Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Действительно, всё это – серьёзные факты, – согласился я. – И я признаю, что идея атаковать такое количество боевых кораблей на «Барракуде» – далека от гениальности, какие бы преимущества мы не имели перед противником.

– Но-о-о? – довольно протянула Пиявка, стрельнув в меня глазками.

– Но у нас есть не только «Барракуда»! – улыбнулся я, и повернулся к Ребиту. – Говоришь, «Небула» осталась точно в том же состоянии, в котором сюда попала? Никаких модернизаций?

– Никаких модернизаций, – подтвердил он.

– Но вы способны ей управлять?

– Безусловно! – улыбнулся он. – И управлять, и вести огонь, и бороться за живучесть, если понадобится. «Небула» несёт полный боекомплект и готова ко всему тому, к чему её готовил капитан.

– Ну что ж, тогда дадим флагману Джонни Нейтроника то, к чему её готовил капитан, – улыбнулся я. – «Небула» пропала, сражаясь с целым флотом Администрации. Так пусть же теперь пропадёт целый флот Администрации, сражаясь с «Небулой»!

Глава 20

Честно говоря, даже представить себе сложно, что в космосе сейчас может существовать хоть один человек, который действительно, не на словах, а на деле, не в теории, а на практике, способен управлять кораблём возрастом в несколько веков. Тем более, если это – единственный в своём роде корабль, аналогов которому нет и никогда не было. Тем более, если этот корабль пропал много лет назад и само его существование давно уже встало под большой такой вопрос.

Но с другой стороны – а справедливо ли вообще говорить, что мы до сих пор находимся в космосе?

Что мы вообще где-то находимся? Что существуем для всех тех и всего того, к чему привыкли?

Ответы на эти вопросы так же далеки и неочевидны, как и само понимание того, как и почему существует хардспейс. Но одно можно сказать с уверенностью – «потеряшки» своё дело знали хорошо. Одна короткая команда от Ребита – и они разбежались по рабочим постам, расселись за древние компьютеры, и принялись за работу. Какую именно работу – сказать сложно, всё же я подобных технологий никогда в жизни не видел, в отличие от них, – но уже через пять секунд «Небула» ощутимо задрожала, и её отсеки заполнились едва различимым гулом. Очень знакомым, очень привычным и приятным гулом.

Сотни лет прошло с того момента, как флагман Нейтроника пропал в хардспейсе. Космическая инженерия шагнула далеко вперёд, изменив до неузнаваемости и узлы кораблей и способы компоновки этих узлов в единое целое. Какие-то системы уменьшились в несколько раз, какие-то – исчезли вовсе за ненадобностью, уступив место более современным аналогам…

Но вот что никуда не делось и даже не изменилось – так это гул. Едва различимый приятный гул, какой стоит в каждом работающем корабле, и который перестаёшь замечать уже через пять минут… Но в отсутствие которого чувствуешь себя не в своей тарелке и начинаешь подсознательно искать какие-то опасности.

Так гудят работающие в штатном режиме системы.

Так звучит живой и здоровый механический организм под названием «космический корабль». Даже если его возраст исчисляется веками.

Со всех сторон на мостике послышались отрывистые команды и сообщения о готовности узлов.

– Начинаем старт! – произнёс Ребит, подойдя к одному из рабочих постов.

Как он ориентировался среди них, я так и не понял. Все они выглядели совершенно одинаково, как и сидящие за ними «потеряшки» – как будто один пост скопировали и размножили по всему залу. Они даже стояли геометрически правильно – строго по окружности главного зала, так, что со стороны вообще невозможно было понять, кто за что отвечает.

Подобное решение выглядит, мягко говоря, дико, и в первую очередь с точки зрения космической инженерии, поскольку подобное распределение постов автоматически занимает максимум пространства. В то время, как на космических кораблях каждый квадратный метр на вес рутения, и любой инженер предпочтёт скомпоновать рабочие посты поплотнее, поближе друг к другу, даже если операторам придётся толкаться локтями в процессе работы.

Зато такая конфигурация очень здраво выглядит, если рассматривать её с точки зрения безопасности и отказоустойчивости. Мостик «Небулы» спрятан в глубине корабля, и не имеет ни единой точки сообщения напрямую с космосом, так что и достать до него – та ещё задача. Да, это лишает экипаж возможности эффектно и быстро превратить мостик в отдельную комфортабельную спасательную капсулу для высшего командования, но в те времена, когда строили «Небулу» о таких технологиях вообще не знали.

Зато ему не грозит моментальный вывод из строя, если какой-нибудь слаженный залп всё же прорвётся через щит и броню и сделает дыру во внешней стене, как минимум – вынуждая офицеров эвакуироваться с мостика, а как максимум – уничтожая управление кораблём в принципе как класс.

Единственными факторами опасности для мостика «Небулы» остаются какие-нибудь вторичные осколки от особенно разрушительных попаданий, или иные поражающие факторы вроде лопнувшей трубы, хладагент из который хреначит во все стороны, или взрыва перегруженной распределительной коробки на стене. И против таких факторов компоновка мостика «Небулы» выглядела очень даже рабочей – даже если один или даже два поста заденет, остальным ничего не грозит, и они могут продолжить работу в штатном режиме.

Вот если бы такая ситуация произошла на «Барракуде», то там бы половину всего управления вывело из строя разом – настолько плотно там напиханы все посты… Да и не на одной лишь «Барракуде» так – на всех современных кораблях. Вся ставка на щиты и на манёвренность, на то, что мостик просто не окажется на траектории атаки противника, не окажется в опасности. И это хорошая ставка, надо сказать. По классическим правилам космоса – буквально беспроигрышная.

Но сейчас привычные правила перестали существовать. И сильные стороны современных кораблей превратились в слабость, которая легко могла уравнять их шансы на победу с древней посудиной.

– Реактор девяноста семь процентов, – буквально через минуту отозвался «потеряшка», возле которого стоял Ребит. – Можно начинать движение, доразгонимся по пути.

– Так быстро? – вслух удивился Кайто. – Минуты же не прошло! Они чем тут реакторы топят, анобтаниумом?

– Они просто реакторы никогда не глушили, – ответил ему я, наблюдая за Ребитом едва ли не внимательнее, чем он наблюдал за рабочими постами. – Они же все эти корабли использовали как собственный дом, а дом нельзя оставлять без энергии. Всей мощности, конечно, им слишком много было, и девать её некуда, поэтому, скорее всего, они снизили выработку, а сейчас просто раскочегарили реактор на полную.

– Главное, чтобы реактор за все эти годы не забыл, что он умеет кочегариться на полную, – Магнус, как всегда, был полон оптимизма. – После всего, что мы пережили, последнее, чего бы мне хотелось – это сгореть в пламени ядерного распада.

– О, не переживай, для этого у нас была уже целая куча возможностей, – улыбнулся ему капитан. – И ничего, не сгорели же!

– Проверка систем, – прервал нас Ребит, снова приковывая к себе всеобщее внимание. – Первый двигатель.

– Первый двигатель да, – ответили ему издалека, чуть ли не с другого конца мостика.

– Второй двигатель.

– Второй двигатель да, – в этот раз ответ прозвучал от «потеряшки», что сидел совсем рядом с нами, буквально в трех метрах.

– Третий двигатель.

Ребит по очереди называл важные узлы, и от тех, кто за них отвечал, слышалось одно и то же – короткое утвердительное «Да». Универсальный ответ, который означает всё и сразу. Системы в порядке, работают в штатном режиме, негативных факторов не выявлено, к эксплуатации на полной мощности готовы. Столько всего заменено простым коротким «Да».

И эти «да» посыпались со всех сторон в ответ на запросы Ребита, только пост щита ответил «Нет», но это и не странно – Ребит же говорил, что щиты не будут работать. Вот они и не работают.

Не говоря уже о том, что вообще-то к «Небуле» до сих пор пристыкован наш корабль, который, даже работай щит в штатном режиме, все равно бы не позволил оператору ответить «Да». Потому что тогда конфигурация щита изменилась бы, чтобы прикрыть и «Затерянные звёзды» тоже, а значит – отклонилась бы от референсных значений. И пусть этот фактор, говоря откровенно, незначительный, но само его наличие уже не позволило бы оператору сказать «Да», маскируя коротким словам всю сложную техническую тираду.

И, кстати, раз уж вспомнил про корабль…

Я широко шагами подошёл к Ребиту, и прямо спросил:

– А что насчёт нашего корабля? Не стоит ли его отстыковать перед боем?

– Зачем? – Ребит повернулся ко мне. – Он не помешает «Небуле».

– Оказать дополнительное огневое воздействие, например, – я пожал плечами.

– Можно! – согласился Ребит. – Но в таком случае мы лишимся единственного шанса на спасение, если вдруг что-то пойдёт не так.

– В каком смысле? – спросила Кори, которая как раз подошла к нам вместе со всеми остальными.

– Я планировал, что в случае, если всё пойдёт не по плану, мы сможем эвакуироваться с «Небулы» на вашем корабле, – пояснил Ребит и чуть улыбнулся. – Мы, может, и правда фанатики, какими нас считают, но умирать просто так, ни за что, мы не готовы. Особенно если можно не умирать.

– А наш корабль-то тут при чём? – не понял Кайто. – На «Небуле» что, нет спасательных капсул?

– На «Небуле» нет спасательных капсул, – спокойно ответил ему Ребит. – Совершенно верно, друг мой. Когда этот корабль создавался, ими сознательно пожертвовали, установив вместо них другие узлы.

– Но это же… глупо! – Кирсана всплеснула руками.

– Или нет, – задумчиво ответил ей капитан. – Не забывай, что Джонни Нейтроник стал первым в космосе обладателем личного мобильного Н-двигателя. Вполне вероятно, он исходил из того, что в случае крайней опасности его спасением станет спейс-прыжок, а не капсулы.

– И, кстати, правильно полагал! – поддержала капитана Кори. – Думаю, что выбрасываться в космос в спасательной капсуле, чтобы гарантированно попасть в лапы администратов, не входило в планы Нейтроника ни в одной из возможных ситуаций. Я скорее поверю, что он готов был погибнуть вместе с кораблём без возможности эвакуироваться вовсе, нежели позволить этому случиться.

– И не только он, юная леди! – внезапно вступил Ребит. – Вся команда «Небулы» состояла только из самых доверенных людей капитана. А доверенные люди капитана…

– Это злейшие враги Администрации, – негромко закончил за Ребита Магнус, и тот лишь кивнул, и вернул взгляд к постам корабля:

– Все системы в норме, начинаем движение. Первый второй двигатели – сто, третий четвёртый – пятьдесят.

Внешне ничего не изменилось – да оно и не должно было измениться, – но зато нас всех слегка потянуло в сторону. Так флагман выходил из общего «строя» – в сторону и вверх, если считать относительно «нашего» центра гравитации.

– Ого! – вырвалось у Кори, которая испытала то же самое, что и я, и даже руки была вынуждена раскинуть в сторону, чтобы не упасть. – Это же с каким ускорением мы сейчас поворачиваем⁈ Это ве… ликолепное произведение древнего искусства не развалится от таких манёвров⁈

– Не развалится! – заверил её Ребит. – «Небула» не стала легендой лишь только потому, что пропала в хардспейсе, оставив администратов с носом. Она была легендой и в самые лучшие свои годы – и всё из-за того, какая она. Можете мне поверить, несмотря на свои размеры, она способна на такое, на что не способны иные современные корабли. Её двигатели, прямо скажем, крайне избыточны для её веса, поэтому энерговооружённость у «Небулы» просто дикая. Она способна менять траекторию буквально за секунды и разворачиваться практически на месте, причём с маршевого хода.

– Какие же перегрузки это должно вызывать… – пробормотала Кирсана сбоку, но так тихо, что, наверное, один только я её и услышал.

Хотя вопрос, конечно, задан по делу – подобные манёвры действительно должны вызывать бешеные перегрузки, и не только… и не столько люди должны от них страдать, сколько сама по себе конструкция длинного и почти плоского корабля.

Особенно если он собран из нескольких других кораблей. Неизвестно насколько качественно собран, надо заметить.

Однако, судя по спокойному лицу Ребита, он либо хорошо знал, о чём говорит, либо как минимум – верил в сказанное. И этого было достаточно, чтобы мысли о том, как «Небула» разламывается пополам, когда на очередном манёвре задней части всё же удаётся обогнать переднюю, и мы все отправляемся за борт, притихли.

Притихли, но не исчезли до конца.

Интересно, фридайв в хардспейсе ощущается так же, как и в обычном метрическом космосе? И смерть от него наступает такая же?

Нет, не интересно.

Ребит подвёл нас к единственному рабочему посту, за которым никто не сидел, и сел за него сам. Протянул руку, включил дисплей, на котором тут же появилось несколько картинок с бортовых камер внешнего наблюдения. Ребит выбрал из них одну, – курсовую, – и она растянулась на весь экран, перекрывая остальные.

Флот вторженцев приближался. Приближался быстро, надо сказать – намного быстрее, чем я ожидал от корабля возрастом в несколько сотен лет. Впрочем, нет никакой гарантии, что это заслуга именно «Небулы», а не очередных шуточек с пространством, которые в хардспейсе происходят сплошь и рядом – может, сейчас оно решило подыграть нам и помочь добраться до противников как можно быстрее, пока они не оклемались.

Если так, то хорошо, что не наоборот.

Флот вторженцев приближался, и, чем меньше до него оставалось, тем яснее становилось, что с ними до сих пор не всё в порядке. Корабли так и не смогли выстроиться даже в жалкое подобие боевого порядка и единственное, что сделали – это заглушили двигатели, скорее всего экстренно, и оттормозились, чтобы не врезаться друг в друга и не улететь в неизвестные дали хардспейса без надежды найти обратный путь. Так и зависли корабли Администрации и «Кракена» на своих местах, как вслепую приколотые на чёрный беззвёздный бархат крошечные брошки. Повёрнутые в разные стороны, то практически царапающие бортами друг друга, то наоборот – разнесённые на многие километры, они даже в таком состоянии уже были похожи на побеждённых и прекративших сопротивление до того, как оно началось. И, говоря откровенно, это выглядело жутко. Даже более жутко, чем коридоры и отсеки «Василиска-33», хоть мы и смотрели сейчас снаружи, а не изнутри…

– Кстати, – я снова скосился на Ребита. – А ваши инфразвуковые пирамидки… Они тоже не работают в хардспейсе?

– Увы, нет, – Ребит покачал головой. – Там же основной принцип в передачи вибрации, а что есть вибрация, если не перемещение тела на какое-то расстояние за какое-то время?

Логично, но не спросить я просто не мог – вдруг законы этого места, или, вернее, состояния, ещё более непредсказуемые и изменчивые, нежели я про них думал. Было бы здорово, и позволило бы закончить весь этот бой вообще без единого выстрела… Но нет так нет. В конце концов, корабли вторженцев пока что даже не пытались отстреливаться от нас, даже навестись не пытались – настолько их экипаж не был готов к тому, что сейчас испытывал. А значит, у нас есть ещё немного времени на то, чтобы нанести им непоправимый ущерб.

– Каким оружием мы обладаем? – спросил я у Ребита, и тот посмотрел на меня как-то странно, не так как обычно. Не со снисходительной улыбкой, а даже наоборот – с уважением.

– Двадцать две пушки пятисотого калибра. Четыреста семнадцать снарядов к ним, – ответил он. – Четыре пушки семисотого калибра. Сорок семь снарядов к ним. Две плазменные пушки пятидесятого калибра. Запас энергии на семьдесят выстрелов подряд. Семнадцать ракет класса «Афина», если вам это о чём-нибудь говорит.

– Кинетика⁈ – ужаснулся Кайто. – Всё, что у нас есть – кинетика⁈

– Практически всё, – кивнул я, спокойно переваривая полученную информацию. – Корабль-то старый. Скажи спасибо, что хоть боекомплект приличный, даже спрашивать не хочу, где вы его взяли. Ну и не забывай, что у администратов и щитов-то нет.

– Но броня-то есть! – всплеснул руками Кайто. – Об этом я тоже как-то не забыл!

– Броня есть, – я кивнул. – Но это не преграда. Это лишь препятствие. Это лишь значит, что нам надо знать куда бить и не тратить снаряды зря.

– Совершенно верно! – кивнул Ребит. – И нам крайне повезло, что среди нас есть тот, кто знает, куда именно надо бить, не так ли?

Я перехватил его взгляд, дополненный лёгкой улыбкой, и усмехнулся:

– Это точно. В который раз нам опять крупно повезло. Так что заряжайте орудия и слушайте мои команды!

Глава 21

В самом начале освоения космоса никакими щитами, конечно же, корабли снабжены не были. Даже самой по себе технологии щитов не существовало, но даже если бы существовала – их работу просто нечем было бы обеспечить. Просто не существовало источников энергии, стоящих хотя бы рядом с современными реакторами.

Поэтому корабли древности справлялись с вызовами космоса по-своему. Основной линией защиты была разнесённая конструкция, когда обшивка находилась на некотором расстоянии от внутренней капсулы, содержащей в себе непосредственно экипаж и все важные системы. Обшивка при этом, конечно же, тоже была непростой, и представляла из себя сложный композит из металлов, арамидных тканей и углеволокна, вместе работающих как целый комплекс защиты, в котором у каждого слоя – своя задача. Погасить энергию, уловить осколки и рассеять импульс, если вдруг не удалось ни то, ни другое. Даже форма внешней обшивки обычно делалась такая, чтобы встречный космический мусор имел минимальные шансы войти в неё по нормали.

Конечно, такие схемы нельзя было применить везде и всюду, поэтому инженеры постоянно придумывали, чем их можно дополнить. Так, например нормой стало располагать не самые важные для существования корабля узлы впереди по ходу его движения. Топливные баки, водяные танки, и даже грузовые объёмы становились «головой» корабля, призванной ловить все неприятные факторы космоса и тем самым оберегать экипаж. А позже и вовсе стали производить специальные износостойкие экраны, которые ставили спереди и которые, по сути, были уже специально, а не вынужденно приспособлены под ловлю космических частиц. Но даже у них основной задачей стояло не принимать удар на себя полностью, хотя они и могли это делать, а скорее отклонять мусор с пути и отбрасывать его в сторону, как отбрасывает отвалом снег с рельс очиститель путей.

Но даже экраны не решали всех проблем космоса, потому что в космосе мусор может прилететь с любой стороны, не только спереди. Да, впереди он самый опасный, из-за сложения скоростей, но это не означает, что сзади не может прилететь какой-нибудь особенно быстрый кусок, который прошьёт все защитные слои навылет и полетит себе дальше, даже не особенно заметив, что что-то вообще произошло.

Иногда такие ситуации действительно случались, и тогда экипажам приходилось спешно, в аварийных условиях, чинить пробоины и разбираться с последствиями, но тогда космическая инженерия не могла предложить никаких других решений.

Впервые всё начало меняться, когда изобрели системы направленных лазеров, которые в связке с радарными системами кораблей научились просчитывать потенциально опасные объекты, приближающиеся с незащищённых траекторий. Целью этих систем было не уничтожать такие объекты (на космических скоростях на это не хватило бы времени, какими бы мощными ни были лазеры), а частично испарять их часть, чтобы реактивный момент выделившихся газов отклонил мусор от траектории, на которой он не будет представлять опасности.

Космические перелёты сразу стали в разы безопаснее, и, как следствие – их стало больше. Мало того – именно это изобретение, по сути, сделало возможным массовое строительство космических станций, которые с этого момента научились защищать себя самостоятельно – с помощью всех тех лазеров, а позже, когда технологический прогресс добрался до плазменного оружия – и с их помощью тоже.

Но по большому счёту это ничего не меняло. Корабли по-прежнему одевались в многослойную броню, вынесенную за пределы корпуса, и прикрывались не очень важными объёмами.

Зато когда изобрели энергетические щиты, всё перевернулось с ног на голову. Требующие намного больше энергии, чем система активной лазерной защиты, они, тем не менее, и работали намного эффективнее. Они не требовали активации и действовали, не выключаясь, и для них не существовало такого понятия как «слишком большой для эффективного воздействия объект». Они просто тратили больше энергии, и да, иногда это выходило боком, поскольку в погоне за напряжённостью, щиты вытягивали всю доступную энергию, на несколько минут погружая корабль в полную тьму. Даже система жизнеобеспечения отключалась в такие моменты – физическая целостность всё же считалась приоритетом.

Но время шло, и технологии тоже не стояли на месте. Новые, ещё более мощные и при этом – более компактные, – генераторы решили проблему нехватки энергии, а развитие плазменного оружия, к которому прикрутили систему наведения от комплексов лазерной активной защиты, позволило справляться с нерасчётно-большими объектами, которые было нерентабельно блокировать щитом – на это банально уйдёт больше энергии, чем на один залп из турбированного орудия.

Казалось бы – идеальный момент для космических инженеров, чтобы наконец выдохнуть и перестать морщить мозги в поисках идеального технического решения по защите кораблей.

Как бы не так. Космические инженеры только восхитились открывшимися перспективами и начали работать снова. В обратную сторону – в сторону оптимизации, упрощения и удешевления конструкции. Ведь как только стало неважно, насколько защищён корабль, приоритетными стали совсем другие вещи – дешевизна, простота и повторяемость.

Поэтому началась новая эра. Эра попыток впихнуть невпихуемое и сделать корабли максимально компактными. Первыми пошли под нож вынужденные импровизированные «щиты», и грузовые объёмы стали прятать там, где им и место – внутрь корпуса, поближе к двигателям, чтобы рычаг получался как можно меньше. Потом отказались от разнесённой брони, поскольку это сильно увеличивало габариты корабля, и, само собой, усложняло конструкцию. Потом стали упрощать саму обшивку, убирая из неё слои, которые стали считаться «ненужными», и оставляя только сталь.

Конечно, это коснулось не всех кораблей. Военные корабли, то есть корабли Администрации, комплектовались такой же броней, как и раньше. По составу такой же, не по конструкции – разнесённой она быть перестала, как и у гражданских. Они бы и вовсе лишились брони тоже, ради уменьшения момента инерции и габаритов, но особенность щитов, позволяющая им пропускать через себя другие объекты, окружённые щитами, не позволили этого сделать. Это был последний рубеж обороны на случай, если кто-то ушлый и шустрый умудриться проскользнуть под щит и попробовать покусать корабль вблизи.

И тут была только одна проблема.

Когда ты пытаешься впихнуть все важные узлы в минимальный объём, то прикрывай ты его броней или нет, а где-то обязательно образуется слабое место. Точка, в которой какой-то критически важный узел, или даже несколько узлов окажутся слишком близко к обшивке.

Впрочем, проблемы для одних – это возможности для других. Главное знать, где находятся эти уязвимые точки.

И я, конечно же, знал. У всех этих кораблей знал. Кроме, флагмана «Кракена», само собой. Слишком уж он необычный и уникальный, явно штучный экземпляр.

– Вот этот! – я ткнул пальцем в стремительно приближающийся эсминец класса «Санджи». – Вот сюда хреначим со всех пушек, у них там сразу целая куча систем соединены.

– Ах ты… – непонятным тоном протянула Кирсана, искоса глядя на меня. – Так вот значит как ты в тот раз!..

– Тш! – я сделал жест пальцами, как будто закрывая птичий клювик. – Потом поругаешься. Сейчас не до того.

Ребит, сидя за компьютером, обвёл прямо пальцем по дисплею указанную зону, и спокойно произнёс:

– Всем орудиям – огонь.

И на эсминец обрушился стальной град.

Наши радары были точно так же слепы, как и у администратов. Но зато, в отличие от администратов, не были слепы мы сами.

Пилоты «потеряшек» (или пилот, я так и не понял, сколько их на самом деле) вели «Небулу» критически близко к противнику – буквально километр, не больше. И даже для давным-давно устаревшего кинетического оружия это не расстояние.

Впрочем, в нашей ситуации назвать его устаревшим язык не поворачивался. Стальная чушка, набитая взрывчаткой и разогнанная до пары звуковых скоростей, остаётся стальной чушкой, как ты на неё ни посмотри. И, врезаясь в обшивку, пусть и броневую, с композитами и всей вот этой вот ерундой, стальная чушка делает то, что и должна делать. Она делает большой и красивый «бум», который был бы ещё и громким, если бы не безвоздушное пространство.

А много стальных чушек делают много больших и красивых «бумов».

Поэтому, когда поток снарядов ударил в беззащитный и не способный даже двигаться эсминец, ему пришлось худо. Обшивка покрылась ярко-жёлтыми разрывами, они стремительно схлопывались в безвоздушном пространстве, но дело своё делали исправно – в указанной мной точке металл просто перестал существовать, то ли выгрызенный многочисленными взрывами, то ли вовсе – испепелённый в кварки. В глубине рваной раны на теле эсминца явственно что-то искрило, оттуда били струи пара, что стремительно охлаждался, превращаясь в плотные облака. Да и вообще было очевидно, что атака прошла успешно. Лучшего и желать не следует.

– Отлично. Теперь вот этот! – я ткнул пальцем в следующий попавшийся на глаза корабль – тоже эсминец, только на сей раз класса «Брава». – Заходим снизу, перед самым блоком двигателей будет своего рода горбик, вот его-то нам и надо снести. У них там основные цепи управления огнём. Есть ещё дублирующие, но переключаться на них надо вручную из-за глупой конструкции, и это явно не то, чем они будут заниматься в нынешнем состоянии.

– Принято! – спокойно, как и всегда, отреагировал Ребит, и снова пальцем начертил прямо на дисплее линию – на сей раз синюю, ведущую точно под брюхо эсминца.

Удобная система, однако. Не такая удобная, конечно, как современная – с дополненной реальностью, где тактическая обстановка проецируется вокруг капитана, буквально отождествляя его с кораблём и помогая ориентироваться в тактической ситуации настолько, насколько это вообще возможно. И указания отдавать тоже в том режиме дополненной реальности, вращая трёхмерную карту вокруг себя во всех плоскостях, и прямо пальцами, с помощью различных жестов, указывая, что дальше следует делать кораблю.

И вот сейчас я наблюдал буквально прародителя этой системы, и, надо сказать, она далеко не так плоха, как я ожидал. По крайней мере, на фоне различий между вооружением.

«Небула» резко сдала вниз и в сторону, да так, что нас аж слегка приподняло над полом. На мгновение даже показалось, что наши пояса внезапно сбойнули, и это на самом деле хардспейс снова придавил нас своим воздействием, но через секунду всё вернулось в норму.

– Генераторы гравитации старые, хоть и в хорошем состоянии, – пояснил Ребит, увидев наше замешательство. – Отрабатывают с запозданием. Да к тому же они не синхронизированы толком.

– Так синхронизировали бы! – жалобно простонала Пиявка, цепляясь за Магнуса. – Вы же до хрена инженеры все из себя, разве нет⁈

– А их невозможно синхронизировать, – так же спокойно ответил Ребит. – Они подключены не параллельно, а последовательно, поэтому просто невозможно заставить их работать синхронно без вмешательства в систему. Кстати, мы уже на линии огня. Посты пять, семь и восемь – огонь!

На хвост «Бравы» обрушились потоки свинца и стали, он потонул в огне, а через десять секунд, когда взрывы рассеялись, тот самый «горбик» перестал существовать. Теперь на его месте была лишь глубокая вмятина, ещё глубже, чем на первом атакованном нами корабле. Пар из неё не валил, но зато искрило внутри на славу, намного ярче, чем в первый раз.

– Теперь этот, – я ткнул пальцем в ещё один «Санджи», который завис под «Бравой», будто бы специально подставляясь под удар. – Точно так же, как в первый раз.

Администрация прислала в хардспейс одни и те же корабли – «Санджи» и «Брава» пополам. Почему выбор пал именно на них, сказать сложно – возможно, это банально были самые распространённые в данный момент типы эсминцев во флоте Администрации. Не знаю, я давно уже лишился возможности отслеживать современные тенденции развития военного блока Администрации.

– Осторожно! – предостерегла Кирсана, тыча пальцем в монитор перед глазами Ребита. – Они мину сбросили!

И действительно – от «Санджи», на который мы как раз заходили, отделился хорошо знакомый нам объект – точно такая же мина, как те, между которыми мы пробирались в Солнечной системе. Очевидно, что на крейсере её сбросили не прицельно, без какого-либо расчёта, просто чтобы сделать хоть что-то. Возможно, это вообще было единственное, что они могли сделать в их нынешнем состоянии – с косеющим экипажем и без возможности захватить цель орудийными системами.

– Вижу, – спокойно отреагировал Ребит и тут же обвёл мину пальцем. – Пост три, двойной залп.

Мины, конечно же, вообще не имели никаких щитов, это противоречило бы основному их назначению. Поэтому, когда два снаряда ударили в шипастый шарик, он повёл себя именно так, как ему и положено – взорвался. И не просто взорвался, а именно так, как ему и положено – вытянувшись в длинную кумулятивно-плазменную струю.

И, так как мина ещё не успела отойти от эсминца на безопасную дистанцию, часть этой струи задела сам корабль. Ударила в район соединения дюз с корпусом, пробила обшивку и канула где-то в глубине отсеков.

– Всё, не стрелять! – велел я Ребиту прежде, чем пушки «Небулы» принялись за работу.

– Причина? – спокойно поинтересовался тот.

– Кумулятивная струя пришлась им в реактор, – пояснил я, тыкая пальцем в небольшую, но очень глубокую даже на вид пробоину в корпусе эсминца. – Даже если им не придётся его сейчас аварийно глушить для перехода на резерв, энергии с него всё равно не хватит на то, чтобы питать орудия, иначе будет перегрузка, а этого автоматика не допустит. Так что лучше поберечь снаряды, они у нас не бесконечные.

– Что есть то есть, – согласился Ребит. – Тогда указывай следующую цель.

И я указал. А следом за ней – ещё одну.

«Небула» скользила между кораблями Администрации, как космический кит, с той лишь разницей, что космические киты не умели обстреливать противников из пушек… Наверное.

Даже представлять себе не хочу, какой хаос сейчас творится на бортах кораблей Администрации. Даже самые прожжённые, самые хладнокровные вояки сейчас наверняка испытывают то, чего не испытывали никогда в своей жизни – панику. Они оказались в ситуации, в которой не работает ничего из того, на что они привыкли полагаться, включая собственный организм… И при этом это всё происходит только с ними, но никак не с противником, который беспрепятственно скользит между кораблями, и один за другим выводит их из строя примитивным древним кинетическим – подумать только! – оружием! Не помогают ни щиты, которых нет, ни пушки, которые не могут навестись, ни мины, которые делают только хуже. И даже маневрировать не получается, потому что любое изменение положения в пространстве вызывает совершенно новые, не испытываемые до этого, ощущения!