Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
После направился в ванную и долго стоял перед зеркалом, не решаясь забрать послание Сейи. Оно манило меня, словно в насмешку чуть-чуть выглядывая из-за деревянной рамы. Я сознательно оттягивал момент прочтения, потому что одновременно предчувствовал что-то плохое, и вместе с тем подозревал ор пними в утаивании от меня какой-то части информации. Вздохнув, вытянул конверт и раскрыл.
«Дорогой Лем!
Я согласна, что нам нужно наладить более тесное общение, иначе мы никогда не сумеем решить эту проблему. На всякий случай после того, как допишу последнюю строку в этом письме, я уничтожу нашу коробочку с весточками. И предлагаю тебе так делать с каждым моим письмом, чтобы избежать ненужного осведомления со стороны любопытствующих.
Ксантия отстранили, ущерб за амфоры будет погашен в течение какого-то времени. Вазис Дусманис подозревает, что в нашем слиянии что-то пошло не так, но именно он помог мне избавиться от назойливого внимания отдела по контролю за качеством. Я так думаю, что всех андрогинов со стороны с нашего объекта отошлют, и мы будем работать как раньше, без свидетелей.
Лекарство от нашей хвори я не смогла найти в библиотеке. Почему-то доступа к некоторым секциям у нас нет, хотя раньше мы могли брать абсолютно любую литературу в академии. Это подозрительно! Если не найдём решения в книгах, то стоит задуматься о Богах всерьёз.
Не поддавайся сильным эмоциям, мы всё равно встретимся. Сейя.
Ксантия отстранили? Почему? Нужно будет заглянуть к глашатаям за порцией новостей пред поездкой на стройку. Бросил еще один взгляд в письмо, всматриваясь в знакомую фамилию – Дусманис. Этот андрогин всегда внушал мне какое-то инстинктивное недоверие ко всем его словам и действиям. Хотя виделись мы мельком и перебрасывались от силы всего парой фраз, но что-то в этой легкой улыбке и холодном взгляде желтых глаз настораживало. И в библиотеку нас почему-то не пустили, что можно добавить к увеличивающемуся списку странностей. Когда ж они наконец закончатся?! Еще раз пробежав письмо внимательным взглядом и запомнив до последней буквы, спустился на первый этаж, где, чиркнув огнивом, поджег листок и кинул его в камин. Смотря, как уродливо чернеет бумага, как слабый огонек приобретает легкий неестественно-синий оттенок из-за чернил, которыми было принято пользоваться у нас в роду, я думал о том, куда приведет нас подобная игра. Мы сжигали письма, словно преступники уничтожали улики, таились, врали и умалчивали. Это было настолько непохоже на обе половины Сейлема из рода Метаксис, что даже пугало. Подождав пока бумагу полностью поглотит беспощадный огонь, вышел из комнаты и направился в столовую.
Спустя час я был уже в Мирте. Остановившись на главной площади, подъехал к низенькому мальчонке:
– «Вестник Мирта».
– Одна драхма, кириос, – чуть поклонившись подросток полез в сумку, висящую через плечо, и извлек оттуда нужное печатное издание.
– Держи, – бросил ему позолоченную монету достоинством в одну драхму и посеребрённую номиналом в половину первой, – купишь себе сладости.
– Спасибо, достопочтенный, – радостно улыбаясь, юный андрогин поклонился чуть ли не до самой земли.
Не у всех была возможность брать карманные деньги у родителей, как у меня в детстве. Кто-то подрабатывал подобным образом, и это было не зазорно.
Съехав с главной дороги, остановился в промежутке между двумя зданиями и углубился в периодическое издание Мирта. Спустя несколько минут спрятал листки в седельную сумку. Выходит, Ксантия обвиняют в мошенничестве. Если его дело передадут в трибунал, а это возможно, то у него будет еще шанс сохранить лицо перед высшей знатью Мирта, а вот если вынесут на собрание народной комиции, то Иппоксантус навечно будет отмечен печатью несмываемого позора.
Законодательная власть в Либертии состояла из одного крупного органа – судебной комиции. В нее входили магистранты различных уровней, и они определяли когда, куда и как передавать то или иное дело. В судебной комиции были и другие собрания: куритарная комиция, которая рассматривала дела, касающиеся внутрисемейных проблем андрогинов: наследства, завещания, усыновления и тому подобного; преторная комиция, заведующая, как ни странно, военными делами республики: содержанием армии, разведкой ближайших земель и океана, ионными триумвирами, которые следили за порядком на улицах города, и прочим; центуриатная комиция, занимающаяся внутригородским строительством соответственно, рассматривала и все дела касающиеся оного, будь то нарушения правил безопасности или простой запрос на аренду земельного участка у республики; и многие другие. Отец состоял в главном судебном органе в качестве децемвира, в его обязанности входило рассмотрение всех случаев, которые в дальнейшем посылались в куритарную комицию. Проще говоря, он занимался гражданскими делами. После того, как дела распределяли по комициям, внутри них решалось, какой принцип рассмотрения будет избран: народное собрание или же внутреннее голосование. Обвинения против Ксантия выдвинул главный судебный орган, и дальше дело должно направиться в центуриатную комицию, в которой будут решать, следует провести процесс открыто или же закрыто.
Здесь законом, ввиду тяжести совершенного преступления, разрешено оптировать трибунал, то есть заседание тринадцати судей, избираемых раз в пятилетку из самых почтенных магистрантов, чей возраст должен перевалить отметку в 600 лет. Трибунал отличается от внутреннего закрытого голосования тем, что на этот процесс пускали часть высшей знати Мирта, а точнее тех, кто принимал непосредственное участие в деле или кого касался тем или иным образом его исход. Кроме этого, решения тринадцати судей не подлежали сомнению, их не оспаривали и обвиняемый лишался возможности подать апелляцию при неблагоприятном для него решении. Другими словами, приговор, вынесенный трибуналом, был окончательным и обжалованию не подлежал.
Итак, комиция могла рассмотреть дело закрыто, не привлекая к нему внимание общественности. Тогда просто спустя какое-то время в «Вестнике Мирта» публиковали решение. Возможно, магистранты решат вынести дело на суд трибунала, заседание которого открыто для многих знатных андрогинов, но все же не для всех. Последний вариант – обвинения могут быть зачитаны на народном собрании, таким образом поступок Ксантия будет предан огласке и его судьбу решат жители Мирта путем всеобщего голосования после процесса. Этот вариант наихудший и для Иппоксантуса, и для нас, ведь нам придется выступать в суде в качестве свидетелей, а это абсолютно недопустимо в связи с нашим нынешним положением. За этими мыслями не заметил, как добрался до стройки.
– Кириос, – выбежал мне навстречу бесполый.
– Чего тебе? – спешился.
– Кириос, под навесом вас дожидается достопочтенный магистрат, – склонившись к земле, произнес надсмотрщик.
– Кто именно? – удивился, так как Сейя не писала ни о каких новых визитах на стройку.
– Не могу знать, кириос.
– Накорми и напои коня, а после укрой его где-нибудь под навесом, чтобы солнце не палило. Головой отвечаешь, понял? – передал ему поводья, отчего Рив беспокойно начал перебирать передними копытами.
– Слушаюсь, кириос, – бесполый с легким страхом посмотрел на недовольного вороного жеребца.
– Тише, мальчик, тише, – мягко погладил коня по шее, одновременно доставая из седельной сумки яблоко. – Я навещу тебя чуть позже.
Издав недовольное ржание Рив все же взял фрукт и, угрюмо перебирая копытами, пошел следом за надсмотрщиком.
Кто же мог прибыть на стройку? Стоило поспешить, потому что если это андрогин, обладающий самомнением не уступающим высокомерию Ксантия, то ожиданием он будет недоволен. Приблизившись к навесу, услышал разговор двоих. Странно, ведь бесполый говорил только об одном магистрате.
– Кириос Лем, – прежде чем успел подойти ближе, мне навстречу вышел высокий статный андрогин в фиолетовой мантии.
– Мое почтение, – чуть склонил голову. – Мы не представлены. Вы…
– Кэйафас, назначен на место Иппоксантуса, пока не будет вынесен окончательный вердикт по его делу.
– Рад знакомству, хоть и при таких обстоятельствах, – внимательно пригляделся к стоящему напротив андрогину, пытаясь понять, что от него ждать.
Обычно лица представителей нашего народа легко можно было прочесть, потому что мы обладали достаточно живой мимикой, в которой почти полностью отсутствовала способность ко лжи и притворству, но стоящий напротив андрогин с внимательным взглядом почти одинакового цвета голубых глаз и кожей, покрытой легким загаром, оставался для меня загадкой. Его лицо не выражало ничего, представляя собой застывшую неживую маску. Такое мне встречалось впервые. Ведь даже по лицу отца, который отличался благодаря профессии поразительным умением держать себя в руках, можно было прочесть зачатки тщательно скрываемых эмоций. Когда я уже хотел спросить, по какому поводу прибыли столь высокопоставленные особы, Кэйафас предстал в женской ипостаси.
– Я – Фа, – с удивлением посмотрел на протянутую изящную узкую ладонь и пожал ее.
Среди андрогинов подобный жест был не принят. Возможно, дети ещё обменивались им, когда знакомились, но взрослые особи – никогда.
– Кэй так и не сказал, зачем мы прибыли сюда, кириос Лем, – чуть полноватые губы изогнулись в обманчиво мягкой улыбке. – Наша задача – провести ревизию на вашей стройке, оформить все документы, касающиеся бунта големов, а также осмотреть и оценить продвижение проекта.
Значит, комиссия. Опять. Видимо в Сенате хотят удостовериться, что мы не были замешаны в сговоре с Ксантием, хотя представить не могу, кто бы пошел на такой обман добровольно. Но делать нечего, придется показать стройку и постараться избегать всех опасных тем.
– Начнем с первого сектора, – сказал вновь появившийся Кэй.
– А ваш спутник? – кивнул вглубь тента, откуда так никто и не вышел.
– Дамианос, – немного нетерпеливо окликнул магистрат.
– Уже иду, – к нам приблизился Амиан. – Все готово для начала осмотра?
– Да, кириосы, – сумел сдержать удивление при виде знакомого лица. – Прошу за мной.
Время уже перевалило за шесть часов пополудни, когда мы снова вернулись в центр стройплощадки. Оба магистрата заняли кресла, мне же пришлось стоять. Это был довольно необычный во всех отношениях осмотр, потому что казалось, что андрогины прибыли на стройку вовсе не за тем, чтобы убедить в продвижении проекта или осмотреть устраненный уже ущерб, а за чем-то другим. Вот только истинная причина так и осталась для меня загадкой. Хотя несмотря на все это время, проведенное с магистрантами, тянулось, словно резиновое, а необходимость постоянно быть начеку выматывала донельзя. Сейчас хотелось просто упасть в кресло и расслабиться, а не держать ответ перед Кэйем и Амианом. Уж слишком внимательно они рассматривали все вокруг, а такое поведение обычно не предвещает легкие разговоры о погоде.
– Я удовлетворен увиденным, – произнес Амиан, переводя на меня внимательный, цепкий взгляд, в котором было что-то странное, непонятное.
– Полностью с вами согласен, – Кэй расслабленно откинулся в кресле и тоже сосредоточенно стал всматриваться в мое лицо. – А теперь, – продолжил спустя несколько секунд, – мне бы хотелось обсудить некоторые детали с кирия Сейя.
Главным в этот момент было удержать лицо. Оба магистрата пристально рассматривали меня, словно что-то знали. Или же просто так казалось. С той тайной, что приходилось скрывать ото всех, стал не в меру подозрительным.
– К сожалению, сегодня мы уже менялись и поэтому Сейя не сможет ответить на ваши вопросы, – начал осторожно, тщательно подбирая слова. – Но я с радость сделаю это за нее.
– Вы не можете меняться более одного раза? – с каким-то оттенком брезгливости спросил Кэй.
– Пока что да, – склонил голову, чтобы скрыть вспыхнувшую злость. – Дело в том, что день совершеннолетия был не так давно, не прошло еще даже недели. И, как вы понимаете, сейчас мы еще не достигли того уровня, когда смогли бы меняться большее количество раз.
– Вы так молоды? – прозвучало другим голосом, и, подняв взгляд, увидел, что место Кэйя заняла Фа.
– Да, кирия.
– И на вас уже так много свалилось разнообразных… – секунду помолчала, видимо, подбирая слова, – бед?
– Что вы имеете в виду? – спросил осторожно.
– Смерть ваших родителей, бунт големов и, теперь, причастность к этому недостойному поведению магистрата Иппоксантуса. Возможно, вам тяжело сейчас руководить таким большим проектом?
– Вы хотите обвинить меня в некомпетентности? – вышло чуть резче, чем нужно.
– Ну что вы, кириос Лем, – тут же вмешалась Мия. – Вы все поняли превратно. Кирия Фа всего лишь интересовалась не нужна ли вам помощь?
– С вашего позволения, достопочтенные, я позволю себе отказаться от вашего предложения. Пока мы справляемся своими силами.
– Раз так, – произнес, вставая, Кэй, – то до следующей встречи, кириос Лем. И когда она состоится, – он на миг замер у выхода и устремил на меня проницательный взгляд своих цепких голубых глаз, – мне бы хотелось поговорить и с кирия Сейя тоже.
– Само собой, кириос Кэй. До скорой встречи.
И андрогин вышел из-под навеса, направившись в сторону выхода со стройки.
– Не воспринимай его слова в штыки, Лем, – мягко произнесла Мия, подходя чуть ближе и в успокаивающем жесте опускаю руку мне на плечо. – Кэйафас был назначен на эту должность совсем недавно, и в связи с известными нам всем обстоятельствами действует несколько резче, чем требуется.
– Понимаю, – задумавшись на несколько секунд, продолжил: – Когда вас ждать в следующий раз?
– К сожалению, не имею представления. Мы должны будем объехать все находящиеся в ведомстве Ксантия стройки и провести на каждой ревизию, а после сдать отчет в комицию. Думаю, не раньше, чем через месяц.
– Постараюсь приготовиться к вашему приходу лучше, чем в этот раз, – улыбнулся.
– Не стоит, – взгляд Мии стал серьезней. – Визит должен быть неожиданным, это ведь проверка. Береги себя, Лем.
После этих слов она вышла следом за Кэйафасом, а я рухнул без сил в кресло. Оставался всего месяц, чтобы найти решение проблемы слияния, иначе нас изобличат в этом позоре. Возможно, лучшим вариантом действительно будет отправиться к Богам. Это уважительная причина, чтобы не появляться в городе какое-то время. Вот только, что делать, если и Боги не дадут ответов?
Отдав еще несколько распоряжений, спустя час покинул стройку и направился в академию: нужно было разобраться с доступом, а точнее с его отсутствием.
Мерный шаг Рива по мощеным улица Мирта успокаивал расшатанные визитом магистрантов нервы, мысли приобретали более ясные очертания. Первостепенной задачей оставалось держать всех в неведении относительно “ор эйн соф”, второй по важности – найти ответ на этот вопрос, а следовательно, стоило выяснить, почему нам отказано в доступе к некоторым секциям. На решении этой проблемы сейчас и стоило сосредоточиться, не отвлекаясь на мелочи вроде дотошных магистрантов или взбунтовавшихся големов. Все это пока могло отойти на задний план.
Остановившись у здания национальной библиотеки города Мирт, спешился и привязал Рива неподалеку. Окинул взглядом монументальное строение и поспешил подняться по гранитным ступеням. После потянул на себя тяжелую дубовую дверь, которая противно заскрипела, нарушая идеальную тишину храма науки, и пропустила меня внутрь.
– Чем могу помочь, кириос? – навстречу мне вышел молодой еще андрогин, едва ли достигший возраста пятидесяти лет.
– Я хотел бы пройти в секцию, касающуюся обряда “ор эйн соф”, – решил попробовать снова, вдруг они вчера что-то напутали.
– Пройдемте, – андрогин двинулся к стойке регистрации и заняв положенное место, продолжил, – ваш пропуск, пожалуйста.
Протянул нужную бумагу, заранее извлеченную из седельной сумки.
– Спасибо, – мальчишка углубился в какие-то свои документы.
– Сожалею, достопочтенный Сейлем, но у вас нет доступа к данной секции. И по записям не далее как вчера, вы уже запрашивали его и вам было отказано.
– Да, я знаю, – поспешно начал, – но могли бы вы сказать почему? Вчера внятных объяснений мы так и не получили.
– Конечно, достопочтенный, – кивнув произнес андрогин. – Дело в том, что в прошлом вам был предоставлен допуск к любым секциям ввиду того, что ваш отец состоял в Сенате в качестве децемвира. Как только ваш родственник перестал занимать эту должность, пропуск был отозван у вас и у всех других членов семьи, не занимающих подобных постов в Сенате.
– Как мне тогда получить допуск?
– К сожалению, это почти невозможно, кириос, – произнес он сочувственно.
– Но как-то все-таки можно?
– Нужна подпись одного из магистрантов Сената на вашем запросе на допуск к секции. Иначе мы ничего не сможем поделать.
– Неужели книги, касающиеся “ор эйн соф”, нуждаются в такой секретности и строгости? – удивленно.
– Разумеется, кириос. Это очень редкие издания и представлены здесь в единственном во всей Либертии экземпляре. Мы не можем допускать к ним всех желающих.
– Я вас понял. Спасибо за информацию.
Значит, нужна подпись магистрата. Ну и кого просить? И главное, как это сделать, не объясняя причины?
Наконец спустя час я был дома. Рив занял свое законное место в конюшне, и 948 скоро должен был им заняться. Устроившись в кресле на террасе, выходящей на сад за домом, задумался о возможности получения подписи. Выходило, что не так уж много знакомых магистратов было в нашем кругу.
– Пусть принесут писчие принадлежности, – сказал в пустоту и добавил, – и стакан апельсинового сока.
Спустя несколько минут 949 уже поставил на круглый деревянный резной столик передо мной все нужное. Подумав еще с мгновение, начал писать письмо Сейе.
– Кириос, – отвлек меня голем спустя некоторое время.
– Чего тебе? – недовольно оторвался от письма.
– К вам прибыл гость, – склонившись до самой земли, произнес 949.
– Кто? – удивленно.
– Кирия Лия, – ответил почтенно.
– Проводи немедленно и приготовь облепихового чаю, да побыстрее.
– Слушаюсь, кириос.
Спустя несколько минут передо мной стояла улыбающаяся Лия.
– Вечера, Лем, – она заняла плетеное кресло напротив. – Что поделываешь?
Скосив взгляд на неоконченное письмо, без спешки свернул его и ответил:
– Записывал мысли о новом проекте.
– Уже думаешь об этом?
– Если идеи просятся на бумагу, то грех их упускать, не находишь?
– Ты прав, – она чуть склонила голову, внимательно меня рассматривая. – Но я пришла не просто так.
Кивнул, прося ее продолжать, но в этот момент как раз появился голем с чаем, поэтому Лия промолчала.
– Так ты здесь… – начал вопросительно.
– …чтобы поговорить о твоем слепке, – закончила она.
– И? – поторопил замолчавшую девушку.
– Дело в том, Лем, я даже не знаю, что сказать. Никогда прежде не видела такой работы. Она уникальна.
– Никогда?
– Ни разу в жизни, представляешь? – удивленно кивнул в ответ. – Вот и я была поражена. Мы с Илианом действительно увлекаемся изготовлением ключей, и поэтому знаем почти каждого мастера в Либертии. Все свои учебные каникулы посвящали подобным знакомствам, а также поездкам в отдаленные участки республики для знакомства с работами тамошних ремесленников. И теперь представь, каково же было мое удивление, когда ты прислал мне слепок с ключа, которого я раньше никогда не видела. И не просто не видела, а даже не смогла определить мастера, который был бы способен изготовить подобную вещь. Так что, – она перевела дыхание, – ответь: что это и где ты это взял, Лем?
– Этот ключ, – с нашей тайной в каждом разговоре приходилось тщательно выбирать слова, – попал ко мне в руки совершенно случайно. Я не знаю, к какому замку он подходит или что открывает. Собственно, именно поэтому и послал эту вещь тебе, надеялся ты знаешь.
– Нет, – во взгляде визави сквозило легкое недоверие, – не знаю, к чему бы мог подойти этот треншальтер, а главное, что он мог бы отпереть. Ты видел гравировку?
– Параллельные полосы? Если честно подумал, что это просто царапины, – закончил уклончиво, хотя они и мне показались чем-то большим.
– А я вот решила проверить так ли это и мне показалось – повторюсь, только показалось! – что эти полосы образуют какой-то рисунок. Вот, – она извлекла из небольшой сумки сложенную в несколько раз бумагу и развернула лист передо мной.
На нем чернилами довольно небрежно Лия додумывала чем могли бы оказаться эти параллельные линии; там были и все возможных типов и размеров дома, и разнообразные шкафы с полками, дверцами, без оных, лестницы и даже специфично высаженные деревья и много чего еще.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она, когда я отложил листок.
– Понятия не имею, Лия. Даже представить себе не мог, что на этом ключе есть еще и какая-то гравировка.
– Хм…, – она перевела взгляд на сад, словно задумалась над чем-то, а потом опять на меня, – а можешь мне его показать? – просьба прозвучала неожиданно.
– Я бы с удовольствием, но, сделав слепок, отдал ключ мастеру, который ставил замки в имении. Понадеялся, что, возможно, он сможет прояснить эту загадку.
– Понимаю, – на секунду показалось, что Лия мне не поверила. – Не против, если я с тобой поужинаю?
– Конечно, – чуть улыбнулся, облегченно выдохнув.
Стилианос ушел уже под самый вечер, засидевшись со мной допоздна на террасе, глядя на раскинувшийся перед нами сад. Больше в этот вечер мы не касались темы ключа, обсуждая общих знакомых, работу и происшествие с Ксантием. Акведук знакомого Лии как раз находился в его ведомстве, и Кэйафанос должен был побывать и там.
– Если что-то выяснишь по поводу ключа, – уже вставая с кресла, произнесла Лия, – расскажи мне. Уж больно любопытная вещица, – после этого она тепло улыбнулась и поспешила попрощаться.
– Конечно, – врать становилось все легче и легче, и это пугало.
После ухода Лии вернулся на террасу и закончился письмо для ор пними. В нем постарался лишь сухо изложить факты, не примешивая эмоции. Надеюсь, получилось. Задумавшись, наблюдал, как медленно появляются на небе звезды, загораясь одна за другой. События минувшего дня вымотали меня настолько сильно, что не заметил, как заснул прямо в кресле.
СЕЙЯ
Приложив указательный палец ко рту, а затем растерев между ним и большим слюну, разлепила страницы каталога, который с шершавым треском позволил перелистнуть себя дальше. В алфавитном порядке в списке литературы насчитывалось более трёхсот наименований, и здесь я имею в виду только необходимый тематический уклон, конечно же. Меня интересовали все религиозные материальные носители с зафиксированными в них мыслями от простого народного эпоса о взаимодействии Богов и андрогинов до научных трактатов с кафедры естественной теологии Миртского университета.
Во дворе уже припекало солнце, прогревая строптивую землю, намереваясь своим жаром расколоть её на множество мелких трещинок, позволявших проникнуть вплоть до ядра планеты.
Торговые ряды были наполнены андрогинами всех социальных сословий, снующими из одного конца в другой. Кто-то предпочитал закрытые лавки, оборудованные в домах на первых этажах. В одной из них я сейчас и находилась в поисках правды, сцеживая зевки в ладонь.
Встать пришлось затемно, чтобы успеть всю первую половину отведенного мне дня в этом теле посветить до сих пор неразрешенному вопросу о неосуществленном “ор эйн соф” и причинам, по которым этого не произошло.
Несмотря на большое количество различных прописных трудов, отыскать что-то стоящее казалось нереальным. Это была пятая книжная лавка за сегодня, и к этому моменту я бесспорно стала терять надежду.
– Кирия, – подошёл довольно тучный для андрогина мужчина в пшеничного цвета штанах с заправленной в них широкой рубахой, на рукавах которой красовались декоративные складки.
Отложив в сторону белую хелену, в которой мужчина ходил по городу, по небрежности скинул на прилавок. С самой дальней полки вниз перекочевала одна из коробок, перевязанная с двух сторон бечевкой.
– Стоит заметить, эту редкость я ездил добывать у жрецов на другом конце материка. – Дрожащие руки извлекли на свет сброшюрованное из нескольких сотен листов писание. На обложке вязью обозначено название: “Дары создателей и их лишения”.
Я еле сдержалась от победного клича и того, чтобы вскочить с места и вцепиться в заветный фолиант всеми десятью пальцами обеих рук. Судя по заглавию, именно этот трактат способен содержать ответы на нашу проблему. Однако вместо того, чтобы показать свою заинтересованность, слегка покривила верхней губой, прищурившись:
– И сколько вы за неё просите?
Андрогин имел несколько серебристых прядей в длинной шевелюре, спрятанной под широкой кожаной лентой, обхватывающей волосы и оплетающей их по всей длине иксообразным способом вязки.
– Трудность состоит в том, что книга привезена на заказ для одного достопочтенного кириоса, но так вышло, что связаться с этим гражданином сейчас нет никакой возможности.
В устах продавца сказанные слова сулили временный выигрыш, в них звучало неоформленное предложение от которого я не могла отказаться.
А ведь ещё утром казалось, что всё потеряно. Лем в традиционной весточке поделился своими успехами. Оказалось, что доступ к определенным секциям у нас отозвали после смерти родителей, чтобы все-таки попасть к книгам про “ор эйн соф” нужно поставить подпись одного из магистратов Сената на нашем запросе. Иначе никак. Моя ор пними долго размышляла над сложившейся проблемой, но так и не смогла вспомнить нужного андрогина, у которого подобная просьба не вызвала бы никаких подозрений. То есть теперь груз ответственности полностью был возложен на мои плечи.
Искать магистрата не было ни времени, ни желания, поэтому я и пришла к выводу осмотреть все подходящие и большие книжные лавки, которые могут содержать полезную информацию. Бесспорно, с достоянием Национальной библиотеки столицы не конкурировать даже самым крупным из них, но не могут же все экземпляры поступать в государственную собственность.
– Я согласна взять у вас книгу временно, оставив в залог ту сумму, которую вы попросите, – заверила андрогина, хищно посматривая на твердый переплет в руках.
– Простите, кирия, но одного Вашего слова и драхм мне мало, – печально произнёс кириос Запирос Стравински, по сословию принадлежащий к зажиточному слою, но без всяких дополнительных регалий и статусов – обычный работяга, пробивающий себе дорогу, который привык доверять только близким.
Я непроизвольно поджала губы, но не стала строить оскорбленную невинность. Сейчас мы с ор пними в зависимом положении.
– Что вы хотите за временное пользование?
Пауза затягивалась, силясь перерасти в неловкую.
– Мне нужен голем.
Подняла брови, сморщив лоб. Что ещё за новости?
– Ваш раб, – уточнил собеседник, поводив книгой по воздуху.
Внимательно проследила за ней и недоуменно подождала продолжения. Зачем незнакомому андрогину мог понадобиться 948 или 949? Эти големы ничем не отличались от множества других себе подобных, что собираются аж на четырех фабриках в Мирте.
– По статусу мне не положен невольник, а на время очень бы хотел приобрести такого выносливого помощника для осуществления нескольких тяжелых физических работ. Вы же риг-ярл, наверняка в землях держите скопище илотов. Вы даже не заметите, сели один из них временно отойдёт под чужое начало.
Положим, временно лишиться одного из рабов не было бы катастрофичным делом для нас с Лемом. В отличие от многих других помещиков, мы вели себя достаточно самостоятельно, предпочитая полный и единоличный контроль над домом и землей.
– Я согласна, – кивнула, подставляя руки для фолианта. – Но, сами понимаете, голем – это дорогое удовольствие. Я имею право не давать вам никакой суммы в придачу. Он стоит десяти таких книг.
Андрогин цокнул языком.
– Впрочем, десяти не стоит, но твоя взяла.
После составления соглашения, я нащупала пальцами жетон повеления и активировала на нём призыв. Теперь один из невольников просто обязан меня найти, осталось только ждать, так что первыми страницами книги я решила насладиться не в отцовском кабинете, а здесь, не сходя с места.
Помимо этих дел, день был абсолютно свободным, так как сегодня и завтра мы с Лемом заслужили по долгожданному выходному. Стройка уже давно мной заброшена, и от этого стыд бередил душу. Но я верила, что после бунта на вверенном нам объекте будет спокойно и хорошо. Просто всё навалилось разом, и основная работа стала в тягость, а не источником вдохновения.
Ещё Лем в письме рассказал о грядущих там изменениях: «Сегодня прибыл магистрат Кэйафанос, которого назначили на замену Ксантию. Очень специфичный и, как мне показалось, опасный андрогин. Будь с ним осторожна. Хоть он и обещал вернуться со следующей проверкой позже, но ни в чем нельзя быть уверенным. Он, к слову, расспрашивал и про смерть родителей, и про бунт, и про совершеннолетие. Не знаю точно, к чему из всего этого Кэй имеет больший интерес».
Очень странно, но в голову стали напрашиваться неприятные мысли, будто всё это розыгрыш и все кругом просто ждут и надеются, когда же мы упадем в грязь лицом, иначе совсем неясно, почему только что инициированного андрогина постоянно пытаются проверить на умение менять свои личины. Не думаю, что это нормально. Скорее, вовсе странная практика.
Да и очень быстро взяли замену на пост Ксантию. Не ровен час, давно сместить хотели, просто повод подходящий никак не находился. Возможно, восстание – это хорошо спланированная операция с обеих сторон, а мы с Лемом стали случайной разменной монетой.
Удобнее устроившись, я раскрыла книгу и вдохнула запах ещё не успевших выветриться и затереться чернил. Ни с чем несравнимое удовольствие – перелистывать шероховатые страницы, которых практически никто до тебя не касался.
“Наш плоский мир Гейенар был сотворён задолго до населения его андрогинами. Именно тогда богиня Гейя…” – гласило предисловие, которое я благополучно пролистнула.
Всем известно, что наш мир несет название своей прародительницы, старшей богини пантеона, состоящего из двенадцати создателей всего живого. Плоским его называют из-за структуры нашей планеты, по форме напоминающей диск, окруженный бескрайним океаном, из которого каждый вечер появляются звезды, а каждое утро они исчезают. Конечно никто не знает до конца, так ли оно на самом деле, ведь небо – бескрайняя далекая величина, которую не удавалось ни измерить, ни покорить.
В последнее время ученые мужи сконструировали зрительную трубу, увеличивающуюся прозрачным однородным металлом с двумя полированными преломляющими поверхностями вращения. Этот оптический прибор позволяет наблюдать за удаленными объектами, в том числе и космическими телами (конечно, далеко не всеми, но хотя бы частью). Так вышло, что один из уважаемых ученых андрогинов провел целое исследование за луной, заметив, что тень от нас имеет форму дуги. По этой причине он с коллегами уже не первый год выдвигает теорию, о том, что, возможно, мы живем на таком же шаре, на кои похожи другие виденные ими планеты. На мой взгляд, звучит абсурдно, но астрономия далека от моей квалификации.
