Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Конечно, на Гарме с Волькой мы не остановились. Нам ещё нужно было заручиться поддержкой самой большой, и, пожалуй, важной силы в этой борьбе, поэтому, закончив со сладкой парочкой, мы вышли на связь с «Шестой луной» и договорились о встрече уже с ними. Благо, в этот раз их даже искать было не нужно – они были «вы знаете где». Они же не просто так арендовали у нас ту базу роботов, чтобы просто иметь её, нет. Они ею вовсю пользовались!

И мы смогли в этом убедиться самостоятельно, как только миновали астероидное поле, в котором теперь имелся довольно удобный, хоть и не самый очевидный, коридор, пристыковались к базе, и вышли в её коридоры.

«Лунатики» развернулись тут на полную. Несмотря на то, что формально на этой базе они не хозяева (формально и мы-то тоже не хозяева), они явно начали считать её своим домом. И, как и любой хозяин любого дома, они начали «обживаться».

Первое, на что я обратил внимание, ещё когда впервые ступил в коридоры базы роботов – отсутствие освещения. Оно и понятно – роботам, за парой исключений, освещение и не нужно для функционирования и работы, поэтому они и не заботились его наличием.

А вот «лунатики» ещё как позаботились. Начиная прямо от стыковочного шлюза, они протянули по стенам целые километры кабелей, которые тут и там прерывались яркими лампами. В их холодном дневном свете ещё лучше было заметно, насколько топорно исполнены коридоры базы – просто грубо вырублены в толще породы, даже без какой-либо обработки, – но зато это позволяло не бродить на ощупь и вообще автоматически добавляло сто очков к уюту.

Второе, на что я в тот раз обратил внимание на этой базе – отсутствие воды. Вернее, вода-то имелась, но вот чего не было – так это водной инфраструктуры, которая в привычном для человечества понимании должна пронизывать чуть ли не всю базу сверху донизу. Туалеты и душевые, места приготовления пищи и мытья посуды, прачечные и помывочные – да у человечества сотни сценариев использования воды в быту! В отличие от роботов…

Поэтому роботы при строительстве базы заложили в конструкцию только те трубы и насосы, что нужны были для их роботических научных изысканий и для их роботических мастерских по производству и починке всякого роботического. Никаких туалетов, никаких раковин, и уж тем более никаких фильтров и систем переработки воды.

Теперь всё было по-другому. «Шестая луна» не просто построила на базе полноценную водяную инфраструктуру, протянув по стенам (как раз под проводами) трубы и установив насосы, которые умудрились запитать от общей энергосистемы, не просто установили огромные баки-накопители, использовав для этого некоторые помещения, которые не предполагалось использовать как-то иначе, не просто наладили работу нескольких каскадов фильтров и очистителей… Нет, этого всего им оказалось мало – они умудрились впихнуть в помещения базы установку, способную перерабатывать в воду космический лёд! И это, учитывая тот факт, что база находилась в плотном астероидном поясе, а среди астероидов нередко попадаются глыбы льда в несколько тонн, а то и десятков тонн весом, было просто гениально! Потому что как ты ни крути вентили системы водоподготовки, как ни пытайся её загерметизировать, какие прокладки и клапана ни ставь – потери всё равно будут. Что-то прольётся на пол, что-то просочится через не лучшим образом подогнанные уплотнители, причём может статься, что прямо в космос, что-то просто испарится из чашки, забытой на столе – в общем, потери воды будут всегда.

Можно установить отдельные аппараты конденсации, которые будут «выжимать» из воздуха всю лишнюю влагу, но есть две проблемы. Даже три. Первая – место. Как всегда, место нужно для всего, и для таких установок его нужно приличное количество.

Вторая – это всё равно не решит проблему потерь воды полностью. Уменьшит – да. Намного уменьшит, говоря откровенно, но не прекратит их полностью. Какая-то часть воздуха вместе с влагой просто выносится в шлюз каждый раз, когда его открывают, и её вернуть уже не получится ни при каких раскладах.

И третья – говоря прямо, тут и осушать-то было нечего. Даже в первое наше появление на базе воздух был сухим и колючим, но тогда для нас это не играло особой роли. Сейчас ситуация не особенно изменилась, так что тут наоборот – следовало бы увлажнять воздух отдельной установкой, а не сушить его ещё больше.

– Вам бы увлажнитель воздуха поставить, – проворчала Пиявка, которая, кажется, подумала о том же, о чём и я.

– Так уже едет, чумбата! – Чумба обернулся к ней прямо на ходу и одарил белозубой улыбкой, правда без одного зуба. – Ты что думаешь, мы тут дураки что ли, таких простых вещей не знать? И увлажнитель едет, и ионизатор! Будет у нас тут воздух, как на курорте. Сами будем туристов возить и деньги с них брать, эх, заживём!

Чумба сам засмеялся своей шутке, и в этот момент мы как раз подошли к главному залу.

И вот он-то как раз почти не изменился с момента нашего последнего посещения. Может быть, людей стало чуть больше за терминалом, но утверждать с уверенностью я бы не стал – я их ни тогда не считал, ни сейчас не собирался.

Однако, одно изменение точно имелось, и оно бросалось в глаза почти сразу. Вместо трёх глав «Шестой луны» нас встретили только двое. Нахохленного драного ворона Виктора на месте не было.

А ещё через минуту, когда мы поздоровались, и я спросил про него, оказалось, что Виктора не только здесь нет.

Его просто нет.

– И «Алого» нет тоже, – сумрачно сказал Франс, будто решив окончательно испортить настроение не только себе, но и нам тоже. – Администрация подловила их на перелёте. Сразу атаковали, даже не делая попыток захватить или хотя бы обездвижить корабль. Виктор с командой отбивались как могли и даже сожгли один из кораблей Администрации, но силы были слишком неравны. В итоге, все, кто был на борту «Алого» официально считаются мёртвыми.

Вот оно как. Да, я никогда не испытывал к Виктору тёплых чувств по понятным эмоциям… Но в то же время я прекрасно понимал, почему именно он такой какой он есть. Такой же, каким в своё время был и я тоже – ещё до того, как мы отделились от Администрации и ушли в свободное плавание.

Потому что он ощущал ответственность перед другими. И очень, возможно даже слишком серьёзно, относился к ней.

– Как я понимаю, вы не особенно распространялись на этот счёт? – спросил я, вспоминая как обычно беспечного Чумбу, который как будто и вовсе не знал о том, что «Шестая луна» лишилась одного из своих лидеров.

Конечно, Чумба это Чумба, он вообще тип своеобразный. Его пожизненная беспечность, если не сказать, инфантильность вполне может быть психологическим защитным механизмом, который корнями своими уходит ещё в далёкое детство. Так что я не особенно удивлюсь, если узнаю, что Чумба на самом деле в курсе смерти Виктора, но от этих новостей он наоборот – стал ещё более беспечным и инфантильным.

Но чёрт с ним, с Чумбой, он же не один на этой базе живёт. За то время, что мы сюда шли, нам навстречу попалось добрых два десятка «лунатиков» и ни один из них не выглядел скорбящим. Задумчивые – да, попадались. Радостные – были. Даже парочка расстроенных, что тащили куда-то сломанную тележку. Но ни одного скорбящего.

– Не распространялись, – Франс покачал головой, подтверждая мою догадку. – Это произошло только позавчера, и мы пока ещё не знаем, как сообщить об этом людям. Кажется, что как только они узнают о смерти Виктора, всё развалится. Боевой дух просто упадёт до нуля, и люди потеряют волю к сопротивлению.

Доля истины в его словах была, как ни крути. Администрация нанесла действительно очень мощный удар по «Шестой луне», уничтожив «Алый». Даже более мощный, чем они сами думали. Для них-то результатом стало только уничтожение опасного мощного корабля, и, возможно, одного из глав организации, если они вообще знали о его присутствии на борту.

Но чего они точно не знали – это того, как на «лунатиках» это всё отразится. Не знали, что потеря только-только полученного корабля прилично ударит по морали и боевому духу.

А потеря одного из идеологов – тем более.

Но ситуация, которая для оставшихся главарей «Шестой луны» сейчас кажется безвыходным тупиком, на самом деле, как это ни парадоксально, является потрясающей возможностью.

Причём не только для них, но и для нас тоже. Ведь из любого тупика всегда есть как минимум два выхода.

В отличие от остальных, чьей поддержкой мы заручились, главам «Шестой луны» мы рассказали почти всё, кроме, разумеется, информации об искусственном интеллекте. Про «потерянных братьев», про «Небулу», про сокровища хардспейса, про мой архив, и даже про тайну моей личности. Сейчас без этого было просто никак – нам же нужны экипажи для кораблей, а значит надо раскрыть о каких кораблях идёт речь. А значит – о том, как мы попали в хардспейс. А значит – о «потеряшках» и так далее. Одно тянет за собой другое, и единственное, что можно обойти стороной, чтобы не вызывать лишних вопросов, которые и так неминуемо возникнут – это Вики и Жи. Как будто их и нет в этой истории, и мы самостоятельно пришли ко всем необычным выводам и сделали то, что сделали.

Однако, как ни удивительно, вопросов практически не возникло. Франс на протяжении разговора смотрел на нас так, словно мы втираем ему какую-то дичь (что, собственно, недалеко от истины), а потом повернулся к Эрин и печально улыбнулся:

– Я же говорил, что эти ребята себя ещё покажут. Жаль, что уже не смогу забрать свой выигрыш с Виктора.

– Выигрыш? – не понял Кайто. – О чём речь?

– Они с Виктором поспорили, – пояснила Эрин негромко. – Виктор утверждал, что спейсер вам нужен просто для того, чтобы продать его какой-то корпорации за круглую сумму. А Франс был уверен, что вы с его помощью сотворите что-то великое, что-то такое, чего ещё не было в космосе. И он оказался прав, да вот только Виктор уже не может поставить ему бутылку меруанской, на которую они спорили.

– Возможно, ещё не всё потеряно, – улыбнулся я. – Да, Виктор не сможет отдать то, что должен был отдать, но, возможно, он сможет дать вам… Дать НАМ кое-что намного более важное. Он может стать символом борьбы против Администрации. Человеком, который не прогнулся под обстоятельства и до самого последнего вздоха боролся с превосходящими силами противника. Не сдавался и не просил пощады, а делал всё, чтобы забрать с собой как можно больше администратов. И сейчас у каждого из «Шестой луны» есть потрясающий, выпадающий только раз в жизни, шанс поступить так же, как поступал Виктор, только без обязательной смерти в конце при этом. У нас есть флот легендарных кораблей, есть мощь «потерянных братьев», есть информационная бомба в виде моего архива, есть…

Я чуть не проговорился про искусственный интеллект, но вовремя оборвал себя и закончил:

– В общем, у нас есть всё, чтобы победить Администрацию. Кроме самого важного. Кроме людей, готовых её побеждать. Людей, которые готовы отомстить за одного из своих и продолжить то, что делал он.

– Какие громкие слова, – Эрин покачала головой. – Сильные и громкие. Многие действительно на них клюнут, отдаю должное. Это действительно может сработать, вот только… Имеем ли мы на это право? Использовать личность Виктора вот так… Делать из него символ…

– Это уже вы мне скажите, – я пожал плечами. – Вы его знали лучше, чем я. Но если вы спросите моего мнения, я скажу так – Виктор производил впечатление человека, который хотел бы бить Администрацию до самого конца. Даже если от него останется всего лишь одно только имя.

– Точно! – невесело усмехнулся Франс. – Точнее и не скажешь. В этом весь Виктор. И он бы действительно этого хотел, Эрин, ты это знаешь. Мы сделаем так, как ты предлагаешь, Кар… В смысле, Хантер… По-моему, я никогда не привыкну к твоему новому… В смысле, старому имени.

– Лучше просто Кар, – я улыбнулся. – В конце концов, от Хантера Грея тоже давно уже осталось одно лишь только имя.

После разговора с идеологами «Шестой луны» мы провели в метрическом пространстве ещё два дня – Вики, Жи и Кайто сообща работали над тем, чтобы заложить ту самую информационную бомбу, о которой я говорил. Вернее даже много бомб, целые сотни и даже тысячи бомб. Они оставляли их буквально везде, где только хватало места на то, чтобы разместить архив. Переводили в разряд скрытых, и заодно ещё и шифровали всё тем же древним шифром, который должен был автоматически отключиться в определённое время. До этого момента его никто бы не вскрыл, даже если бы обнаружил, и через это мы страховались от какого-то форс-мажора. Мало ли что с нами произойдёт – а архивы всё равно расшифруются, всё равно откроются, и информационные бомбы взорвутся, расшатывая привычный мировой порядок.

А то и обрушивая его на самое дно.

Покончив со всем этим, мы вернулись в хардспейс, заодно испытав систему «потерянных братьев». Всё сработало на удивление чётко, что, в общем-то и не удивительно – даже Джонни Нейтроник, неудачно испытавший в своё время первый прототип Н-двигателя, не улетел дальше хардспейса, так что нам это и подавно не светило.

А в хардспейсе уже вовсю шла подготовка к Исходу. Именно так «потеряшки» назвали гипотетический выход из складки пространства, который рано или поздно должен был случиться по их мнению – ведь это всё было «предсказано».

– Подготовка завершена на семьдесят пять процентов, – отчитался Ребит, когда мы встретили его там же, где и всегда – на мостике «Небулы». – Окончательно мы будем готовы примерно через восемнадцать часов и две минуты.

Это были отличные новости, потому что через двадцать шесть часов должны сработать информационные бомбы. Через двадцать шесть часов король пиратов Стратос и его флот должны будут прибыть в сектор Алиот и ждать встречи с нами.

Через двадцать шесть часов изменится абсолютно всё.

Получается, у нас будет ещё целых восемь часов временного зазора на всякий случай. Что-то обязательно пойдёт не по плану, что-то сломается, кто-то потеряется, или ещё что-то произойдёт такое, что придётся всё откладывать и срочно заниматься возникшей проблемой.

Впрочем, глядя на то как организованно и бодро снуют вокруг «потеряшки», занимаясь подготовкой к Исходу и даже на минуту, казалось, не останавливаясь, возникали большие сомнения в том, что вообще что-то может пойти не так.

– Кстати, а у меня вопрос!.. – внезапно вспомнил Кайто, поднимая руку, как выучивший домашнее задание школьник на уроке. – А мы сможем?..

Он не договорил. Внезапно икнул, резко позеленел, как будто его одолел приступ морской болезни, и покачнулся.

А через мгновение всё то же самое настигло и меня тоже.

Внутри что-то резко взлетело из желудка прямо в горло, заставляя рефлекторно выдохнуть, а потом весь мир вокруг качнулся, будто я незаметно для самого себя словил нокдаун. Я раскинул руки в сторону, пытаясь поймать равновесие, и не без труда смог его всё-таки удержать.

Что за херня происходит? Пояс что ли барахлит или что?

Нет, судя по обеспокоенному лицу Ребита, даром что половина лица у него стальная, пояса тут ни при чём.

Я вообще до этого момента ещё ни разу не видел его беспокойным!

Неприятные ощущения прошли так же быстро, как и появились, и я опустил руки.

– Что происходит? – спросил я у Ребита. – Это же не пояса, правильно?

– Нет, это не пояса, – он медленно покачал головой. – Это нечто совершенно иное. Кто-то ещё проник в хардспейс.

– Что⁈ – взвыл Кайто, который тоже умудрился удержаться на глазах. – Что значит «кто-то»⁈ Кто мог⁈

– Вот это мы сейчас и выясним! – серьёзно ответил Ребит, и отошёл к одному из древних компьютеров, в ряду стоящих вдоль стен капитанского мостика. – Радары здесь не работают, так что посмотрим по камерам.

Несколько секунд он ползал пальцами по сенсорному дисплею компьютера, а потом на нём возникло изображение. С кормовой, кажется, камеры – по крайней мере, в кадре явно виднелся кусок дюзы одного из маршевых двигателей.

А ещё отлично виднелся появившийся на расстояние пары тысяч километров корабль. Длинный и плоский, с широкой надстройкой и острым «носом». Он светился многочисленными огнями, как новогодняя ёлка, словно его экипаж заранее знал, что попадёт в зону вечной тьмы, и заранее озаботился тем, чтобы подсветить себе дорогу.

Ребит увеличил масштаб, приближая изображение настолько, насколько позволяли древние камеры «Небулы». Получилось не особенно хорошо – даже на «Барракуде» камеры были лучше, но главное мы рассмотрели.

В свете всех тянущихся по бортам огней очень хорошо было видно, какого цвета корпус незваного гостя.

Конечно же, белый.

Глава 19

– Это… – сдавленно произнёс Кайто, огромными глазами глядя в монитор. – Вы… Вы видите то же, что вижу я⁈

– Если ты про эсминец Администрации, то да, – сумрачно ответил Магнус.

– А вот и нет! – задумчиво перебил его капитан. – Потому что лично я вижу два эсминца Администрации.

И он был прав, космического кита мне в глотку…

Как только первый корабль сместился чуть в сторону, тут же появился второй. Точно такой же, как первый, один в один, даже на том же месте появился!

Хотя сказать «появился» – наверное, не совсем соответствует действительности. Слово «появился» обычно используют, когда объект возникает из ниоткуда, а эсминец Администрации наоборот – возник отовсюду сразу! Я едва успел заметить, как всё обзорное поле камеры «Небулы» заволокло белым, как будто кто-то заслонил её салфеткой снаружи… А потом это белое стремительно полетело само в себя, словно пыталось схлопнуться в одну крошечную, математическую, точку…

И в итоге схлопнулось в эсминец.

– Это выглядит совсем как спейс-прыжок… – неуверенно пробормотал Кайто.

– Только ровно наоборот… – добавил Магнус, не отводя взгляда от дисплея.

– Совершенно верно! – невозмутимо заметил Ребит. – Именно так это и выглядит. Как спейс-прыжок наоборот. Корабль точно так же уходит в спейс, просто мы наблюдаем это явление как бы изнутри этого самого спейса.

Ребита единственного как будто совершенно не смутило, что в хардспейс проникли те, от кого они поклялись этот самый хардспейс защищать. Он спокойно наблюдал за появлением кораблей Администрации, как будто ожидал, что они появятся… Хотя я не удивлюсь, если так и окажется!

У них же всегда «всё было предсказано»!

А силы Администрации, между делом, всё увеличивались. За вторым кораблём последовал третий, а за третьим – четвёртый.

А потом и вовсе произошло что-то непонятное. Вместо белого, экран заволокло тёмно-бежевым, и, когда сплошной однородный фон тоже стянулся в точку, превращаясь в корабль, оказалось, что это уже не эсминец.

И даже не Администрации.

На экране появился корабль, которого я ещё никогда в жизни не видел и не встречал. Даже во врекерских базах данных ничего подобного не было, а это что-то да значит.

Бежевый диск, разрезанный в передней части, словно из пиццы кто-то вынул и съел один кусок, оставив всё остальное. Диаметр, если судить по эсминцам Администрации – не меньше километра. И снизу к этому диску, диаметрально противоположно выгрызенной части, прикреплены две длинные консоли длиной ещё в добрый километр. На их концах ярко светятся точки пылающих дюз, а вдоль самих консолей, прямо по центру, тянется ряд прожекторов, словно чувствительная боковая линия у рыб.

– Да нет же… – выдохнул Кайто. – Этого… Не может быть!

Техник выглядел даже более поражённым чем минуту назад, когда увидел корабли Администрации. Само это уже было невероятно, но то, что мы видели на экране сейчас, явно было невероятнее самого невероятного.

– Что не так? – спросил я. – Ты знаешь, что это за корабль?

– К сожалению, да, – хрипло ответил Кайто, и тяжело сглотнул, словно у него сразу пересохло в горле. – Это единственный в своём роде такой корабль, его ни с чем не перепутать. Называется «Левиафан», и это… Это флагман всего флота «Кракена».

Вот как…

Значит, по нашу душу пришла не только Администрация, но и «Кракен» тоже. Совсем недавно они были противниками и сражались возле спейсера то ли за то, чтобы уничтожить нас своими руками, то ли наоборот – чтобы взять нас живыми и вытрясти все наши планы и что мы вообще успели узнать и получить.

А теперь на тебе – явились вместе, как союзники. Даже целый флагман притащили!

И не только флагман, надо заметить! Следом за «Левиафаном» нарисовались ещё семь кораблей «Кракена», судя по их расцветкам – такой же бежевой, как у главного корабля. Все они были, конечно, меньше флагмана, но всё равно выглядели внушительно – примерно на уровне эсминцев Администрации.

А потом пространство снова схлопнулось в одну точку и приобрело очертания белоснежного крейсера.

Они даже крейсер сюда притащили! Крейсер и восемь кораблей, среди которых, как пить дать, нет ни одного по-настоящему гражданского! На всех найдётся оружие, причём немало!

Корпораты бы не были корпоратами, если бы не были готовы защищать свою собственность – как интеллектуальную, так и материальную.

А уж если они каким-то образом смогли догадаться, что это мы устроили налёт на их серверную, а потом приняли непосредственное участие в уничтожении секретного архива, то тем более должны быть злыми как собаки!

– Как… Как они сюда попали⁈ – спросил Кайто таким голосом, словно не верил, что ему кто-то сможет дать ответ.

Да он, собственно, и не верил, скорее всего.

Хотя ответ на самом деле лежал на поверхности… Ну, или очень близко к ней.

– Как-как, хреном об косяк… – недовольно пробурчал Магнус, глядя на дисплей. – Мы же сами им дверь и открыли, считай.

– Чего? – Кайто уставился на него с открытым ртом, как будто Магнус только что сообщил ему, что лично изобрёл «звёздочку» и заразил ею весь космос.

– Того! – всё так же недовольно ответил здоровяк. – Мы что оставили после себя, когда нырнули в хардспейс?

– Что? – глупо повторил Кайто, и моргнул. – С… спейсер?

– Вот именно, спейсер! И не просто спейсер, а спейсер, который установлен в том самом месте, где вход в хардспейс… Ну, в смысле, аномалия, позволяющая провалиться в хардспейс, если мы говорим про него как про состояние.

– И они… – Кайто перевёл взгляд обратно на дисплей. – Хочешь сказать, они воспользовались спейсером⁈ Но он же без Н-двигателя!

– А ты думаешь, почему они сюда проникли только сейчас? – резонно заметил капитан. – Как раз летали за Н-двигателем, а потом устанавливали его в спейсер. Ну, или у них на кораблях появились свои мобильные двигатели, кто его знает, насколько там «Кракен» продвинулись в своих экспериментах!

– Не настолько! – ядовито усмехнулся Ребит, и за всё время нашего знакомства это была, кажется, первая эмоция, которую он вообще позволил себе проявить. – Уж мы-то постарались, чтобы этого не случилось. Своих двигателей у них нет, можете поверить.

– Да какая разница, как они сюда попали! – хмыкнула Кори, тоже не отрывая взгляда от дисплея. – Главное, что попали. Представляете, как им сейчас хреново всем на кораблях? У них-то поясов нет!

И Кори щёлкнула ногтем по своему стабилизирующему поясу, улыбаясь до ушей.

И действительно – откуда бы вторженцам иметь такие же пояса, как те, которыми снабдили нас «потеряшки»? Может, «Кракен» и смог бы в теории провести пару-тройку экспериментов, и разработать похожее снаряжение… Но для этого надо знать, что в этом снаряжении вообще есть необходимость.

А для того, чтобы об этом знать, надо хотя бы раз побывать в хардспейсе и испытать на себе все «прелести» его воздействия.

И, судя по тому, что происходило на дисплее, именно сейчас экипажи всё это и испытывали. Появившиеся из ниоткуда корабли, кажется, пытались развернуться и выстроиться в какое-то подобие боевого порядка, но получалось у них это из рук вон плохо. Один из эсминцев Администрации даже взял неправильный курс и почти врезался во флагман «Кракена», а, может, даже и врезался – на таком расстоянии хрен разберёшь.

Другой корабль, наоборот, удалялся от основных сил, и, кажется, его экипаж этот факт совершенно не беспокоил. Ещё бы – его сейчас беспокоило кое-что совершенно другое, намного более важное и намного более неприятное.

И всё же Кори рано радуется. Нам при первом визите в хардспейс понадобилось не больше десяти минут, прежде чем мы поняли, как с ним взаимодействовать, и худо-бедно пришли в норму. А значит, и администраты с кракеновцами тоже быстро сообразят, туда дураков не берут.

Ну, может, и берут, но точно не на корабли, отобранные для первого прыжка в неизвестность хардспейса.

– Да, это вполне возможно, – спокойно заметил Ребит, когда я поделился своими опасениями вслух. – Они явно планировали столкнуться с сопротивлением, не зря же притащили с собой именно военные корабли. Так что независимо от того, что мы будем делать, мы с ними столкнёмся в бою. Или в близком, или в космическом. За нами, по сути, только выбор поля боя, но не его возможность.

– Конечно, в космическом! – фыркнула Пиявка. – Вы же, ребята, в этом огромные мастера – нас чуть не переполовинили возле Маэли! А уж что вы сделали с администратским флотом – даже вспоминать не хочу!

– Ни хрена, – возразил Магнус. – Уже говорили об этом.

– А? – Пиявка повернулась к нему. – О чём говорили?

– В хардспейсе наши боевые корабли бессильны, – пояснил Ребит. – Мы используем для атаки побочные функции спейс-состояния, такие как невозможная в метрическом пространстве скорость… Но сейчас мы уже находимся в спейс-состоянии, поэтому и наши боевые возможности равны нулю. Мы можем только выйти обратно в метрическое пространство, и оставить администратов и «Кракен» здесь, но…

Что именно «но» и так всем было понятно.

«Но» придётся вместе с противниками оставить здесь и целую кучу кораблей, потому что они ещё не готовы к переходу. У нас и так не хватает экипажа для того, чтобы заполнить судовые роли даже на четверть. Всё, что у нас есть – это едва-едва достаточное количество пилотов и членов экипажей для того, чтобы вывести корабли обратно в метрическое пространство… А ведь эти люди ещё даже не распределены по своим местам! Они до сих пор находятся кто где – некоторые вообще проходят последние обследования в госпитале на борту «Капеллана»!

– Значит, нам придётся отбиваться, – подытожил я. – Другого варианта нет. Нам надо хотя бы выиграть время на то, чтобы все успели подготовиться.

– Каким образом? – капитан пытливо взглянул на меня. – У тебя опять есть какой-то план?

– Пока что у меня есть только вопрос, – я повернулся к Ребиту. – Когда мы сюда попали, мы увидели корабли на камерах, но не увидели их на радарах. Почему?

– Потому что радары тут не действуют, очевидно же, – слегка улыбнулся Ребит. – Или, вернее, работают, но их показания невозможно интерпретировать. Радары, они же измеряют положение цели и дистанцию до неё, а тут… Некоторые проблемы и с тем, и с другим, как вы могли заметить. Системы просто не предназначены для того, чтобы работать в таких условиях, и пытаются обработать данные, с которыми работать не умеют. Так что да – можно сказать, что радары здесь не работают. И – хорошие новости, – это не единственное, что здесь не работает.

А вот это интересно. Коль скоро нам предстоит бой, важными становятся только три аспекта корабля, с которыми нам предстоит иметь дело – оружие, щиты и двигатели.

Если у них нет радаров, значит, и системы наведения их оружия бессильны, даже антиматериальные торпеды, ведь они точно так же используют радары – не для того, чтобы засечь положение цели, нет, а для того, чтобы определить своё собственное местоположение относительно цели и через это скорректировать курс и тягу. И если радар не будет работать, торпеда просто прекратит лететь.

Что касается двигателей – мы уже удостоверились, что с ними всё в порядке. И на примере собственного корабля, и на примере тех, что видели сейчас на экране – у них у всех до сих пор светились дюзы двигательных блоков, весьма красноречиво сообщая о том, что с двигателями всё хорошо, энергия есть, и тяга тоже.

Значит остаётся…

– Щиты? – напрямую спросил я, глядя на Ребита, и он кивнул:

– Они самые. Генераторы щитов настроены так, чтобы формировать щит на расстоянии от обшивки. А с расстоянием тут… Ну, вы поняли.

И он слегка улыбнулся и развёл руками:

– Если говорить совсем просто, то щиты тоже никуда не делись, просто они отдалились от кораблей на неизвестное расстояние. Можно считать, что мы перманентно находимся у них под щитами.

– Поэтому у ваших кораблей нет собственных щитов? – спросил я, вспоминая, как легко маленькие кораблики «потеряшек» разваливались от даже скользящего попадания, если таковое вдруг случалось. Их тогда на орбите Маэли осталось всего ничего, несмотря на всю хрупкость, но именно благодаря этой хрупкости мы смогли заполучить почти целый кораблик, и попасть сюда, в хардспейс.

Ребит кивнул:

– И поэтому тоже. А ещё потому, что при частых прыжках через спейс, которые вы имели удовольствие наблюдать, генераторы щитов идут вразнос – мы полагаем, из-за того, что щит постоянно перемещается туда-сюда в пространстве, то на фиксированное расстояние от обшивки, то на неизвестное. Они не ломаются в привычном понимании этого слова, просто они начинают генерировать нестабильное поле, которое может принять любую форму. В том числе и форму плоскости, проходящей точно по осевой линии корабля.

Ребит произнёс это простым и спокойным голосом, но на самом деле описанная ситуация была бы, без преувеличений, страшная. Щит, появившийся в такой форме и в таком месте, просто рассёк бы корабль ровно пополам быстрее и ровнее, чем самая большая бригада самых опытных врекеров. И стало бы вместо одного целого корабля две половинки. Обе мёртвые.

Неплохо, если это произойдёт с кораблями вторженцев – считай, сами себя выпилили, – но шансов на это объективно нет. Не знаю, сколько именно прыжков через спейс за единицу времени у потеряшек считается как «часто», но вряд ли это «один». А значит, нам следует рассчитывать максимум на то, что корабли лишились своих щитов и всё, что у них осталось – броня обшивки.

Если она вообще есть у всех этих кораблей.

– Итак, у них нет радаров и щитов, – задумчиво резюмировал капитан. – Но нам-то что с этого? У нас тоже нет радаров и щитов! Мы точно в таком же положении, как и они! Я бы ещё понял, если бы мы могли хотя бы стрелять, но наши системы наведения точно так же слепы, как и их!

– Это верно, – согласился я. – Но у нас есть кое-какое преимущество. Мы-то можем стрелять и в ручном режиме, не пользуясь системами наведения.

– Точно! – заорал Кайто, и аж подпрыгнул от нетерпения. – Мы… В смысле, я! Я сбивал антиматериальную торпеду в ручном режиме!

– Верно, об этом я не подумал, – спокойно признался капитан. – Но знаете, почему не подумал? Потому что даже представить себе не мог, что мы атакуем целый звёздный флот одним лишь нашим корабликом. Две двухсотки – это что вообще против такой силы? Мы их ковырять будем до второго Большого Взрыва! А если вдруг – ну вдруг! – что-то пойдёт не так, мы что будем делать? Нас банально могут зажать между двумя кораблями и раздавить в лепёшку! У нас-то щита тоже нет!