Текст книги "Восхождение Плотника. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Твою мать… Пришлось отнять руку?
– По самое плечо. – Подтвердил я. – Капканы расставил?
– Двадцать штук по восточному и западному периметру. Ещё десять заказал у кузнеца, будут готовы к завтрашнему вечеру. Пока тебя не было, я пробежался по лесу и осмотрел место возгорания. Маяк спалили. И что хуже всего, в радиусе пятидесяти метров все деревья умерли.
– Дай-ка угадаю. И из умерших деревьев сочится чёрная слизь?
– Всё так. – Кивнул Тарас.
– Превосходно. – Вздохнул я. – Значит нужно готовиться к зомбиапокалипсису.
– Чего? – Нахмурился Тарас.
– Говорю мертвечина полезет со всех сторон если мы срочно что-то не придумаем. Собери людей, завтра будем прочёсывать лес в поисках не разложившихся трупов, а вместе с этим будем избавляться от всех маяков какие найдём. Уничтожим столько, сколько получится, а дальше будь что будет.
– Я бы сказал что план паршивый, но ничего лучше предложить не смогу. – Констатировал факт Тарас и мы попрощались.
Усталый и разбитый я пошел домой и знаете? Как-то мне резко полегчало. Будто из реальности пропитанной скорбью, гневом и ненавистью, я сумел упорхнуть в мир грёз где есть только я и Злата. Она ждала меня на крыльце. Закуталась в тулуп и пуховый платок сидя на верхней ступеньке. Щёки красные, глаза тоже. Увидев меня, Злата вскочила и бросилась навстречу, обхватив руками за шею и прижавшись крепко-крепко.
– Живой, – выдохнула она целуя меня в губы и щёки.
В этот момент я понял одно. Определённо стоило сорваться с крыши особняка и переродиться в этом мире. Хотя бы для того чтобы наконец встретить девушку которая любит и ждёт.
Глава 9
Через три дня Фома привезли в Яриловку. Выглядел он паршиво, а его жена выла так, будто мужа привезли мёртвым. Марфа, завидев мужа у ворот бросилась к нему, причитая и ощупывая культю. Фома успокаивал жену говоря что всё будет хорошо, но судя по всему она в это не верила, ведь знала мужа лучше всех. Фома даже в таком состоянии продолжит ввязываться в очередные проблемы.
Пелагея вернулась следом за ним, злая и уставшая. Три дня она просидела в мастерской ускоряя восстановление Фомы с помощью живы. Ведьма ввалилась в избу, рявкнула на Древомира чтобы тот не лез с объятиями, поднялась наверх и уснула, даже не сняв плащ.
В тот же день я собрал совет. Своего рода военный совет, на котором был только я, Тарас, Пелагея и Злата. Увы остальные в защите Яриловки были бесполезны. Да и Злату я не хотел сюда вмешивать, но она настояла. Григория звать не стал, рыбак и так зашивался с постоялым двором и стройкой. Правда как только мы расселись в горнице за дубовым столом отворилась дверь и вломился Фома.
– Охренели? Я едва не подох защищая Яриловку, а вы без меня оборону обсуждать решили?
– Свали убогий. Ты едва на ногах держишься. – Фыркнула Пелагея.
– Ага. Еле держусь. Но даже так я сильнее любого мужика в Яриловке. – Кивнул Фома.
– Хватит лаяться. Садись к стенке. Злата, дай ему какой-нибудь отвар, чтобы не помер в ближайшие пару часов. – Попросил я.
Злата метнулась к печи, где грелся чугунок с водой. Бросила туда зверобой, чабрец и ещё что-то ароматное, а после подала Фоме. То ли мой боевой товарищ не боялся горячих напитков, то ли пребывал в изменённом состоянии сознания, но он вылакал весь отвар залпом. Потом только отплевался от веточек и шумно выдохнув опёрся о стену.
– Спасибо. – Произнёс он и собирался ударить правой рукой по столу, но именно этой руки он и лишился. Немного замявшись он поднял левую и легонько стукнул по столешнице. – Давайте начинать, а то у меня по плану самобичевание и слушание причитаний жены.
Это была шутка, но такая печальная что никто даже не попытался улыбнуться.
– И так. Один маяк спалили волхвы чернобога, и теперь пятьдесят метров леса покрылись гнилью, которая медленно расползается во все стороны. Тарас расставил капканы по периметру, но веры в то что в них попадётся один из волхвов у меня нет. Стражу мы удвоили. Правда от этого нет никакого толка. Мертвякам нанести урон могут лишь путники, а их у нас… Да собственно все они сидят в этой комнате. – Я вздохнул и обвёл собравшихся взглядом. – Если на Яриловку нападёт стадо дохлых медведей, то мы не сможем и носа высунуть за частокол.
– А потом этот частокол разберут на запчасти косолапые. И как только это случится, они нас схарчат. – Закончил мою мысль спустившийся со второго этажа Древомир.
– Вроде того. – Кивнул я. – Я собрал вас здесь для того чтобы решить что делать дальше?
– Да чё? Всё ясно как белый день. – Фыркнул Древомир. – Копаем волчьи ямы, ставим ловушки и молимся богам чтобы мы смогли дотянуть до весны. Там слизнячки оттают и мертвечину пожрут.
– Мысль дельная. Но во-первых, попробуй дотяни до весны. Два месяца как никак нужно продержаться. А во-вторых, это не решит проблему. Волхвы чернобога продолжат пакостить, просто выберут другой способ. – Парировала Пелагея.
– Раз такая умная, тоже чё нибудь предложи. А то ишь чё, критикует сидит. – Обиженно буркнул Древомир и сложив руки на груди сел на лавку.
– Я не то чтобы предложу, скорее дополню твоё предложение. Нужно укреплять не только Яриловку, но и мастерскую, – заявила Пелагея. – Дубок растёт у самого входа в мастерскую. Если волхвы Чернобога доберутся до него, то смогут через корни дубка отравить и священную рощу. Что потом произойдёт, думаю не надо объяснять.
– Вся округа утонет в гнили… – ахнула Злата, подошла ближе и вцепилась в мою руку.
– Что бы этого не произошло, нужно нанести защитные руны на стены мастерской. Обережные знаки оттолкнут тёмную живу и не позволят нежити пересечь порог. Правда это сдержит только мертвечину, волхвов руны не остановят.
– Погоди, – нахмурился я. – Ты знала руны которые защитят Яриловку и ещё не нанесла их на частокол?
– Тоже мне умник! Ну нанесла бы я их на частокол, толку то? Земля гниёт, деревья тоже, когда в грунтовые воды проникнет отрава, вся Яриловка подохнет в течении пары дней, – огрызнулась ведьма. – Руны то я нанесу, но нужно что-то делать с маяками. Опять таки это дело не быстрое. Руны на брёвнах нужно не просто вырезать, а ещё и напитать живой. Ты видал сколько брёвен в частоколе Яриловки? Их там под пять сотен, а то и больше! Месяц их запитывать будешь и то не запитаешь. А вот с мастерской попроще, потому что дубок рядом и жива из него хлещет не переставая, да и частокол там поменьше.
– Тогда начни с мастерской, после покажешь мне что нужно делать и я помогу замкнуть защитный контур в Яриловке. – кивнул я.
– Я начну вырезать руны. – Подала голос Злата и смущённо добавила. – Меня бабушка научила…
Пелагея поймала мой взгляд и кивнула.
– Справится. Я её давно учу, чай не дурнее тебя будет, а то и поумнее во многом.
– А если… – Начал было я, но Злата крепче сжала мою руку давая понять что она всё равно будет помогать. – Ладно. Раз уж определились с ролями, то давайте отправляться.
Спустя полтора часа сани вкатились во двор мастерской. Пелагея спрыгнула на землю, а после обошла частокол по кругу, ощупывая брёвна ладонью и бормоча что-то под нос. Закончив обход она повернулась ко мне и кивнула.
– Стены крепкие, жива из дубка пропитала каждое бревно. Теперь у нас есть хорошая основа для рун. К утру всё закончу, если мешать не будете.
– Не будем, – пообещал я и повернулся к Фоме. – Дуй под дубок и сиди там пока Пелагея не закончит начертание. Если какая пакость будет за воротами, то не лезь. Пока мертвечина забор не проломила, твоя помощь не нужна.
– Лучше бы я дома остался, – буркнул Фома и потопал к деревцу.
– А я тебе говорила, дундук здоровенный. Попёрся он с нами. Помогу, защищу! А теперь только и делай что вполглаза присматривай за тобой. – Фыркнула Пелагея и пошла вырезать руны.
Громила уселся под стволом, привалился спиной к молочно-белой коре и закрыл глаза. Я постоял рядом и посмотрел как из-под лезвия Пелагеи проступает причудливый узор. Замысловатые линии складывались в рисунок, от которого по коре побежали зеленоватые искорки живы. Обережная руна на первом бревне мастерской, первая из нескольких сотен, которые Пелагея собиралась нанести за эту ночь.
Оставив ведьму выполнять её работой, я проверил мастерскую. Переговорил с батраками и убедился что производство продолжает функционировать и без моего участия. Столы и стулья разместились ровными рядами на складе, слизни бодро булькали в дубовых кубах, всё как всегда.
Ближе к вечеру батраки под охраной Тараса двинули обратно в Яриловку. Стражники зажгли факелы по периметру стен, а я пошел спать. Забравшись в землянку, завалился на лавку, на соседней лавке пристроился Фома и тут же захрапел подложив здоровую руку под голову. Полежав немного я и сам провалился в сон.
Снилась какая-то жуть, так как я проснулся с диким чувством тревоги. А спустя секунду Пелагея с грохотом распахнула дверь землянки и впустила внутрь волну ледяного воздуха.
– Подъём лежебоки! – рявкнула Пелагея и ударила посохом об пол. – Пока вы тут дрыхли ещё один маяк сгорел.
– Где? – спросил я направляясь на выход из землянке.
– А ты скажи не почувствовал? Такой выброс обратной живы был, что вся округа содрогнулась.
– Ты мне нравоучения не читай. В какой стороне маяк был? – Рыкнул я устав от её норова.
– Ясное дело на западе, в паре вёрст от нас. – Словно само собой разумеющееся произнесла Пелагея.
– Если так пойдёт, то скоро эта дрянь расползётся по округе, и через неделю половина леса между Яриловкой и мастерской превратится в могильник, кишащий ходячими мертвяками. – Озадаченно произнёс я выйдя на улицу.
Старуха указала посохом на запад и я увидел чёрный столб дыма. За три дня пока Фома восстанавливался мы с Тарасом успели спалить пятнадцать маяков и нашли ещё двадцать три штуки. Было ощущение что новые маяки создают куда быстрее чем мы успеваем их уничтожить. А значит выход только один. Нужно уничтожить все маяки за раз.
– Пелагея, объясни мне одну вещь. Как именно работает чернокорень?
Ведьма с прищуром посмотрела на меня, покрутила посох в руках и заговорила нарочито медленно. Так словно растолковывала деревенскому дурачку почему нельзя совать пальцы в костёр.
– Чернокорень сам по себе обычный корешок, сухой и бесполезный. Но когда он попадает в огонь, пламя активирует его и чернокорень позволяет пламени выжигать обратную живу очищая её.
Услышав это я расплылся в улыбке и спросил:
– Ты когда-нибудь слышала про контролируемый пожар?
* * *
Два часа спустя я стоял посреди Яриловки и орал так, что голос мой разносился от южных ворот до северного частокола.
– Все мужики сюда! Живо! Все кто умеет держать топор или пилу, выходи! Все кто может таскать брёвна тоже сгодятся! Плачу по золотому каждому кто откликнется!
Народ повалил из домов как тараканы из-под плинтуса. Первыми прибежали братья Черновы, потом мужики из бригады Григория, следом переселенцы и работники мастерской, которых я перехватил ещё по пути в Яриловку.
Я выстроил мужиков у ворот и быстро пересчитал. Восемьдесят пять человек, не считая меня. Топоры были у каждого второго, остальные вооружились пилами, верёвками и чем бог послал. Некоторые притащили сани, и это было кстати, потому что брёвна сами себя не перетащат.
– Ярый, объясни хоть куда мы идём и зачем? – Петруха протиснулся ко мне через толпу и встал рядом, почёсывая затылок.
– Идём лес валить.
– Ну так мы это каждый день делаем. – Зевнув произнёс мой друг.
– Не в таких масштабах Петя, не в таких. – усмехнулся я и повёл свою армию лесорубов за ворота.
По дороге к мастерской я на ходу объяснил работягам суть затеи. Нужно валить деревья по периметру заражённой зоны, создав полосу шириной в двадцать метров, на которой не останется ничего живого. Деревья валить внутрь периметра, чтобы при пожаре огонь не перекинулся на здоровый лес. Стволы, которые упадут не туда куда надо, оттаскивать за пределы полосы.
Проблема была в том что заражённая зона тянется от мастерской до подступов к Яриловке. Чтобы обхватить её кольцом, нужна полоса длиной вёрст в пять, а то и шесть с просекой в двадцать метров. Речь шла о тысячах срубленных деревьев.
Григорий догнал меня, услышал объёмы работ и присвистнул.
– Да тут работы на неделю, а то и на месяц!
– За день управимся, – возразил я. – Ведь у нас всё равно нет недели. Маяки будут гореть, а периметр постоянно увеличиваться. А значит придётся вывернуться наизнанку, но успеть всё закончить сегодня. Понимаешь?
– Это то понятно. Но мы чисто физически не сможем столько срубить…
– А вам и не придётся рубить. Вы с мужиками будете оттаскивать брёвна, а валить деревья буду я.
– Чего? Ты часом не сбрендил? За день хочешь единолично срубить тысячи деревьев? – Нахмурился Григорий сомневаясь в моём здравомыслии.
– Если осилю, то заберу себе половину от вашей доли на постоялом дворе. Идёт? – Предложил я спор.
– Да иди ты. – Ухмыльнулся Григорий. – Меня Дуська сожрёт если проиграю.
* * *
К десяти часам дня мы добрались до заражённой зоны. Я обошел её по краю, ориентируясь по чёрным потёкам на стволах и запаху гнили, который к этому моменту ощущался уже в сотне шагов от ближайшего маяка. Закрыв глаза я прощупал корневую сеть леса с помощью живы и поморщился. Картина открывшаяся моему внутреннему зрению оказалась весьма паршивой.
Тёмная жива расползлась по корням и пропитала почву на площади, которая в моём прежнем мире заняла бы пару футбольных полей. Здоровые деревья на границе заражённой зоны ещё держались, но их корни уже начали темнеть, принимая в себя отраву через общую корневую сеть.
– Григорий возьми двадцать человек и рубите молодой подлесок, а после тащите его в сторону. Я буду валить лес, а остальные мужики пусть рубят упавшие деревья и тащат брёвна поближе к гнилью. Из этого выйдет хорошая растопка.
– Понял, – кивнул Григорий и рванул расставлять людей.
Через десять минут по лесу разнёсся стук топоров. Молодая поросль сосен гибла десятками, а то и сотнями. Я почувствовал боль рощи. Боль от каждого загубленного деревца. И это было мягко говоря неприятно.
– Когда всё закончится я посажу здесь огромный лес. – Прошептал я себе под нос и закрыл глаза.
Перед глазами появилась корневая сеть леса расползающаяся во все стороны зеленоватой паутиной. Раньше я тянулся к каждому дереву напрямую, сейчас же был путь покороче. Я направил живу в корневую сеть и разом охватил три десятка деревьев.
Нащупал точки критического напряжения в каждом из них. В тех местах где древесина была ослаблена сучками или просто принимала на себя основную массу ствола, имея при этом неоднородную структуру, а после влить живу в эти точки создавая направленный взрыв.
Лес содрогнулся. Тридцать оснований лопнули одновременно с оглушительным треском, от мужики подскочили от неожиданности выронив топоры из рук. Сосны накренились и с нарастающим скрежетом рухнули внутрь заражённой зоны, подминая под себя кусты и молодняк. Земля вздрогнула, в воздух взлетели тучи снежной пыли, а потом на несколько секунд в лесу стало тихо.
Тут же Григорий заорал и мужики стали рубить и растаскивать поваленные деревья упавшие за периметр. Верёвки натянулись, крюки вонзились в кору, и десятки рабочих рук потащили непослушные стволы за линию вырубки. А ещё из Яриловки Петруха пригнал всех имеющихся лошадей, с их помощью растаскивать брёвна стало на порядок проще.
Я переместился на сотню шагов правее и снова закрыл глаза. И через минуту ещё тридцать стволов с грохотом обрушились внутрь периметра. Снежная пыль не успевала оседать между моими подходами, и к концу первого часа мужики перестали шарахаться от треска и лишь деловито впрягались в верёвки растаскивая поваленное.
Через два часа я продвинулся на две версты, оставив далеко позади Григория с работягами. За спиной тянулась широкая просека, на которой не осталось ни одного уцелевшего дерева. Поваленные стволы лежали плотным ковром внутри заражённой зоны, а за линией вырубки белел нетронутый снег и стояли здоровые деревья, до которых огонь не доберётся.
Мужики рычали от натуги, но честно выполняли свою задачу. Лошади и те устали куда быстрее чем жители Яриловки. Впрочем, трое переработались и потеряли сознание. Петруха погрузил болезных и отвёз в мастерскую под дубок, чтобы они пришли в себя и вернулись к работе.
Когда Петруха вернулся, за ним увязался Фома. Здоровой рукой он хватал концы верёвок и тянул с такой силой, что двухсотпудовые стволы ползли по снегу как по маслу. Мужики при виде его повеселели, потому что Фома заменял собой тяговую лошадь, даже двух.
– Тебе же велено лежать под дубком! – крикнул я ему через просеку.
– Мне велено жить! А полежать я и в гробу смогу! – проорал Фома в ответ и рванул очередной ствол с такой яростью, что верёвка натянулась струной.
Спорить я не стал. Во-первых, толку от споров с Фомой нет, а во-вторых, его помощь экономила нам время, которого и так оставалось в обрез.
К середине дня мы обогнули заражённую зону с запада и двигались на юг, замыкая кольцо. Мужики давно выдохлись, но никто не жаловался, потому что каждый из них видел чёрные потёки на заражённых стволах. Каждый чуял запах гнили, от которого лошади в санях шарахались и храпели. Не нужно быть гением чтобы понять: если эту дрянь не остановить, она приползёт прямиком в их дома.
Дуська прислала обоз с тремя котелками горячих щей и гору свежеиспеченного хлеба. Мужики набросились на еду как голодные собаки. Они не если, они жрали как будто в последний раз. Когда же котелки опустели, все вернулись к работе.
Небо потемнело к моменту когда мы замкнули кольцо с восточной стороны. Последний участок давался тяжелее всего, потому что здесь росли старые лиственницы с толстенными стволами. Я выжал себя до суха. Жива падала до нуля раз пять к ряду заставляя меня стоять и шумно дышать уперевшись ладонями в колени. Как только набирались крохи энергии, я тут же пускал их в критические точки валя остатки деревьев.
Впрочем не только я устал. У всех работников без исключения тряслись руки, будто мы всем скопом только что вышли из месячного запоя. Перед глазами мельтешили мушки, а в голове стоял глухой звон, который не желал утихать.
Я стоял на краю просеки осматривая результат нашей работы. Кольцо из поваленных деревьев охватывало заражённую зону со всех сторон. Между кромкой бурелома и стеной здорового леса тянулась мёртвая полоса расчищенной земли, на которой не осталось ничего кроме пней и снега. Двадцать метров голого пространства, через которое огонь не перепрыгнет, даже если внутри воцарится преисподняя.
Внутри кольца лежали тысячи поваленных стволов, перемешанных с заражёнными деревьями и останками маяков. Здесь же стояли ещё живые сосны и ели, которые мы не трогали, потому что они и так были обречены. Когда пламя доберётся до них, они вспыхнут сами по себе. Пока происходила вырубка, я пару раз видел в глуши глаза Лешего. Он просто смотрел на меня с укором и исчезал. А как ты хотел трухлявый? Зараженную конечность следует отсечь, чтобы сохранить жизнь.
– Ярый, признаю, удивил. Не думала что успеешь за день то.
Произнесла Пелагея неслышно подойдя со спины и встала рядом.
– Ещё ничего не закончено.
Я взял факел, который Захар притащил с ближайших саней, поджёг его и несколько секунд стоял, глядя на пламя. Огонь потрескивал, отбрасывая на снег подвижные оранжевые тени. В его свете лица мужиков, столпившихся повсюду, казались бронзовыми масками.
А потом я размахнулся и швырнул факел на ближайший поваленный ствол усыпанный сухой хвоей. Смолистая хвоя занялась мгновенно, огонь побежал по ветвям и перекинулся на соседний ствол. Через минуту горело уже с десяток деревьев, через пять минут пламя охватило сотню метров площади. Особенно хорошо горели отравленные деревья. Они полыхали так, будто их облили бензином.
Жар ударил в лицо, и мужики попятились от кромки просеки. Огонь набирал силу с пугающей скоростью. Сухая древесина горела с яростным треском, искры взлетали в вечернее небо, а над горящим лесом стала подниматься поначалу прозрачная дымная пелена, которая густела с каждой минутой.
Через полчаса внутри периметра бушевал настоящий ад. Огонь перекидывался с поваленных стволов на стоящие деревья, те вспыхивали факелами, и кроны их рассыпались снопами искр. Зной от пламени стоял такой что снег на просеке растаял до земли, обнажив чёрный промёрзший грунт.
Маяки вспыхивали один за другим. Я насчитал четырнадцать тёмных клубящихся столбов поднявшихся в небо прежде чем сбился со счёта. Каждый выброс обратной живы добавлял огню фиолетовый оттенок, от которого по спине бежали мурашки.
Я развязал холщовый мешочек и вытащил оттуда по одному корню полыни и чернокорня. Пелагея уставилась на меня и улыбнулась.
– Ты сама сказала что чернокорень делает пламя очищающим. А у нас как раз одно гигантское пламя. – усмехнулся я.
– Думаешь этого хватит? – Спросила она.
– Сейчас узнаем. – Ответил я и швырнул корешки в огонь.
