнула и на пороге появилась Пелагея с ведром воды в руках.
Ведьма переступила порог, увидела старика, и ведро с грохотом рухнуло на пол, выплеснув воду на половицы. Пелагея всплеснула руками и прошептала дрожащим голосом:
– Велимудр…?
Старик расправил плечи, поставил посох к стене, а после улыбнулся с отеческой теплотой и погладил Пелагею по голове.
– А ты чего? Не признала что ли, а Пелагейка? – Велимудр подмигнул старухе и ухмыльнулся. – Постарела ты, конечно знатно.
На глазах Пелагеи навернулись слёзы и она бросилась в объятия Велимудра. Шмыгая носом ведьма покосилась на Злату и крикнула:
– Злата! Тащи на стол всё что есть!
Не успела Злата выполнить приказ, как к готовке подключилась и Пелагея. Она гремела посудой, чертыхалась, даже порезала палец нарезая хлеб.
Я наблюдал за этим представлением не в силах поверить собственным глазам. Пелагея суетилась? Пелагея, которая не знала авторитетов и единственное что могла, так это обложить руганью первого встречногоо поперечного. Сейчас же она превратилась в хлопотливую хозяйку, принимающую дорогого родственника заявившегося из дальних краёв.
Велимудр тем временем спокойно сидел на лавке, безмятежно глядя в окно.
Через пять минут стол ломился от еды. Злата пробежалась по соседям и принесла домашнюю колбасу от Дуськи и связку копчёной рыбы от Григория. Ещё она прихватила с постоялого двора кувшин медовухи, но её Велимудр пить не стал. То ли трезвенник, то ли как я, бывший алкоголик. Зато еду он принялся уплетать с такой скоростью, что даже Петруха позавидовал бы.
– Как-то странно это, Пелагея никогда о тебе не рассказывала. – произнёс я и тут же наткнулся на злобный взгляд ведьмы.
– А чего обо мне рассказывать? – Велимудр зачерпнул ложкой каши и подул на неё. – Все думали что я давно помер, да и Пелагейка тоже в это поверила.
Пелагея, прикусив губу, коротко кивнула и отвела взгляд. Впервые за всё время нашего знакомства она молчала дольше минуты, не вставив ни одной колкости.
– Ну оно и правильно. Старики должны давать дорогу молодым, а молодость, она такая. Сварливый характер обрела и ушла в болота с лягухами жить. Верно говорю? – Велимудр подмигнул Пелагее и я понял от кого именно она набралась колкостей.
– Интересно ради чего вы бросили свою ученицу на произвол судьбы? – Спросил я напрямик.
– Устал я, хотелось тишины, покоя, а ещё нужно было позволить ей дышать. Понимаешь? Пока я был рядом, голова у неё не работала. Вечно думала что я спасу, помогу, расскажу, да покажу. А оно мне надо? Я ученицу взял или ношу на плечи себе закинул? Вот и пришлось…
– Эту ношу скинуть. – Закончил я за него фразу.
– Ага. Вроде того. – Улыбнулся Велимудр и подмигнул мне. – Оно то вишь как вышло. Ноша не шибко то далеко продвинулась. Я на порядок старше этой красавицы, а выгляжу лучше. – Уколол он Пелагею и та не выдержав взорвалась гневной тиррадой.
– Ты меня бросил! – Выпалила Пелагея дрожащим от обиды голосом. – Ушел в лес и с концами! Я твой обглоданный труп десяток лет искала по лесам да болотам!
– Знаю, – кивнул Велимудр. – Я за тобой все эти годы присматривал. Что тут скажешь? Дурная ты и с годами умнее не становишься. Ну да ладно, об этом после поговорим, не при молодёжи.
Пелагея покраснела и замолчала, уткнувшись взглядом в свою кружку с отваром. Я мысленно присвоил Велимудру звание единственного человека во вселенной, способного заставить Пелагею проглотить язык.
Разговоры затихли минут на двадцать, пока Велимудр уплетал за обе щеки всё что было на столе. Когда же он расправился с едой и смачно рыгнул откинувшись к стене, я спросил:
– Если не секрет, сколько вам лет?
– Немногим меньше чем звёзд на небе, но гораздо больше времени отведённого вам.
– Опять эти загадки. Ненавижу. – Буркнула Пелагея и вышла из-за стола.
– Ха-ха. – Усмехнулся Велимудр. – Годы идут, а ничего не меняется. – Он осуждающе покачал головой и ответил как есть. – Мне столько лет, сколько вам всем троим не прожить и за десяток жизней. Да и я уж со счёта сбился, потому как после первой тысячи считать стало лень. Счёт попросту потерял смысл. Впрочем, вам этого не понять.
Услышав это я поперхнулся отваром и закашлялся так, что Злата хлопнула меня по спине. Тысяча лет? Да кто он мать его такой?
– Эммм… И какое дело бессмертному деду до моей деревни? – Нахмурился я, так как вы моей голове совершенно не укладывалось то что фактически небожитель заглянёт на огонёк просто так. Чтобы помочь.
– Ну так, у нас то враг можно сказать общий. Почувствовал я что моя рощица в опасности, и я пришел на её зов. Ну и заодно посмотреть на хранителя, которого рощица себе выбрала.
Я нахмурился и отставил кружку.
– Какого ещё хранителя?
Велимудр перевёл взгляд на Пелагею и в зелёных глазах его мелькнула укоризна.
– Ты чего, дурёха? Не рассказала ему?
Пелагея отвернулась к стене и буркнула в сторону:
– Да как-то времени не было. То маяки, то мертвецы, то боярские дочки голые по дому бегают.
Велимудр вздохнул и покачал головой.
– Значит так, Ярый. Рощу которую ты спас от Микулы, посадил я. Двенадцать белых дубов вокруг алтарного камня, связанных корневой сетью в единый организм.
– Эммм… Хорошо… Посадил рощу… – Проговорил я не в силах поверить в услышанное. Оно и понятно. Я только что узнал о существовании фактически вечного человека. – Не сочти за дерзость, но зачем ты её посадил?
– Пелагейка, вот ей богу. Дура ты. Учиник есть, а знаний нет. – Фыркнул Велимудр. – Рощица пока жива, создаёт живу и питает всю округу. Часть этой живы перетекает ко мне, где бы я не находился. Смекаешь?
– И эта жива лечит болезни и продляет жизнь. – Закончил я мысль.
– Верно! Ты пожалуй посмышлёней Пелагейки то будешь. Та то совсем дурная была. Хотя почему была? Она и сейчас такая же осталась. – Хихикнул Велимудр и продолжил. – Но посадить рощу это одно дело, нужно её ещё сохранить! А как это сделать? Правильно! Создать стража.
– Леший. – Прошептала едва слышно Злата.
– Во! Ты Пелагейка конечно дура каких поискать, но ученики твои просто загляденье! Всё так, Лешего тоже создал я. Он не просто нечисть лесная, как о нём думают в деревнях. Он хранитель, привязанный к роще нитями живы и подчинённый её воле. Без него роща была бы беззащитной перед каждым дуролом с топором, решившим нарубить дров. Но речь сейчас не о Лешем, а о тебе.
Старик ткнул в мою сторону скрюченным пальцем и продолжил.
– Роща даровала тебе тринадцатый росток священного дуба. И сделала она это не просто так. Роща выбрала себе хранителя и связала с тобой свою судьбу. Дубок, что растёт у твоей мастерской, это не подарок Лешего, Ярый. Это приглашение, которое ты принял. Теперь ты и роща связаны навеки.
– В каком смысле связаны? Можно поподробнее. – Насторожился я чувствуя чни ничего хорошего от этого ждать не приходится.
– Да всё ж ясно как белый день. Погибнет роща, погибнешь и ты. – Улыбнулся Велимудр, как будто для меня это была хорошая новость.
– Это что за фокусы? Посадил рощу ты, а подохну я?
– Ну а как ты хотел? Бессмертие не даётся задаром, мальчик. Пока роща жива, будешь жить и ты. Роща питает тебя, а ты защищаешь рощу.
– Бессмертие? – я уставился на Велимудра усомнившись в его здравомыслии.
– Ну, бессмертие это конечно громко сказано. Скажем так, пока дубы стоят, а корни пьют воду, твоё тело не состарится и болезни тебя не возьмут. Убить тебя по-прежнему можно, ты не каменный. Обычный человек, только чуть сильнее. Однако от старости теперь ты не помрёшь. Неплохая сделка, согласись.
Я молчал, переваривая услышанное. Злата сжала мою руку под столом и переплела пальцы с моими. Пелагея по-прежнему стояла в центре комнаты и на скулах её ходили желваки.
– Пелагейку то роща не выбрала, – добавил Велимудр и покосился на ведьму. – Она хоть и нашла знатных учеников, но сама та ещё бестолочь.
