Текст книги "Восхождение Плотника. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Я успел разглядеть лишь размытый силуэт пронёсшийся мимо Велимудра. Вот на поляне стоял тысячелетний старик, а в следующую секунду его голова катилась по мёрзлой земле, оставляя за собой тёмный дымящийся след. Спустя секунду она остановилась у моих сапог.
Зелёные глаза Велимудра были распахнуты и в них плескалось удивление смешанное с ужасом. Посох выпал из разжавшихся пальцев и с глухим стуком лёг на землю рядом с обезглавленным телом, которое ещё пару секунд стояло на ногах, а после мягко осело на колени и завалилось набок.
Глава 20
В лунном свете, пробивающемся через рваные облака, Тарас увидел фигуру. Худощавый паренёк с горящими в ночи глазами шёл прямо через линию ловушек, не сбавляя скорости. Капкан безвольно болтался на его левой голени, стальные дуги не смогли даже прокусить кожу. На ходу путник тряхнул ногой отбрасывая капкан в сторону и двинул дальше, к волчьей яме, перегородившей единственный свободный проход.
– Стреляй. – Прошептал Фома спротящий сквозь щель частокола.
Охотник затаив дыхание натянул тетиву и выпустил стрелу, напитанную живой. Зеленоватый росчерк со свистом прочертил ночной воздух, ударил путника в грудь и отскочил, не оставив на нём даже царапины.
– Какого…? – Выругался Фома и тут путник шагнул на тонкий настил из еловых лап, прикрывавший волчью яму.
С хрустом он провалился вниз. Раздался треск, а следом протяжный скрежет ломающегося дерева. Берёзовые колья лопнули не в силах пробить тело напитанное живой.
Секунды через три путник выбрался из ямы и зашагал дальше. Одежда изодрана, но на теле ни царапинки. Его багровые зрачки пылали в темноте освещая округу на добрые пару метров. Он шёл к воротам мастерской деловито и уверенно, заранее зная, что ему ничто не помешает.
– Сука, и что с ним делать? – Прорычал Фома сжимая в единственной руке булаву.
– Ясен красен. Бить по ногам. – Ответил Тарас и выпустил стрелы одну за другой.
Зеленоватые росчерки мелькали в темноте и колотили путника в колени и бёдра. Наконечники чиркали по его одежде, высекая бледные искры, а потом с лязгом летели прочь.
Со стороны болот раздался новый грохот. Фома невольно отвёл взгляд от противника и посмотрел туда где должна была дежурить Пелагея. Слева раздался щелчок. Сработал самострел в десятке метрах от идущего в атаку путника. Короткий свист арбалетного болта рассёк ночь.
– Охренеть! Работает! – Воскликнул Фома увидев что арбалетный болт вонзился сбоку в плечо путника.
Щёлкнул новый самострел и на этот раз болт ударил путника в грудь. Но на этот раз снаряд не смог пробить кожу и отлетел в сторону.
– Выходит он защищён лишь с одной стороны. Если бить сбоку или со спины, то можно нанести урон. – Задумчиво проговорил Тарас и перемахнул через частокол.
– Куда⁈ Дурак! Он тебя на куски порвёт! – Заорал Фома и сиганул следом.
В этот же момент со всех сторон донёсся утробный рёв десяток глоток, а округа наполнилась гнилостным смрадом. Воскрешенное воинство зверей надвигалось на мастерскую. То тут то там лязгали капканы, хрустели ветки настила волчьих ям, а потом Фома заметил медведя.
Громадина из сгнившей плоти бежала прямо на него. Лицо Фомы исказилось от ярости, ведь он вспомнил как потерял руку из-за такой же образины. Медведь разинул пасть и заревел, чёрная слюна брызнула в разные стороны, а массивные лапы бежали по снегу поднимая его вверх былым пылевым облаком. Щёлк! Медведь наступил на ловушку созданную Древомиром.
Из темноты возникли два массивных бревна и ударили слева и справа по голове косолапого. С чавкающим звуком череп зверя лопнул разметав во все стороны мозги медведя.
Тарас обогнул путника по широкой дуге, но тот не сводил с него взгляда и подставлять спину под удар не желал. Справа послышался хруст. Охотник инстинктивно ушел в кувырок и как раз во время. Сочащийся чёрной жижей лось со всего разбега пронёсся мимо и врезался в толстенную сосну переломив её пополам. А ещё вместе с этим он сломал свои шейные позвонки и завалился на бок. Однако обратная жива уже начала залечивать раны и лось силился подняться на ноги.
Краем глаза Тарас заметил как Фома нанёс удар булавой по голове вепрю и тот осел на землю. Охотник перевёл взгляд на путника, но его на месте уже не было. Сухощавый парень оказался на пятьдесят метров ближе к Тарасу чем был секундой ранее. Охотник собирался разорвать дистанцию чтобы выгадать удачный момент для выстрела, но со стороны болот раздался короткий захлёбывающийся крик.
– Тарас Иваныч! Я прикрою! – Заорал из темноты рыжий стражник и послышался щелчок спускаемой тетивы.
– Идиот! Куда⁈ – Заголосил Тарас видя как силуэт путника размылся в воздухе.
Тарас метнулся на голос рыжего натянув тетиву до самого уха, стрела с зеленоватым наконечником светилась в темноте готовая сорваться с пальцев. И тут он увидел в пяти шагах от себя, кучу тряпья и костей, от которой поднимался пар.
Охотник задохнулся от осознания что всего секунду назад это был рыжий. А теперь от конопатого парня остались только кости и куча тряпок пропитанных чёрной жижей.
Путник стоял в трёх шагах от останков, и его правая ладонь, блестела в лунном свете маслянистой чёрной плёнкой. Он повернулся к Тарасу, и багровые угольки в его зрачках вспыхнули ярче. Охотник смотрел на останки рыжего как завороженный чувствуя что тошнота подступает к горлу.
– Хорошо что сам пришел, не люблю играть в догонялки. – весело произнёс путник и рванул к Тарасу.
Очнувшись Тарас влил в стрелу добрую треть имеющейся живы и спустил тетиву. Стрела ударила в грудь путника, но на этот раз не отскочила, а вонзилась на полпальца, застряв в плоти. Путник дёрнулся и удивлённо посмотрел на стрелу, а после, выдернул её и переломил древко пополам.
Зеленоватый огонёк на наконечнике погас, растворённый тёмной живой. Тарас уже тянул следующую стрелу из колчана, но путник не дал этого сделать. Молниеносно он сократил расстояние и замахнулся чтобы размозжить голову охотника кулаком. Тарас невольно зажмурился понимая что это последние секунды его жизни и услышал хруст. Но боли не было.
Открыв глаза он увидел как ноги путника подломились. Булава Фомы врезалась в колено противника с такой силой, что тот моментально завалился на бок корчась от боли.
Фома стоял за спиной путника и тяжело дышал широко расставив ноги.
– Идиот! Я тебе говорил не вылезать за частокол! – Выругался Фома снова занося булаву для удара.
– А я говорил рыжему сидеть дома… – Со скорбью в голосе произнёс Тарас.
Несмотря на то что нога путника была сломана, он довольно резко вскочил с земли на здоровую ногу. Тёмная жива заполнила раздробленный сустав, восстанавливая повреждение с пугающей скоростью. Фома заревев обрушил булаву на голову путника, но тот выхватил меч из-за пояса и сбил булаву в сторону. В следующее мгновение он наступил на сломанную ногу и та на удивление выдержала его вес. На лице путника появилась злобная ухмылка.
– Бесполезный лучник и калека? Серьёзно? Вы таким составом решили остановить гнев Чернобога? Ха-ха! Такой хохмы я в жизни не видывал, а живу я уже не первую сотню лет, ребятишки.
– Ну давай старичок, покажи на что способен. – Хищно оскалился Фома и рванув вперёд целя в висок противника.
Путник пригнулся пропуская булаву над головой и полоснул мечом по животу громилы. Фома в последний момент отскочил назад и лезвие лишь чиркнуло по животу оставив кровоточащую полосу. Фома ещё не коснулся ногами земли, а уже нанёс новый удар булавой.
Путник не успел среагировать и подставил предплечье. Кованые шипы булавы прогрызли рукав, распороли кожу, но застряли в уплотнённой мышце, не дойдя до кости. Путник стряхнул шипастую дубину и попытался вогнать меч в грудину Фомы, но тот отразил удар рукоятью булавы.
Улучив момент противник нырнул под руку и нанёс свободной рукой удар в рёбра, которые тут же хрустнули. Громила скрючился и отступил на шаг, скрежеща зубами. Булаву он так и не выпустил из левой руки, а вместо этого сплюнул кровь на снег и прорычал:
– Слабо бьёшь. Я даже не почувствовал!
Шипастая булава мелькнула в воздухе, но слишком медленно. Путник рванул по кругу и зашел за спину громилы собираясь вогнать меч тому промеж лопаток. Фома понял что не успевает остановить замах. В этот момент громкий свист рассёк темноту и путник дёрнулся от стрелы вонзившейся в поясницу.
– Проклятые блохи! Я вас всех поубива… – Закричал он брызжа слюной и выдернул стрелу.
Правда договорить фразу он не успел. Фома со всего размаха приложил его булавой в висок. Словно сломанная кукла путник полетел вращаясь в воздухе и врезался в сосну.
– Минус один. – Улыбнулся Фома и услышал хруст.
С этим хрустом сломанные кости путника вправлялись на место. Череп ввалившийся внутрь вставал на место, вывалившийся глаз втягивался обратно, а неестественно повёрнутая шея повернула голову в сторону Фомы и путник улыбнулся дёснами лишенными зубов. Впрочем зубы спустя секунду вылезли из пустых дёсен.
– Вам конец. – Усмехнулся он и молниеносно сократил дистанцию схватив Фому за запястье.
Он стиснул руку Фомы заставив булаву застыть в воздухе.
– Сожми зубы покрепче, обезьяна. – Прорычал путник и со всего размаха ударил Фому в челюсть.
Голова громилы мотнулась назад, из разбитой губы брызнула кровь, а ноги подкосились. Однако путник не дал ему упасть и ударил снова, а потом ещё и ещё раз. Он бил по лицу, в грудину, по рёбрам. Колошматил Фому так, будто тот был грушей для битья.
Видя это Тарас забежал путнику за спину и выстрелил, но тот лишь отмахнулся как от назойливой мухи отбив стрелу в сторону.
– Жди своей очереди! – Выкрикнул путник готовясь добить Фому.
Лицо громилы превратилось в кровавое месиво. И без того сломанный нос сплющился перекрыв дыхание, щека и брови лопнули обнажив зубы и кости. Он тяжело дышал суча ногами. Очевидно он пытался пнуть путника в живот, вот только от таких побоев ноги банально не слушались.
– Фома! – Заорал Тарас и потянулся к ножу чтобы вступить в ближний бой, но поймал на себе взгляд друга.
Фома едва заметно улыбнулся и выронил булаву из руки.
– Рановато ты подыхать собрался, я ещё не наигрался. – Весело произнёс путник, занося кулак для нового удара.
Но удара не последовало. Фома прихватил путника за затылок и дёрнул на себя. Амбал врезал лбом в переносицу путника, от чего голова того дёрнулась назад даровав громиле немного свободы. Он бы рухнул на снег, если бы не вцепился в противника ещё крепче. Он сжал его так, что пальцы побелели, а чтобы тот не вырвался ещё и головой надавил перекрывая захват поплотнее.
Путник забился, пытаясь вырваться, он пытался смахнуть Фому с себя, но все попытки были тщетны. Громила держал его крепче чем держат стальные тиски.
– Пусти грёбаный калека! – прорычал путник, задрал голову и вцепился зубами в шею громилы.
Словно зверь он стал трепать Фому пытаясь вырвать кусок плоти из шеи громилы. Путник вонзив зубы по самые дёсны и рванув в сторону, раздирая кожу и мышцы. Кровь хлестнула во все стороны, залив лицо путника, и снег вокруг.
Фома взвыл и стиснул путника ещё крепче, хотя из разодранной шеи толчками выплёскивалась кровь. Путник вгрызся глубже, захлёбываясь чужой кровью и хохоча сквозь сжатые зубы, а его ладони легли на плечи Фомы, и по пальцам побежали чёрные прожилки, готовые влить обратную живу в тело громилы.
– Стреляй! – проревел Фома. – Стреляй, мать твою!
Тарас вышел из оцепенения и выстрелил. Потом ещё и ещё раз. Пока Фома держал путника, охотник мог стрелять без особых ухищрений. Одна стрела вошла под лопатку пробив лёгкое путника, вторая попала в плечо, третья под колено, четвёртая пробила печень, пятая ударилась в череп и отскочила прочь. Тарас выстрелил ещё раз и услышал вскрик Фомы, острие пробило насквозь тело путника и вонзилось в живот Фомы.
– Да чего ты возишься⁈ Убей его! – Из последних сил заголосил Фома и в его голосе чувствовалось отчаяние.
Тарас медленно выдохнул, достал стрелу из колчана и влил в неё всю имеющуюся живу. И даже зачерпнул немного больше чем мог, тем самым сократив продолжительность своей жизни на десяток лет.
Стрела, напитанная живой, сорвалась с тетивы с таким свистом что у Фомы заложило уши. Мерцающее жало ударило путника в затылок, и на этот раз наконечник не отскочил. Стрела взорвала черепную коробку разбросав чёрную жижу по округе.
Путник дёрнулся всем телом и завалился на спину потащив за собой Фому. Тарас тут же бросился к другу и увидел что Фома побледнел как покойник. Он слабо улыбался зажимая ладонью разодранную шею.
Тарас подлетел к нему, содрал с себя тулуп, а после оторвал рукав рубахи и попытался перевязать рану. Хотя понимал что тут уже ничем не помочь. Горячая липкая кровь мигом пропитала холстину. Фома посмотрел на него снизу вверх, и криво улыбнулся.
– Славная… битва… – прохрипел Фома обнажив зубы, перемазанные собственной и чужой кровью. – Видал, как я его… заломал? Одной рукой…
– Заткнись приудрок, береги силы, – рявкнул Таракс, вдавливая ткань в рану и смотря по сторонам в поисках помощи, но в округе никого не было.
Да если бы кто-то и был, то такую рану залечить всё равно не удалось бы. С каждым ударом сердце выталкивало всё меньше крови, от чего лицо Фомы бледнело ещё сильнее, приближаясь к цвету лежащего неподалёку снега.
– Тарас… – голос Фомы превратился в еле различимый булькающий шёпот. – Скажи Марфе…
– Сам скажешь, – оборвал его Тарас пытаясь поднять громилу на ноги. – Я запрещаю тебе подыхать! Слышишь! Кто Ярому будет морду по утрам бить, если не ты?
Фома попытался рассмеяться, но вместо смеха из горла вырвался захлёбывающийся звук, а по подбородку потекла свежая кровь. Глаза его закатились, а тело обмякло, на мгновение Тарас решил, что громила помер. Но под пальцами дрогнул слабый нитевидный пульс.
* * *
Пятью минутами ранее на болоте.
Пелагея стояла по колено в болотной жиже и улыбалась. Она воткнула посох в зловонную жижу и зашептала на гортанном древнем языке, наблюдая как к ней на всех парах мчится волхв Чернобога с двумя кривыми кинжалами в руках.
– Время помирать ведьма! Ха-ха-ха! – Расхохотался путник выпрыгнув вверх на добрых пять метров.
По большой дуге он устремился прямиком к Пелагее, которая при всём желании не успела бы увернуться от его удара, ведь ноги увязли в трясине. Однако не ей в этой ситуации нужно было уклоняться.
Болотная жижа откликнулась на её зов выпив большую часть живы из каналов ведьмы. Из болота вырвались мокрые гибкие корни толщиной в запястье каждый. Пара корней оплела ноги путника, проникнув под кожу, два других корня схватили его за руки растянув в разные стороны.
– Это бесполезно тварь! – Заорал путник выбросив волну обратной живы, от которой корни разложились за долю секунды.
Рухнув в болотную жижу путник тут же рванул к Пелагее, приблизившись вплотную за два прыжка, и полоснул ножом наискось, целя в горло. Ведьма ушла влево, но недостаточно быстро. Лезвие чиркнуло по плечу, располосовав рукав плаща и кожу под ним. Кровь хлынула из раны и закапала в слякоть под ногами.
– Тебе конец стару… – Оскалившись начал было волхв Чернобога, но договорить не успел.
Ведьма скользнула назад и со всего размаха вогнала навершие посоха в рот путника.
– Много болтаешь выродок.
Из посоха полилось зеленоватое свечение выплеснувшейся наружу живы. Разинув глаза от ужаса путник забился в конвульсиях и швырнул в Пелагею сразу оба кинжала, один пролетел мимо, второй вонзился в плечо старухи, но всё было кончено.
Из посоха вырвались десятки мелких корешков которые со страшной скоростью стали разростаться во все стороны. Они вырывались из ноздрей, глаз и ушей путника, после пробили шею, живот, руки. А спустя жалкую минуту, волхв Чернобога перестал походить на человека, превратившись в кровоточащее месиво из костей, рваной плоти и крови.
Самое жуткое было то, что путник по прежнему был жив и пытался шевелиться. Из развороченной гортани волхва вырывались булькающие хрипы пополам с чёрной пеной, а грудь содрогалась от безуспешных попыток вдохнуть воздух.
Ведьма выдернула посох и взмахнула рукой, заставляя новые корни вырваться из болотной топи. Они оплели кокон в котором был заключён путник и потащили его вглубь болота.
– Оттуда ты не выберешься, даже если восстановишься, – бросила Пелагея выдёргивая кинжал из плеча и с трудом переставляя ноги побрела в сторону священной рощи, где уже во всю шла битва.
Глава 21
Мара облизнула окровавленный кинжал и улыбнулась так, что у меня по спине побежал холодок.
– Был учитель, да весь вышел. – Хихикнула она. – А точнее вытек. Ты только посмотри сколько кровищи. – Она покачала головой, будто это не её рук дело. – Полагаю он тоже рассказывал тебе сказки о вечной жизни и гибели в случае увядания рощи?
Я не ответил, а инстинктивно потянулся к топору.
– Да, старый пень любил травить байки. – Хмыкнула Мара. – Видишь ли, однажды я тоже была хранительницей рощи. Этот ублюдок посадил меня как псину на цепь и заставил сторожить его чёртовы деревья. – Мара со злости пнула обезглавленный труп отбросив его от себя на пару метров. – А потом я познала Чернобога и он даровал мне свободу. Свободу, которой я готова поделиться с тобой.
Прикусив нижнюю губу она осмотрела меня с ног до головы, а после сложила руки на груди. Чёрные волосы Мары убраны в тугой узел, сизый рубец на брови наискось рассекал лоб, однако она всё равно была красива. Ужасающе красива. Столь же прекрасной выглядит акула или змея с переливающейся шкуркой, но прекрасны они до того момента, пока не решат оборвать твою жизнь.
– Зря ты так напрягся. Я не желаю зла. Просто поклонись моему господину и мы сможем избежать ненужного кровопролития.
– Думаешь я поверю в эту чушь? – Рыкнул я.
– А у тебя есть выбор? Либо ты сделаешь так как сказала я, либо каждый, живущий в Яриловке отправится к праотцам, – продолжила Мара буднично. – Пока ты раздумываешь над моим предложением, дорогие тебе люди умирают.
Со стороны Яриловки донёсся грохот.
– Слышишь? Это мои изменённые зверушки выбивают ворота твоего поселения. Ещё минут двадцать и начнётся резня которой здешние места ещё не видывали.
– Предлагаешь дружбу через шантаж? Оригинально. – Усмехнулся я чувствуя как внутри клокочет ярость.
Ярость накапливалась во мне каждый день прожитый в этом мире. После каждой потери, после каждого убийства она клокотала внутри желая вырваться наружу. И вот её час настал.
Из моего горла вырвался утробный звериный рёв, прокатившийся по поляне и я рванул в атаку. На бегу я потянулся к двенадцати белым дубам пытаясь зачерпнуть как можно больше живы, а после, наплевав на пропускную способность каналов направил энергию на усиление тела, не замечая боли в перегруженных мышцах.
Дубы откликнулись на мой зов. С веток посыпалась листва, завертелась в воздухе зелёным водоворотом, а кора пошла трещинами, из которых хлынул ослепительный зеленоватый свет. Роща отдавала мне всё, что имела, от этого потока тело будто горело изнутри. Мир перед глазами сделался ярче, а всё волнение исчезло.
Роща чувствовала что ей пришел конец вместе с её создателем, а пока она окончательно не усохла, роща пыталась помочь своему хранителю идущему на верную смерть. Хотя какая к чёрту смерть? Вместе с гибелью рощи погибну и я. Так что это конец для нас обоих в любом из случаев.
Улыбка слетела с лица Мары за долю секунды до того как я нанёс удар. Она тут же вскинула ладонь, выпустив волну обратной живы. Тёмный поток энергии врезался в острие топора с такой силой, что земля между нами просела на четверть аршина, а воздух начал трещать от переполняющей его энергии.
Скрежеща зубами я направил живу в лезвие топора пытаясь пересилить тьму выброшенную Марой. В тот же момент между нами вспыхнуло яркое солнце. Это была взрывная волна отбросившая нас назад. Она разбежалась во все стороны, раскроив мёрзлую землю разломами. У одного из дубов обломилась толстенная ветвь и с грохотом рухнула в снег.
– Неплохо хранитель! Весьма неплохо! Когда я отсеку тебе руки и ноги, ты превратишься в беспомощный комок плоти! А после я оскверню твою душу, хочешь ты того или нет! Ха-ха-ха! – Рассмеялась Мара готовясь к рывку.
– И зачем тебе калека? – Спросил я чувствуя как по лицу бежит струя крови, взрыв рассёк кожу на лбу и теперь весь мир окрасился алым.
– Для Чернобога увечия не имеют значения! Будешь как новенький, стоит лишь преклонить колени!
Мара словно пуля устремилась ко мне, на какой-то запредельной скорости. Я лишь чудом успел отшатнуться назад и выставить перед собой топор в древко которого упёрся её кинжал. Если бы я не напитал топор живой, то древко было бы мгновенно перерублено. А так ничего, вроде держится, правда кинжал постепенно прорезает древесину…
Мара надавила сильнее, тёмная жива соскочила с лезвия её кинжала и потекла по топору добравшись до моих ладоней. Кожа тут же покрылась чёрной плёнкой от которой потянуло гнилью, следом за этим мои предплечья расчертили синюшные прожилки, и мышцы свело судорогой.
Я стиснул зубы и не потянул, а рванул из дубов новую порцию живы. Мягко говоря я переборщил с нажимом, так как три дерева разом треснули вдоль и кора слетела с них рваными лоскутами, а с крон посыпался водопад листвы. Зеленоватый поток живы поднялся по моим ногам и устремился к предплечьям отгоняя прочь обратную живу и залечивая полученные раны. В тот же миг алтарный камень загудел, и по его поверхности побежала сеть мелких трещин.
– Господин будет доволен! Именно такого волхва нам и не хватало, для того чтобы покорить весь мир! Ха-ха-ха! Уверена ты весьма умел не только в обращении с живой, но и в постели!
Прокричала Мара и в её глазах полыхнуло чистое незамутнённое безумие. Мара резко сместилась в сторону, пропуская мимо себя мой топор, а после резанула кинжалом по плечу. Боль прокатилась по телу заставив меня сжать зубы покрепче. С размаху я рубанул топором, но она словно кошка плавно поднырнула под лезвие и чиркнула меня кинжалом по бедру. Мара всего на мгновение, но была быстрее.
Я постарался компенсировать разницу в скорости разделив поток живы между топором и ногами. Лезвие завибрировало от влитой энергии, по топорищу запрыгали зелёные искры, и я обрушил удар сверху вниз, метя в плечо.
Мара с ловкостью гадюки ускользнула от удара и уколола меня в ответ, полоснув по кисти. Не останавливаясь она продолжила осыпать меня градом новых выпадов. Я отбивал кинжал древком и лезвием, но ещё один удар чиркнул по животу, распоров тулуп и кожу под ним. Рану обожгло ледяным холодом.
Стараясь не придавать значения ранам я молотил как одержимый рубя топором каждый раз когда подворачивалась возможность. Но то и дело мазал. Я рубанул наотмашь, Мара качнулась корпусом в сторону, и топор пролетев мимо рассёк по диагонали берёзу за её спиной.
Не останавливаясь я рубанул сверху вниз. Вышло весьма удачно, ведь эта падаль оступилась и мне на мгновение показалось что битва завершена. Но Мара приняла удар на предплечье. Плоть напитанная обратной живой приобрела прочность камня, и топор с лязгом отскочил от неё, а от лезвия отлетел кусок стали.
– Какого…? – Начал было я, но тут же получил пинок в грудь, от которого меня отбросило назад на добрых пять метров.
Мара усмехнулась.
– Хммм. Кто-то из твоих друзей смог убить моего ученика. Похвально. Но бесполезно. Ведь у меня вечность для того чтобы подготовить новых.
– Какая вечность? Ты подохнешь в этой роще вместе со мной! – Заорал я продолжая наносить удары и уклоняться.
Если бы не тренировки с Фомой, я бы уже десяток раз помер. А так, держусь из последних сил. Вот же зараза! Очередной удар Мары напитанный обратной живой, прошел мимо создав волну энергии, которая пролетев в сантиметре от моей ноги пошла дальше и рассекла один из дубов надвое. Я скосил взгляд в правый верхний угол и увидел что поток поступающей живы просел до восьмисот единиц в минуту. Время явно играло против меня.
– Тарас! Бей по ногам! – Заорал я заглянув за спину Мары.
Она на долю секунды отвлеклась и этого времени мне с лихвой хватило на один единственный удар. Топор со свистом рассёк воздух оставив за собой зеленоватое свечение и рубанул в сгиб локтя Мары. Послышался хруст. Я бы отрубил ей руку, но к сожалению лезвие топора стало тупым после прошлого удара и перешло в разряд дробящего оружия. Однако так вышло даже лучше. Удалось создать подобие перелома и рассечь кожу.
Взвыв от боли она отшатнулась назад и скрежетнула зубами. Кровь из разодранного локтя потекла вниз по безвольно висящей ладони. Но кровь была какой-то странной, с примесью фиолетово чёрных сгустков которые тут же стали пузыриться, а рука непроизвольно подрагивать.
– Ловкий ход. – Хищно оскалилась она. – Но он не сработает дважды!
Мара молниеносно бросилась вперёд, целя клинком в горло. Я как и всегда отбил выпад древком и услышал хруст. Древко переломилось пополам и топорище упало в снег. Мы оба замерли на мгновение. Она торжествующе смотрела мне в глаза, а я в панике отскочил назад понимая что ситуация резко перешла в статус «проигрышной».
– Ха-ха-ха! Скочи как заяц пока у тебя есть ноги! – Заголосила она преследуя меня по пятам.
А я и скакал как заяц получая десятки ранений, обливаясь кровью и понимая что убегать не выход. Получив очередную дырку в плече я вместо того чтобы уклониться рванул вперёд и со всего размаха впечатал колено в живот Мары.
Захрипев она сложилась пополам выпучив глаза, а я не теряя времени обрушил локоть на её затылок. Мару сбило с ног и она грохнулась лицом о мёрзлый грунт. Она попыталась откатиться в сторону, но я тут же впечатал в её рёбра пятку. Послышался хруст ломаемых костей. А она захохотала будто боль доставляла удовольствие.
– В рукопашной ты справляешься намного лучше! – Заливисто выкрикнула Мара продолжая хохотать и тут же крутанулась уходя от нового удара и полоснула клинком по бедру.
Лезвие распороло штанину и чиркнуло по кости. В разрез плеснуло мёртвым холодом, и ногу скрутило судорогой. Я захромал, потерял равновесие, а Мара тут же поймала момент, ударив ладонью в грудь. От точки касания по тулупу поползла чёрная паутина, и я почувствовал, как обратная жива пробирается сквозь ткань и кожу, пытаясь добраться до сердца.
Я стиснул зубы, перехватил Мару за запястье и рванул на себя, одновременно разворачиваясь всем корпусом. Бросать через бедро для меня было в новинку, но вышло на удивление здорово.
Мара оторвалась от земли, пролетела пару метров и впечаталась спиной в ель на краю рощи. Удар вышел такой силы, что ствол лопнул пополам, и верхушка с протяжным скрежетом рухнула вниз, накрыв любительницу Чернобога ветками и хвоей.
Секунду стояла тишина нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием, а потом из-под завала донёсся мокрый булькающий кашель. Я тут же рванул в её сторону. Мара лежала в снегу среди обломков ели и харкала кровью. Левую ногу вывернуло под неестественным углом, голень переломилась посередине, а правая рука висела перебитая, из разорванного рукава плаща торчали окровавленные обломки кости.
Хотя что значит я рванул? Сделав жалкий шаг я рухнул лицом на снег, так как нога не слушалась. Пришлось ползти пытаясь по дороге залечить рану. Как залечить? Да я понятия не имею. Просто вливал в рану побольше живы представляя что она словно нити прошивает рану и стягивает её по краям. Жаль даже не было времени посмотреть работает ли такой метод.
Мара нашла меня серыми глазами. Она упёрлась здоровой рукой в снег и начала подниматься. Сломанная голень хрустнула, кости с влажным скрежетом встали на место, по ноге прокатилась волна обратной живы, стягивая и сращивая перелом.
Предплечье выпрямилось с тошнотворным щелчком, и через пару секунд Мара уже стояла передо мной на обеих ногах. Расправив плечи, она отряхнула с плаща хвойные иголки и шипя словно змея произнесла:
– Было больно. – Она постучала тупой плоской стороной кинжала по подбородку и добавила. – Я не чувствовала подобного лет двести или около того.
Мара раскинула руки в стороны и через поры её кожи хлынула чёрная жижа. Капли падали на снег разъедая его, просачивались в почву добираясь до корневой сети. Роща задрожала от нестерпимой боли, которую тут же передала мне. Я невольно закричал корчась в агонии. Свет дубов начал медленно угасать. Роща умирала, а вместе с ней таяли и мои силы.
Серые глаза Мары с наслаждением следили за моими страданиями. Скрипя зубами я оттолкнулся от земли и с огромным трудом покачиваясь поднялся на ноги.
– Тик-так, смерть близка. Тик-так гробовая доска. Тик-так мимо пройдёт. Тик-так если Ярый Чернобогу присягнёт. – Мелодично пропела Мара и оскалившись рванула вперёд.
Она ударила сверху вниз целя в ключицу, и всё что мне оставалось, так это подставить руку под удар. Лезвие кинжала напитанного обратной живой рассекло моё предплечье от запястья до локтя. В рану хлынула обратная жива, замораживая руку до кости. Странно, обычно холод отгоняет боль, а этот лишь усиливал её. Ещё и некротика вгрызлась в плоть, и поползла по сухожилиям. Пальцы правой руки тут же онемели, а сама рука повисла плетью.
С трудом я уклонился от следующего выпада, а после пропустил удар по бедру. Штанина разошлась, из пореза толчками стала вырываться кровь, а перед глазами всё поплыло. Неужели повредила артерию?
Пошатываясь я посмотрел в правый верхний угол. Роща стремительно умирала. В минуту поступало пятьсот единиц живы, четыреста восемьдесят, четыреста пятьдесят пять… Пять минут назад я буквально утопал в безграничном потоке энергии, а сейчас от него остались лишь крохи, вскоре источник и вовсе иссякнет, а вместе с ним и моя жизнь утечёт.
Мара взяла кинжал обратным хватом и нанесла удар метя в сердце. Инстинктивно я выбросил руку вперёд. Лезвие вонзилось в центр ладони прорезав её и зависло в сантиметре от моей груди. Я упёрся ногами стараясь пересилить чёртову тварь, но ничего не вышло. Остриё прошло сквозь тулуп и вошло на два пальца в мою плоть скрежетнув по рёбрам.
– Последний шанс. Уверуй в… – Начала было она, но я тут же поступил как настоящий джентельмен.
Сперва пнул её в колено, выгнув его в обратную сторону, а когда Мара потеряла равновесие, выбернул кинжал из груди, и приложил её лбом в переносицу. Нос хрустнул, Мара отступила назад безумно улыбаясь, а я ощутил как обратная жива обжигает область вокруг сердца.
Я попытался рвануть вперёд, но удалось лишь шагнуть. Ноги и правая рука предательски перестали слушаться. Да чего уж там? Я даже дышал с трудом. Некротика разъедала мышцы, лишая меня подвижности.
Расхохотавшись Мара шагнула вперёд и впечатала ладонь мне в грудь. Казалось бы, обычный толчок, но от него меня отшвырнуло назад на пару метров. Мир стал вращаться и я приземлился спиной на корни белого дуба. Позвоночник прострелило тупой болью, перед глазами поплыло, я закашлялся и выплюнул сгусток крови.
