Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
– Я закончила, – спустя несколько минут произнесла Мия, занеся ущерб в свой блокнот.
– Да? – на некоторое время ушел в свои мысли и даже не заметил, как она приступила к описи. – Тогда возвращаемся.
Неспешным шагом мы подошли к навесу, под которым уже собрались оставшиеся члены комиссии.
– Наш визит на сегодня окончен, кириос Лем, – сказал Таддеус, стоило нам войти. – В течение двух-трех дней комиссия известит вас о своем решении.
– Благодарю, кириос Таддеус, – склонил голову.
– Хотелось бы так же обсудить детали инцидента с кирия Сейя, – вставила Ванджелис.
– К сожалению, сегодня мы уже менялись местами, поэтому Сейя не сможет переговорить с вами, – ответил ту же ложь, что придумал для Дамианоса. – К тому же бунт произошел без нее, главным участником и очевидцем событий был я.
– Сейлем из рода Метаксис, – тяжелым голосом начала мужская ипостась Ванджелис – Ван. – Завтра вам надлежит явиться в Сенат для освидетельствования и заверения бумаг, касающихся причиненного ущерба. А так как самыми дорогостоящими предметами были две амфоры, находящиеся в юрисдикции кирия Сейя, то она должна прибыть безотлагательно, раз уж в силу вашей молодости вы не можете изложить все в один день, – закончил он уничижительно.
– Таков приказ достопочтенного Ксантия, – добавил уже более миролюбиво Таддеус, словно смягчая резкое замечание коллеги.
Ответил кивком, так как боялся, что голос выдаст мое бешенство и страх одновременно. Не представляю, как завтра удастся выкрутиться из этой ситуации.
Простившись, комиссия покинула стройку, а я упал в кресло, пытаясь найти хоть какое-нибудь решение проблемы. Ясно было одно – ослушаться прямого приказа Ксантия мы не могли, но как при этом скрыть порочащую особенность? Развернувшись к столу, придвинул к себе стопку бумаги и собрался набросать письмо с подробными разъяснениями для Сейи. Увы, больше мы не могли обмениваться только клочками информации.
Спустя полчаса мучительных поисков нужных слов послание было готово. Запечатав, убрал его в нагрудный карман, чтобы дома положить на условленное место. А сейчас есть другие дела. Стоило начать хотя бы с того, что новый надсмотрщик все еще дожидался меня у четырнадцатого сектора.
Махнул рукой бесполому, что стоял у навеса с зонтом, и неспешным шагом направился в нужную часть стройки, по пути оценивая проделанную работу.
– Свитцу! – позвал, когда подошел к одному из секторов. – Где новый надсмотрщик?
– Здесь, кириос, – бесполый припал к земле, а потом шустро распрямился и ткнул рукой в недавно посаженное раскидистое дерево.
– Позови его сюда.
– Слушаюсь, кириос, – Свитцу поклонился и побежал к дереву.
Спустя пару минут передо мной стоял новый надсмотрщик: грубое, темное лицо, словно вылепленное из грязи, было покрыто сетью отвратительных морщин; глубоко запавшие блёклые глаза смотрели на меня со смесью страха и легкого вызова, что было не характерно для бесполых. По лысому черепу гулко стучали капли дождя, а бесформенная хламида, служившая одеждой, промокла насквозь и снизу покрылась подтёками грязи.
– Как твое имя? – брезгливо отступил на несколько шагов, так как смрад от гнилых зубов чувствовался даже в полуметре от источника.
– Гарт, кириос, – бесполый поклонился.
– Уже работал на подобного рода стройках?
– Да, кириос. Я работал на других ваших проектах, – он опустил голову и больше уже не решался ее поднять.
– Значит, объяснять, что делать, не надо. Твой сектор – четырнадцатый. Его проект возьмешь у Турца, он заведует бумагами. Если что нужно, обращайся к нему. Никакого снисхождения тебе не будет. Не справишься – сошлю в НИ. Все ясно?
– Да, кириос, – надсмотрщик склонился чуть ли не до самой земли.
– Тогда живо за работу! – после этой фразы Гарта как ветром сдуло, а я отправился инспектировать оставшиеся участки.
Освободился со стройки под вечер, когда часы, расположенные у входа, показывали начало седьмого. Хорошо, что с Алексайосом договорился только на полвосьмого, а не раньше, ведьтогда заставил бы друга ждать. Неспешным шагом дошел до южного парка, который располагался недалеко от дома приятеля. Мы условились встретиться у входа и немного прогуляться.
– Лем! – Айя махала мне рукой от распахнутых настежь ворот парка.
– Привет, – подойдя, мягко приобнял ее. – Рад, что ты смогла найти время.
– Для тебя мы всегда свободны, – и она расплылась в довольной улыбке.
Мы бесцельно бродили по парку некоторое время. Алексайос словно чувствовал мое взвинченное состояние, и поэтому не задавал вопросов, а терпеливо ждал, когда я заговорю сам.
– Не будем ходить вокруг да около, – сказал, когда мы остановились у небольшой крытой беседки в тени раскидистого дуба. – Зайдем?
– Конечно, – Алексайос махнул рукой големам, чтобы те отошли, но оставались с зонтами поблизости.
Внутри беседки было сухо и стояло несколько скамеек, которые только чудом не залил дождь через отсутствующие окна. Мы сели в отдалении от входа и снова замолчали.
– Лем? – вопросительно начала Айя.
– Да, я просто не знаю, – старался подобрать правильные слова, чтобы не выдать себя, – как спросить тебя о подобном.
– Спрашивай, не стесняйся, – на несколько секунд появился Сай и сжал мое плечо, подбадривая.
– Да я и не стесняюсь, – чуть усмехнулся и продолжил. – Просто вопрос может показаться вам странным. Хочу попросить рассказать о слиянии.
Не знаю, кто из этих двоих был более чутким, но ни единого уточняющего или хоть сколько-нибудь наводящего вопроса не последовало.
– Наверное, начать стоит Саю, – задумчиво проговорила Айя. – У него осталось не так уж много времени сегодня, так что потом продолжу я, но буду просто пересказывать тебе его мысли.
– Хорошо, – благодарно кивнул.
– Это было чуть больше года назад, – спустя несколько секунд начал Сай, – так что, возможно, какие-то подробности уже стёрлись из памяти. В любом случае расскажу все. День совершеннолетия пришелся на Айю, а мне предстояло проснуться уже вместе с ней. По крайней мере, мы так думали. На самом деле все было немножко иначе.
– То есть? – удивлённо посмотрел на него.
– Не перебивай, – Сай бросил на меня быстрый взгляд и продолжил. – Где-то около полуночи, может в одну-две минуты первого ночи, я проснулся от адской головной боли. Такой… – Сай прервался, и его место заняла Айя, тем не менее, продолжая, – сильной, что слезы хлынули из глаз. Не знаю уж, у всех так было или только у нас, но боль продолжалась почти до самого утра. Только около четырех часов она утихла и позволила мне провалиться в спасительный сон. Когда я снова открыл глаза, было около полудня. Но Айи я не слышал. Несколько часов после провел в каком-то отупении и страхе оттого, что слияние не наступило и совершенно непонятно почему. Но ближе к середине дня в сознании начали появляться отголоски не моих чувств, чужих. Они ощущались не то чтобы враждебно, просто непривычно. И с каждым часом этих посторонних мыслей становилось все больше и больше. Вечером меня начали одолевать болезненные воспоминания.Они не были плохими или неприятными, просто каждое отдавалось болью в висках: их будто сжимали тисками. Всю ночь я промаялся от этого нашествия, а потом пришло время меняться.
Алексайос замолчал.
– Да, – подтвердила Айя, – потом настал мой день. Могу только сказать, что все было точно так же, как у Сайя: головная боль, тяжесть и сжатие в висках, а потом к этому добавилась еще и слабость. К концу моего дня, мы заработали нервное переутомление и, как следствие, истощение. Следующие несколько суток провалялись дома, даже не пытаясь куда-либо выйти.Только спустя неделю боль ушла и слияние было закончено.
– То есть процесс единения длился почти целую неделю? – спросил удивлённо.
– Около того, – кивнула Айя. – И проходил он очень болезненно. Но после мы смогли без всякой посторонней помощи и неприятных ощущений слышать друг друга, обмениваться воспоминаниями и прочим.
Воцарилось молчание. Теперь я понимал, насколько странно было для друга видеть меня сидящим здесь и не испытывающим никакого дискомфорта или боли. Конечно, некоторые вещи можно было списать на индивидуальные особенности, но что-то все равно оставалось одинаковым для всех. Спустя несколько минут Алексайос встал:
– Я, пожалуй, пойду, – Айя мягко коснулась моего плеча. – Если тебе будет что-то нужно – обращайся, Лем. А если почувствуешь, что запутался, то соверши паломничество: оно помогает не только зачать ребенка, но и разобраться в себе.
Напоследок мягко мне улыбнувшись, она покинула беседку и направилась к выходу из парка. Я остался наедине со своими мыслями, которые бешеным роем носились в голове, не давая покоя. Спустя полчаса, так ни к чему и не придя, решил отправиться домой. В дороге отвлеченно наблюдал за сменяющимся однообразным пейзажем, пытаясь найти хоть какой-то выход. Выход, что неудивительно, находиться не желал.
Дома сразу поднялся в кабинет и, опустившись в кресло, перевел взгляд на портрет родителей.
– Что бы вы сделали на нашем месте? – спросил в пустоту. – Куда бы пошли за помощью?
И снова в ответ одна тишина.
Плюнув, встал и, решив занести пометки в план строительства, направился к сундуку. Отлаженный механизм мягко щелкнул, открываясь, и я потянул крышку. Следующий час провел за работой и, в конце концов, остался доволен собой. После достал из нагрудного кармана письмо Сейе и, вскрыв конверт, дополнил его еще несколькими строками. Теперь было лучше. Быстро отнес его на прежнее место и вернулся в кабинет. Потянувшись убрать со стола бумаги обратно в сундук, заметил странную приподнятость нижних документов. Как будто что-то лежало на самом дне, под ними. Удивленно достал все на стол и обнаружил черный бархатный мешочек.
– Этого здесь раньше не было, – задумчиво произнес вслух.
Потянулся и извлек находку наружу, отходя с ней к окну, где было больше света. Что бы это ни было, оно очень легкое. Аккуратно развернул ткань и на руку мне выпал ключ. Что это? Раньше никогда не видел ничего подобного. Работа явно искусного мастера: очень тонкая и изящная. Повертев находку, обнаружил, что края у нее разнозазубренные, а по центру небольшой желобок непонятного назначения. Несколько раз перевернул туда-сюда ключ, но никак не мог вспомнить, чтобы он подходил хоть к одному замку в доме, да и вообще к какой-либо известной мне двери или сундуку. На одной из сторон обнаружиласькакая-то гравировка, но время почти стерло ее. Удалось лишь различить пару коротких горизонтальных линий, расположенных параллельно друг другу с некоторым смещением. Что же это за вещь такая? Может, Сейи? Но, если бы это было что-то важное, она бы мне обязательно сообщила. Ор пними не станет утаивать от меня информацию.
Отложив ключ на стол, вдруг обнаружил, что в его штоке что-то застряло. Повозившись несколько минут с упрямой вещью, все же извлек небольшой клочок бумаги на свет и развернул. Моим глазам предстал какой-то странный символ: меч, рассекающий солнце, и молния, которая разбивалась об острие оружия. Рисунок казался смутно знакомым и похожим на что-то, что никак не желало всплывать в памяти. Возможно, когда-то раньше я наталкивался на него в одной из своих книг, так как в детстве увлекался изучением истории и мифов Либертии. А может быть, видел только часть изображения. Вряд ли сейчас я смогу вспомнить в какой конкретно книге говорилось о подобном. Так что придется оставить этот вопрос неразрешенным. Но лишь на время.
Множество других мыслей роилось в моей голове. Откуда взялись рисунок, ключ? Связаны ли эти вещи как-то между собой? Почему они лежат в нашем сундуке, а я об этом не знаю? Слишком много вопросов, на которые нет ответов.
Скосив взгляд за окно, отметил, что почти наступила ночь, а значит, пора отправляться спать, иначе Сейя проснется, стоя в кабинете. Сомневаюсь, что ей такое понравится. Аккуратно убрал свою находку вместе с клочком бумаги обратно в сундук, положив все так, будто ничего и не доставал. Эти вещи зародили во мне семя сомнения, которое проросло в полноценные подозрения. Почему Сейя не рассказала мне о ключе? Почему убрала его в сундук на самое дно, будто не хотела, чтобы я нашел? Почему у орпними появились секреты от меня? Причем просто бесполезную безделушку она не стала бы прятать в сундук, где лежали только очень ценные или же секретные вещи. Бросил последний взгляд на таинственный бархатный мешочек и накрыл его документами, а после закрыл крышку и вышел из кабинета.
Совершив вечерний моцион, открыл окно и лег в кровать. Прохладный ветер, проникающий с улицы, нес с собой запах дождя и мокрой земли. Почему-то это успокаивало разгорячённое сознание, но заснуть все же не помогало. Разум занимали насыщенные события дня: начиная от визита комиссии и заканчивая странной находкой. Слишком много вопросов возникло за такой короткий промежуток времени, и это не давало покоя, заставляя задуматься о самом страшном – неужели Сейя может скрывать что-то от меня?
СЕЙЯ
Вода, она была повсюду – ледяная, тёмная и тяжёлая. Давила на тело, тащила его ко дну. Лёгкие жгло, хотелось выдохнуть, но это не представлялось возможным.Внутри жидкость, ноздри щиплет. Крик застревает в горле и спиной ощущается мягкая илистая земля.
Проснулась и резко села. На лбу выступили бисеринки пота. Тремор рук помешал их сразу стереть, отвлекая на себя внимание.
За окном стрекочут сверчки, до рассвета оставалось ещё пару часов. Небо темно-синее без единой звезды, будто затянутое беспросветной тканью. Ветки привычно шуршат от порывов ветра, раскачивая где-то на себе припозднившуюся громкоголосую птицу.
Опять вернулись кошмары, которые стали преследовать меня со дня смерти родителей. Тогда по традиции похороны были перенесены на день Лема, который, как глава семьи, решал все подготовительные вопросы, будь то оформление погребального обряда и составление списка приглашенных или оплата жрицам проводительных танцев и подбор высококвалифицированных плакальщиц. А я, дочь своих родителей, не имела никакой возможности даже попрощаться с телом, и просто собирала вещи, которые могли пригодиться обоим в загробном царстве: папе – его парные клинки, маме – фамильные драгоценности. Как оказалось впоследствии, это очень сильно повлияло на неокрепшую психику.
Тридцать два года назад, когда мы ещё заканчивали университет, только-только определившись со специальностью озеленителя на факультете ботаники, я всё свободное время проводила в библиотеках, пытаясь набросать интересные и оригинальные схемы. Заключительный проект в учебных заведениях для обеих ор пними является совместным. “Облагораживание территорий дворцово-паркового ансамбля в стиле топиар в условиях ускоренного выращивания” – так звучала тема нашей дипломной работы. Целых двести гектаров земли в руках двух амбициозных андрогинов– это просто оружие массового поражения для государственной собственности, как поговаривали преподаватели каждый раз перед началом последней практики. А мне хотелось удивить аттестационную комиссию, заставить их запомнить имя Сейлема из рода Метаксис надолго. В то время моя амбициозность и желание к чему-то стремиться ничуть не уступали Лему, а в некоторых моментах, может, и пересиливали. По крайне мере ровно до того момента, как в пыльное помещение с высокими сводчатыми потолками не ворвалась служба безопасности граждан, нарушив практически осязаемое молчание среди книжных стеллажей сообщением очрезвычайной ситуации с летальным исходом.
Другие немногочисленные андрогины, готовившееся к сдаче своих работ, перестали шуршать страницами и, казалось, задержали дыхание, а я просто слышала оглушающий стук сердца в ушах и то, как протокольным языком следователь рассказал об обнаружении трупа матери в озере с сжатыми в кулаки руками.
– На вашего отца напали со спины. Сначала душили, потом нанесли несколько ножевых ранений ядовитым острием предположительно кинжала, – серая форма капитана висела необъятной махиной на угловатых плечах. – Тело трансформировалось уже после смерти отца, приняв конечную ипостась.
В ту секунду я лишилась родителей, вместе с ними потеряв и веру в будущее, успех, желание быть и сознание. Оклемалась на собственной кровати от противного запаха нюхательной соли.
Потом начались кошмары, а вместе с ними жуткие бессонные ночи. Непонятные, похожие друг на друга дни, отсутствие целей, диалоги, лишенные смысла.
Проектную работу мы защитили успешно, вызвав много интересных предложений на постоянную основу. Это был своего рода успех, но радости от него не последовало.
Постепенно я стала свыкаться с такими темпами и ощущением полной апатичности.
– Ты стала бесчувственной, – как-то заметил один из многочисленных приятелей Лема, случайно столкнувшись со мной в коридоре департамента по гражданским делам.
Загнать всю боль, страх и скорбь поглубже в грудную клетку, натянуть на лицо маску благожелательного спокойствия, и вот она – новая Сейя, которая ныне существует в этом теле.
С течением времени вместе с лишними чувствами ушли и кошмары, но отсутствие ор пними, кажется, повторно выбило с такими трудом возведенный фундамент из-под ног.
– Всё хорошо, возьми себя в руки, – прошептала отражению, опираясь руками на стенки умывальника.
Нужно найти выход, ведь где есть один инцидент, могут быть и другие. Да и любая проблема имеет как минимум причину и способ решения: обнаружив первое, можно натолкнуться на второе.
Глянула на хищное острое лицо с выпирающими скулам, треугольным подбородком и миндалевидными разноцветными глазами. Мы представляли собой импозантного андрогина: чуть впалые щёки с неестественной бледностью при улыбке или ухмылке проявлялись небольшие ямочки, высокий лоб с выпуклой костью, смолянистые дуги широких бровей вразлет, волосы на концах, куда попала холодная освежающая вода, завиваются в тугие кольца.
Просунула руку за зеркало, но вместо краешка привычного сложенного листка, нащупала что-то более крупное: потянула за уголок и выудила запечатанный конверт с подписью Лема. Открывать стало страшно, ведь только вчера он понял, что мы не вместе, что слияния не произошло и, возможно, не произойдёт никогда.
Со всхлипом втянула воздух ноздрями. Кажется, ночной кошмар сделал меня более истеричной, ввергнув в паническое состояние, которое не проявлялось даже в момент осознания того, что я не прошла инициацию.
– А это что такое? – случайно бросила взгляд на протянутую вперед руку.
На правом запястье загадочно поблескивал браслет в виде полумесяца, выполненный из драгоценного металла. В тонких начерченных углублениях, представляющих собой плавные линии, обвивающие всю широкую пластину, была вкраплена золотая и серебряная пыль. В центре параллельно друг другу расположились два камня: травянисто-шартрезный гладкий изумруд и ультрамариновый, словно пучины океана, граненый сапфир. В целом, вещь была стильной, но, на мой вкус, слишком громоздкой для узкого женского запястья. Но Лему должно быть под стать.
Приблизив украшение к глазам, попыталась отыскать на нём хоть какую-то гравировку, отсылающую к мастеру или дарителю, но поверхность была девственно чиста.
Зная свою ор пними, не могу представить, чтобы он решился на подобную покупку самостоятельно. Значит, должно быть, кто-то подарил ему эту вещь или сподвигнул на приобретение. Осталось понять, кто и зачем.
Камни меня, честно сказать, стали пугать почти сразу, так как были похожи на радужки двух глаз: злого и доброго. Они сверкали в лучах восходящего солнца, пробивающего себе путь от окна, и упорно глядели на меня своими выпуклыми гранями.
Повернула обруч на сто восемьдесят градусов, заставляя изумруд и сапфир исчезнуть с поля зрения. Я не слишком суеверна, но привыкла доверять интуиции, которая тревожно возопила при первом же взгляде на браслет. Конечно, проще было его просто снять и положить в мужскую половину шкафа, но почему-то мне казалось, что это может расстроить Лема, а делать этого совсем не хотелось.
Вспомнив о подозрительных предметах, быстро натянула на ноги мягкие домашние сандалии на плоской подошве и, даже не накинув поверх сорочки свободную длинную рубаху, широким шагом направилась в кабинет к нашему реликвию с ценными бумагами, отперла замок и откинула крышку. На дне нашла нетронутым тот самый ключ, который вручили мне родственники, треншальтер от мифической лестницы, ведущей прямо в звёзды.
Присмотревшись повнимательней к вещи, заметила, что полый шток её внутри имеет какую-то белую эластичную деталь, возможно застрявшую по неосторожности. Ногтями поддеть не удалось, но,достав в ящике стола пинцет, спустя пару минут извлекла на свет плотный комок смятой бумаги. Осторожно расправив клочок небольшого размера кончиками ногтей, заметила едва разборчивое изображение – по всей видимости, чей-то герб с изображением меча, пронзающего солнце, о который пополам раскалывается запущенная молния. Геральдика обычно обходила меня стороной, поэтому смутно вспомнилосьлишь то, что символ светила в первую очередь важен количеством лучей и цветом, а также его расположением. Здесь это центральная фигура, о восходе и закате речи не идёт, а вот золото что-то да означает. Об орудии с острым клинком, эфесом и рукоятью примерно и без дополнительных знаний всё ясно – символ защиты и сражения. А вот молния для меня пока остается секретом.
Связана ли иллюстрация с Аскен Пет или листок вложили непосредственно родители, пытаясь о чём-то предупредить? Устало потёрла виски, прикрывая глаза.
Должно быть, Лем ещё не лазил в сундук и не нашёл наше наследие. Наверное, оно и к лучшему, так как в противном случае ор пними станет известно, что родителей и правда убили. Ведь тогда же ночью после визита капитана в дом курьером был передан документ, оспаривающий насильственные обстоятельства смерти. Власти долго и упорно пытались нас уверить, что папа неудачно упал на острый штырь. Если бы не потеря сознания, он якобы сумел бы подняться и тогда регенерация позволила бы им с мамой прожить ещё ни одно столетие, но всё стало делом случая. Возможно, именно это помогло успокоить мою психику и запечатать кошмары глубоко внутри вместе с чувством потери и страха. Одно дело – знать, что было совершенно убийство, другое дело – хитрый путь Сатре.
Повертела в руках бумагу, останавливая себя от желания скормить вещь огненному дэву. Нельзя вестись на внезапно взбунтовавшиеся чувства, я начну лишаться разума таким образом.
Запрятав под груду бумаг ключ с неизвестным гербом, заперла сундук на все потайные замки.
– Кашу с фруктами и травяной нектар, – тихо проговорила в пустоту, вставая с пола и отряхивая помятую от долгого сидения светлую ткань ночной рубашки.
Спустилась по лестнице на первый этаж, мимолетно заглянув в пустующую столовую. Взгляд зацепился за картину, изображающей юношу и девушку, поразительно похожих внешне, с разноцветными большими глазами – Лема и меня.
Совершенно забыв, зачем я вообще направлялась, завороженно уставилась на точную передачу цвета, плавность линий и четкость штрихов. Будто два живых силуэта замерли в одинаковых позах. Падающий слева яркий свет, совершенно театральный, выхватывает из окружающей тьмы мужские и женские романтические лица с затуманенными мечтательными взглядами. Неужели мы такие со стороны?
Потянулась к раме, покрытой пластическим рельефом. Провела рукой по выпуклым линиям, убедившись в том, что это всего лишь продукт изобразительного искусства. Какая жестокая насмешка! А ведь тот, кто преподносил этот подарок, скорее всего, делал свой жест без злого умысла. Ведь этот андрогин наверняка достиг единения. Алексайос?
К друзьям Лема я относилась с поразительным безразличием, стараясь не приходить к оценочным суждениям. Всё-таки за что-то он их ценит. Но если Лия, точнее её ор пними – Илиан, несмотря на свою гиперактивность, казался мне вполне терпимым, то Сай с Айей были чрезмерно протекторными. Они всегда и во всё старались вмешаться, и хоть ненавязчиво, но считая, что без их помощи ты совсем не справишься.
– Выпусти свои эмоции на волю, Сейя – увещевала Айя, смотря на меня своими большими блестящими глазами. – Их таким образом не вернёшь, но других оттолкнуть можно.
Этот разговор происходил сразу после того, как мы развеяли прах, помолившись Эйте за благополучие родных в подземном царстве. Это мой самый тяжелый момент в жизни, а данный ангдрогин нарушает границы личного, пользуясь дружбой с Лемом. Он пытается подчинить меня, сделав другой, более стандартной и подходящей нормам нашего общества.
Отвернулась от портрета, всё-таки решившись прочесть письмо своей ор пними. Наверное в последнее время между нами слишком много недосказанности, которые начинают образовывать брешь.
«Сейя!
Мне пришлось приостановить привычный для нас способ общения, потому что ситуация сложилась далеко не обычная. Я не знаю, что делать и как, но нужно постараться найти решение проблемы любым доступным способом, пусть даже придется рискнуть раскрытием порочащего нас факта. Надеюсь на твое содействие!” – глубоко вздохнула, понимая, что пока не созрела для раскрытия всех тайн. Однако было понятно, что в этих словах есть зерно истины. – “Сообщаю наиболее нужные факты, чтобы ты могла подготовиться заранее:
Ксантий приставил к нашей стройке своего секретаря – Ванджелис. Будь осторожна; что он, что его патрон точат на нас зуб. Пробудет у нас этот гость до конца месяца.
Завтра тебя ждут в Сенате для отчета по разбитым амфорам. Скорее всего? будут придираться, подготовься заранее. А также продумай, как объяснишь мое отсутствие.
Я разговаривал с Алексайосом насчет слияния. Так что если вдруг где-то с ним встретишься, то не удивляйся его возможному вопросу об этом. В двух словах: Сай рассказал мне, что слияние проходит болезненно и длится около недели.
Все нужные документы, касающиеся проекта, комиссии, новоприбывшего надсмотрщика четырнадцатого сектора, оставил на стройке под навесом в левой стопке.
Я не смог посетить библиотеки, чтобы попытаться найти информацию о слиянии и о возможности егонепроисхождения. Поэтому придется начать поиски тебе; я продолжу. Предлагаю вести записи обнаруженного.
Алексайос посоветовал совершить паломничество, обосновывая это тем, что Боги могут помочь нам с нашей проблемой. Конечно, я не раскрывал ему точного положения дел, ведь он думает, что мы просто не можем в себе разобраться. Что думаешь насчет этого?
Будь спокойна и непоколебима, как всегда.
Лем».
Руки слегка подрагивали вместе с бумагой, но в целом текст, слегка отрезвил. Значит, ор пними уже приступила к расследованию, а это ведёт к тому, что и мне пора перестать сидеть сложа руки.
Резко оторвалась от столешницы, на которую прислонилась, пока была занята чтением. Оправила полы ночной рубашки, понимая, что пора бы наконец переодеться, а то на дворе занимаетсядень.
Я знала, что Ксантий решит подпортить нам ход дела, но так споро приставить своего человека – это даже для него слишком.
Что я помню о Ванджелис? Андрогин довольно низкого роста с весьма невыразительной внешностью. Семья Агрипуло все поголовно высококачественные архивоведы с весьма сомнительными, но явственными связями в нескольких столичных магистратурах разом. Этот секретарь может доставить проблем, так как целиком и полностью должен быть зависим от своего начальника.
Внизу стали слышны чьи-то тяжелые, явно мужские шаги: достаточно медленные, слегка вальяжные. Ноги твёрдо и уверенно ступают по полу, но без лишнего шума отрываются от него.
Так как читать письмо я предпочла в бывшем отцовском кабинете, то сейчас беспомощно оглянулась по сторонам в поисках какой-нибудь шали для прикрытия фривольного наряда для сна.
Саламандер не пускает в дом незнакомцев, а значит, в личности пришедшего не остаётся никаких сомнений.
На выгнутом бежевом кресле, сплетенном из волокон натурального ротанга, с вшитой простроченной подушкой из приятного на ощупь шенилла, смятой алой тряпкой был свален плед, позабытый кем-то из нас во время очередных работ с бумагами. Буквально за секунду до того, как дверь со скрипом отворилась и в комнату вошёл высокий светловолосый мужчина, я успела накинуть на плечи и прикрыть ночной лиф найденным трофеем.
– Вазилиас Дусманис, какие люди, – издевательское деми плие, насколько позволяет узкий низ юбки.
Чрезмерно худой андрогин благодаря своему росту казался ожившей скульптурой недолепленного атланта.
– Достопочтенная кирия, – медленно склонил свою голову тот, острым подбородком коснувшись шеи, лишь на секунду оторвав холодных янтарных глаз от моего лица. Слегка приоткрыв губы, выдохнул задержанный дыханием воздух, позволяя телу немного расслабиться.
Как я уже ранее упоминала, этот будущий политик и магистрат очень стремительно вошёл в мою жизнь и занял там свою нишу, хотя допускать кого-либо к себе после смерти родителей мне не хотелось.
Наши отношения сложно охарактеризовать как обычные приятельские. Разница в возрасте в более чем сто лет ощущалась сильно, будто это целое тысячелетие, порождая во мне чувство уважения и почтения, которое я долгое время пыталась скрыть под карикатурной сатирической маской. Сейчас наше взаимодействие более похоже на родственные отношения, так как это один из немногих андрогинов, перед кем я больше не хочу играть.
– Зачем пожаловал? – прервав контакт взглядов, присела на кушетку, оставляя ротанговое кресло за приятелем.
Пытаясь скрыть зародившееся любопытство, я на самом деле ощутила, как внутри полыхают тёмным отравляющим пламенем лёгкие подозрения. С Вазисом мы встречаемся не так уж и редко: бывает он наведывается распить ягодный напиток, выдержанный из плодов можжевельника и дикого залитого мёда, чтобы посоветоваться о наиболее удачной планировке той или иной комнаты в недавно унаследованном поместье. Однако сейчас, когда “ор эйн соф” не случилось, я начинаю подозревать, что слишком много встречаю андрогинов, которых до этого могла не наблюдать неделями.
Шелковистые пряди чуть вьющихся у кончиков волос были стянуты тугой лентой на затылке, открытый высокий лоб аристократа; глубоко посаженные блестящие глаза хищника; широкие светлые брови с короткими волосинками, надменно вздернутые вверх.
– С тобой в последнее время не происходило ничего странного?
Я вздрогнула, но успела поймать едва заметную улыбку самыми кончиками губ. Неужели знает что-то о нас с Лемом? Или о ключе от Аскен Пет? Да нет, как бы то ни было, но как Вазис, несмотря на все свои таланты, мог бы получить такие сведения? Изидорос не стал бы распространяться о семейных тайнах: дядя мой вдумчивый мужчина, осознающий все последствия, а тётя так дрожит над репутацией рода, что скорее покончит с собой, чем позволит самолично уронить на него хотя бы тень.
