Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Поплотнее закутавшись в мантию, так как приближение к вершине говорило и о понижении температуры тоже, двинулся вперед по узкой тропе, уповая на то, что смогу найти надежное укрытие на ночь. Конечно, пока ни один хищник не напал на нас на горе, но исключать этого не стоило. И так из слишком большого количества опасностей нам удавалось выкручиваться просто чудом на протяжении последних десяти месяцев пути. Единственное, что неизменно поддерживало во мне силы двигаться дальше после всех выматывающих встреч и дней пути, – это желание воссоединиться с ор пними и осознание того, что большая часть маршрута уже позади. Сейчас оставалось всего около двух месяцев пути. Два месяца – и мы на вершине, в храме. Там и дышать станет легче, и с едой дела будут обстоять лучше, и температура на удивление всем природным законам наверняка станет более приемлемой. Сильнее закутавшись в мантию, чтобы стало теплее, продолжил медленно продвигаться вперед, стараясь держаться склона горы, чтобы шальной порыв ветра не стащил меня вниз и не сбросил в бездну.
Теперь мысли текли спокойно, и само собой, что перед глазами всплывало самое пугающее событие, которое пришлось нам пережить в царстве вечного льда и снега, – встреча с ледяным великаном. Даже представить сложно, как ор пними удалось наткнуться на этого исполина и как она умудрилась остаться незамеченной. Знаю только одно: я проснулся среди густых веток заснеженного дерева, крепко привязанный за руки к стволу. Осмотрев узел, пришел к выводу, что его сделала Сейя, так как он не позволял свалиться с дерева, но при желании можно было легко освободиться. Неужели она провела всю ночь без сна и таким образом просто не давала себе свалиться с дерева, если вдруг задремлет? И тут откуда-то донесся звук, больше напоминающий раскаты грома. Прислушавшись, с ужасом осознал, что это храпит поблизости огромный исполин. Спина мгновенно покрылась холодным потом и если бы не веревки, которые все еще были привязаны к рукам, то от неожиданности я бы свалился с дерева и наверняка привлек к себе внимание. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, постарался унять участившиеся сердцебиение и успокоиться. Надо действовать продуманно, ведь, видимо, ор пними неслучайно побоялась принимать какие-то серьёзные шаги и в итоге оставила это на меня. Теперь я не мог ее подвести.
Аккуратно и как можно тише отвязал веревку от рук, смотал и уложил её в обнаружившиеся тут же сумки, которые были спрятаны чуть выше в ветвях. Когда за ними потянулся, то от неосторожного движения часть снега ссыпалась на меня, но я даже не обратил внимания, так лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Вещи пришлось убрать на прежнее место и аккуратно закрепить ремнями. Стоило взобраться повыше и оценить обстановку с верхушки дерева, благо, оно оказалось достаточно высоким и крепким для подобного рода действий. Спустя двадцать минут я был уже достаточно высоко, и, вдохнув, раздвинул ветки, которые пока скрывали от моего взора происходящее. Солнце еще не взошло, и весь окружающий мир таился в легкой предрассветной дымке. Деревья и снег из-за такого эффекта казались не белыми, а серыми. Однако не заметить вздымающуюся гору буквально в ста метрах от дерева было невозможно. От размеров существа меня снова прошибло холодным потом, а все тело на несколько секунд сковало ужасом, да так, что невозможно было пошевелить даже пальцем.
К слову, андрогины почти никогда не встречались с естественными врагами в своих городах, да и за их пределами, по большому счету, тоже, поэтому-то путь к храму и был испытанием. Но даже встреча с койотами не шла ни в какое сравнение с ледяным великаном, который, казалось, высотой был почти что с Айтоми. Хотя, конечно, это страх в моих глазах непропорционально увеличивал чудовище.
До наступления рассвета оставалось около трех-четырех часов, и все-таки даже будучи привязанным к дереву, я смог немного поспать после момента обмена. Значит, за это время нужно уйти достаточно далеко от места ночевки исполина, потому что они, насколько я помнил, отличались отменным нюхом. К счастью, не интеллектом. Внезапно, меня посетила шальная мысль: подобраться поближе и рассмотреть ледяного великана, но я тут же отмел ее, так как не мог так рисковать ор пними. Поэтому, окинув взглядом ближайшие деревья, с облегчением выдохнул: они стояли достаточно тесно друг к другу, чтобы первую часть пути можно было проделать, перебираясь с одного на другое. Это на случай, если мое движение все же привлечет к себе внимание исполина и он решит позавтракать неудачливым андрогином.
Спустившись вниз к ветвям, где оставил сумки, как можно тише снял их и повесил, скрестив ручки, максимально укоротив ремни: при движении они не должны были болтаться, а значит, и производить лишний шум. Потом все-таки решил обезопасить себя еще больше, аккуратно завернул все металлические предметы в одежду и уложил в сумках так, чтобы они не стучали друг о друга. Туда же пришлось убрать и оружие. Конечно, боязно передвигаться без верной каскары под рукой, но либо так, либо рисковать быть услышанным. Еще раз все взвесив, решил двигаться.
Забравшись на несколько уровней выше и взглядом найдя нужный сук, которая росла, тесно прижавшись к ветке соседнего дерева, аккуратно пошел по ней, а потом, плюнув на все, опустился на четвереньки и пополз. Спустя несколько минут добрался до ствола следующего дерева, обогнул его и двинулся дальше. Когда занялся рассвет, я уже удалился от пугающего соседа настолько, что он не смог бы меня учуять. Солнце взошло и на несколько секунд ослепило своими лучами, которые к тому же отразились от белого полотна внизу. Пришлось крепко зажмуриться и ощупью найти в сумке нужный предмет: проволочные очки, купленные мной заранее в Мирте. Они помогали защищать глаза от слепящего света, и без них мы бы просто ослепли после первого же восхода светила. Нацепив их на лицо, потратил еще несколько минут, медленно поднимая веки и давая глазам привыкнуть к нестерпимой белизне вокруг. Благо, в лесу были еще и деревья, которые давали немного тени. Не представляю, что бы произошло с нами на открытом пространстве. Наверное, не избежали бы серьезных ожогов и слепоты. Возможно, даже не просто временной, а постоянной. В любом случае, наша предусмотрительность в очередной раз сыграла нам на руку, и все приготовления в Мирте за несколько дней и часов до отъезда были не напрасны.
Очки наконец подействовали, позволив полностью распахнуть глаза и оглядеться, куда следует идти дальше. Но стоило мне приготовиться перебраться на следующее дерево, как далеко позади послышался скрип, треск и даже рев. Я замер, прижавшись к стволу и постаравшись с ним чуть ли не слиться. Конечно, ледяной великан не мог услышать или учуять на таком расстоянии, но страх все-таки не давал пошевелиться. Лишь спустя без малого десять минут, смог отлепиться от коры дерева и двинуться дальше. Все еще опасаясь спускаться, перемещался весь день по деревьям так далеко, как это было возможно. А когда солнце зашло, устроил ночлег в ветвях наиболее густо сплетенных и достаточно усыпанных снегом, чтобы служить укрытием. Устроившись со всевозможным удобством и убрав сумки в верхние ветви, решил подкрепиться найденным яблоком, так как разводить костер все-таки побоялся. Удивительно, но весь день продержался на одном только адреналине, целеустремленно двигаясь вперед, не прерываясь на прием пищи и останавливаясь только для того, чтобы справить естественные потребности, благо я был мужчиной и для этого не нужно спускаться. Теперь же нервное перенапряжение дня давало о себе знать: на меня навалилась колоссальная усталость и голод, так что, успев проглотить яблоко, тут же отключился.
Окунувшись в воспоминания, совершенно незаметно для себя прошел всю тропу за световой день, даже не обращая внимания на порывы сильного ветра. Подняв голову и оглядевшись, на секунду увидел себя в ветвях того дерева в ледяном лесу и даже услышал мифический храп великана. Пришлось тряхнуть головой и убедить себя, что мы уже достаточно далеко. Настолько далеко, что эти исполины больше не представляли для нас опасности. Спустя еще около часа обнаружил небольшую пещеру, в которой и предстояло провести ночь. Проверил все помещение и нашел его подходящим. Потом прошел чуть дальше средних размеров трещины в склоне горы, сгреб как можно больше снега ко входу и потратил еще около получаса на ее заделывание с внутренней стороны, оставив только небольшое отверстие для поступления воздуха. Это было единственной возможностью обезопасить себя от прихода незваных гостей.
После таких своеобразных приготовлений позволил себе развести небольшой костер из остатков веток, которыми мы запаслись в последние дни в лесах. По сути, оставалось еще на несколько недель пути, только если, как и сейчас, не будем разводить костер каждый день. Как мы не получили обморожение в таких суровых условиях, оставалось загадкой, но стоило молиться Богам, чтоб так продолжалось и дальше. Когда огонь разгорелся, достал из сумки несколько тушек и начал их методично прожаривать. Теперь нам приходилось готовить по нескольку за раз, потому что ближайшие пару дней разводить костер было нельзя. Так что нужно делать запасы.
За таким нехитрым делом прошло еще несколько часов. Поужинав, постарался как можно удобней устроиться в углу пещеры, позволяя костру самостоятельно догореть и хоть немного согреть нас в ночи. На удивление, внезапно проснулся несколько часов спустя, но, прислушавшись, не заметил ничего необычного, кроме привычных завываний ветра снаружи. Что же меня разбудило? С другой стороны, после всех этих месяцев сон стал более беспокойным, и не удивлюсь, если и ор пними также просыпалась внезапно посреди ночи и раздумывала, что же могло ее потревожить. Как всегда, воспоминания о Сейе заставили меня улыбнуться и успокоиться. Я скучал по своей половинке и по нашим пусть и небольшим, но все же перепискам. Короткие весточки на полях не шли ни в какое сравнение.
В доме одиночество так не ощущалось, как здесь. В родовом поместье везде чувствовалась рука ор пними и казалось, что она просто ненадолго ушла, но вот-вот вернется. Там осознавалось, что это наш общий дом и мы живем вдвоем. Здесь же почти каждый день, особенно преодолевая суровые испытания чуть ли не каждый час, я задыхался от гнетущего чувства одиночества и покинутости, словно был сам по себе и один во всем мире. Вдруг, поддавшись внезапному порыву, вытянул из костра дотлевающий уголек и, расчистив рукой небольшой участок стены от снега и наледи с таким расчетом, чтобы ор пними увидела его сразу, как откроет глаза, дрожащей рукой вывел несколько слов. И, чуть улыбнувшись, тут же заснул.
========== Глава 5. Сомниум ==========
СЕЙЯ
Даже потеплевший микроклимат в горах ощущается будто прохладный ветерок, так как остальное время тебя пронзает лишь холод и хрусталики льда, изобилующие в воздухе. Триста метров во время подъема отсыревшими ногами чувствуются как несколько десятков стоптанных километров по земле. А лицо, закутанное в несколько слоев шерстяной шали и накрытое плотными очками, всегда направлено вверх, потому что иначе силы покинут и ты больше никогда не сможешь встать.
В это время Айтоми покрыта белоснежной шапкой кристально-искрящегося на солнце снега: он слепит даже через мутные стекла; острый пик ее пронзает бока серых, сгустившихся вокруг, облаков. Влажность в этом месте зашкаливает, оставляя неприятное липкое послевкусие во рту.
Из-за разряженности атмосферы каждое неподготовленное к высотным подъемам живое существо склонно переносить симптомы горной болезни, главным фактором которой является гипоксия, то есть недостаток кислорода в организме. Конечно, на развитие также влияет хроническая усталость, суровый климат, перепад температуры, но именно из-за нарушения биохимических процессов тканевого дыхания развиваются необратимые изменения в организме.
Сначала мне было тошно. Желудок будто превратился в маленький комок, который пытался проскочить через грудную клетку и вырваться наружу тугим шаром. Открытые участки кожи болели, пальцы на ногах не ощущались, и казалось, время остановилось. Конечно, так стало не сразу, и в первые дни мы с Лемом шли более, чем удачно. Стоит отдать должное моей ор пними: не растерявшись в путах на дереве Ледяного леса, Лем не попал в кровожадные лапы великана и сумел добраться до одной из заключительных точек нашего путешествия. Вот уже сандалии сложены в суму, а на ногах надеты закрытые тапки, выделанные из шерсти неизвестного мне животного – обувь, сшитая на заказ буквально за пару дней до путешествия. Толстая рифленая подошва помогает ногам переносить нагрузку чуть менее болезненно, да и протекторы на ней были вырезаны вручную, что мешало скольжению на обледенелых участках. Под штанами – кожа, обмотанная специальной тканью, удерживающей большую часть тепла, создаваемого телом – не особо удобно, зато практично, а благодаря специальным заклепкам она не сползает и не нуждается в частом поправлении.
Где-то через пару месяцев вертикальных скитаний по окаменелости, внутри образовалась боль, и я стала отказываться от еды. Наше с Лемом тело начало противиться последующему взбиранию на гору все больше и больше. Когда цель стала такой осязаемой, что, казалось, вот протяну руку – и смогу коснуться ступеней, ведущих к храму, как в голову ударяла беспощадная стрела артериального давления. Мерещилось, будто мозг в черепной коробке бурлил и кипел, и так нестерпимо, что я была почти готова сдаться.
Собственные коленки видеть мне не доводилось, но представляю, какое это нелицеприятное зрелище. Сказать, что на особенно отвесных участках я не падала обратно на узкую дорожку, значит умолчать о боли, испытываемой при грубом соприкосновении с камнем. Крюки в руках, приделанные по концам веревки, обмотанной вокруг тела, предназначались для последнего участка, когда просто идти и подтягиваться мало, а нужно взбираться, ломая ногти под дутыми перчатками.
Андрогины очень выносливая раса. Благодаря ежедневной трансформации тело что в мужской, что в женской ипостаси перестраивается, вырабатывая новые ресурсы стойкости. То есть по факту, когда Лем идет, отдыхает не только мое сознание, но и моя интерпретация нашего организма. Это огромный плюс перед данной природной стихией, которая любое другое существо умертвила бы, а на нас же ее негодование обрушивается лишь агонизирующей болью.
Шаг, еще один, вскидываю стальные крюки, дергаю, обматываю веревку вокруг кулаков и подтягиваюсь, перебирая носками ступней по шершавому камню горы. От напряжения сводит мышцы, конечности подрагивают.
Добраться до храма Гейи могут только по-настоящему возжелавшие, иначе испытания, которые мы выдержали, давно бы заставили малодушного андрогина повернуть назад. Особенно стало морально тяжело, когда высоко впереди замаячила площадка-акрополис, являющаяся священным местом – там заканчивается холод и царит настоящая тропическая жара. Это одно из небольших чудес в преддверии самого главного – деторождения. Каждый, ступивший на нее, поднимается к храму, возводя мольбы всем двенадцати творцам мира, взывая к их милости. Теперь я окончательно понимаю, что Боги за свой дар требуют очень многого, и не уверена в своей готовности повторить путешествие во второй раз. А совершавших паломничество ведь не всех ждало положительное решение, но если ждало…
Что может быть приятнее, чем долгоживущие, продолжающие свой род? Для нашего народа это такая редкость, что когда мы завидим округлившийся живот женской ипостаси или сумку, висящую спереди у мужской, которая по сути является автономной гладкомышечной полой маткой, то радуемся вместе с ними, будто это наш общий ребенок. На самом деле, увидеть отца в такие моменты довольно редкое явление, ведь даже несмотря на то, что при трансформации плод не затрагивается, достаточное питание он может получить именно в женской вариации. То есть на протяжении всех тринадцати месяцев беременности, пока в репродуктивных органах находится развивающийся эмбрион, андрогины позволяют отцу проводить лишь часть своего дня хозяином тела. В этом случае на мужском животе будто появляется сумка, соответствующая размеру плода. Снять ее, конечно же, невозможно, так как это один из даров наших создателей, позволяющий двуполым вынашивать новую жизнь. Зарабатывать деньги в таком состоянии, особенно на последних месяцах, обществом порицается. Республика выплачивает специальную пенсию на данный период, чтобы не рисковать здоровьем будущего гражданина, поэтому чаще всего в последний триместр беременного андрогина в обществе практически не видно, он запирается в безопасных стенах своего дома и ждет то самое чудо, ради которого преодолел все трудности во время паломничества.
Опираясь на подрагивающие коленки, я огляделась вокруг. Очередной выступ, на этот раз достаточно широкий, чтобы сделать привал, позволял осмотреть бездну, разинувшую свою туманную пасть под ногами. Сложно поверить, но эти несколько тысяч километров покорены, и с последним рывком я сумею уже к полуночи добраться до ступеней храма. А пока вытащила два одеяла: на одно из них легла, другим накрылась от обжигающе-холодного ветра.
Я слышала, что роды – это очень болезненно, но, как и большинство физиологических процессов, свершаются инстинктивно. Как-то так дано природой, что выпадают они на женский день. Сильные схватки скручивают тело, вызываемые маточными сокращениями от раскрытия шейки. Связь «ор эйн соф» в такие моменты притупляется, но не отключается полностью, позволяя мужской половинке поддерживать роженицу, разделяя с ней все болевые ощущения. Потом происходит потужный период, его принимает бесполый целитель, обученный правильному изъятию плода. В целом, на сами роды отводится около суток, а после на свет появляется уменьшенная копия своих родителей, наследующая все их имущество, генетику и любовь. Но как бы ни говорили другие о родах и тех неприятных ощущениях, сопутствующих им, я не могу поверить, что это хуже, чем находиться здесь и испытывать ломоту в костях, жжение по всей коже, сверление в висках, тяжесть в животе и зуд от чрезмерной слезоточивости в глазах.
Стараясь не забыться спасительным сном, достала из переднего кармашка на сумке мешочек с ягодами. Перекусила, заодно насытив организм, изнемогающий от жажды. Эти небольшие шарики в черной мягкой кожице обладают живительным эффектом, активизируя психическую и физическую деятельность в организме. Можно сказать, что именно этот энергетик позволял мне все время на момент подъема не отключаться, хотя веки словно наливались свинцом и тело требовало позволить ему восстановиться.
Изначально рычание я сочла плодом воображения. И в самом деле, неужели на такой высоте может здравствуя издавать звуки хоть кто-то, кроме неугомонного ветра? Что койоты, что великаны остались далеко позади, там внизу, куда даже если андрогин упадет, не выживет. Так как вместо свирепого завывания стихии я могла услышать столь явное рычание? Или горная болезнь окончательно оккупировала мой мозг, вызывая галлюцинации? Тогда почему совершенно не ослабла боль в висках и с каждым движением головы внутри будто взрываются бочки с порохом?
Чтобы прекратить целый поток вопросов, резко отбросила одеяло, благо, ни очки, ни шаль я не сняла за время недолгой стоянки. Прилегла у вогнутого подножия не более чем полчаса назад, поэтому, когда села, мои позвонки немощно затрещали, но в общем шуме смогла лишь это почувствовать, но не услышать.
В десяти шагах от меня стоял потрясающей красоты зверь, берущий свое начало от из семейства кошачьих. По сути, это был ирбис с характерными длинным хвостом, небольшой головой, пушистой покатой грудью и кольцеобразными сплошными темными пятнами по всей дымчато-серой шерсти. Проволочные усищи загибал ветер, в некоторых местах зимняя шубка животного была замерзшей. Но помимо традиционного строения тела, кот имел между передними и задними лапами широкую кожаную складку вроде летательной перепонки.
Что позволяло ирбису поддерживать свою жизнь – непонятно, ведь даже грызуны в таких условиях не водятся. Поэтому мне не составляло труда понять, этот хищник имеет ко мне скорее гастрономический интерес, чем просто проявляет здоровое, но настороженное, любопытство. Сверкнувший на мгновение розовый язык лишь подтвердил нестройную догадку.
Извлечь наружу дротики не составило труда, как и запульнуть ими аккурат в шею зверю. С такого расстояния промазать сложно, но кто мне даст время на то, чтобы достать мое средство обороны? Вообще, убивать не хотелось, но игл со снотворным никто из нас взять не догадался. Да и в этом случае от боли и голода, скорее, на меня напрыгнут и разорвут мощными когтями, несмотря на вполне небольшие размеры, чем будут ждать, пока снадобье подействует.
На удивление зверь не приготовился для прыжка и лишь слегка согнул передние лапы, не припав туловищем к земле. Бесспорно, это воодушевило. Осталось понять тогда, какую цель животное преследует.
Набравшись смелости, стала медленно подниматься на негнущихся ногах. В ответ послышался очередной рык, и туловище пригнулось к земле ощутимее. Я почувствовала себя мышкой, загнанной в угол. Пасть жертвой в нескольких метрах от точки назначения было бы не просто обидно, но и глупо. На самом деле, стоит всего раза три подтянуться, и я окажусь на заснеженной вершине, где покоятся первые ступени в вечное лето.
– Тише, девочка, – шепотом попыталась утихомирить самку, которая с интересом навострила уши.
Я все же пришла к выводу, что это мать, защищающая свое потомство. Иначе совершенно нет смысла животному рисковать собственной жизнью, нападая на неизвестное существо. Вряд ли этот феноменальный ирбис видел много андрогинов. По крайне мере, последний ни в каких мемуарах не упоминался в качестве заключительного испытания, где-то между строк с описанием об изнурительном поднятии на гору.
Мой инстинкт самосохранения, объявившийся после побега от злого и в меру активного великана, подталкивал на кровожадные мысли, хотя я из последних сил боролась с ним, нащупав рукой игломет со вставленным в него дротиком. Видимо, придется отнимать жизнь, чтобы сохранить свою.
В последний момент в голове родилась совершенно безумная идея. В том мешочке с бодрящими ягодами находились также листья ясновидного котовника, которые я по врожденной бережливости прихватила с собой. Он имеет своеобразных запах, привлекающий кошек. Собственно, оттуда и название. А при варке добавляет некоторую пикантность в напиток – что-то вроде лимонных ноток. Вряд ли во время такого мороза запах не успел выветриться, да и какова вероятность, что эфирное масло, выделяемое листьями, успокоит данного хищника и позволит потерять ко мне интерес. Однако убивать животинку было банально жалко. Отчаянно захотелось выбрать более гуманный способ для выхода из сложившейся ситуации.
Сняв теплую перчатку, в которой было бы весьма проблематично извлечь листки, я осторожно полезла в мешочек, чтобы тут же вытащить оттуда целую охапку в ладони. Рискованно, но стоит попробовать.
Осторожно протянула руку, молясь всем Богам о благоприятном исходе.
Не каждый экземпляр из рода кошачьих реагирует на растение – такое воздействие считается врожденным и определяемым генетическим аппаратом клеток животного. Существует внушительная часть зверей, которая напрочь не чувствительна к запаху от зеленых листьев. Припоминая статистику плохим словом, я сильно надеялась, чтобы мой хищник не принадлежал к этой самой ветви.
В дрожащую ладонь ткнулся слегка шершавый мокрый нос.
От неожиданности выронила стебель, но так как выпирающая часть скалы под два метра в высоту вполне сносно защищала от бушующего ветра, ничего не разлетелось, а осталось лежать у моих ног.
Ирбис где стоял, там и завалился. Большая мохнатая туша перевернулась на спину, гортанно урча. Вибрация все нарастала, а я вместе с тем понимала, привал окончен. Такого поведения животного хватит на минут десять-пятнадцать, а после, как отмечено учеными, эйфория притупляется, вой и облизывание проходят, и сцена не повторится в течение последующих одного-двух часов.
Наспех удалось засунуть только одно одеяло, второе не помещалось, хотя до этого проблем не было. Водрузив на обмороженное место перчатку и обмотавшись веревкой, полезла на заключительный отвесный участок. Лишившись одной важной вещи, я, возможно, сумею сохранить жизнь.
Парадоксально, но дышать с каждым подтягиванием становилась все легче, будто из гортани вытащили пленку, которая мешалась. Поравнявшись с облаками, мне даже стало немного жарко.
Айтоми имеет вершину не треугольную, как может показаться, а будто бы срезанную – плоскую. Циркульная площадка, находящаяся в самой высокой точке, способна вместить в себя андрогина достаточно крупных габаритов, лежащего с полностью вытянутыми руками и ногами у ступеней, ведущих наверх. Собственно, там на четырех массивных балках и расположилось масштабное строение из белого камня, отделанное вместо скромных дорического и ионического ордеров парадным коринфским. В облицовке храмового фасада помимо жилистого мрамора участвуют также порфир и гранит, сосредоточенные у самого основания колонн. Сквозной проход в середине на ступенчатом постаменте включает в себя грузный алтарь с выведенными на нем именами всех двенадцати Богов. В моем представлении так и должен был выглядеть храм Гейи, когда мы поднимемся к нему.
Присев на чистую площадку без намека на снег, я сняла очки и ослабила одежды – уж больно сильно печет тут солнце. Оглянувшись, заметила по краю небольшой садик с красивыми большими цветами, обладающими дурманящим ароматом.
Много сказаний о горе Айтоми можно найти в различных источниках, но все сходятся в одном: верхушка ее заворожена самими Богами. Вечное лето посреди жалящих морозов, позволяет путешественникам отдохнуть и восстановиться после всех переживаний, которые остались там внизу. А ведь помимо постоянной опасности, в пути приходилось мириться с ежедневным недоеданием, недосыпанием, невозможностью осуществления личной гигиены, необходимостью терпеть нужду или справлять ее практически в том же месте, где останавливаешься на ночлег, так как два шага в сторону могут оказаться последними.
Устало посмотрела наверх, там, где возвышалась наша цель, которая должна позволить объединиться двум ор пними. Большой и белый, можно сказать, сияющий храм, а перед ним каменный диск, обозначающий циферблат. Работа сама по себе кажется грубоватой по сравнению с тем, на фоне чего она стоит: нарочито безыскусный гномон, ломаные линии вырезанных животных. Отбрасываемая тень указывала на изображение белого аиста, символизирующего собой Богиню мудрости Менфру. Именно под ее покровительством сейчас проходит год. Нам с Лемом повезло, что мы занимаемся озеленением, так как это само по себе ремесло, а как известно, Богиня благоговеет ко всем видам ремесел. Год ее и последнее слово за ней, надеюсь, оно будет в нашу пользу.
Захотелось перекусить прежде, чем подняться к храму, но, как известно, в священном месте разжигать костер нельзя. Из подножного корма имелось несколько сушеных ягод и трав, но жевать их после мяса, предоставленного Лемом, как-то не хотелось.
Успев расслабиться, я не сразу заметила, как на гору взобрался оставленный мной уровнем ниже Ирбис. В этот раз палевая кошка не проявляла признаков агрессии, будто волшебство воздуха благосклонно отразилось на ее гастрономических предпочтениях.
Сидела я на первой ступени, подогнув под себя ноги. Сумки валялись ненужным грузом рядом. За долгое путешествие в одной из них потерялась наплечная лямка, а вторая испачкалась в грязи, которая так и не отошла, даже несмотря на то, что я неоднократно пыталась счистить ее снегом. Казалось, что дом был оставлен десятилетие назад, хотя на деле прошло всего около года.
– Что тебе нужно? – скорее прохрипела, чем сказала.
За весь путь мне едва ли удалось произнести больше десятка слов, поэтому не только животное поразилось издаваемому звуку, но и я сама.
Наверное, этот ирбис являлся стражем данного места, а про него не говорили, потому что для каждого зверь свой и испытание индивидуально. Возможно, Лем вместо кошки увидит кого-то из семейства псовых, так как сами очертания духа берутся из наших мыслей.
Ответ пришел сам, будто кто-то вложил его в мою голову, поэтому я без страха провела по жесткой шерсти подошедшего животного. Оно успокаивающе заурчало, нагнув голову и потершись щекой о пальцы.
Теперь мне нестерпимо захотелось спать. Видно, прошлый стресс таким образом сказался на организме.
– Мы здесь одни? – неуверенно поинтересовалась, еще раз оглянувшись.
Ирбис поймал мой взгляд.
В голове пронеслась картинка того, как жужжит внизу ветер, как пуста эта возвышенность, объятая стадом дутых облаков. Помимо прочего, я почувствовала грусть одинокого существа, а потом увидела его – Аволанса, как он был пропечатан в книге, что покоится в закромах наших бездонных сум. Темные спирали волос собраны широкой кожаной полоской на лбу. Глаза цвета весеннего луга после дождя, неровные дуги бровей, утолщенных сверху, узкая верхняя губа, намеченная бантиком, и упрямый гладкий подбородок выпячен вперед. И я поняла эту грусть, испытав ее дважды: сначала узнав о том, что наших родителей больше нет на свете, а второй раз утром, когда проснулась и поняла, что обряда не произошло.
– То есть ты страж этих мест? Боги заточили тебя не в небо?
По-прежнему кошачья морда кивнула.
Ох, зря я перепутала субтильность юноши с женской грацией. Вовсе передо мной не разгневанная самка предстала на вершине, а полубог, облеченный в неспокойный дух.
– Ты можешь явиться в своем настоящем образе? – с надеждой вопросила.
Ведь мне сейчас так хотелось просто поговорить с кем-то, понять, что я живу и что это не просто сон.
Однако сын Бога не смог перевоплотиться. Он навечно завязан на своей миссии, и это его наказание за непослушание. Боги суровы.
Теперь гладить животное, осознавая, что тот когда-то был таким же антропоморфным, как сами андрогины, было немного неловко, но тычки мокрого носа в ладонь быстро позволили мне избавиться от подобного рода сомнений.
Солнце уже давно достигло своего пика, и теперь медленно скатывалось по горизонту вниз. Его свет ослабевал, а вместе с этим и заканчивалось мое время. Багрово-красное небо резало глаза, вспарывая их уголки на крупинки слез.
Теперь все чаще не хотелось засыпать, не стану кривить душой. Видимо, дело кроется в неудачном «ор эйн соф». Каждый раз, когда в моей голове выключалось сознание, наступала амнезия, вследствие чего меня ждали сюрпризы нового дня, будь то ссадины или кусок мяса, записка или покалывание в боку, восстание големов или важный разговор. Ведь так больше невозможно жить, особенно, когда весь окружающий мир считает тебя целостным.
