Текст книги "Атомщик. 1939 (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Тогда… – я крутил в голове варианты установки. – Сама идея позволит нам расширить колбы. Не на сто килограммов, а минимум на пятьсот. Дальше проще, как сказал Иоффе, идем на «Светлану», где есть для них печи и системы вентиляции, даже думать не придется над этим. Берем три печи, в одной греем, в другой обрабатываем хлором, в третьей остужаем. Подготовив несколько реторт, которые запустим по этой цепочке, мы сможем получать на выходе чистую партию раз… Скажем, в шесть часов – нужно будет пересчитать время под скорость хлорирования таким методом. Никаких суток на круг, все быстрее, все проще контролировать. Не идеально, но мне уже нравится.

И я рассказал Иоффе свой новый план. Тот задумался.

– Кипящий слой как в установках Винклера для известняка?

– Ага, – я про такие не слышал, но на всякий случай согласился.

– Так раньше не делали.

– Раньше никому и не нужно было столько очищенного графита.

– У Винклера все-таки не хлор используют, он же мгновенно разъест стальные распределительные решетки. Впрочем, тут можно будет сделать их из карбида кремния, который инертен к хлору, – Иоффе на ходу вдохновился новой интересной задачей. – Ладно, с этим решим, но сам графит еще легкий. Его же не просто поднимет, а моментально затянет в систему отвода газа.

– Неужели, мы с вами не сможем рассчитать скорость подачи хлора, чтобы ее хватило для кипящего слоя, но не хватило для выдувания.

– Вот же вы, чертяка! – цокнул языком Иоффе. – Рассчитаем. И тут понадобятся не только расчеты и новые решетки. Форму реторт тоже нужно будет поменять. Сделаю до завтра, сам, но… Вам, студент Антонов, нужно будет решить вопрос с печами.аВот

– Есть проблемы? – сразу подобрался я.

– Раньше думал дать вам самому это узнать, но… Вы меня удивили, поэтому слушайте. «Светлана» взяла заказ на бериллий от Ленгорсовета из-за небольшого размера партии, вот только несколько десятков тонн графита – это уже совсем другое дело. Это не просто производство, это приемка, отгрузка, хранение. Новая линия, в конце концов. Не пара человек, а сотни человеко-часов!

– Кто-то другой их нагрузил? – прочитал я главное между строк.

– Военные, – кивнул Иоффе. – Так что на заводе вам просто не смогут ничего сказать, пока не придет добро от Ленинградского военного округа и лично от командарма 2-го ранга Мерецкова.

Сука! Военные! Не то чтобы я имел что-то против армии, но… Имею! С ними договориться по-нормальному просто нереально. Для них логика и здравый смысл не имеют никакого значения, если идут против планов и устава. А мне как раз на это и предлагают покуситься. Вот же зараза!

– Я… Подумаю, что можно будет предложить Ленинградскому военному округу, – вздохнул я. – Абрам Федорович, поможете организовать встречу, чтобы хотя бы на это не тратить время?

– Завтра в десять получишь образцы графита, а, как освободишься… Скажем, к двенадцати подъедешь на площадь Урицкого.

Я кивнул: в будущем видел здание штаба на Дворцовой, ну а Антонову и лично доводилось туда заглядывать. Значит, у меня есть половина дня и вся ночь, чтобы сообразить, как можно впечатлить военных.

– Бомба, – подала голос шиза.

– Будь она у меня на руках, мы бы, конечно, договорились. Но ее нет, и еще долго не будет.

– Картинки?

– Не хватит тут даже самой красивой презентации. Нет, если другого выхода не найдется, можно будет попробовать, но… Мне нужны шансы повыше.

– Что-нибудь реальное, но не бомба. Что-нибудь, что ты можешь показать прямо сейчас…

Шиза не закончила, но и так было абсолютно понятно, к чему она клонит. Очень некрасивое, очень опасное решение.

– Абрам Федорович, – вздохнул я, – А не поможете еще кое с чем? Нужны подопытные крысы и… Один из лабораторных излучателей нейтронов.

Глава 13

Игорь Кудрявый в очередной раз убедился, что мир несправедлив. Только он поверил, что есть правда, что проклятый Антонов, всю жизнь его допекавший, тоже лишится всего – он даже сам набил ему морду прямо в институте, и ему за это ничего не было – но потом все как-то быстро закончилось. Антонов не стал страдать, более того, закрыл свои самые главные долги и теперь, скорее всего, сохранит место в ЛТИ.

– Это все из-за профессоров, которые его поддерживают, – пожаловался Игорь вслух. – Не знаю, зачем они его тянут, но только благодаря их помощи он еще держится.

– Иоффе ему тоже благоволит, и ходят слухи, что даже сам товарищ Жданов одобрил его эксперимент на будущей станции метро, – Покровский говорил, не отрывая взгляда от потока газа, идущего из зоны обработки графита.

Вообще, посторонним сюда был запрещен вход, но студенты среди своих редко строго следовали этому правилу.

– А Женя с Маратом? – встрепенулся Кудрявый. – У них получилось его побить?

– Там мутная история, – Покровский сделал пометку в лабораторном журнале. – Они собирались: измазали его углем, думали, тот взбесится, сам бросится на них и можно будет без последствий ответить ему на полную.

– Я вот так ему врезать не испугался.

– То институт, а то общага. Тем более в тот вечер Саныч приходил в гости, и Антонов к нему вроде как подлизался.

– Тот самый, друг Зальцмана с Кировского?

– Он. А у нас все так или иначе на завод подвязаны, поэтому в такой компании наглеть не с руки.

– А Антонов – терпила. Его измазали, а он, значит, сбежал просто?

Покровский бросил на Кудрявого быстрый взгляд, но вслух напоминать о том, как Игорь сам не мог дать отпор нквдшному сынку, не стал. И все равно вышло очень обидно.

– В первый раз да, просто умылся и ушел. А потом началась какая-то мистика. На следующий день они снова его измазали, но их сразу же пробрал такой жуткий понос, по часу в туалете просидели. А мужики их потом еще немного побили за то, что всем график сбили. И Женька говорит, что это Антонов их проклял, какие-то темные штучки, которыми его отца научили еще в ВЧК.

– Чушь! Не бывает такого.

– Я тоже так думал, но на следующий день… Они снова собрались его измазать, и снова понос. При этом самого Антонова в общежитии даже не было. Один раз случайность, два – повод задуматься. Марат так после этого сказал, что больше связываться с ним не будет. Набить морду это одно, а с нечистью бороться, нужно хотя бы заговоры какие для этого узнать.

– Заговоры… – растерянно повторил Кудрявый. – И что вы так просто сдадитесь?

– Лично я тоже думаю, что бить морды – это не выход, – задумался Покровский. – Но в то же время я уверен, что Антонов точно не достоин того, чтобы работать в лучшем институте страны. Сын предателя, лентяй – он три года позорил нас всех. Пусть сейчас он вроде бы и взялся за ум, но это не прощает его старых грехов. Да и…

Кудрявый нагнулся поближе к Покровскому, когда тот понизил голос.

– Я слышал, что к Арцимовичу приходили из НКВД. Те, кого повысили на смену отцу Антонова, теперь его самого проверяют. Понимаешь?

– Он тоже шпион какой-то?

– Очень может быть. И теперь втирается ко всем в доверие, а сделать ему ничего нельзя. Нет повода, а просто так у нас никого наказывать не будут.

– А я говорил! – встрепенулся Кудрявый. – Если не морду набить, то надо его подставить. Его наконец-то смогут выкинуть, и тогда его проект достанется тем, кто на самом деле сможет довести его до конца. Там вроде дело важное, а такой как Антонов только все испортит.

– Согласен, – Покровский задумался, а потом немного поправил значения на контрольной панели. Неправильно это мешать экспериментам, но, если ради общей пользы.

– А что ты сделал? – заметил его вмешательство Кудрявый.

– Просто уменьшил температуру. Немного, через час все верну.

– А этого хватит?

– Иоффе говорил, что даже небольшие расхождения могут все испортить. Так что посмотрим, сумеет ли этот выскочка их заметить.

Кудрявый хихикнул. Это было не очень достойно, но он был искренне рад, что его враг получит по заслугам. И рискует своим будущим из-за этого не он сам, а Покровский. Тем более Андрей с его репутацией в случае чего все равно выкрутится… Игорю не понравилось, куда начинают уходить его мысли, и он постарался сосредоточиться на том, что бы еще сделать.

Например, намекнуть бандитам с Лиговки и Охты, что с бывшего нквдшника есть что взять. Как раз брат рассказывал, что старшие какого-то Ржавого начали крутиться у них во дворе, вот можно будет и бросить в нужное время пару слов. А то, что кто-то его услышит и возьмет Антонова в оборот – просто случайность. Однако полагаться только на шпану Кудрявый не собирался. Чем больше он сделает, чтобы уничтожить своего врага, тем больше шансов, что хоть один из его планов сработает.

Так, например, новая переведенная студентка, Романова, была назначена старшей на стройку от НКВД – можно еще будет ей раскрыть глаза на Антонова. А если новенькая побоится сделать то, что должна, то у Игоря была и еще одна идея. Он будет действовать как первые революционеры, боровшиеся с царскими сатрапами: найдет на месте недовольных, а под началом такого урода их точно будет немало, раскроет им глаза… И, рано или поздно, волна народного гнева сметет даже такого скользкого типа как Антонов.

И вот такому исходу он был бы рад больше всего!

* * *

Сижу, охлаждаю лоб о стекло. Не знаю, как кого, а меня эта возможность всегда успокаивает. Тут и прохлада, и вибрации трамвая, автобуса или поезда, что передаются всему телу и помогают ощутить себя частью чего-то большего.

– Технологический институт, – контролер, статный старик в модной кепке и с кулечком конфет для совсем маленьких пассажиров объявил мою остановку.

– Прошу прощения…

Чуть не проехал, пришлось проталкиваться, и все из-за военных. Начал готовиться к завтрашнему представлению, забыл про основной график, и теперь всюду опаздываю. Так Флеров меня не дождался, ушел в лабораторию, из-за чего я и решил пока съездить на строительную площадку. И хотя бы тут пока все работало, как надо. Охрана, журналы, образцы всего, что шло в дело. Отдельно порадовало появление Клыка с товарищами, которые и сами принялись работать в поте лица, и другим спуску не давали. Неудивительно, что с заменой песчано-гравийной подушки закончили так быстро и приступили к установке опалубки и варке каркаса.

Теперь бы еще Флерова все-таки поймать! Я вернулся в институт, дошел до нужного кабинета, когда заметил в конце коридора знакомую фигуру.

– Жора!

– Виктор, – тот тоже меня узнал. – Скорее, иди сюда, буду показывать, что успел.

Прозвучало очень обнадеживающе. Я даже пробежался: не очень величественно, но кому на это не плевать. Жора тем временем поманил меня в отдельный кабинет, где на большой доске была зарисована детальная схема будущей установки. На месте реактора, чьей конструкции он не знал, значился просто черный ящик, а вот все остальное было уже в масштабе и с прорисовкой части узлов.

– Георгий Николаевич, готово!

Только я задумался, как это Жора все успел, как голос подали трое привлеченных им студентов. Вернее, студенток.

– Это не то, что ты думаешь, – сразу повернулся ко мне Флеров.

– Значит, это не помощь любимому преподавателю за дополнительную оценку? Тогда что?

Флеров покраснел еще больше. Три девушки, среди которых оказалась старающаяся не смотреть в мою сторону Ирка Гоглидзе, тоже.

– Ладно, прошу прощения за шутку, – я решил, что будет проще извиниться самому. – Жора… В смысле, Георгий Николаевич, давайте пройдемся по тому, что вы нарисовали. Проверим на крепость наши теории.

– Хорошее выражение, – закивал тот, потом повернулся к девушкам, раздумывая, насколько вежливо будет просто выпроводить их отсюда.

– Может, оставим твоих помощниц? – опередил его я. – Если им интересно, лишний взгляд со стороны нам не помешает. А там, глядишь, и постоянная команда соберется.

Никто не возражал, так что мне быстро представили студенток. Два новых имени, Таня Горская и Аня Алферова, ничего мне не сказали, но поработали они неплохо, и привязать пару умных человек к проекту никогда не будет лишним. А кто они при этом, длинноволосые блондинки или короткостриженые шатенки, было не так уж и важно.

Флеров тем временем начал описывать схему. Забор воздуха, фильтры, компрессоры – на входе стандартная, простая и надежная, как болт, схема. Никаких вопросов. На выходе же все было уже интереснее.

– Я учел твои слова о том, что нейтроны будут активировать пыль и даже газы, соответственно постарался заложить ловушки для всего, что нас будет ждать, – Жора ткнул в середину своей схемы. – Начали мы с самого простого, с воздуха, где нейтроны из реактора могут захватить азот и аргон. Период полураспада азота-16 всего 7 секунд, так что за время прохода по вентиляции он станет почти полностью неопасным. Период полураспада Аргона-11 уже хуже, там все 110 минут, а значит в идеале нужно выводить его в отдельную емкость и там задерживать на несколько часов.

– Мы столько журналов иностранных перерыли, чтобы эти цифры найти, – похвасталась беленькая Горская.

– Дальше я пошел по веществам, что у нас получаются в процессе распада урана, – кивнул девушке Флеров.

А кто-то у нас сердцеед – гормоны внутри меня на мгновение подняли голову, но я быстро взял себя в руки. А Жора тем временем дошел до радона, вечного спутника урана. И чертовски опасной гадости. Вроде бы газ, даже инертный – вдыхаешь его, выдыхаешь без всякого вреда. Вот только у него период полураспада всего несколько дней, а потом он спокойно так выпадает внутри тела в виде свинца, полония и висмута. Или цепляется к пыли, активирует уже ее и опять же вдыхается… В любом случае результат тот же. Альфа-излучение внутри организма, которое фактически выжигает живые клетки, либо сразу убивая, либо прокладывая дорожку для рака.

– Вот же гадость, – выдала в ответ на этот рассказ уже темненькая Алферова. – Получается, если бы Георгий Николаевич этим бы не занялся, то все, кто работают на объекте, могли погибнуть?

– Да, – просто ответил я. – И тот же радон будет ведь выделяться не только во время работы, но и просто при хранении. Профессор, нужно будет учесть вентиляцию и защиту с самого первого момента, как уран к нам приедет.

– Понял, – сосредоточенно кивнул Жора, в котором в этот момент было очень мало от моего суетливого соседа и очень много от будущего великого ученого.

– Так, – я вернулся к их схеме, где не хватало еще одного важного элемента.

– Что-то пропустили? – подобрался Жора.

– Мы делим ядро урана-235, на выходе получаем 2–3 свободных нейтрона, которые продолжат процесс и два осколка, которые превратятся в ядра из таблицы Менделеева, от цинка до неодима. И нас в этом списке будет волновать йод-131.

– Почему именно он? – снова спросила Горская.

Вот, кстати, еще одна причина, ради которой стоило задержать студенток. С ними можно объяснять Жоре основы, делая вид, что это все для них.

– И этот йод же, если и появится, то внутри реактора, ведь так? – Алферова тоже не промолчала, показав при этом очень неплохой уровень понимания.

– Реактор греется, алюминиевые ТВЭЛ могут – а значит, мы должны считать, что будут – трескаться! Не сильно, скорее всего, эти трещины будет даже не видно невооруженным взглядом, но наш йод при температуре реактора – это газ. Он выйдет наружу, попадет в организм вместе с воздухом. Период полураспада 10 дней, йод обладает как бета, так и гамма-излучением, потенциальная жертва – щитовидная железа, а вместе с ней и весь природный иммунитет.

– Такое чувство, что, чем дальше, тем больше опасностей, – взлохматил волосы Жора.

– От той же угольной пыли в шахтах тоже умирают, но разве это остановило цивилизацию? – я не собирался играть в добро и справедливость. – Было нужно, люди шли туда работать. И сейчас идут! Так что наша задача как ученых – это не заламывать руки, не отдавать перспективные технологии другим странам, а думать. Думать, чтобы учесть все – хотя бы большинство из возможных опасностей – и защитить от них тех, кто нам доверится и будет работать с новыми реакторами.

Договорил, выдохнул, кажется, все-таки немного сорвался, не стоило так сильно давить на эмоции. На мгновение мне почудился очень странный изучающий взгляд, но оно прошло, и чувство пропало. Я быстро осмотрелся, задержавшись на молчавшей все это время Ирке. Она? Или все-таки показалось?

* * *

Ирина была очень довольна собой. Все началось еще утром: она думала о человеке, что пообещал ее защищать, отец попросил девушку заехать к нему на работу, чтобы помочь разгрести документы, а она… Впервые за всю свою жизнь смогла ему отказать. Случайно, просто из-за того, что задумалась, но у нее вышло. Отец тогда немного странно на нее посмотрел, но не стал спорить. И это была очень важная победа.

Следующая хорошая новость: ей удалось переманить в проект Антонова двух очень полезных людей. Таня и Аня были не просто хорошими студентами, у них имелись еще и полезные родители. Партия и армия – идеальный выбор, хотя пришлось, конечно, постараться, чтобы убедить их и при этом не обозначить слишком явно свой личный интерес. Они даже ходили посмотреть на то, как Антонов сдает историю партии, и… Он провалился. Сердце Ирки в тот момент чуть не остановилось, стоило только подумать о том, что же будет теперь с его обещанием. Однако Антонов вышел из аудитории с улыбкой победителя.

Аня тогда сказала, что она не понимает зачем, но на этом экзамене именно он получил то, что хотел. И они все втроем решили, что хотя бы посмотреть на то, что там такое строят на будущей станции метро, точно стоит. Таня предлагала сразу туда и отправиться, Аня настаивала, что нужно все равно сначала найти ту девушку, что взялась набирать студентов. Кажется, Ольга Романова – и откуда она только вылезла, да еще так близко к Антонову? Стоп! А разве не так представилась та с кудряшками, что следила за экзаменом вместе с ними? Увы, сразу они не догадались, потом эта Романова куда-то исчезла, а они все попались под руку растрепанному Георгию Флерову. Ассистенту Курчатова, который иногда замещал Игоря Васильевича на лекциях и даже на экзаменах.

Флеров, как оказалось, тоже работал на новом объекте, и ему срочно требовались помощники, чтобы найти цифры для срочных расчетов. Это было немного необычно: выискивать значения для формул не в справочниках, а в табличной части только-только напечатанных статей, часть из которых была даже не переведена. Ирка сомневалась, что многие смогли бы с этим справиться, но именно они трое работали вполне успешно. Находили статьи, выписывали цифры, Флеров собирал все это в сложную схему, иногда отбегая к телефону и консультируясь со своими знакомыми из других лабораторий и даже заводов.

А потом пришел Антонов. Горская успела шепнуть, что тому точно придется все объяснять дольше, чем они считали. Вот только ее защитник мало того, что сразу все понял, так еще начал их поправлять и дополнять, вытаскивая из головы такие цифры, которые им бы самим пришлось искать часами. А учитывая, что те же публикации по полураспаду начала двадцатых уже наверняка сдали в архив, то и днями…

– Эта его последняя речь про шахтеров и доброту прям до мурашек пробрала, – махала руками Аня, когда они освободились и пошли домой. Иногда ее пальцы замирали у головы, и она незаметно для себя начинала наматывать на них свои длинные белые локоны. Зараза.

– Там, скорее, не про доброту, а про неизбежность зла, – возразила ей Таня. Эта хотя бы вела себя спокойно и уверенно как обычно. – Наука несет новое, новое опасно, мы должны принимать на себя ответственность за эту опасность. Все очень разумно, я бы сказала по-коммунистически.

– А почему не по-капиталистически? На Западе так-то тоже есть открытия? – возразила Аня, мгновенно забыв про волосы.

– Там нужно быстро, ради денег.

– А у нас Антонов разве собирается тормозить, – Аня, пойдя в деда-полковника, порой бросалась в спор ради спора, мгновенно забыв про то, что еще недавно защищала того, кого сейчас была готова выставить дьяволом. – Я вот не услышала в его словах заботы. Скорее, он хочет сохранить жизни, но не сами по себе, а как часть результата.

– Значит, не пойдешь на его реактор? – осторожно спросила Ирка. С одной стороны, жалко, с другой, что-то она начинала жалеть, что привлекла к этому делу блондинку.

– С чего бы это! – отмахнулась Аня. – Наоборот, я считаю такой подход гораздо честнее, чем заламывание рук, а потом тихий вынос трупов в канавку.

– Где такое было?

– Да просто к слову пришлось. Я к тому, что подход Антонова, возможно, и похож на коммунизм, но не обычный, а военный. Вот.

– А мне нравится, что он на самом деле разбирается в деле, – Таня продолжила говорить совершенно так же, как и обычно, но что-то в ней как будто поменялось. – Кто-то воодушевился бы красивой идеей, а все остальное собирал бы на коленках просто в процессе. А Антонов, вы только вспомните, сколько всего нового придумал заранее только для нашей вентиляции. Фильтры из стекловолокна, или их форма гармошкой для того, чтобы задерживать больше пыли. Подогрев газа для угольного фильтра, чтобы тот не намокал и не терял своих свойств. А сам йодный фильтр? Когда зараженный йод будет выбивать из сетки йод обычный, чтобы дальше летел уже тот, а сам оставался в трубе. Или та же автоматизация, чтобы все эти фильтры меняли не люди, которые могут пострадать, а механизмы? Сколько тут всего нового?

– Ничего, – фыркнула Ирка. – Ты ведь, и сама слышала, как он в процессе сыпал названиями, что и откуда вытащил. Разве что для формы гармошки привел расчеты, что она эффективнее привычного рукава. Но опять же, не свои! Все формулы стандартные, мы тоже все их знаем.

– Вот ты зануда, Гоглидзе, – фыркнула Таня. – Если ты их так знаешь, что же сама не посчитала?

– И на Антонова постоянно наговариваешь, – согласилась с ней Аня. – Если ты все-таки собралась пойти на его проект, то стоит, наверно, относиться к нему не как к злодею.

– И не как бука, – хихикнула Таня, отчего у нее на щеках появились еле заметные детские ямочки.

Как же не будешь тут букой… Ирка вздохнула про себя. Одна блондинка, вторая – с ямочками, как тут чувствовать себя спокойно? Впрочем, для дела будет только полезнее, если ее и Антонова не будут считать союзниками. Она же тут не развлекается, не ради удовольствия… Ирка рассмеялась в ответ и на свои мысли, и на слова подруги. Сегодня они были уже свободны, но завтра Флеров сказал, что снова будет их ждать, чтобы довести до конца расчеты и отвезти на завод первые задания по прокату труб для будущей системы.

Ирка прошла через темный двор перед домом и впервые не вздрогнула при этом. Просто забыла, просто было не до того.