Текст книги "Атомщик. 1939 (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Андрей Покровский впервые с того раза, как их часть построили перед приехавшим на смотр самим Ворошиловым, покрылся потом. И ведь он сначала старался не вмешиваться в борьбу с Антоновым. Поддерживал Кудрявого и всех, кто возвращал наглому сынку нквдшника все то, что тот творил целых три года, но сам держал дистанцию. Считал, что это выше него. А вчера не удержался. Кудрявый так расписал успехи Антонова, как тот, несмотря на падение семьи, продолжает втираться к людям в доверие и подставляет уже их. И этого Покровский уже стерпеть не смог. Ради Иоффе, ради института, ради своего отца, которого только он и убедил не брать дополнительные смены в метро…

Он попытался восстановить справедливость, а теперь его же за нее собираются растоптать.

– Тем не менее, эксперимент прошел успешно, – Антонов двулично сделал вид, что он на самом деле такой хорошенький. И ведь все понимает, постоянно якобы незаметно бросает взгляды именно на него.

– Успешно? – Иоффе сбился с отповеди.

– Мы подтвердили, что графит можно очистить, – продолжал свою игру Антонов. – Подтвердили, что бор даже в незначительных количествах негативно влияет на поток нейтронов. Это очень важная информация как для стройки, так и для всех работ по безопасности.

– Что ж, это мы тоже учтем. А теперь свободны.

Покровский собрался поскорее уйти. Внутри все кипело, и он боялся, что еще немного и не сможет сдержаться. И опять Антонов сделал все ему наперекор.

– Подождите, – остановил он всех. – Не хочется заканчивать такое дело на грустной ноте, поэтому небольшое объявление. Сегодня в восемь вечера в нашем общежитии на Лесном 12 будет проходить небольшая вечеринка. Так что, если будет желание, берите с собой немного продуктов, и заходите. Будем всем рады. Вам, Абрам Федорович, особенно.

Покровский скрежетнул зубами. И опять подлизывается. Со стороны это лицемерие было настолько очевидно, а вот Иоффе почему-то его не замечал.

– Ну, не знаю, – профессор задумался, – Вы-то при начальстве разве сможете нормально отдыхать?

– А что, начальство не люди? – Антонов пожал плечами. – Тем более, там, возможно, и для вас компания интересная будет. Петр Сергеевич планировал зайти, да и Кирилл Афанасьевич тоже обещал подумать?

– Попков и Мерецков? – удивленно переспросил Иоффе.

– Председатель Ленгорсовета и командарм 2-го ранга? – выдохнул, поправив очки, Лешка из второй лаборатории.

– Я еще сегодня на Кировский хотел заехать, так что, возможно, и оттуда кто-то будет, – Антонов словно не мог ни минуты прожить, чтобы не похвастаться.

Увы, сейчас ему нечего было возразить, поэтому Покровский просто кивнул – пусть каждый понимает, как хочет – а потом поспешил выбежать в коридор. Ему нужно было немного побыть одному и подумать, что же делать дальше. В том, что Антонова надо будет поставить на место, Андрей уже не сомневался. Но вот как бы это сделать правильно… Может быть, сможет помочь тот нквдшник, что недавно начал копать под сына коллеги-предателя?

– Подожди, – догнал его вчерашний напарник, Серега Смирнов, ухватив за плечо рукой с обкусанными ногтями.

– Чего тебе? – Покровский бросил взгляд на руку, и парень поспешил ее отдернуть.

– Это же ты… – тем не менее, Смирнов взгляда не отвел. – Ты что-то сделал с нашей печкой?

– Мы вместе работали, как бы я сделал?

– Профессору можешь это рассказывать. А я-то больше понимаю. Я отходил матери лекарства отправить, ты обещал прикрыть, а сам…

– Да почему ты на меня думаешь?

– Раз: в лабораторию заходил Кудрявый, а у нас только ты с этим троечником общаешься. Два: все знают, что он с Антоновым на ножах. Три: значение температуры на печке было на пару градусов ниже нормы. Я тогда подумал: случайность, не стал никому говорить…

– И теперь не скажешь! – зло отрезал Покровский.

– И почему же?

– А ты подумай, как ты после такого будешь тут работать? Да и кого ты собрался защищать? Неужели не слышал, что этот Антонов тут творил? А что им НКВД интересуется, и аж до Арцимовича дошли? Вытурить этого карьериста из науки – точно хорошее дело.

– Ну, не знаю, – Смирнов смутился.

– Я знаю.

– Тебя же все равно вычислят.

– Не вычислят. У меня отец на Кировском работает, так там, знаешь ли, тоже порой брак выходит. И кто в этом виноват? Оборудование, материалы, та же подача электричества… Причин брака могут быть сотни, и обвинить в этом честного рабочего или ученого, если за руку не поймали, никак не выйдет. Не у нас в стране! Так что если ты будешь молчать…

Покровский не договорил, но угрозу и так можно было понять. Раньше он никогда так не поступал, но тут вон до чего Антонов довел.

– Не выдам, – вздохнул Смирнов и, сгорбившись, пошел назад, на ходу засовывая руку в рот и начиная обгрызать ногти.

Неудачник! Покровский покачал головой и поспешил выскочить на улицу, пока с ним еще кто-нибудь не решил поговорить. По пути он не застегнулся, и под пальто тут же начал забиваться поднятый северным ветром снег. Пришлось снимать варежки, и, пока пальцы не начало сводить от холода, спешно просовывать длинные, похожие на черные макаронины пуговицы в положенные для них дырки. Из-за этого отвлекся, и чуть не влетел в нагло стоящего прямо посреди пути чужака. Не то чтобы Покровский знал по имени каждого студента и аспиранта, но за три года обучения все, так или иначе, успели примелькаться. А этот был чужой, еще и нагнулся, чтобы получше разглядеть под шапкой его лицо.

– Ты чего тут забыл? – начал разминать кулаки Покровский. Возможность спустить пар ему бы сейчас на самом деле не помешала.

– Не он, – буркнул что-то свое чужак, отпрыгнул в сторону и пошел дальше, как ни в чем не бывало.

– Идиот! – крикнул ему вслед Покровский.

Внутри на мгновение появилось нехорошее предчувствие. Чужак явно был из шпаны. Причем вчера к ним, говорят, заходили люди Ржавого, сегодня этот… Кстати, одет неплохо, двигается быстро, резко – Покровский занимался в армии борьбой и разбирался в подобных вещах. Такой как бы и не с Лиговки заглянул. Даже интересно, кого он тут ищет? Вот бы Антонова. Парень тряхнул головой, прогоняя не самые достойные мысли.

– Простите, – Покровский не заметил, как к нему подошел еще один незнакомец. На этот раз мужчина лет под сорок, с поблескивающим в глубине густой рыжей бороды золотым зубом.

– Тоже кого-то ищете? – немного нервно ответил студент.

– Вы правы, – мужчина на удивление не обиделся. – Мою племянницу, Ирину Гоглидзе. Хотел забрать ее после учебы, но вот… Кажется, разминулись.

Покровский невольно задумался о том, что у хороших людей, вроде Ирки, и знакомые тоже приличные. По крайней мере, ведут себя вежливо. Не то что Антонов.

– Она вроде бы записывалась на новую стройку. Поищите рядом с будущей станцией метро на Международном, – Покровский вежливо ответил, разминулся с чужаком и, наконец, оказался один. Несколько минут было на самом деле приятно, а потом как будто холод начал с новой силой забираться под одежду. Мелькнула мысль зайти в общежитие, посидеть с Маратом и Женькой, но не выйдет. Те передавали, что ближайшую неделю будут заняты. То ли работу нашли, то ли неприятности.

– Или с Антоновым связались? – Покровский аж замер от неожиданной мысли. Это было, конечно, маловероятно, но что-то в последнее время все новое в институте было связано только с этим типом.

Именно в этот момент мимо него прокатилась «Эмка», где за рулем сидел дядя Ирки, а рядом с ним еще какой-то незнакомый мужик в опущенной на глаза потертой кепке.

* * *

Сижу в кузове. Трясет, поддувает, но так все равно быстрее и удобнее, чем если бы пришлось добираться до Кировского своим ходом. Тут, конечно, все вроде бы и недалеко, но холодрыга… Я растер руки друг о друга. Рядом тем же самым занимались еще два аспиранта, с которыми я, собственно, и увязался. Вернее, увязался я за одним из них, когда услышал, что тот после испытаний графита сюда поедет, а второй сам добавился.

– Антонов, – первым протянул я руку сразу после посадки.

– Смирнов, – представился ближайший, а потом зачем-то добавил. – Мы с Покровским не друзья, просто работали вместе.

– Бывает, – я пожал плечами.

– Игорь Гоглидзе, – назвался второй, затаскивая в машину груду незнакомых датчиков, а потом грозно ткнул в мою сторону пальцем. – Ты же здесь не из-за Ирки? А то столько мелюзги постоянно лезут, просят с ней познакомить.

– Так познакомил бы, – хмыкнул я. – Один раз помог, а дальше это были бы проблемы уже того парня.

– Ха! – Гоглидзе хохотнул. – Если бы сестра меня слушала, то, может, я бы так и поступил. Но отец ее избаловал, вечно все позволял…

Парень не договорил, только рукой махнул. Память Антонова, который частично пересекался с семьей начальника отца, подсказывала, что все было совсем не так. Да и мое знакомство с Иркой подтверждало, что ее брат сам себя накрутил, но… У него была своя правда, с ней он ушел в армию и с тех пор старался жить, добиваясь всего исключительно своими силами. Возможно, если бы не умерла его мать или в семье был кто-то еще, на кого парень не был обижен и с кем мог бы поговорить по душам, все бы и могло наладиться. Но Гоглидзе в мире осталось не так много.

– Кстати, Ирку какой-то ваш дядя искал, – неожиданно вставил Смирнов.

– Вряд ли, – буркнул Игорь. – У нас в семье только мы трое и остались.

– Тогда правильно я не стал ему ничего говорить, – Смирнов ответил с легкой гордостью.

– Да, скорее всего, просто однофамильцы. Мы как-то ездили на юг еще маленькими, искали родню по деду, так там в деревне одна половина Гаглидзе, другая Гоглидзе.

– А говоришь родни нет.

– Так это не родня, просто однофамильцы, – Игорь погрустнел даже больше, чем когда вспомнил Ирку, и мы какое-то время ехали молча.

От тишины и тряски меня начало подташнивать, и я, чтобы отвлечься, предложил новую тему для разговора. Все-таки, когда болтаешь и слушаешь, мозги отвлекаются и перестают обращать внимание на то, как их болтает по черепной коробке.

– Интересно, что такое новое они планируют запускать? – спросил я в пустоту, но такую животрепещущую тему, ясное дело, тут же подхватили.

– Танки, вестимо, – Гоглидзе моментально забыл обо всех переживаниях.

– Точно, новые КВ, – вспомнил я, благо эта информация была не секретная.

– Ага, башни катают и варят на Ижорском, потом присылают сюда для сборки, но… Там порой такой брак. Обычно-то можно что-то на месте подправить, но тут сплавы новые, их специально для КВ делали, обычная сварка их плохо берет.

– Так пусть назад отправляют.

– Если все отправлять, то план никогда не выполнить. Вот товарищ Зальцман и обратился к Иоффе, чтобы тот помог хотя бы какие-то мелочи на месте решать.

– И вы разбираетесь в сварке сложных сплавов? Почему к Завьялову в Броневой не пошли?

– Так Завьялов все для Ижорского и разработал. Первые корпуса тоже варили под присмотром инженеров с ЦНИИ-48. А теперь к ним приходишь, а они отправляют на Ижорский, мол туда уже все передали. А на Ижорском режим секретности, они не могут ни оборудованием поделиться, ни хоть одного человека отправить. И вообще, официально у них все хорошо, брака нет, и они за эти показатели держатся, как собаки голодные.

Я только лоб потер от нарисовавшейся картины. Вот он, триумф бюрократии и круговорот перекладывания ответственности. И самое главное, попробуешь разрубить этот гордиев узел, и все остальные, встав плечом к плечу, тебя же сделают крайним.Единственное, что оставалось, это идти к смежникам и просить о помощи тех, кто мог бы действовать и не нарушать при этом иллюзию идеально работающей цепочки. Не самое лучшее решение для будущего танка, но, а что еще было делать директору Кировского. У меня на прототипе, тьфу-тьфу-тьфу, до такого пока не дошло, но на будущее нужно будет держать ухо востро.

– Так что наше дело малое, – закончил тем временем Смирнов, – собрать образцы, провести замеры, а дальше в лаборатории уже будут смотреть.

– Мы, кстати, уже не первый раз заводу помогаем, – добавил Гоглидзе. – Мы им, они нам. На самом деле, без этой связки столько исследований могло бы полететь…

В этот момент ЗИС резко притормозил, Игорь сбился, а дальше продолжать уже не было смысла. Мы приехали. Парни и дальше отправятся в кузове, а мне нужно будет официально пройти через проходную и… Она впечатляла. Огромное здание, похожее на дворец, в стиле сталинского классицизма закончили буквально несколько лет назад, и свежие краска с штукатуркой только добавляли ему величия. Проходы высотой метров в пять, способные пропустить даже самую негабаритную технику, пилоны, возвышающиеся еще на столько же. В общем, лично меня проходная Кировского завода впечатлила даже больше, чем Мариинка или даже Смольный.

И пропускной режим тут оказался гораздо серьезнее. Я оценил холодные взгляды охраны и спокойно показал паспорт, а потом попросил сообщить о моем визите товарищу Зальцману. Учитывая все, что я знал об о помощи завода с добровольцами, директор уже точно в курсе обо мне и прототипе, поэтому можно было обойтись без всяких хитрых ходов. И действительно, когда с поста охраны все-таки набрали номер секретаря директора, та сразу подтвердила, что меня ждут.

– Я пойду? – я уже сделал шаг в сторону выхода во внутренний двор, но меня опять перехватили.

– Сначала бумаги, – буркнул недовольный охранник.

И мы следующие полчаса заполняли журналы, а потом мне точно так же от руки выписывали пропуск до заводоуправления. Что характерно, даже с картой, чтобы я не заблудился. Начинаю завидовать: у меня на Техноложке до такого уровня еще далеко. Надо будет попенять Романовой… А ведь если этот режим ускорить в плане бумажной работы да исключить снисходительное отношение к своим людям изнутри, то этой схемы еще лет на десять точно хватит.

Наконец мы все-таки закончили, и я снова оказался на улице. Только не со стороны проспекта Стачек, а на внутреннем мощеном дворе. Не удержался, присел, потрогал каменные блоки, которыми были выложены дороги. Огромные, тяжелые, при правильной подушке идеальное решение для тяжелой техники и ленинградского климата.

– Чего застыл малец? Рубль потерял? – пара рабочих, идущих со смены, свернула в мою сторону.

Ситуация сразу стала проблемной. Они взрослые, я – пацан. Они местные, я – чужак. Поводов для конфликта хоть отбавляй, особенно учитывая, что я не буду сдерживаться. Пришлось сработать на опережение.

– Чапаев! – крикнул я, указывая им за спину.

Даже не знаю, чего именно его вспомнил – наверно, после разговоров с нашим вахтером – впрочем, все сработало идеально. Рабочие замерли и оглянулись, а я просто пробежал мимо и рванул дальше по нарисованному маршруту. Мимо двух цехов, за угол, дальше несколько внутренних железных дорог, стоянка тракторов, которые, судя по всему, использовали для расчистки снега. Потом широкая площадь, а за ней нужное здание.

Здесь у меня опять проверили пропуск – чуть на зуб не попробовали, но все же пропустили. Навстречу важно прошагали несколько инженеров в плотных зимних пиджаках, окинув невольными взглядами. Также недружелюбно меня встретили и на лестнице, и в следующем коридоре, где в одном из кабинетов показалось, что я увидел своего соседа из третьей комнаты. Того самого из ОТК. И только в кабинете с табличкой «директор» все резко поменялось. Только я закрыл дверь, как со своего места резво поднялся крепкий мужчина со смешно оттопыренными ушами и пронзительным черным взглядом.

– Вот мы и познакомились лично. Исаак Моисеевич Зальцман, – представился тот таким тоном, словно укоряя меня за неделями откладываемый визит.

– Виктор Игоревич Антонов, – ответил я. – Прибыл поблагодарить завод за участие в новом проекте ЛФТИ. Добровольцы с Кировского очень помогают. Причем с вашего личного разрешения, чего раньше никогда не было.

– Раньше и не я был тут директором, – хмыкнул Зальцман и махнул на стул, предлагая присаживаться.

Очень странное поведение. Слишком дружелюбное, как бы странно это ни звучало… У меня и до этого возникали вопросы, откуда эта поддержка, и единственным возможным ответом казались какие-то общие дела с Антоновым-старшим. Рассчитывал, что увижу лицо директора, и память подкинет какие-то подробности. Но вот я здесь, и ничего. Зато всплыло немного информации из будущего. Зальцман – бывший мастер, человек из народа, молодой специалист, на которого повесили проект всесоюзного масштаба: запуск сборки нового КВ. А там проблем выше крыши, причем на каждом этапе, а спросят с него. Остановило это Зальцмана? Нет. Он довел танк до серии и выпускал его, даже когда город был взят в блокаду. Более того, потом он на время даже станет наркомом тяжелой промышленности, а после возглавит запуск нового тяжелого танка ИС.

Итак, вот вводные, какие из них можно сделать вывод? Не знаю, чего-то точно не хватало. А раз так, то почему бы просто не спросить?

– Почему вы мне помогаете? – я посмотрел прямо в глаза Зальцману. Чтобы понять человека, ведь важно даже, не что он ответит в такой ситуации, а как.

– Решили пойти в лоб? Необычный вы студент. Правильно вас Александр Петрович хвалил.

– Вахтер? – быстро сориентировался я.

– Он. Мы вместе успели поработать, я после Одесского, он после армии. Я тогда еще зеленым был, а он меня всему научил, поставил среди заводских. Думаю, теперь понятно, почему я решил прислушаться к его мнению, что вы дельный молодой человек.

– Думаю, что это было важно, но это точно не единственный фактор для человека вашего положения.

– Еще вас рекомендовал Иоффе, – спокойно ответил Зальцман.

Все еще не договаривает. Или это просто я испорчен и не верю, что директор завода тратит время на того, от кого ему лично ничего не нужно? Что ж, а если зайти с другой стороны?

– Исаак Моисеевич, я ведь пришел не просто поговорить, а договориться на будущее. Мне будет нужно от вас еще больше поддержки, но не просто так. Я тоже хочу быть полезен, и вы точно уже увидели, где именно я могу эту пользу вам принести. Ведь так?

– Вы на Лесном живете? – немного невпопад спросил Зальцман, дождался моего кивка и продолжил. – Значит, видели отключения энергии. Завод новый, но станки требуют все больше электричества. Сборка, сварка, да просто освещение. Вы знаете, что Кировский тратит за год около 100 миллионов киловатт-час?

И вот все сразу встало на свои места. Иоффе рассказал ему про реактор, про мою оговорку, что уже через пару месяцев мы сможем кинуть с него линию на Кировский, и вот Зальцман уцепился за эту мысль. Вот только бы еще понять, какие у него аппетиты.

Глава 18

Сижу, болтаю с директором Кировского, и, пока речь идет о цифрах, того совершенно не интересуют ни мой статус, ни мой возраст.

– Сейчас мы собираем прототип на 1 мегаватт, в электричество сможем перевести треть, – объяснял я. – Но это тестовый образец, после доработки системы охлаждения даже он сможет давать раза в три больше энергии. То есть, чистый мегаватт на выходе, около 9 миллионов киловатт в год.

– Почти десять процентов от общего потребления завода, с которых я смогу запитать все новые цеха без обесточивания старых и без риска пожечь всю проводку. Вы правы, мне это интересно, но… Это точно возможно?

Очень хороший вопрос в том плане, а как на него ответить, чтобы поверили. Иоффе я показал формулы, перед Ждановым поставил на кон голову, для Мерецкова устроил шоу с убитой крысой… А что нужно директору одного из крупнейших заводов страны?

– Обком дал мне месяц, армия выделила мощности «Светланы». Не нужно верить в старого товарища или неизвестного вам лично студента, доверьтесь вместо этого старым товарищам.

Тут я немного схитрил, воспользовавшись опытом из будущего, где уже доводилось встречать таких людей как Зальцман. Раз начав свой путь под чьим-то крылом, они невольно видели такие же неограненные алмазы в любом другом человеке, которого также кто-то рекомендовал. Мол, у меня вышло, и у него выйдет. Именно поэтому Исаак Моисеевич обратил на меня внимание после совета старого друга, и именно поэтому я сейчас точно также обращал его внимание и на другие свои рекомендации…

– Вы правы, опыту таких товарищей стоит доверять, – Зальцман в итоге принял правильное решение.

– Тогда… Нам нужно будет поставить в очередь прокат труб для вентиляции. Вам Флеров должен был прислать запрос.

– Где-то был, он еще хотел отправить студентов, чтобы те в случае чего смогли ответить на все вопросы на месте. Я дам добро.

– Еще нужно будет сто двадцать алюминиевых цилиндров, – я взял количество будущих ТВЭЛов с запасом и подвинул Зальцману лист с их описанием.

– Очень высокие требования по точности и чистоте плавки, – тот быстро пробежался по нему взглядом. – Как своему скажу, что не смогу это гарантировать. Возможно, если выписать новые станки и новые печи…

– Как своему, – вернул я, – скажу, что в будущем мы именно так и сделаем. Совершенно новые производственные цепочки, которые станут работать только на наши новые реакторы. Но сейчас у нас нет на это времени.

Можно было бы и попросить в лоб, но с некоторыми вещами лучше не спешить. А то есть вещи, которые те, кто лично поработал мастерами, терпеть не могут больше всего. И пойти на них они должны только сами.

– Как вариант, – вздохнул Зальцман. – Мы можем отлить этих цилиндров с запасом. Ненавижу заставлять рабочих делать то, что пойдет в мусорку, но раз нет выбора. Да и цилиндры эти ваши небольшие… Вы же сами потом сможете определить, какие вам подойдут, какие нет?

– Да, такие методы у нас есть, – я не стал распространяться, у кого именно «у нас». – Тогда нужна будет тестовая партия в пару десятков штук. Определим процент брака, и тогда можно будет точно сказать, сколько итого ТВЭЛов вам придется сделать.

Зальцман кивнул. Ему определенно понравилось, что я не стал хвататься за его предложение обеими руками и предпочел лишнюю работу по возможности ограничить. Эх, это он просто не понимает, какой процент брака я ожидаю встретить, а без конкретики просить тысячу трубок вместо сотни – да меня, несмотря на все хорошее отношение, сразу пошлют.

– Что-то еще? – Зальцман заметил, что я не закончил.

– Да, мне нужно будет больше добровольцев.

– Я не против.

– Но в работе будут изменения. Сейчас мы просим людей делать то, что им, в принципе, знакомо. В дальнейшем же начнутся новые сложные и, главное, опасные работы. Допуск к ним будут давать только после обучения, и, я боюсь, если вы со своей стороны не поддержите, они могут воспринять это в штыки.

– Знакомая ситуация. Вон сейчас ваши аспиранты приехали на помощь, так, им напомнишь про технику безопасности, и они полдня сидят дуются, – Зальцман аж разулыбался.

– Наши-то студенты народ мирный, посидят и отойдут, а ваши ребята суровые, могут и в морду дать, – польстил я Зальцману, отчего тот пришел в совсем уж хорошее расположение духа.

В такой момент его бы еще добить, рассказав, как уже следующий реактор будет давать все 10 мегаватт, перекрывая все потребности завода, но… Все обещания на новую станцию лучше отложить до запуска этой. Тем более, мы и так договорились, а я заодно и директора Кировского пригласил к нам вечером на шашлыки с пловом. Тот сначала отказался, но потом уточнил, что там будет его старый товарищ, да и Мерецков с Попковым могут подъехать. В общем, еще один гость обещал заглянуть, причем не с пустыми руками.

И на сегодня из срочных дел оставалось только проверить стройку. Зальцман даже предложил меня подбросить туда вместе с очередной сменой добровольцев, но… Накатался я уже на местных машинах, лучше прогуляюсь. Да и, кому как, а мне на ходу очень даже неплохо думается. Самое то, чтобы еще раз собрать все мысли в кучку да проверить, ничего ли я не упустил. Стройка, материалы, технологии, прикрытие, люди… Нет, точно все учтено, все идет именно так, как и должно идти.

* * *

Вчера вечером Ирка получила звонок от Антонова. Взять у отца машину с водителем, приехать к нему за черновиками, нарисовать по ним цветные плакаты и к утру привезти в ЛФТИ. Сама она бы никогда не решилась на что-то подобное, просто смелости бы не хватило… Но раз Антонов приказал, подошла к отцу, попросила машину, и тот не отказал. Только посмотрел странно, сказал быть осторожнее, но через пятнадцать минут за ней действительно приехал служебный ГАЗ.

Потом были поездка до общежития, Антонов, который к ней даже не спустился, и вахтер с недовольным взглядом, передавший стопку странных рисунков, после которых она про все забыла. Сначала Ирку больше всего удивило странное объемное расположение букв, словно они не припечатаны к листам, а парят над ним. Только потом она задумалась, а что же стоит за всем остальным, но спросить было не у кого.

Вместо ответов была только долгая работа, чтобы максимально точно без ошибок нарисовать карты иностранных городов. Повезло, что у отца оказались зарубежные атласы, не пришлось их искать в ночи. Увы, времени все равно было в притык. Еще и листов десять пришлось выкинуть только из-за того, что девушка неправильно рассчитала и перенесла масштаб. В итоге успела только под самое утро, ни минуты не поспала, но вышло вроде бы неплохо. Отец заглядывал к ней в комнату два раза как будто бы случайно, тоже их рассмотрел, удивленно хмыкнул, но так ничего и не сказал. А вот машину, чтобы с утра успеть в ЛФТИ, опять выдал. Ирка чувствовала себя ужасно неловко, выходя из черного, как ночь, автомобиля на глазах пришедших пораньше студентов. Но выбора не было.

Зато у нее было дело, она обязана была его сделать и сделала. Тубус с плакатами приехал вовремя, мелькнула мысль, что теперь можно и поспать, но ее уже перехватили Аня с Таней. Они отвратительно громко сплетничали, обсуждая пришедшие за ночь мысли о вчерашней работе, и умолкали только на парах. И то не до конца, но тогда у Ирки почти получалось пропускать их слова мимо ушей. А еще она, кажется, почти освоила легендарное умение спать с открытыми глазами. И так было ровно до того момента, когда Горская неожиданно не перешла на совсем уж неприличную тему.

– А вы заметили, что Антонов теперь на нас по-другому смотрит?

– Что ты имеешь в виду? – с радостью подхватила Аня. Тихоня, а туда же.

– Раньше вроде бы пытался изображать из себя чуть ли не блатного. Но на самом деле, стоило его случайно коснуться, как он тут же краснел. Совсем мальчик! А теперь… Я вчера, когда он смотрел наши схемы у Флерова, к нему чуть не прижалась, а ему хоть бы что.

– Да разве вы прижимались? Не видела я такого, – не поверила Аня.

– Ну, не прижалась, задела случайно. Зато грудью! Главное, он заметил, но даже бровью не повел.

– Ты так смело об этом говоришь.

– А что такого? – Таня запальчиво расправила плечи. – У нас дома дед с отцом на свои военные темы не сдерживаются, так мама считает, что тогда и мы о своем о женском молчать не должны.

– И что ты дома прям рассказываешь, кто тебе нравится?.. – Аня аж дыхание задержала. – Неужели этот?

Ирка поняла, что краснеет, а внутри поднимается нестерпимое желание тоже что-нибудь сказать. А может и не только сказать. Не потому, что ей было дело до Антонова – плевать она на него хотела – просто так. Что только парни могут руки распускать? Но тут ее внутренние терзания оборвало появление в дверях Флерова. Он отпросил их троих с лекции и попросил съездить вместе с геодезистами на место стройки, помочь снять замеры для будущей вентиляции. А потом и на Кировский, оттуда как раз позвонили и сказали, что уже сегодня начнут работы по их запросу.

Неожиданно мелькнула мысль, что хоть в одном из этих мест она обязательно встретит Антонова. Можно будет спросить, помогли ли ее рисунки, и от таких приятных мыслей даже драться расхотелось. Увы, на станцию метро Антонов так и не успел приехать, а на заводе уже они появились, когда он оттуда убежал по своим новым делам. И как он постоянно умудряется найти себе столько работы? Впрочем, долго расстраиваться Ирка не стала. Уже повсюду ходили слухи о вечере, который студент устраивает чуть ли не на сотню человек, и девушка рассчитывала, что там-то они точно пересекутся.

Только они закончили проверять технические условия по стали для будущих труб и договорились продолжить завтра, как девчонки тут же разбежались. Аня с Таней тоже собирались к Антонову и спешили успеть перед этим переодеться и принять душ. Ирка невольно отметила, что раньше они так не беспокоились о своем внешнем виде. Впрочем, и она сама собиралась заехать на квартиру. Новое платье на улице вряд ли удастся показать, но вот сапоги, шубку и шапку Антонов точно должен оценить. Девушка вспомнила, как крутилась в них перед зеркалом, когда отец купил их в начале зимы…

Тогда ей казалось, что в них нет особого смысла. Да, она должна была следить за собой, выдерживать приличия, быть той, кем ее хотят видеть, но радости от того, что для куклы привезли новую одежду, не было. Зато сейчас вспомнила, представила себя, искры, что разожгутся в глазах всех, кто на нее посмотрит, и внутри что-то потеплело.

– Эй! Ты меня сбила! – девушка так погрузилась в мысли, что не заметила, как в том же самом темном парке по пути к дому перед ней выскочила незнакомая женщина.

Платок, серое пальто, незапоминающееся лицо. Она была раза в три крупнее девушки, но почему-то именно она рухнула на землю прямо рядом с поребриком и тут же ухватилась за голову.

– Давайте я помогу вам подняться. Посмотрим, не поранились ли вы, – Ирка сглотнула от волнения, но протянула крикливой незнакомке руку.

– Убери ее! – тут же оттолкнула ее та, а потом посмотрела на свои пальцы и снова завыла. – Аа-аа! Кровь! Она мне голову пробила. Люди добрые, средь бела дня молодежь пожилых людей убивает!

Случайные прохожие, которые раньше придавали Ирке храбрости и позволяли чувствовать себя хоть немного защищенной, начали с неодобрением на нее посматривать. Что хуже, те, с кем она росла рядом чуть ли не с самого детства, первыми поддержали незнакомку.

– А казалась приличной девушкой. Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся.

– А я всегда подозревала, что она однажды кого-то покалечит. Тихая-то тихая, но порой взглянет на тебя, а во взгляде жизни нет.

– Стыда в ней нет! На пожилого человека руку подняла.

Ирка поняла, что ее начинает потряхивать от несправедливости. А тут еще незнакомка снова начала выть.

– Убийца! Срочно вызывайте врача. А ты! Могла хотя бы извиниться!

– Но я не виновата! И крови почти нет, – Ирка все-таки смогла хоть что-то сказать.

– Она еще и огрызается! Да я попрошу свою племянницу поднять вопрос на собрании комсомола, нужны ли им такие вот хамки!

– И я своего сына попрошу.

Ирка затравленно оглядывалась по сторонам в поисках Антонова. Его не могло тут оказаться, но девушка так хотела надеяться на чудо. Он ведь дал ей слово, он ведь обещал.