Текст книги "Атомщик. 1939 (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– А с чего это ты решил, что другие хуже тебя? – хмыкнула шиза.

– Что ты имеешь в виду?

– Говоришь, мне деньги не нужны, а других хочешь заманивать сортами колбасы. Не с этого ли снисхождения и начинается контрреволюция?

– Говори серьезно.

– А где я не права?

– Хорошо, скажу сам. Если серьезно, то в атомном проекте достаточно творческой работы, которая будет вдохновлять кого-то и сама по себе, но есть ведь еще и много просто тяжелого труда. Его тоже нужно делать и делать хорошо.

– Думаешь, если человек зальет фундамент, а на нем поставят станцию, он не осознает, что это в том числе и его заслуга?

– Ты же понимаешь, я не про это. Мне больше хочется отблагодарить тех, кто станет хорошо трудиться, создать для них условия.

– Но тогда это вопрос и не про деньги, – буркнула шиза и как будто обиженно замолчала.

Раздражает она, но иногда все-так и польза от нее есть. Вот, помогла осознать, что мое время и 1939 год все-таки отличаются. И, наверно, я не так уж хочу, чтобы некоторые вещи менялись. Меня-то уже не исправить, а вот у других еще есть шанс. Неожиданно взгляд зацепился за пару знакомых лиц, сидящих в самом дальнем от входа углу. Вернее, одно знакомое, другое нет. Агент Романова оставила рабочее месте и хорошо проводила время в компании неизвестно мне молодого мужчины.

– Ревнуешь? – шиза сразу же перестала делать вид, что дуется.

– Нет, конечно. Просто разве ты не видишь разницу? Какой она была с нами, и как ведет себя с этим человеком?

– Моргает ресницами?

– Следит восхищенно за каждым жестом, пододвинула блюдце с хлебом, и разговоры. Ты же слышишь, как они обсуждают Испанию, революцию. И агент, которая точно успела повидать всякое дерьмо, просто искренне сочувствует простым людям. Не разбирает боевые действия, не пытается нащупать причины и связи. Просто за все хорошее, против всего плохого, и неважно какой ценой. У меня аж в нёбе засвербило. Тебе не кажется это странным?

– Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь?

В этот момент Романова заметила меня и на мгновение застыла. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, а через пару минут отпросилась у своего спутника в туалет. И проходя мимо меня, не разжимая губ еле слышно прошептала.

– Антонов, только посмей рассказать кому-то обо мне! Убью, кровью блевать будешь! И ни Гоглидзе, ни кто-либо еще меня не остановят, – и дальше проплыла, словно ничего не случилось.

А вот это была уже настоящая Романова. Впрочем, мне на самом деле было плевать, почему и для кого она играет роль хорошей девочки. Мне с ней в одной кровати не спать, детей не растить.

– Ты просто не давай мне повода, – я ответил так же тихо, но девушка меня точно услышала.

Настроение от небольшой перепалки почему-то не испортилось, а поползло вверх, и я вернулся к кабинету Попкова с хорошим боевым настроем. Причем очень вовремя. Петр Сергеевич как раз выходил из кабинета, прощаясь с незнакомым крупным мужчиной. Хотя нет, его черты лица мне что-то напоминали, и точно… Через мгновение вслед за мной к кабинету подошел тот самый спутник Романовой и крепко пожал руку этому человеку.

– Отец.

– Петр Сергеевич, вы же уже знакомы с моим сыном? Илья Николаевич, 2-й секретарь городского Комсомола. В случае чего всегда можете рассчитывать на его активное участие в любых городских инициативах.

Попков вежливо ответил, но на вопросительные взгляды отца с сыном в мою сторону сделал каменное лицо и ничего не сказал. А этим чем дальше, тем интереснее становилось, кто же это так запросто ходит в Ленгорсовет, но уйти пришлось так и без ответа на этот вопрос.

– Фух, – стоило двери закрыться, как Попков сразу немного расслабился. – Этот Николай Лазутин – человек очень важный и полезный, но какой же тяжелый.

– А кто он?

– Заведующий отделом торговли Ленинградского горкома. Но вам я бы не рекомендовал иметь с ним дело: все-таки его только в 1937 перевели на Фрунзенский район, и такой быстрый рост, – Попков смутился, осознав, что наговорил лишнего вроде бы совершенно чужому человеку, причем со связями в НКВД, но я не стал развивать эту тему, и постепенно повисшее было напряжение сошло на нет.

Тем более, что у нас было и немало хороших тем для обсуждения. Попков рассказал, что Фергана отправила оба вагона, «Светлана» поставила нас в очередь на бериллиевые пластины и даже обещает отгрузить их в течение десяти дней. И чем дальше Попков говорил, тем больше я подозревал, что сейчас что-то всплывет. Не бывает ведь так, чтобы все и везде шло без проблем.

И точно.

– Один вопрос, – Попков подвинул мне лист, куда я ему записал все то, что нужно достать для проекта. – Тут вот значится аргоновая сварка, а что это такое? А то я кому ни звонил, никто не в курсе.

– Аха-ха-ха! – тут же зашлась смехом шиза. – И как ты без аргона будешь соединить бериллий? Придумал отражающий контур, а собирать его нечем! Обычная-то сварка его точно не возьмет.

Мне даже возразить было нечего. А тут еще Попков смотрит, вроде бы и по-дружески, но в то же время и с подозрением.

Глава 10

Попков все буравит меня взглядом, а думаю.

Как-то не сразу пришло понимание, что после отсутствия технологии по циркону стоило бы перепроверить все, что я планировал использовать в будущем реакторе. А то ведь тут дело даже не в самой проблеме аргона, а в том, как я ее обнаружил. Если бы ее нашли в ЛФТИ, это бы было нормально – рабочий момент, когда ученые или инженеры обнаруживают неточность в техпроцессе. А вот то, что проблема вылезла на уровне Попкова, фактически случайно – это организационный провал. Мой провал, который чем скорее, тем лучше брать под контроль.

Но сначала решим вопрос с подозрениями.

– Что за аргоновая сварка? Так это развитие идей еще Бернадоса из 1882 года. Тот предложил использовать неплавящийся электрод, в 20-е годы появилась идея, что если сварку вести в искусственной газовой среде без кислорода и азота, то металл не будет окисляться. Тот же алюминий и магний обычная сварка просто сожжет, а если подобрать инертный газ, то мы сможем работать почти с чем угодно.

Я мысленно выругался про себя. Просто дал мини-лекцию, чтобы отвлечь Попкова, который сразу и успокоился. А вот я сам случайно вспомнил, что те же алюминиевые ТВЭЛы мне тоже сварить не получится. Впрочем, с ними не так сложно: запаяем, все равно пока температуру высоко поднимать не будем.

– Ну, и с бериллиевыми отражателями так же можно будет? – вкрадчиво предложила шиза.

– Ага, температура плавления под 1300 градусов. Мягкие припои вроде олова – мимо, нужно будет серебро или медные сплавы. А еще бериллий жесткий, без флюсов его не взять, а там в половине составов бор, от которого любые расчеты полетят, придется искать дальше.

– Можно механически зачистить. Так же в реальности с ним и работали?

– Можно было бы. Но эта гадость токсична! Нагрев, пыль, и любой, кто с ним станет работать получит поражение легких.

– Побочные жертвы. Ту же Ирку ты не пожалел.

– Не пожалел и убил – это все же разное. А еще тут на самом деле можно найти решение, вертится же что-то такое.

– Лос Аламос, – подсказала шиза. – Или тот же циклотрон Курчатова.

– Ну, конечно! Мы наши пластины будем не варить и не паять, а зажмем в корпусе реактора! Болты, индиевая фольга и пасты – тут это рабочие технологии, нужно будет немного пересчитать потерю нейтронов, но жить можно.

– Выдыхаем, бобер? – пошутила шиза и замолчала.

Я на самом деле выдохнул, а потом мысленно дописал в список провалов еще один пункт. Ошибка, которая была замечена не системно. К счастью, заодно нашел и решение. Мне просто нужны местные не на уровне исполнителей, а хотя бы администраторов по части направлений. И, к счастью, подходящие кандидатуры у меня есть.

– Я тогда, начиная с завтра, если не вылезет ничего срочного, буду заходить в пять вечера, – попрощался я с Попковым. Хорошее отношение хорошим, но немного постоянства на работе ему не помешают.

– Сам?

– Или сам, или кто-то из моих. Мне тут подогнали куратора от НКВД, Ольгу Романову, возможно, буду ее использовать.

– Все-таки странно вы, молодежь, порой изъясняетесь, – покачал головой Попков. – А Ольгу я знаю, очень хорошая вежливая девочка. Она, кажется, с сыном Лазутина встречается.

Вежливая? Я вспомнил, как мне недавно пообещали, что заставят блевать кровью.

– Как раз сегодня видел их в столовой внизу. Вот и подумал, что она так сможет и пользу приносить, и с женихом встречаться.

– Хорошее дело, – важно закивал Попков.

А я задумался о том, сколько же человек знает, что на самом деле представляет собой милая девушка из НКВД, Ольга Романова. Впрочем, двойная жизнь тайных агентов интересовала меня только с точки зрения того, мешает она проекту или нет. Я оценил риски, решил, что это скорее инструмент, чем проблема и спокойно двинулся дальше. Надо было заняться теми сами кандидатурами… У секретаря Попкова я задержался, набрал ЛФТИ и попросил узнать, на месте ли сегодня Флеров и Курчатов.

Как оказалось, Игоря Васильевича срочно дернули в Москву на какую-то жутко важную встречу в Академию Наук, и, собственно, по этой причине Флеров, как его ассистент, и застрял на работе. Учеба, какие-то эксперименты, бумаги, заполнение которых нельзя было отложить. Я дождался, пока Жора возьмет трубку, предложил свою помощь и когда тот с легким удивлением согласился, пообещал приехать через пару часов.

– Все вы молодые куда-то спешите, – секретарша Попкова проводила меня участливым покачиванием головы. – Вот скажи, где сейчас без тебя не смогут обойтись?

– Октябрьский районный отдел милиции, – честно сказал я, заставив женщину удивленно открыть рот.

* * *

Толик Клык считал себя хорошим человеком. Да, они вчера отложили немного песка и гравия для колхоза, но не весь же. Тем более эти ученые совсем с ума посходили, ради какого-то подземного домика собрались заливать аж два метра бетона в высоту. Да там очевидно, можно залить тридцатку, и за глаза хватит. А остальное пошло бы на новый свинарник, и всем была бы польза. Если бы тот малец не решил полезть в бутылку. Есть же такие наглецы: еще жизни не видели, а считают себя умнее других.

За ночь в камере Клык только еще больше укрепился в собственных выводах. А там к нему и товарищи из Еврабзема от самого Хотянова подъехали: вот эти, сразу было видно, нормальные люди. Не забыли, поддержали, даже начальству пообещали пару слов шепнуть, чтобы его, Клыка, не обижали и отпустили поскорее. Не факт, конечно, что шепнут, но опять же внимание.

– Как выйду, – обещал задержавшемуся у него куму Клык, – Я еще этому интеллигенту покажу. Будет знать, как сдавать честных людей. И самое главное, подло так ударил. Вроде бы сломал палец, а не докажешь.

– Ты, главное, держи нос по ветру. Неделя, другая, больше тебя никто держать не станет, – кум в очередной раз попробовать успокоить Клыка.

– 74 статья УК РСФСР, – вдруг в их разговор вмешался странно знакомый голос. – Нет там пары недель, а минимальный срок – до 3 месяцев лишения свободы.

– Антонов! – Клык как увидел ненавистную рожу, так чуть не бросился на решетку камеры предварительного задержания.

– Вот именно из-за такого поведения с тобой не стали ограничиваться штрафом, – спокойно продолжал тот.

– Что вы тут делаете? – вместе со студентом к ним вернулся начальник кума, и теперь с вызовом смотрел то на Антонова, то на делающего вид, что он тут ни причем, дежурного.

– Разрешение начальника смены, – последний отвел взгляд в сторону.

И Клыку все сразу стало понятно. Колхозники договорились с дежурным, а подлец Антонов зашел через его начальника. Ну да, такие люди всегда кичатся властью.

– Все равно вы зря пришли, – старший повернулся к парню. – Нечего вам тут делать!

– Почему же, – Антонов словно ничего не замечал. – Все-таки, Анатолий работал на моем объекте. Да, не очень удачно, но работал, и я чувствую за него некоторую ответственность.

– И какое мне до этого дело? – Клык хотел сплюнуть, но потом вспомнил, как ему уже раз за это влетело, и сдержался.

– Ну, теперь ты хотя бы узнаешь не сказки, а что тебя на самом деле ждет. Никаких недель. Нападение группой – это отягчающее. А с этого года Ленинград официально начал так называемую кампанию против шпаны, которой тут развелось уж слишком много. По слухам на Лиговку и Охту по вечерам даже патрули не заглядывают.

– Эй, парень! – возмутился было дежурный.

– Скажешь, вру? Так пошли вместе прогуляемся, если не страшно? – Антонов словно вообще никого не боялся, и Клык невольно начинал его слушать. Тем более парень, заставив замолчать дежурного, снова повернулся ко нему. – Так вот, Анатолий, с учетом всего этого суды сейчас дают по хулиганству максимально возможный срок, а это 5 лет.

– Пять? Лет? – голос метростроевца дрогнул.

Все это время он представлял, что в худшем случае просидит тут месяц, ну назначат ему принудительные работы. Неприятно, но к лету бы он точно вернулся… Так он думал раньше. А теперь: кум начал что-то говорить, но в его голосе совсем не было уверенности. Клык вспомнил последние слухи о взявшемся за шпану Жданове, что долетали и до него во время последних поездок по окраинам. Прав был парень, точно прав.

– И что теперь делать?

– У меня отец раньше в НКВД был, могу прикрыть. Но будешь должен. Пахать станешь на меня! Как собака! Скажу сутки сидеть на стройке, будешь сидеть сутки. Скажу зубами грызть тех, кто ослушается, будешь грызть, – от доброжелательного тона не осталось и следа.

Но в то же время так было даже проще. Клык половину жизни провел с такими людьми, каким на самом деле оказался Антонов. Они могут носить пиджаки, улыбаться, но, если нужно сами не постесняются оставить перо в боку тому, кто перешел им дорогу. За такими совсем нестыдно было пойти, а кум… Потерпит.

– Я согласен, – закивал Клык.

Дежурный хотел было что-то сказать, но, поймав взгляд Антонова, только рукой махнул.

– Твои люди? Поручишься за них? – тот еще не закончил.

И вопрос очень важный. Поручиться перед таким – как бы ни жизнью отвечать пришлось. С другой стороны: товарищи, столько вместе прошли. Да и Антонов так смотрит, что опытный Клык сразу понял – это проверка. Достоин ли он его внимания.

– Поручусь.

– Одна ошибка, и не пощажу. Завтра утром в шесть отпустите его, – махнул студент дежурному. – Как раз успеет все обдумать и на работу не опоздать.

Клык сглотнул, но спорить даже не подумал. Дежурный вот подумал, но тоже не стал. И кум задумался, и его старший тоже, и все сдержались. Страшный человек Антонов.

* * *

Поход в Октябрьский районный отдел получился очень продуктивным. Повезло, что начальником тут оказался дядя Гена, как подсказала память Антонова-младшего, старый сослуживец отца. Тот меня тоже узнал, повздыхал на тему несправедливого ареста, а потом как бы между делом пожаловался, что с задержанными на моей территории рабочими есть проблемы.

– Формально мне по приказу от товарища Жданова нужно оформлять их по полной, чтобы суд сразу верхнюю меру прописал. Вот только Лазарь Моисеевич Каганович всегда очень болезненно относился к тому, что трогают его людей. И, скорее всего, ему дела не будет до арестов всякой шушеры, да еще с такой доказательной базой. Они же еще и пьяными были, про несуществующие переломы рассказывали! Но если нет? Если он не в том настроении проснется, кого крайним сделают? Меня, очевидно же.

В общем, меня по-свойски начали продавливать на мирное решение вопроса. Я же пришел больше выйти на контакт с ушлыми колхозниками, но и от подобного подарка судьбы отказываться не собирался. Небольшое представление, наверно, было немного киношным, но зритель попался не очень искушенный. Клык поплыл сразу, дежурный, которого попросили меня проводить до камеры, начал посматривать как-то странно, ну а большой начальник из колхоза оказался приятным дополнением. Вот что значит не стал откладывать дело на завтра, и всех так удачно застал.

– Поговорим? – как только мы вышли из отдела я замедлил шаг и кивнул за угол здания. Старший колхозник кивнул, и я на ходу протянул ему руку. – Виктор Антонов.

– Я не понимаю, чего ты хочешь, Виктор Антонов, – не сразу, но тот ответил на рукопожатие.

– Для начала, чтобы вы представились.

– Александр Абрамович Хотянов.

– Ваше положение в колхозе, с которым сотрудничал Анатолий?

– Этой мой отец помог перебраться под Ленинград первой сотне еврейских семей, что его основали…

Следующие пять минут я слушал о неизвестной для меня ранее стороне жизни Союза. Как оказалось, в 20-х в обществе рассматривали самые разные формы коллективных хозяйств, а также искали способы интегрировать в государство народности, которые до этого не особо к этому стремились. Так и начали появляться еврейские, немецкие и даже цыганские колхозы. Хотянов не мог ничего особо рассказать про других, но вот конкретно у них все было очень даже неплохо. Своя земля, даже своя пристань в Ленинграде для поставки продуктов, при этом еврейские колхозы получали самую современную технику, семена и породы для разведения от американцев через вроде бы как частный банк «Джойнт». Так было до 1938 года, пока всю эту историю с малыми национальностями не начали сворачивать под эгидой борьбы со шпионажем.

– Москва неофициально говорит, что это ответ на создание Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Но какое отношение те, кто приезжали к нам, имели к тому, что коммунистов в Штатах начали притеснять? А теперь еще обсуждают закон Хэтча, который может запретить американским коммунистам занимать места в правительственных организациях, и тогда о потеплении можно будет даже не мечтать… – было видно, что Хотянову давно хотелось выговориться, а тут я. Вроде бы и не свой, но при этом готов был слушать.

Этот уже немолодой мужчина оказался довольно наивен, но не мне его судить. Зато выяснил, почему их колхоз, лишившись привычного прикрытия из-за границы, начал так грубо и неумело искать ресурсы внутри страны. С другой стороны, они на самом деле могли немало предложить, да и потенциальный выход на американских евреев, если понадобится достать что-то редкое, тоже мог пригодиться. В общем, я не пожалел, что решил проверить связи рабочих-вредителей.

– Вы в самом начале спросили, чего я хочу, – я плавно перевел обсуждение нелегкой судьбы отдельного колхоза в конструктивное русло. – Так вот позвольте, чтобы вы меня правильно поняли, для начала задать один вопрос. Вы бы согласились дать мне десять рублей, чтобы я сходил и купил вам пива?

– Но пиво стоит гораздо дешевле.

– О том и разговор. Вы в целом не против тратить деньги, я тоже в целом не против договариваться, однако платить грабительские проценты посредникам ни один из нас не имеет ни малейшего желания.

– Так вы поэтому так жестко обошлись с Клыком?

– Иногда проще один раз показать, чем десять раз объяснять. В общем, мое предложение, можете передать его отцу, – я вытащил лист бумаги из портфеля, быстро прикинул количество людей, что уже скоро придется привлекать на стройку, и набросал цифры по продуктам, что мне будут для них нужны. Благо нормативы по питанию вбиты на подкорку каждого, кто хоть раз отвечал не только за работу, но и за быт хотя бы сотни людей.

– Если отец согласится?

– Завтра после пяти пусть ваш человек подойдет в Ленгорсовет и подпишет там все документы по снабжению едой новой большой стройки. И еще раз скажу: рассматривайте это не как сделку, а как возможность установить отношения с теми, кто может достать и сделать то, что для вас нынче недоступно.

На этом и распрощались. Хотянов вроде бы вдохновился, и, если ничего не случится, то хотя бы нормальное питание я своим организую. Все-таки полагаться только на доброе отношение со стороны Кировского было бы непрофессионально, мало ли когда они решат, что сделали достаточно добрых дел. А то, что в колхоз за это можно будет вполне официально списывать весь строительный брак, что нам будет приходить… Вполне рабочая схема.

Уж в том, что в первое время брак будет, я не сомневаюсь. В таких делах главное не заиграться и не начать ради лишней прибыли продавать то, что на самом деле нужно на стройке. Ну, а разберемся с браком, хочется верить, что к тому моменту у меня будет уже первый работающий реактор, электричество, и мощности, которые можно будет включить в схемы натурального обмена, процветающие в эти годы. Не самое честное и благородное решение, но это моя цена… Я обернулся, бросив еще один взгляд на желтое четырехэтажное здание райотдела милиции, что принесло мне столько пользы, выдохнул и дальше пошел, насвистывая одну полузабытую песенку. Что-то про туман, подворотни и что нам не впервой.

Когда добрался до ЛФТИ, уже вечерело. Ветер с Финского усилился и пробирал даже сквозь довольно плотное пальто. Еще и снег начался, отчего серая махина института на фоне потока снежинок и редких огоньков кабинетов, где еще кипела работа, смотрелась даже уютно. На проходной меня задержали: пришлось позвонить Флерову, и только после этого хмурый охранник согласился пропустить меня дальше.

– Георгий Николаевич, – поприветствовал я соседа по комнате, который после этого совсем непривычно смотрелся в рабочей обстановке.

Кстати, я невольно представлял физиков как сотрудников в белых халатах, а тут простые штаны и рубашка, которые просто при необходимости дополнялись плотными кожаными перчатками и фартуком.

– Можно просто Жора, как я вчера и сказал, – парень даже не подумал зазнаваться.

– Жора, привет, – тут же выдал я, но Флеров еще не закончил:

– Только если ты решил прийти сюда ради экзамена, то зря. Я в таких делах не помощник.

Точно, он же иногда заменяет Курчатова в работе со студентами.

– Я уже все сдал Игорю Васильевичу, – отмахнулся я. – Так что хватит меня подозревать, лучше показывай, что там нужно сделать. А я буду тебя вербовать.

– Куда вербовать? – подобрался Флеров. Кажется, после охоты за шпионами в последние пару лет это выражение прозвучало уж слишком подозрительно.

– На мой прототип. Курчатова мне на него до первых результатов точно не дадут, а вот тебя можно попробовать и выцепить.

– Звучит, как-то не очень уважительно, – нахмурился Флеров.

– Ну, так сам посуди, Жора, где ты, а где Курчатов. И в то же время ты уже столько всего делаешь: и по науке, и с той же учебой. Мне такие люди нужны как воздух, а то понимаешь ли…

По пути к лаборатории я начал расписывать Флерову принципы работы будущего реактора и проблемы с радиацией, которые вылезут из-за воздушного охлаждения.

– В общем, – закончил я. – Ты мне нужен, чтобы довести проект вентиляции до рабочего состояния. Чтобы мы и результат дали, и людей не угробили, и… – я огляделся по сторонам. – А где тут эксперимент, с которым ты работаешь? Тебе разве не на циклотроне нужна была помощь?

– Скажешь тоже, кто же меня на циклотрон пустит, – отмахнулся немного повеселевший Жора, а потом обвел рукой два стола, заваленных стопками бумаг. – Моя задача вот, навести в них порядок. Ты же не передумал?

И как тут сказать, что я даже не начинал думать в этом направлении? Но… Пусть заполучить Флерова, кажется, будет стоить мне гораздо дороже чем Ирку или Клыка, но он мне на самом деле нужен. Да и в общежитии после прошлой ночи пусть все в себя до конца придут. Решено.

– Конечно, я не передумал, – я улыбнулся и двинулся к ближайшей стопке документов. Так, что тут накладные, журналы учета, нужно все сверить и записать… В еще один журнал. Как ни странно, но этим мне тоже доводилось заниматься.