Текст книги "Восхождение Плотника. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18
Я ожидал увидеть здесь кого угодно, но не тварь которая пыталась стереть с лица земли всё что мне дорого. А то что это она самая сомнений не было, так как обратной живой от неё фонило так, что с деревьев начали осыпаться иголки. Вот тебе и предчувствие, мать его за ногу. Стоило попросить Велимудра и Тараса остаться в засаде, а сейчас…
– Меня зовут Мара, – Произнесла женщина чуть наклонив голову и на её тонких губах мелькнула улыбка, не затронувшая глаз. – А ты чего так напрягся? Я ведь пришла поговорить, а не драться.
– Ты мне зубы то не заговаривай. Не ты ли пару дней назад принесла жертву на этом месте?
– Я. – Честно призналась она обходя меня по кругу и разглядывая с ног до головы. – Но какое это имеет значение? Если бы я хотела убить тебя, то уже бы это сделала.
– Самоуверенность твоя конечно хлещет через край. – Усмехнулся я, а сам непроизвольно положил руку на топор. – Ну давай поговорим, раз пришла.
Внешне я сохранял спокойствие, хотя внутри всё клокотало. Мара обвела взглядом разбросанные кучи щебня, оставшиеся от ритуальных камней.
– Вижу ты разрушил точку привязки. Впечатляет. Но это ничего не изменит, хранитель. Роща всё равно будет уничтожена. Если не мной, то другим волхвом.
– И ты пришла сюда для того чтобы мне об этом рассказать? Больше похоже на то что ты в отчаянии и жаждешь чтобы мы сдались и позволили тебе сделать своё чёрное дело.
Мара посмотрела на меня и в серых глазах её промелькнуло нечто похожее на жалость.
– Ты не понимаешь. Чернобог это стихия. А со стихией невозможно бороться. Это как бороться с ветром…
Я усмехнулся и покачал головой.
– Паршивое сравнение. Люди строят ветряки и ветряные мельницы чтобы ветер служил на благо.
– А ты остр на язык. – Улыбнулась она прикусив нижнюю губу. – Ну хорошо. Пусть Чернобог будет неудержимым потоком! Океаном ревущим и безжалостным!
– Забавно, но хоть океан и кажется неукротимым, но когда приходят инженеры, они проектируют волнорез, заливают бетон и ставят арматуру. Тогда волны разбиваются о волнорез не в силах пройти дальше. И так происходит год за годом. Так уж вышло, что человек способен победить любую напасть. Стоит лишь понимать суть явления и придумать как ему противостоять. Я стану именно таким волнорезом для твоего господина. Пусть приходит и разобьёт свою морду в кровь о стены моего города.
Речь вышла пафосной, мне даже понравилось. А ещё я немного приврал. Яриловку обозвал городом, хотя для этого нам нужно увеличить население вдвое. Впрочем, это вопрос времени.
Услышав мои слова Мара заливисто расхохоталась.
– А ты забавный, – протянула она отсмеявшись. – Ещё и умный. А я… – Она помолчав кивнула и продолжила. – Я не привыкла разбрасываться полезными людьми. Ещё и такими симпатягами. – Её взгляд скользнул в район моего паха.
– Я женат. – Поспешил я осадить её.
Она сделала шаг вперёд и в её глазах вспыхнули багровые искры.
– А это не важно. Я всегда получаю то что хочу. И с тобой мы обязательно поиграем когда вопрос с рощей будет решен. – Она расстегнула верхние пуговицы пуховика и оттянула его в сторону демонстрируя ложбинку между весьма увесистых грудей.
– Вижу ты не привыкла когда тебе отказывают. – Хмыкнул я.
– Мне невозможно отказать. И скоро ты это поймёшь. – Произнесла она проведя ладонью по груди. – Забирай людей и уезжай в город. Я знаю что твоя душа выбрала нейтралитет. Вот и не мешай нам. Взамен Чернобог дарует тебе великое благо. Проживёшь две сотни лет. Будет везти в делах и в торговле. Гибель рощи на тебе никак не скажется, потому что связь с ней будет разорвана до того как ты успеешь погибнуть. Ты останешься здоровым, сильным, при деньгах и спасёшь сотни жизней. Просто отойди в сторону и не мешайся под ногами.
Я молча смотрел на неё. Предложение было щедрым с одной стороны. Ведь я не подписывался становится бессмертным и сидеть на одном месте веками. А это лазейка позволяющая разорвать контракт, так ещё и получить сверху довольно щедрые отступные. Любой нормальный человек ухватился бы за такое обеими руками и побежал паковать вещи.
В прошлой жизни мне предлагали похожие сделки. Один раз заказчик предложил подписать акт приёмки на фундамент, который трескался по диагонали. Мол, забудь что видел, получи премию и живи спокойно. Я отказался, тогда заказчик нашел другого специалиста, который не глядя подмахнул подпись.
Через два года здание на этом фундаменте просело на четыреста миллиметров и его пришлось сносить. Люди к тому моменту уже жили внутри, лишь чудом обошлось без жертв.
Сейчас же были ставки повыше чем с аварийным фундаментом, но принцип не изменился. Если я уступлю рощу, урожаи упадут, болезни вернутся, да и наши чудо светящиеся столы, больше никогда не будут светиться. Вернёмся к производству обычной эпоксидки, которую в течении года научится делать каждая собака на тысячу километров вокруг.
– Знаешь, я готов подумать о твоём предложении, но только после того, как ты вскроешь себе горло и ляжешь рядом с трупом который ты принесла в жертву, – ответил я доставая топор из петли.
Мара тяжело вздохнула и кивнула.
– Я знала что так будет. Но должна была попробовать.
Она развернулась и зашагала прочь.
– Куда пошла, тварина? – рыкнул я и рванул следом, собираясь перехватить её.
– Даже не думай. – Усмехнулась она не оборачиваясь. – И помни. То что ты отказался, ничего не значит. Так или иначе ты станешь моим и присягнёшь Чернобогу на верность.
Из темноты между стволами выступили тени, сперва две, а за ними ещё и ещё. Тусклый лунный свет падал на их тела и я увидел огромного бурого медведя с провалившимися глазницами, из которых сочилась чёрная жижа. Рядом стоял лось с обломанными рогами.
За лосём из кустов вышли два десятка волков с вырванными клоками шерсти. Следом показались барсы, а за ними двигались десятки новых силуэтов, заполняющих пространство гнилостным зловонием. Мёртвые глаза горели тусклым жёлтым светом, из разинутых пастей капала густая тёмная слюна. Одним словом, идеальные питомцы для Чернобога.
Мара уходила прочь, нежить расступалась перед ней и смыкалась прикрывая спину хозяйки. Я стоял на месте, сжимая в руке топор и понимая что стоит мне рыпнуться и меня прикончат за долю секунды. Такое стадо тварей мы не сможем сдержать при всём желании… И где она столько мертвечины отыскала? Мы лес вдоль и поперёк прошерстили. Неужели привела их с собой из далека?
Сперва из виду исчезла Мара, а следом за ней потянулось её зловонное воинство. Не прошло и минуты как лес опустел. Ломкая прозрачная тишина вернулась на поляну, а вместе с ней пришёл меня с головой накрыло напряжение которое я пытался сдержать всё это время, прячась за дерзкими фразами. Зубы застучали друг о друга, по телу пробежал табун мурашек, даже руки задрожали.
Медленно попятившись назад, я развернулся рванул в Яриловку. Проваливаясь по колено в сугробы, чувствуя как бешено бьётся сердце. Как злоба вновь затуманивает разум. А вместе с ней нахлынула и рассчётливая ярость. Ярость заставившая на бегу думать как остановить зверинец Мары?
Яриловка показалась из-за деревьев вместе с предрассветной серостью. Я не стал ждать пока откроют ворота, а перемахнул через частокол влив в ноги побольше живы. Стражники разинули рот увидев мой полёт, а спустя пару минут я добрался до своей избы.
На порожках сидела Злата. Она ждала меня всю ночь, и когда увидела мою фигуру на дороге, вскочила и побежала навстречу. Обхватила руками за шею, прижалась щекой к моей заиндевелой бороде и прошептала:
– Живой. – Её голос дрогнул и она разревелась сжимая меня так сильно, будто боялась что я испарюсь.
– Всё хорошо, – подтвердил я обнимая её и чувствуя как тепло её тела просачивается через тулуп и добирается до промёрзших рёбер. – Злата, разбуди пожалуйста Тараса. Пусть срочно бежит в нашу избу.
– Что-то случилось? – встревоженно спросила Злата.
– Война случилась, – выдохнул я.
Побледнев Злата рванула к дому охотника. Я же вошел в избу и гаркнул так, что со второго этажа донёсся приглушенный поток нецензурной брани.
– Пелагея! Велимудр! Живо сюда!
Пока старики спускались, я сел на лавку, упёрся локтями в столешницу и закрыл глаза, собирая мысли в кучу.
Первым заявился Тарас, ввалившись в горницу в расстёгнутом тулупе. Потом спустилась Пелагея с посохом в руке и Велимудром за спиной. По красным воспалённым глазам ведьмы было ясно что она не ложилась. А вот старик казался свежим и отдохнувшим. Не понимаю чего он такой спокойный? Магний пьёт что ли?
А ещё к нам присоединился Древомир, хотя я его не звал. Зачем он нужен на военном совете? Его заспанная физиономия выражала крайнее раздражение.
– Скоты. Поспать не даёте. – Буркнул он и сел рядом с Пелагеей.
– Тихо ты. Дурень старый. – Шикнула на него ведьма.
Я дождался пока все расположатся за столом, а после заговорил коротко и по существу. В горнице тут же стало тихо. Я даже слышал как потрескивают дрова в печи и шуршит ветер за ставнями. Тарас сжал кулаки и скрежетнул зубами. Пелагея вцепилась в посох так что пальцы побелели. Велимудр сидел спокойно делая вид что его это не касается.
– Сколько у нас времени на подготовку? – нарушил тишину Тарас.
– Завтра ночью будет новолуние, – подала голос Пелагея. – Если Мара собирается атаковать, то ударит именно тогда. Обратная жива в новолуние набирает силу. Любой мало-мальски грамотный служитель Чернобога знает это и приурочит удар к новолунию.
– Выходит у нас всего лишь сутки на подготовку, – я потёр виски и откинулся на стену.
– Эх… Сколько веков прошло, а Мара всё та же. – Вздохнул Велимудр смотря в пустоту.
– Говоришь так, будто знаком с ней. – Буркнула Пелагея.
– Конечно знаком. Моя первая ученица. – Кивнул Велимудр. – В отличии от тебя в ней был толк, да вышел не в ту сторону…
В голосе старика чувствовалась боль. Оно и понятно. Старался направить её на путь истинный, а вышло вон чего.
– Выходит ей лет тристо? – Предположил я.
– Маловато берёшь. – Хмыкнул Велимудр. – Восьмая сотня подходит к концу.
– Дай-ка угадаю. – Протянул я. – Ты стал проверять учеников с помощью рощи и лешего как раз после того как Мара тебя предала?
– Догадливый. – Снова кивнул Велимудр.
– И скольких хранителей ты прикончил к этому моменту? – Спросил я чувствуя раздражение.
– За эти годы лишь ты прошел проверку. – Уклончиво ответил Велимудр.
– Понятно… Значит трупов за тобой числится не меньше чем за Марой.
– Так то поменьше, но в целом… – Начал было оправдываться Велимудр, а после отмахнулся и уставился в окно.
– Скот старый. Насильно сделал меня хранителем и заставил бороться с проблемой которую сам же создал. – Прорычал я, Велимудр собирался что-то ответить, но я поднял руку давая ему понять что слова он не заслужил. – У нас сутки на то чтобы укрепить оборону.
Тарас закусил губу прикидывая расклад, а после доложил:
– Капканов у нас тридцать штук, но и те уже стоят по периметру леса. Могу снять их и поставить вокруг рощи. Ещё если отдашь мне всех работяг, то успеем волчьих ям накопать. Лучников у нас толковых человек двадцать найдётся. Можно их либо в саму рощу закинуть, либо на деревьях рассадить рядом с ней. Будут с верхотуры поливать стрелами нежить.
– Лучники против нежити бесполезны, – встряла Пелагея. – Стрелы без живы мертвяку что комариный укус. Ты путник и то медведю ничего сделать не смог. А судя по рассказу Ярого, там этих медведей, что дерьма под снегом.
– А если горящие стрелы использовать? – предложил Тарас.
– Нет, от обычного люда толку не будет. – Парировал я. – Ну подожгут они нежить, а толку? Та просто продолжит бежать вперёд и убивать, пока не сгорит до основания. Сам понимаешь что такая тушка может гореть часами напролёт.
– Согласен. – Нехотя кивнул он.
– Тогда прямо сейчас бери мужиков и топайте рыть ямы.
– Сделаю, – Тарас коротко кивнул и встал из-за стола, но далеко не успел уйти.
В углу шевельнулся Древомир, молчавший весь разговор.
– Волчьи ямы это хорошо, но чтобы остановить того же медведя, их нужно метров на пять в глубину рыть. Тварь провалится, колья пробьют тушу, а через минуту она уже вылезет из ямы, потому что ей плевать на ранения.
Тарас с интересом посмотрел на мастера:
– И что предлагаешь? – поинтересовался охотник.
– Да чё тут предлагать? Можем верёвками брёвна над землёй поднять и крючок под снег припрятать. Идёт тварь, наступает на крючок, а он хрясь! И сдёргивает два бревна с верхотуры. Они бьют образину с двух сторон и бац! – Древомир хлопнул в ладони. – И во все стороны только ошмётки мертвечины полетели.
– Это в случае если тварь наступит на твой крючок, а если мимо пройдёт? – уточнил Тарас.
– А ты расставь ловушки так, чтобы у неё не осталось другого пути. Капканы и ямы по флангам, а по центру единственный свободный проход, который ведёт прямиком под тропу из брёвен. Нежить она ж тупая, наверно. – Древомир замялся и почесал бороду. – Даже если не тупая, то тварин пять мы так точно положим.
– Хорошая идея. – Поддержал я старика. – Будете вместе с Тарасом организовывать тропу смерти.
Я посмотрел на деда с улыбкой. Старик вцепился в работу не потому что ему нравилось строить ловушки, а потому что в работе он мог позабыть про страх. И тут моё внимание привлекла Пелагея наклонившись вперёд.
– Ярый, Мара это тебе не Данилка с шилом и даже не Микула. Даже не думай вступать с ней в ближний бой. Помрёшь в ту же секунду.
– Как будто у меня есть выбор. – Хмыкнул я.
Велимудр, молчавший до этого момента, выпрямился на лавке и обвёл собравшихся спокойным взглядом. Зелёные глаза старика были серьёзны, но паники в них не читалось, потому что человек проживший тысячу лет видел достаточно катастроф чтобы не дёргаться от каждой новой. А может попросту старик устал жить, такое тоже случается. Для таких людей страх и правда исчезает навсегда, так как терять им больше нечего.
– Ну что тут сказать? Развлекайтесь. А я укреплю рощу изнутри. Поставлю щит из живы и замкну энергетический контур дубов в единое кольцо. Оно не позволит обратной живе просочиться к корням. Да и Мару с её зверинцем контур близко не подпустит. Будет топтаться вокруг рощи, но внутрь не пройдёт.
– Тогда не трать время попусту. – Стальным тоном произнёс я, а Велимудр лишь усмехнулся и неторопливо пошел к выходу.
Злата всё это время стояла позади вцепившись в моё плечо. Её руки заметно подрагивали.
– Злата, ты останешься в Яриловке, – тихо произнёс я прикоснувшись к её руке.
– Нет. Я пойду с тобой, – Запротестовала было она, но я тут же закрыл этот вопрос.
– Нет. В деревне двести с лишним человек, включая детей и беременных. Кто-то должен остаться и организовать отступление на случай если мы проиграем.
Злата вздрогнула и вцепилась в меня ещё сильнее.
– Не говори так. Ты обязательно вернёшься, – прошептала она.
– Так и будет, – ответил я и заглянул в её бездонные глаза. – Когда вернусь, научишь меня сращивать дощечки друг с другом.
Злата печально улыбнулась и закусила губу чтобы не разрыдаться. Смотреть на неё в этот момент было мягко говоря больно. Израненная бедная девочка, снова пришла в точку где потери неизбежны.
Даже если я приму предложение Мары и увезу её в город, то что нас там ждёт? Священная роща придёт в упадок, по волости поползнут неурожаи, голод и болезни. Я не хочу такого будущего для неё. А значит придётся драться. Драться, понимая что через сутки погибнут десятки мужиков доверившихся мне.
Тяжело вздохнув я распустил совет так как обсуждать больше нечего. Тарас, на ходу отдавал распоряжения стражникам. Пелагея побрела к частоколу проверять руническую защитную цепь. Древомир поднялся с лавки и пошел следом за Тарасом. Я же… Я отправился в лес, для того чтобы этот самый лес и уничтожить…
Глава 19
Спустя час Яриловка гудела как растревоженный улей. Тарас поднял мужиков ещё затемно. Сотня человек носилась по деревне с лопатами, топорами и верёвками в руках. Как только все собрались, охотник отправил трудяг к мастерской рыть ямы и ставить капканы. Отдельно он выделил два десятка человек которые будут заниматься ловушками придуманными Древомиром.
Тем временем Григорий занимался эвакуацией мастерской. Взял себе в помощь стариков и детей, а после начал не спеша вывозить со склада изготовленную продукцию вместе с инструментами. Ведь если Мара ворвётся в мастерскую, то все наши труды и тысячи золотых в готовом товаре исчезнут в одночасье.
А пока всё это происходило, я шастал по лесу и уничтожал деревья. Тянулся к корневой сети, после чего направлял в точки критического напряжения живу и взрывал стволы сосен. Деревья падали с жалобным хрустом образовывая непроходимые завалы. Всё это было необходимо для того чтобы направить войско Мары по одному единственному маршруту заваленному ловушками.
Каждый раз когда деревья падали, я чувствовал тупую боль в районе сердце. Эту боль ощущала и роща. Она скорбела о каждой убитой сосне, но ничего с этим не могла поделать. Может потому что не могла противиться воле хранителя, а может потому что понимала необходимость сделанного.
До обеда я повалил больше тысячи сосен. Огромный урон полученный рощей сказался и на живе текущей ко мне из рощи. Ранее я получал больше тысячи двухсот единиц живы в минуту, сейчас же объём сократился на сотню единиц. Интересно сколько бы я получал живы, если бы не спалил несколько гектаров леса борясь с маяками? А что я мог поделать? Люди ведь важнее каких-то деревьев. Верно, ведь?
Тяжело вздохнув я направился к мастерской. Дорога до мастерской заняла час, и за этот час я трижды останавливался, потому что корневая сеть леса пульсировала болью растекающейся по моему телу. А ещё роща будто чуяла беду и транслировала мне свой страх, заполняющий разум тревогой.
– Всё будет хорошо. – Успокаивающе произнёс я переступая поваленное дерево. – Но это не точно.
Вскоре я добрался до мастерской. Заметил как в лесу шныряют бойцы расставляя капканы, по периметру прямо сейчас рылись десятки волчьих ям, маскируемых еловыми лапами и снегом. А ещё Древомир как полоумный орал на мужиков заставляя их поднимать на верхотуру брёвна.
– Да куда ты? Я же говорю! Широкую на широкую! – Голосил он грозя кулаками.
Одним словом работа кипела. Я подошёл к старику и вблизи рассмотрел конструкцию, от которой любой инженер пришёл бы в восторг, а любой медведь в ужас. Два массивных бревна висели в десяти метрах над землёй готовые в любую секунду ринуться друг другу на встречу.
Спусковой механизм мастер собрал из деревянного коромысла и растяжки, натянутой поперёк прохода на уровне колена. Стоило задеть растяжку, коромысло проворачивалось, тяга освобождалась, и брёвна устремлялись вниз.
– Уже испытал своё творение? – поинтересовался я, разглядывая ловушку.
– А то, – Древомир вытер лоб рукавом и кивнул на лежащие в снегу брёвна, судя по глубоким трещинам, они врезались друг в друга с огромной скоростью, чего хватило чтобы расщепить трёхметровые брёвна во множестве мест. – Мишка Чернов, бестолочь эдакая. Замешкался и ему чуть голову не снесло. Еле успел отскочить. Зато теперь точно знаем, что эта хреновина работает.
– Мишка живой?
– Живее всех живых. Правда, обматерил меня так, что я три новых слова выучил, – Древомир хмыкнул.
В прошлой жизни на стройке у нас был сторож Палыч, который от воров натягивал в бытовке проволоку, к концу которой крепилось ведро со скипидаром. Скорее всего старый просто выжил из ума, так как без конца твердил что кто-то таскает у него сахар.
Как бы там ни было, однажды в эту растяжку влетел инспектор из Ростехнадзора. Опрокинул на себя подвешенное к потолку ведро скипидара и едва не ослеп. После этого объект закрыли на неделю, а Палыча пинками вышвырнули с должности. Конструкция Древомира выглядела на порядок солиднее ведра со скипидаром, и мне оставалось надеяться, что хотя бы парочку вражин удастся прихлопнуть.
А пока шла фортификация территории прилегающей к священной роще, Григорий занимался эвакуацией нажитого добра. Старики вместе с ребятами лет четырнадцати таскали со склада столы и табуреты, заворачивали в рогожу и укладывали на сани, перекладывая соломой.
Слизней в дубовых кубах трогать не стали. Даже если они переживут переезд, то всегда есть вероятность что в процессе обороны один из кубов будет уничтожен, а голодные слизняки вырвутся на свободу. У нас и так хватает проблем и лишние нам не нужны.
Когда последние сани набили под завязку, я подошёл к дубку. Деревце стояло посреди двора, его молочно-белая кора спокойно мерцала. Я положил ладонь на ствол чувствуя тёплую пульсацию живы растекающейся по телу.
– Прости дружок, но тебя увезти увы не выйдет. – Натянуто улыбнулся я и мне показалось на долю секунды что дубок качнул ветвями как бы говоря «Я всё понимаю».
Корни деревца намертво вросли в сеть рощи, и попробуй его выкопать, связь тут же оборвётся, а дерево умрёт. Следом отомрёт и кусок рощи, который питает этот отросток. А вместе с этим я потеряю кусочек силы, который мне сейчас просто жизненно необходим для победы.
Я убрал ладонь и отступил на шаг. Дубок остаётся здесь, под защитой капканов, и ловушек Древомира, может Тараса оставлю в мастерской. Пока жив защитный контур начерченный на частоколе, он сможет безбоязненно поливать неприятеля стрелами напитанными живой, правда толку от этого не много…
К закату последний обоз уехал в сторону Яриловки забнрав с собой остатки готовой мебели. Я остался у ворот дожидаться, пока Тарас закончит с ловушками. Рядом со мной стоял Древомир и молча провожал глазами последние сани, увозившие его инструмент.
Лицо у него было серым и застывшим, будто он прощался с хорошими деньками когда мы делали мебель и самым сложным в наших жизнях был конфликт с Микулой. Я видел, как ходят желваки на скулах, как подрагивает жилка на виске старика, и понимал, что эта мастерская значит для него куда больше, чем для любого из батраков работавших в ней.
Здесь он получил вторую молодость. Впервые в жизни почувствовал что может делать такие вещи, за обладание которыми бояре готовы друг другу морды бить. А теперь стоит у ворот и понимает что всё это может безвозвратно исчезнуть. От такого поневоле в депрессию улетишь.
Я подошёл и положил на плечо Древомира руку.
– Не переживай, дед. Мы сюда ещё вернёмся.
Древомир дёрнулся от прикосновения и резко повернул голову. В глазах блеснула злость, за которой прятался страх.
– Я и не переживаю! Нашёл тут переживающего! – рявкнул Древомир, и голос его сорвался на хрип. – За собой лучше следи! Умник, хренов.
Он стряхнул мою руку, развернулся и зашагал к саням, ссутулив плечи и бормоча под нос что-то неразборчивое. Я смотрел ему в спину и видел, как на ходу старик провёл тыльной стороной ладони по глазам, сделав вид, что стирает с ресницы снежинку, хотя в тот вечер снег не шёл.
– Вернёмся, – повторил я себе под нос.
Древомир забрался на передок последних саней, подоткнул тулуп и обернулся ко мне.
– Ты давай, это. – Древомир затих подбирая слова, а потом как всегда ляпнул то что вертелось на языке. – Не подохни там. Придурок. А то ведь, мы без тебя тоже того… Подохнем. – Шмыгнув носом, он хлестанул лошадь вожжами и умчался в сторону Яриловки даже не дав мне возможности что-то сказать.
Полозья заскрипели по утоптанному снегу, и фигура деда стала таять в морозной дымке. Провожая обоз я почувствовал как ко мне подошел Велимудр. Почувствовал потому что от его фигуры исходила невероятная мощь.
– Пойдём, – Велимудр ткнул посохом в снег и зашагал к лесу.
Я двинул следом по направлению к роще. За следующие полчаса мы не обмолвились ни единым словом. Велимудр шептал что-то, а я зыркал по сторонам выискивая опасность. Глупо как-то. Я мог чувствовать движение существ через корневую сеть, но всё равно полагался на глаза.
Когда из-за стволов проступило молочное сияние белых дубов, Велимудр замедлил шаг и встал на краю поляны. Двенадцать кривых деревьев мерцала тёплым молочным светом, от которого по снегу разбегались зеленоватые блики.
Алтарный камень в центре круга подёрнулся тонкой коркой инея, и на серой гранитной поверхности серебрились кристаллики. Воздух здесь ощущался иначе, плотнее и теплее. Как будто деревья создавали вокруг собственный микроклимат, отгораживаясь от зимы невидимой стеной.
Велимудр воткнул посох в снег у края поляны и расправил плечи. Морщины разгладились, а бездонные зелёные глаза вспыхнули так, что я невольно прищурился. Передо мной стоял не дряхлый старик, а хозяин рощи, вернувшийся в свои владения, чтобы готовить их к обороне. Увидь я такого год назад, решил бы что наткнулся на древнее божество или попросту спятил.
– Стой здесь и смотри, – негромко обронил он, не оборачиваясь. – Глядишь научишься тому, чему Пелагея при всём желании обучить не сможет.
Он шагнул к ближайшему дубу, первому от входа на поляну, и положил обе ладони на белёсую кору. Постоял так секунд пять, не шевелясь и не дыша, а потом заговорил на гортанном языке, знакомом мне по первому визиту в рощу. Незнакомые слоги потекли без остановки, каждый звук усиливал свечение дуба.
Кора под пальцами Велимудра вспыхнула молочным сиянием. Свет пробежал по стволу от корней до нижних ветвей и перекинулся на соседний дуб. Спустя минуту сияние прокатилось по всем деревьям и они стали мерно пульсировать свечением в сгущающихся сумерках.
Я следил за тем, как старик прижимает ладони к стволу и нашёптывает слова, не принадлежавшие ни одному известному мне языку. Забавно, но я кое-что заметил. Прикасаясь к дубу он поглощал его энергию, после прогонял через собственное тело и выплёскивал живу обратно через сердце многократно усилив её.
Слова которые он шептал были предназначены не деревьям, этими заклинаниями или мантрами он усиливал своё тело, для того чтобы оно могло выдержать мощь живы рвущейся наружу. И правда занятный опыт. Я бы точно смог так же, осталось запомнить что он там нашептывает и попробовать повторить.
А ещё Велимудр не просто напитывал деревья живой, он закладывал в каждый ствол сложную руническую вязь. От каждого дуба к соседнему тянулись зеленоватые нити, проступавшие сквозь почву и кору. Они оплетали деревья словно канаты. Между стволами повисла светящаяся паутина, и по ней перебегали искры, перескакивая от дерева к дереву всё быстрее.
Велимудр перешел к новому дереву и повторил процедуру, потом к следующему и к следующему. Когда же он добрался до шестого дуба, жива в воздухе сделалась такой плотной, что я не просто чувствовал её, я видел зеленоватое марево повисшее в воздухе.
На седьмом дубе Велимудр повысил голос, и гортанные слоги зазвучали чётче, с нажимом. Я уловил в его речи повторяющийся рисунок: одни и те же фразы возвращались через равные промежутки времени. Старик переходил от дерева к дереву и всякий раз повторял этот цикл заново, надстраивая всё новые и новые слои энергетической защиты.
У девятого дуба паутина между стволами разгорелась ярче, и из зеленоватых нитей проступили руны, видимые уже простым глазом. Они висели в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг оси, и от каждой расходились тонкие лучи, упиравшиеся в соседние символы. Руны выстраивались в цепочки, цепочки стягивались к алтарному камню, и камень начал подрагивать, сбрасывая с поверхности крупинки инея.
У последнего, двенадцатого дуба, старик замер на несколько секунд, прежде чем опустить ладони на кору. Потом выдохнул, и в этом выдохе прозвучал последний слог, замыкающий цикл. Кора вспыхнула под его пальцами, и в ту же секунду все двенадцать деревьев полыхнули разом, залив поляну молочным сиянием и обрати полумрак в белый день.
Свет держался секунд тридцать, может, сорок, а потом угас, оставив после себя лишь ровное мерцание. Рунная паутина между деревьями растаяла, втянувшись в стволы, но я чувствовал, что она никуда не делась, просто скрылась с глаз и продолжает работать на полную мощность.
Роща переменилась. Час назад она просто стояла и светилась, а теперь от неё расходилось плотное равномерное давление, расползавшееся от алтарного камня во все стороны. Жива бурлила в воздухе и стелилась по земле, казалось сделай я неловкое движение, прикоснись к защитному контуру и меня испепелит к чёртовой матери.
Странно всё это. Зачем в таком случае я нужен Велимудру? Разве кто-то способен прорваться через такое? И вообще? Как он смог потерять восемь рощь из десяти?
Велимудр опустил дрожащие руки и повернулся ко мне. Лицо его сильно посерело, а глаза угасли. Морщины углубились и кожа стала больше похожа на высохший пергамент. Ткни её пальцем и рассыпится. Старик влил в ритуал если не всю, то львиную долю имевшейся живы.
– Готово, – выдохнул он и покачнувшись опёрся на посох. – Контур я замкнул. Тёмная жива сквозь него не пройдёт, пока хотя бы один дуб цел. Но за пределами рощи они смогут творить что душе пожелается.
– Стало быть роща защищена, а дубок у мастерской остался без прикрытия? – спросил я, чувствуя, как давление рощи мягко выталкивает меня к краю поляны.
– Дубок завязан на рощу через корневую сеть, и часть защиты до него дотянется, только ослабленная. Прямого удара Мары он не выдержит. Так что ты верно сделал прикрыв подступы к мастерской.
Небо над лесом резко потемнело. Я сел на поваленное бревно и закрыл глаза сосредоточившись на корневой сети. Если кто-то двинет в нашу сторону, я мигом это почувствую. И я чувствовал. Чувствовал как Пелагея движется в сторону болот чтобы прикрыть один фланг. Как Тарас и Фома идут к мастерской по пути проверяя ловушки, ещё почувствовал как пробежал заяц, но он быстро остановился и исчез из моего поля зрения.
Казалось что мы готовы к сражению, но в животе ворочалось тошнотворное предчувствие грядущей беды. Ещё работая на стройке я привык ему доверять. Такие же ощущения бывают за минуту до обрушения перекрытия. Нутро сжимается, а из глубин души поднимается нечто похожее на панику. Однако паниковать я не приучен. Чем бегать и орать от страха, лучше попробовать что-то сделать. Только так будет шанс переломить ситуацию в свою пользу.
И тут всё полетело к чёртовой матери, так как со стороны южного периметра раздался грохот и лязг. Капкан сработал, стальные дуги щёлкнули, а спустя мгновение послышался хруст, от которого у меня волосы на загривке поднялись дыбом. Ломался не капкан, ломались зубья, вырванные из пружинного механизма чудовищной силой.
Со стороны Яриловки донёсся приглушённый свист, условный сигнал о приближении противника.
– Вот и настал момент истины. – Прохрипел Велимудр смотря в сторону Яриловки. – Мы либо обезглавим гадюку, либо падём от её яда. Мне будет нужна твоя помощь, подойди к алтарному…
Велимудр осёкся на полуслове, так как из-за алтарного камня раздался оглушительный заливистый смех. Он разнёсшийся по поляне с такой силой, что с ближайших дубов посыпались листья. Велимудр дёрнулся, разворачиваясь к камню и вскидывая посох, но он опоздал на целую вечность.
