Текст книги "Атомщик. 1939 (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Вчера засиделся у Флерова и чуть не забыл зайти к Попкову. Спасибо агенту Романовой: та нашла меня по телефону, чтобы убедиться, что сегодня ночью я вернусь в общежитие, а я обрадовал ее задачей встретиться с председателем Ленгорсовета и вместе проследить за доставкой нашего груза. Не идеально, но хотя бы о проблемах я так точно узнаю. А еще выпала пара свободных часов. Сначала думал заглянуть в гости к Курчатову, закрепить, так сказать, знакомство, но Жора расстроил, что тот еще не вернулся из Академии наук. Что ж, у меня тогда оставался еще один должок, который стоило закрыть.

Четыре дня я в этом мире, три ночи в общежитии – формально две, но то, что я сам не пришел вчера, вовсе не отменяло условий сделки… Саныч подкармливал меня, как и обещал. А я в свою очередь давал слово, что не вылечу и верну долг. Вот и пришло время. Помня о проблемах с электричеством и закрытыми магазинами на Лесном, я решил закупиться в ближайшем продуктовым прямо рядом с институтом. После того, как во время поездки по центру города я видел шикарные стеклянные витрины «Главрыбы» и «Главмяса», я чего-то подобного ожидал и от других магазинов.

Увы, внутри обычного дома барачного типа меня ждали такие же деревянные полки, весы с гирями и не очень дружелюбный взгляд женщины из-за прилавка.

– Пока не отгружаем товар, – сходу огорошили меня.

– Почему же? – я оглядел витрины, с которых, собственно, и нечего было отгружать.

Двойственность ситуации с продуктами в Ленинграде уже не первый раз меня удивляла. Где-то они были всегда, где-то появлялись наплывами.

– Приемка товара, – продавщица поджала губы. – Или ждите минут сорок, или идите, куда шли. Вы же студенты вечно куда-то спешите.

Я на самом деле собирался уже покинуть это столь гостеприимное место, когда в глубине подсобки мелькнула знакомая фигура. Сразу стало немного интереснее. Усмехнувшись, я обошел магазин, и действительно за ним стоял старенький, но аккуратный ЗИС, с которого выгружали ящики с продуктами под присмотром вчерашнего знакомого из Еврабзема. Оказывается, их щупальца дотянулись уже и до розничной торговли, вот только…

– Александр Абрамович, – помахал я рукой старшему из колхоза. – Рад вас видеть. Или не рад? Учитывая, что вы здесь, а не у Попкова, то мы не договорились?

Мужчина, еще мгновение назад насмешливо поглядывающий по сторонам, чуть не подпрыгнул.

– Антонов! – он отбросил в сторону недокуренную сигарету, но все-таки взял себя в руки. – Вы тоже не в Ленгорсовете.

– Там есть председатель. Да и куратора из НКВД я отправил. Более чем достаточно людей. А вы?

– Мы тоже. В смысле, отец решил, что с вами будет полезно иметь дело и поехал сам лично обо всем договариваться.

– Вот и прекрасно.

– А вы… – взгляд Хотянова заметался из стороны в сторону. – Тут из-за меня?

– Скорее, просто в магазин зашел, а у них пересменка. Сказали, нужно подождать.

– Так, может… – колхозник просиял. – Я сам вам отгружу, что нужно?

В этот момент та самая продавщица, что отчитывала меня минуту назад, выглянула на улицу и теперь с вытаращенными глазами следила за происходящим. Наверно, для нее лично верхом успеха было бы получить сверток продуктов напрямую от одного из старших колхозников. А вот мне выглядеть бедным родственником никак не стоило. Не из гордости, а потому что в деревне, почти как в Африке, нравы простые. Сильных слушают, сильным готовы отдать свое и бесплатно, а вот со слабыми, даже если выгодно, дел никто иметь не станет.

Так что если и принимать подарки, то так, чтобы Хотянов ну никак не смог почувствовать себя после этого благодетелем. А вот злость пусть чувствует сколько угодно. Ради дела даже полезно будет.

– Прекрасно, – широко улыбнулся я колхознику. – Тогда, чтобы мне не пришлось таскать продукты по городу, завезите их сразу в общежитие. Лесной двенадцать, дробь два.

– А что именно нужно? – Хотянов уже не рад был нашей встрече и своему предложению.

Очень хороший вопрос. Я оглядел запасы, сложенные в кузове ЗИСа – явно на несколько торговых точек. Мясо, консервы, овощи, способные пережить зиму, яйца… Несмотря на последнюю находку, от первой идеи приготовить Санычу шакшуку пришлось отказаться. А жаль, эта ближневосточная яичница могла бы оказаться неплохим напоминанием о молодых деньках в Африке. Готовится легко: просто много лука, помидоров, а потом пара яиц в эту жижу. И есть даже не можно, а нужно прямо со сковородки, как он любит. Но помидоров нет, а если заменять на пасту, то будет совсем не то…

В этот момент мне в голову пришла немного другая идея.

– Александр Абрамович, баранины случайно не найдется?

– Не разводим. Могу поискать курдюк, с лета вроде оставался, а так мы больше по свинине.

– Ничего, свинина тоже ничего. Как вы смотрите на то, чтобы завтра часам к семи заехать ко мне с десятью-пятнадцатью килограммами. Отца тоже берите. И еще кое-что по списку. А с меня готовка и приятная компания.

Я решил, что из обещанного ужина можно сделать нечто большее, чем просто возвращение долга. Тем более, есть блюда, которые по своей сути объединяют людей.

– А не слишком ли это… – Хотянов замялся.

– Что?

– Звать гостей и кормить их ими же принесенной едой.

– Вы, наверно, редко выезжаете из Ленинграда. На востоке, блюдо которого я хочу вам показать, считают, что важно не только что, но и как, а главное, кто готовит. Так вы переломите со мной кусок хлеба?

– Конечно, – решительно кивнул Хотянов.

Замершая в дверях магазина продавщица только взгляд переводила с него на меня да обратно. Кажется, от удивления она даже забыла, а зачем, собственно, выходила. Смешно. Я поймал ее взгляд и прижал палец к губам, мол молчи и дальше, отчего та сразу побледнела и убежала обратно. Даже интересно, какие мысли в этот момент мелькнули у нее в голове. Впрочем, мне было не до того.

Составил Хотянову список продуктов, а потом поспешил в общежитие: первых гостей на завтра я уже пригласил, теперь надо было заняться и остальными.

– Александр Петрович, добрый вечер, – поздоровался я с вахтером, как и в прошлые дни сидящим за кроссвордом. Кстати, только сейчас задумался, а как же давно они появились.

– Антонов, и тебе не хворать, – тот поднял взгляд только на мгновение, просканировал пространство на наличие запрещенки и снова вернулся к своему предельно важному занятию.

– А хотите анекдот про Чапаева? – понизив голос, предложил я.

– Анекдот? – Петрович поднял голову и даже отложил газету.

– Убегают Василий Иванович с Петькой от белых, – начал я без долгих предисловий. – Оторвались немного и решили спрятаться. Петька как более молодой залез на дерево, а Василий Иванович в кусты. Но белые их все равно нашли, вытащили Василия Ивановича и давай бить. Минут десять били, устали, решили отдохнуть. Петьке стало жалко Чапаева, он и говорит: а давайте поменяемся. Я вам помогу наверх залезть, а вы внизу сядете. В общем, они поменялись, а тут белые силушку восстановили, вернулись и говорят. Так, того, что внизу мы уже били, давайте теперь за верхнего возьмемся.

Тишина. Я на мгновение подумал, не прогадал ли, но тут Петрович не выдержал и расхохотался в голос.

– Фух, – признался я, – Мне уж показалось, что вы меня сейчас в НКВД за такие шутки сдадите.

– Да какое НКВД, – Петрович даже слезу вытер. – Нам этот анекдот еще в академии Фрунзе рассказывали. Думал, забыли его, но нет… Ходит еще память.

– Чтобы и дальше ходила… Я завтра всех собираю на плов, – выдал я секрет завтрашнего блюда. – Хочу и вас позвать. Расскажете нам, как все тогда было, что стоит помнить. А то, знаете ли, есть у некоторых подозрения, что скоро может быть война, время освежить былое.

– У некоторых – это у тебя? Впрочем, ты прав, неспокойно в мире. Даже тут рядом с Ленинградом финны бедокурят. Вон, еще три года назад на посту у деревни Майнила стреляли. Прошлой осенью отказались от военного сотрудничества, когда к ним Ярцев ездил, а вот к немцам благоволят. Неудивительно, что того же Мерецкова постоянно дергают: а сможем ли мы с ними справиться, да как быстро, – Петрович показал, что на удивление неплохо ориентируется в обстановке вокруг города.

Будь я шпионом, точно бы решил разрабатывать его дальше, но я… Просто строитель, поэтому чужие секреты, пока меня не касаются, пусть секретами и остаются. Мы с вахтером пожали друг другу руки, и я пошел в наш блок. Передал предложение уже Санычу, нашим семейным Петровым… И впервые за все дни в общежитии из комнаты вышел муж той скандальной женщины, лично согласился и даже легко пообещал прихватить с Кировского десяток стальных прутьев из чистого металла для самодельных шампуров.

– Если захотите еще кого-то позвать – зовите, – щедро разрешил я. – Но остальные пусть хоть немного продуктов с собой прихватят. Чтобы точно на всех хватило.

Уточнение встретили с энтузиазмом. Вечерами, особенно зимними, в Ленинграде было не так уж много развлечений, а тут я обещал прямо-таки что-то особенное. И слухи начали расползаться по общежитию. Оставалось только надеяться, что халявщиков окажется не очень много. Настроение у меня, впрочем, все равно было хорошее, и даже когда вернулась агент Романова, сверкая яростным взглядом – для меня, и розовыми смущенными щечками – для всех остальных, ничего не могло его испортить.

– Как все прошло? – поинтересовался я у девушки, когда мы «случайно» одновременно отошли подышать свежим воздухом на общий этажный балкон.

Ольга не ответила, вместо этого высунулась наружу и огляделась, нет ли кого на соседних площадках. Это она зря: под вечер усилился снег, и ветер так завывал, что тут и в паре метров слова не всегда получалось разобрать.

* * *

Ольга Романова была на взводе не просто так. Пару дней назад ее прикрепили куратором к вроде бы обычному студенту, а сегодня она уже была на встрече с председателем Ленгорсовета, не от НКВД, а просто как его представитель, и никто не видел в этом ничего такого. Ни сам хозяин кабинета Петр Сергеевич Попков, ни глава одного из крупнейших ленинградских колхозов Абрам Шмойлович Хотянов, ни начальник Октябрьской железной дороги Борис Константинович Саламбеков. До этого ее максимумом был сын замначальника торговли, и то пришлось вести его несколько месяцев, удачно подцепив на перспективу еще в прошлом году. А тут – дни! Это разрушало все представления девушки о том, как на самом деле работает этот мир.

– Так что с ураном, едет? – Антонов повторил свой вопрос.

– Была задержка на два часа из-за документов на границе Узбекской ССР, но товарищ Емцов сам все заметил, сам все решил.

– А-ха-ха, – Антонов почему-то рассмеялся. – Учитывая нравы наших южных товарищей, что-то мне подсказывает, что они сами все это устроили, сами победили, просто чтобы напомнить о своей пользе. И опасности. Что ж, запомним.

– Дальше Еврабзем предложил взять шефство над нашей стройкой.

– Да, про них уже слышал. Как думаешь, люди будут рады усиленному питанию?

– Так не принято, – осторожно заметила Ольга.

– Разве? Обычное шефство.

– Они еды хотят возить, как будто на убой откармливают. Впрочем, с продуктами сейчас часто случаются перебои, особенно с мясом. Так что еврейская свинина будет очень кстати.

– Вот и хорошо, – Антонов почему-то хмыкнул. – А на площадке как? Сегодня забегался и никак не получилось туда еще раз заскочить.

– Зубков говорит, что все по графику. Очень доволен, что вернулись его опытные товарищи. Они хорошо задают темп для добровольцев с Кировского и ЛФТИ.

– Много их уже?

– Пока только двенадцать человек, не считая тех, кого я поставила в охрану. Но уже завтра пойдут слухи от тех, кто у нас поработал, появятся новые добровольцы. И я как раз проедусь по корпусам, чтобы сформировать новые смены.

– Бери с запасом, – Антонов должен был радоваться, что к нему, студенту, такое отношение, но он словно воспринимал это как должное. – Если на простых работах нам пока хватает инструктажа и личного примера, то дальше придется устраивать обучение. В идеале за эту неделю поставить хотя бы пару бараков, которые приспособим под классы и полигоны.

– Что за полигоны?

– Сделаем тестовые узлы, чтобы люди заранее учились, что и как делать. А еще устроить бы им наглядную демонстрацию опасности радиации, – Антонов задумался. – Правда, тут будет риск, что разбегутся, но, с другой стороны, меньше глупостей творить станут. Можно будет завтра на военных оценить реакцию, чего будет больше страха или интереса. И тогда уже точно решу.

– Подожди, каких военных? – еще мгновение назад Ольга собиралась перевести тему разговора на какое-то празднество, которое без ее одобрения собрался организовать ее подопытный. В смысле подопечный! И ведь сам постоянно говорит про бдительность, охрану, а тут задумал по слухам чуть ли не сотню человек собрать.

Но слова про военных сбили с девушки весь настрой. Армия – это серьезно, армия – это опасно, а еще с армией точно не сработают все те методы, которыми Антонов привык решать свои проблемы. А он на самом деле собрался переманить их на свою сторону и даже уже договорился на встречу с командующим Ленинградским военным округом. Проклятье, такое ведь даже не отыграть назад, слишком подозрительно будет.

– Кстати, если будешь докладывать своему начальнику, – заметил ее настрой Антонов, – То лучше завтра вместе с итогами встречи. Ему так спокойнее будет.

– Ты так уверен в результате?

– Поверь, мне есть, что им предложить и что им показать.

– Они военные, они думают не так, как твое окружение в институте или даже Обкоме. Одними словами или не дай бог угрозами тут не обойтись.

Антонов только рукой махнул на все ее предупреждения, в итоге Ольга так и не смогла решить, как это расценивать, как хороший знак уверенного в себе взрослого человека, или как плохой от слишком много возомнившего о себе мальчишки.

– У тебя щеки краснеют, когда ты злишься, – Антонов под конец потрепал ее по той самой щеке, а потом, пока девушка стояла в шоке, ушел обратно в помещение.

Через мгновение Ольга уже была готова идти и убивать, но новая странность опять сломала весь настрой.

– А правда, что у тебя бабка ведьма? Умеет проклятья накладывать? – двое соседей Антонова окружили студента, но в их движениях не было угрозы, только осторожный интерес.

– Правда, – Антонов на мгновение опустил голову, так что парни в отличие от Ольги не смогли заметить его улыбку. А он уже доверительно так продолжал. – Говорят, что это она на отца заговор наложила, и он благодаря ему все повышения получал. А потом раз, поссорились, и все. Сразу в арест и отставку. Правда, я как коммунист, конечно же, во все эти сказки не верю.

– Да-да! Мы тоже, – быстро закивали парни, а Антонов тут же сменил тему разговора. Сначала лично пригласил на завтрашний ужин, а потом между делом принялся вербовать к себе на стройку. Или не на стройку… Дальше стоять на одном месте было бы уже слишком подозрительно, и Ольге пришлось пройти дальше, пропустив часть разговора.

Ночью она плохо спала, невольно накручивая себя. То ей казалось, что Антонов нахамит командарму, то потреплет того по щеке – от последней картины девушка и вовсе проснулась в холодном поту. А под утро ей приснился красный от гнева Гоглидзе, отчитывающий ее за то, что она провалила такое плевое дело как присмотреть за тайным сыном товарища Сталина.

– Романова! – крик из сна повторился в реальности. – Просыпайся! Сама вчера напросилась со мной, так что хватит спать!

К счастью, это орал не ее начальник. К несчастью, скотина Антонов специально подошел к ее двери и принялся будить ровно за минуту до будильника. Мелькнула мысль, вот бы его запугать… Но тут девушка вспомнила, что уже пыталась, и как-то не вышло. Следующей мыслью стало, а не за те ли угрозы ей мстят. Так-то, если подумать, Антонов не раз демонстрировал свою злопамятность. Взять хотя бы то, как он категорично отказался ей что-либо объяснять. Еще и базу подвел вроде как научную: мол ему нужна ее реакция как контрольная группа для проверки реакции Мерецкова и его окружения. В вопросе, кто же такой Антонов, ученый или сволочь, у Ольги никаких сомнений не было.

Так, как дурочка, она прошла за ним до института, там они получили какой-то прибор, а потом к ним неожиданно присоединился сам Иоффе. И опять так же, как вчера на собрании у Попкова, директор ЛФТИ не увидел ничего странного в компании студента. На нее тоже, стоило Антонову буркнуть «со мной», перестали обращать внимание.

– Я думал, что мы сначала проверим графит? – задал непонятный вопрос студент.

– У Мерецкова днем будут гости из Москвы, так что нас будут ждать пораньше.

Если бы не тренировка и некоторая привычка, Ольга бы потерла глаза. А так тоже сделала вид, что так и должно быть. И продолжала делать дальше, несмотря на все поводы. Например, когда к ним для поездки подогнали представительский ЗИС-101, которых во всем Ленинграде вряд ли было больше сотни. Или, когда в такую машину начали грузить не только студентов, но еще и… какие-то клетки, в одной из которых оказался целый выводок крыс. Чем дальше, тем больше у Ольги возникало вопросов о том, что же такого задумал показывать военным этот Антонов.

Глава 15

Чем ближе они подъезжали к площади Урицкого, тем больше Ольга успокаивалась. В любом случае, уже ничего не исправишь, так что, даже когда Антонов попросил остановить у аптеки и убежал туда на пару минут, она не стала обращать на это внимание. Раньше парень не подводил, вот и сейчас она попробует просто посмотреть, что же такое он придумал.

В штабе их встретили не особо ласково, но не выгнали и даже проводили в отдельную комнату в дальнем конце какого-то служебного коридора. Мерецкова еще не было, так что Антонов и Иоффе взялись за подготовку своего представления. Столы были выставлены в линию, на них расставлены три клетки с крысами. Одна отдельно, две напротив какого странного прибора. И что больше всего поразило девушку, одна из этих двух клеток была спаяна из свинца, а передняя стенка и вовсе усилена слоем бетона в пару сантиметров.

Подготовлено все было довольно быстро, но Антонов на этом не закончил. Потребовал у их сопровождающего соседний кабинет.

– Там сидит майор Алферов из финансового отдела, вряд ли он будет рад, – осторожно заметил присматривающий за ними капитан.

– Вы скажите майору, что это ради командарма. И если он посчитает, что его участие не будет лишним, то тоже может оставаться.

Ольга после этого чуть не выругалась. Несмотря на все обещания вести себя в армии по-другому Антонов продолжал пытаться ломать всех вокруг себя. С одной стороны, это восхищало, с другой… Когда уже он получит сдачу.

– Майор сказал, что у него дела и он не возражает, если в ближайший час займете его кабинет, – капитан вернулся, опустив взгляд в пол.

– Стоило ли так рисковать? – прошипела Ольга, придержав Антонова в коридоре.

– Он же финансист, не полевой майор. Такие могут спорить с командованием о деньгах, но вот воевать из-за того, что не выглядит для них важным? Увольте.

– Ох, я бы тебя уволила, – выдохнула Ольга.

Продолжить они не успели. Времени было мало, а Антонов, ворвавшись в уютное гнездышко майора, начал творить там настоящий погром. Выстроил столы вокруг доски, потом включил свет, что-то посмотрел и приказал все двигать к другой стене. И все двигали. Даже пожилой Иоффе один раз изобразил, что оказывает помощь. Потом Антонов перехватил у профессора тубус с бумагами, на который раньше Ольга не обращала внимания, потому что он был не в руках студента. Оказалось, что это тоже часть представления. Стопка листов ватмана, которые Антонов без всякой жалости прибил к стене самыми обычными гвоздями.

– Чтобы не оторвалось, – пояснил он вытаращившему глаза капитану.

Ольга же в этот момент его уже не слушала. Девушка во все глаза смотрела на первый рисунок, где крупными буквами, как будто плывущими в воздухе, было выведено. Атомный проект СССР. А на заднем фоне город, над которым поднимался огромный, похожий на гриб взрыв. Сначала по привычке было сложно оценить его масштаб, но потом взгляд цеплялся за крошечный остров со статуей прямо перед городом, и тогда… Дыхание немного замирало.

– Почему их-то? – не выдержала девушка.

– А чего бусурманов жалеть? – пошутил Антонов, некстати вспомнив цитату Суворова.

И тут же, услышав шаги в коридоре, сорвался с места и рванул туда. Ольга, выправив осанку, вышла следом: студент уже спешил навстречу командарму Мерецкову и двум его сопровождающим. Девушка отступила назад, решив не акцентировать на себе внимание, взгляд скользнул по первой комнате с крысами. И тут она неожиданно заметила еле различимые следы пены на морде у одной из них. Невольно вспомнилось, как Антонов выходил в аптеку. Какая-то часть Ольги прямо-таки потребовала обо всем доложить, чтобы никто не смел обманывать родную советскую армию. С другой стороны, ее учили не справедливости, а использовать узнанные тайны.

– Вот и посмотрим, насколько Антонов сможет стать шелковым, – Ольга подошла к крысе, пальцем вытерла следы пены, чтобы от нее не осталось и следа.

Потом на всякий случай понюхала палец – ничего подозрительного. Мелькнула мысль помыть руки, но раковин не было, а тут еще Антонов…

– Студент Романова, ко мне! – словно собаке крикнул он. – Не загораживайте нам обзор.

Ох, как же она ему отомстит, но потом. Сейчас девушке оставалось только добавить румянца на щеки и поспешить в коридор. Проскользнув мимо военных, она, вжившись в роль, спряталась за спиной Антонова. А тот продолжал вещать, словно не заметив ее случайного касания. А ведь другие парни и даже взрослые мужчины от подобных контактов так смущались. Ольга задумалась на мгновение, но потом все же сосредоточилась на деле.

– … таким образом мы не хотим сказать, что понимаем в войне или оружии. Мы не понимаем! – нагнетал Антонов под задумчивым взглядом Иоффе. – Тем не менее, мы считаем, что как советские ученые обязаны сообщить армии о перспективных разработках, а там уже действительно компетентные люди примут по ним решение.

– Что за разработки? – в голосе Мерецкого была только скука. И немного обиды во взгляде на директора ЛФТИ, который, судя по всему, и воспользовался связями для организации этой встречи.

– Мы все знаем, что боевые отравляющие вещества были запрещены еще в конце 19 века, но это совершенно не помешало использовать их во время Империалистической войны. Рос поражающий эффект, но росли и средства защиты. Кажется, паритет, вот только буквально в прошлом году было открыто излучение, от которого просто нет спасения. Ни привычным, ни каким-либо еще способом.

– Вы открыли? – так же без особого интереса буркнул один из сопровождающих Мерецкого.

– Уже весь мир знает, и весь мир же потихоньку ведет исследования, – Антонов повернулся к крысам. – Но сегодня мы готовы не просто болтать языком, мы покажем результат на практике.

И он рассказал про то, что они тут будут делать, а Иоффе достал из как будто даже золотого пенала небольшую капсулу и вставил в тот самый прибор.

– Так как нам с вами болеть не нужно, – продолжил Антонов, – То сейчас мы используем небольшой источник излучения, результат от которого проявится не сразу, а минут через пятнадцать. На войне же врага можно не беречь, поэтому там можно будет пустить в ход источник в миллионы раз мощнее…

Продолжая говорить, он пригласил командарма с сопровождающими в соседний кабинет, и взгляды всех присутствующих тут же прикипели к висящей на стене стопке плакатов.

– Когда скажу, срывай их по одному, как календари, – шепнул Ольге Антонов, воспользовавшись паузой.

– Это… Взрыв? – в голосе Мерецкова впервые с начала разговора мелькнул интерес. – Разве вы не собирались рассказывать нам про какие-то излучения?

И в этот момент Ольга осознала все коварство своего подопечного. Тот мог бы сам с самого начала рассказывать о самом интересном, его бы даже выслушали, но… Кто же из военных станет воспринимать всерьез советы чудаков из лабораторий? А вот когда чудаки рассказывают свои чудацкие вещи, не замечая самого главного, а они, генералы, это сами заметят и найдут – тогда отношения к подобному открытию будет совсем другое.

– Чтобы распространить излучение на территории врага, – Антонов с радостью подхватил заданный ему вопрос, – на самом деле удобнее всего использовать взрыв. Предварительно 6 килограммов специально подготовленного вещества дадут примерно такую картину…

Ольга почувствовала, как ее ткнули в бок, и сорвала верхний лист. Военные довольно переглянулись. Еще одна мелочь, но девушка-помощница и наглядные картинки, да без обычной ученой хрупкости, а наоборот с разрушениями, с треском бумаги – это смотрелось непривычно даже без учета нарисованного. А оно тоже притягивало взгляд. На новом листе была карта города, в центре которого стояла жирная красная точка, а потом такой же красный притягивающий взгляд круг.

– Это Берлин? – в отличие от Ольги Мерецков мгновенно узнал характерное расположение улиц и застройки.

– Просто для примера, – Антонов пожал плечами. – Для примера так же можно представить, что наши новые бомбардировщики могут летать на 5 тысяч километров на высоте больше 10 тысяч метров со скоростью под четыреста сорок километров в час…

Все на пару секунд замолчали, но Ольга была готова поставить свою девственность, что студент со свойственной ему элегантностью только что протоптался по режиму секретности и назвал показатели какого-то настоящего нового самолета. Придурок.

– Представим, – нарушил паузу Мерецков.

– Мы обеспечиваем себе хотя бы временное превосходство в воздухе, долетаем до места, сбрасываем бомбу.

– Этот круг, – не выдержал сидящий справа от Мерецкова полковник. – Каков его радиус? Это случайный рисунок или расчеты?

– С учетом того средства доставки излучения, о котором мы говорили, в центре взрыва возникнет огненный шар диаметром 400 метров. Внутри этого шара все будет мгновенно превращено в пепел. А если это что-то не горит, то расплавится!

Тычок в бок. Ольга мгновенно сорвала лист, и на новом был снова план города, точка и на этот раз два круга, красный и синий. Синий в несколько раз больше красного, и план города другой. Крупная река, редкая планировка.

– Лондон? – хмыкнул Мерецков. – Ваш гипотетический самолет туда не долетит.

– Еще построим тот, что долетит, – отмахнулся Антонов.

– А новый круг? – снова сам спросил командарм.

– Диаметр два километра. Избыточное давление в 30 килопаскалей – это примерно три тонны на метр квадратный. То есть на все здания в этом районе обрушится волна мощью в сотни тонн. Большая часть обычной и промышленной застройки мгновенно будет уничтожена.

Толчок. Оторванный лист. Новая карта. Город на берегу залива.

– Зона в три-четыре километра – средние разрушения. Половина станет непригодна для дальнейшего использования.

Толчок. Город-порт на побережье.

– Зона умеренных и слабых разрушений – до восьми километров.

Толчок. Ольга узнала Варшаву.

– Десять километров, зона летальных ожогов и пожаров.

Толчок. Просто линия укреплений времен Империалистической войны.

– Пятнадцать километров – зона летального поражения всего живого тем самым новым излучением.

Ольга смотрела на карту, где были схематично изображены десятки тяжелых дзотов, батареи, линии окопов. Девушка не могла не представлять людей, что могут вот так мгновенно найти свою смерть. Это было страшно. Она бросила взгляд на военных – те были задумчивы. На Иоффе – у того дрожали от волнения губы.

– Это только те опасности, о которых нам известно вот прямо сейчас, – нарушил ужас и очарование момента Антонов. – В будущем, уверен, мы узнаем еще немало страшного об этой новой силе… Если я, конечно, вам только что не наврал.

– Что⁈ – мгновенно покраснел от ярости второй сопровождающий Мерецкова с одним ромбом на воротнике.

– А вы соврали? – Мерецков выразился немного спокойнее, но и в его взгляде сейчас не было ни капли сочувствия к студенту. Ольге снова захотелось ругаться.

– Я – нет, – Антонов же был невозмутим. – Но в таких делах не стоит верить только словам, поэтому-то мы и готовили тот эксперимент в первой комнате. Прошло уже пятнадцать… – он бросил взгляд на часы. – Почти двадцать минут, так что мы можем сходить и на деле убедиться, работает ли то, о чем я рассказывал.

И снова Ольга была вынуждена мысленно согласиться с тем, что студент сработал неплохо. Если бы просто всех пригласил, интерес был бы один. А сейчас, подогретые недавней злостью, военные прямо-таки жаждали лично проверить итоги эксперимента… Девушка вынуждена была выйти последней, последней же она увидела и результат. Крыса в отдельной клетке была здорова, ту же, что стояла перед излучателем, несколько раз вырвало, один раз с кровью. Она еще двигалась, но дерганые движения, припадания на правую лапу и иногда пробегающая по телу дрожь не оставляли сомнений – с животным было что-то очень и очень не то.

– Она еще ходит, – голос Антонова звучал сухо, безучастно. – Она еще дышит, слышит наши голоса и даже, возможно, о чем-то думает… Не знаю, умеют ли крысы мечтать. Но она уже мертва. Без шансов.

Ольга никогда не считала себя чувствительной. Более того, ее тренировали не обращать внимание на эмоциональные позывы, но сейчас ее горло свело от отвращения. К прибору, что это устроил, к Антонову, что так спокойно об этом говорит, к крысе, что просто умирает и подтверждает появление на Земле какого-то нового невероятного страха, от которого волосы на затылке встают дыбом.

– Третья клетка, – Антонов, казалось, был единственным, кого происходящее совершенно не касалось. – Напоминаю, животное здесь было защищено свинцовой стеной и бетонной перегородкой.

Он одел длинные до локтей перчатки и вытащил сначала похожий на сталь лист, а потом с некоторым трудом поднял ту самую бетонную плиту… Несмотря ни на что, в Ольге до последнего жила вера в бетон и сталь. Третья крыса просто обязана была выжить, чтобы она могла спать спокойно, но… Той было даже хуже, чем второй. Рвота, конвульсии, она уже даже не двигалась, а просто смотрела на нее, Ольгу, своими черными немигающими зрачками.

– Прошу прощения, – девушка могла сдержаться, ее учили, но… Она вспомнила, что играет обычную студентку, и просто не стала отказывать себе в маленькой слабости.

Выскочив из комнаты, она добежала до ближайшего туалета, где ее вырвало, а потом девушка очень долго и с остервенением мыла пальцы, которыми меньше получаса назад вытирала пену в уголке крысиной пасти. Больше мыла, больше!

* * *

Кажется, представление удалось. Мерецков даже сам спросил, что нам нужно, а когда я попросил всего лишь мощности «Светланы» на недельку, то командарм даже успокоился. Пришлось за это, правда, пообещать держать его в курсе наших экспериментов, ну да он оказался согласен на отчеты всего лишь два раза в неделю. Романова справится, не зря ее возил и показывал. Впрочем, девушка помогла не только с этим. Она неплохо сыграла ассистентку, а последний эмоциональный надрыв только еще больше закрепил общее впечатление.