Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Оседлав Рива, пасшегося все так же у ворот, пустил его шагом обратно в город. Потребовалось около сорока минут, чтобы таким темпом достичь Мирта. Остановился у питейной «Пыльный стакан». Место выбирал Сай, мужская ипостась Алексайоса, очень уж ему нравится обстановка и качество подаваемого напитка.
– Лем, – стоило войти, как меня тут же хлопнули по плечу. – С днем рождения, друг!
Алексайос расплылся в довольной улыбке, что сумел застать меня врасплох. Тепло обнявшись с Саем, подождал несколько секунд до появления Айи:
– Вечера, Лем, – стиснула меня в крепких объятиях. – Жду не дождусь момента, когда вы с Сейей тоже станете одним.
Сглотнул, от вдруг накатившего плохого предчувствия, и постарался не показать этого друзьям.
– А где Лия? – перевел тему подальше от «ор эйн соф».
В зале ее действительно не было. Лия, как и я, еще не прошла инициацию, а должна была воссоединиться с Илианом только через два года. Наша компания состояла из разновозрастных андрогинов, что не было редкостью: когда живешь многие сотни лет, то поневоле начинаешь общаться не только с ровесниками. С Саем познакомились еще в школе, а с Лией уже на повышении квалификации в мастерской при университете. Правда, Стилианос выбрал строительство акведуков, а мы с Сейей – озеленение. Но пути не разошлись, несмотря на прошедшие годы и разные интересы. Пусть моя ор пними и была нелюдимой, я за двоих наводил мосты в социуме и мне это нравилось.
– Пойдем, сядем, – предложил Сай.
– Хорошо.
Мы заняли угловой столик и приготовились ждать Лию. За неспешным разговором и обменом новостями время текло незаметно, и лишь спустя полчаса явилась наша опоздавшая.
– Лем! – прямо с порога крикнула Лия и быстро пересекла весь зал.
Я даже не успел подняться, как меня в который уже раз за вечер стиснули в стальных объятиях.
– Рада тебя видеть, – ее лицо озарилось улыбкой.
– Привет, – поздоровался Сай и получил в ответ дружеское похлопывание по плечу.
Наконец-то все были в сборе.
– Теперь можно начать празднование, – улыбнувшись, махнул тут же подскочившей прислуге.
– Чего изволите, кириос? – низко поклонившись, спросил тот.
– Заказ на имя кириос Лема должен уже быть готов. Так?
– Да, кириос. Прикажете нести?
– Да, – бесполый резво кинулся обратно к стойке.
– Может, пока ждем, начнем с подарков? – Сай хитро подмигнул.
– Давай, – согласный кивок.
– У нас будет один на двоих, – на несколько секунд передо мной снова появилась Айя. – Правда, мы его очень долго выбирали.
– Я уже заинтригован, – с улыбкой наблюдал за Алексайосом.
Мне всегда нравилось, с какой простотой и даже изящностью Сай и Айя меняются местами. В силу особенностей развития андрогинов им это удавалось сделать всего на несколько секунд и два раза за день, но они старались развиться и увеличить время и количество. Как, собственно, и любой другой на их месте.
– Вот, – Сай наклонился и протянул мне, завернутый в папирус, сверток примерно сорок на тридцать сантиметров.
Я заинтересованно принял подарок и тут же развязал бечевку. Внутри оказался портрет: мой и Сейи. Даже не представляю, каким образом им удалось запечатлеть нас обоих отдельно друг от друга.
– Сай, как? – посмотрел на него изумлённо.
– Это было сложно, но не невозможно, – Алексайос расплылся в очень довольной улыбке. – Мы наняли художника, и он рисовал эскизы, бегая по очереди за каждым из вас.
– Это же должно очень дорого стоить, – удивленно протянула Лия.
– Не слишком, – Сай выглядел донельзя самодовольным.
– Огромное спасибо! – я с чувством пожал ему руку. – Сейя тоже будет в восторге.
– Не сомневаюсь.
– Теперь моя очередь, – Лия полезла за сумкой, небрежно брошенной ей под стол. – Вот.
Также завернутый в папирус сверток. Внутри оказалась увесистый фолиант – «100 великих парков Либерии» автора Лазаруса Пармедониса.
– Мы так давно хотели купить эту книгу! – с трепетом открыл и заскользил взглядом по рисункам. – Она потрясающая! Спасибо!
– Рада, что смогли угодить вам, – Лия тепло улыбнулась.
– Спасибо, друзья! – переводил взгляд с одного на другого. – Как всегда, угадали!
Спустя секунду мы уже смеялись, и подоспевший заказ оказался очень кстати. Празднование затянулось допоздна – до двадцати трёх часов. Я знал, что ровно в полночь должен быть дома, в кровати, ведь неизвестно как пройдет слияние. Маяться от боли или недомогания в какой-нибудь подворотне Мирта не очень хотелось.
– Счастливо! – Сай пожал мне руку.
– И тебе! – ответил на его рукопожатие.
– Удачно добраться, Лем, – Лия чуть приобняла меня.
– И тебе. Будь осторожна.
Распрощавшись, мы все отправились в разные стороны: Алексайос жил на юге города, а Стилианос – на севере. Я же забрался на Рива, хотя меня вело от выпитого, и медленно двинулся домой.
Без пятнадцати минут полночь. Еле успел раздеться и повалиться на кровать. Спустя несколько секунд мои мысли заняло завтрашнее единение.
– Сейя… – прошептал в полусне и отключился.
СЕЙЯ
Где-то за слегка покосившимся окном громко просвистел пёстробрюхий буревестник, оповещая о занятой им территории недавно прибывших собратьев. Розовеющее небо окончательно разогнало мглу с центральных земель суперконтинента, отводя тени в самые труднодоступные углы города. От слабого дуновения среднеземноморского муссона в стекло несмело постучалась сероствольная маслина, распустив свои крючковатые ветви в разные стороны.
В районе затылочной части сосредоточился большой железный шар предположительного такого же чёрного цвета, как мой утренний настрой. Этот объект был подвластен каждому движению головы, заставляя перемещаться свой центр тяжести, тем самым производя боль в висках.
Застенчивый стук повторился вновь.
– Вот и зачем ты посадил её там?
В голосе звучало отчаянье, хотя на деле я испытывала сожаление и раздражение.
Несмотря на то, что день совершеннолетия уже наступил, а точнее – прошёл вчера, судя по ощущениям, с распитием спиртного в большом количестве, моя ор пними абсолютно не слышится и не ощущается, как, впрочем, было и в остальные прожитые мной периоды жизни. Для нашей расы подобный исход ненормален. Это нонсенс – морально однополый андрогин.
Честно признаться, такого рода фобии меня терзали практически с самого начала подросткового возраста: амнезия доставляет много проблем каждому из представителей нашего народа, но женской половине всегда приходилось труднее – любое действие может пагубно отразится на слабо развитой физиологии, ведя за собой осложнения.
– Это прекрасно, когда ты понимаешь, что вы – одно целое, чувствуешь собственную завершенность, будто до этого блуждала в потёмках и наконец включили свет, – на ночь, укладывая нас с Лемом спать, успокаивала мама в далёком детстве. – Сейя, ты вырастешь и ощутишь на собственном теле, просто подожди. Все обретают свою половинку.
Сейчас мама отбыла к Богам, а я даже успела позабыть её спокойный мелодичный голос, предлагающий подключить доводы рассудка в смуте запутанных реалий.
Повезло быть исключением на свою голову.
Коснулась голыми ступнями холодного каменного пола нашего двухэтажного дома, доставшегося в наследство после смерти родителей. Немного повременив, приподняла в воздухе одну ногу, подогнув её на манер цапли. Пальцы едва не заледенели.
На стуле возле кровати были свалены вещи. Странно, я не люблю беспорядки и являюсь приверженцем чистоты, желательно – стерильной, поэтому меня очень удивило, что при более детальном изучении сумела признать в них свою прогулочную тунику баклажанного цвета и мужские штаны прямого покроя телесного оттенка. Конечно девушке моего положения не пристало одеваться подобным образом, но длинные юбки всегда мешали утреннему променаду по любимым руинам старого заброшенного торгового города.
– Суп из водорослей, настойку из трав ясенеца, добавить туда понюшку сушеного базилика, и после закипания посолить. Когда уйду, пожечь шалфей в холодильной камере, а то при открытии чувствуется запах чего-то стухшего.
Отдав приказ саламандеру, который мог быть услышан духом из любой точки дома, оделась и подрегулировала ремешки сандалий. Не люблю обращаться к эманации силы напрямую: во-первых, выискивать помощника кухни по всему жилищу достаточно утомительное и бесполезное занятие: конструктивного диалога всё равно не получится – дэвы лишены речитативного аппарата; во-вторых, у меня мороз по коже от их умения изменять собственный цвет и плотность массы.
Записку от Лема даже не стала нащупывать кончиками пальцев, просто знала, что она на своём обычном месте. У нас нелегкие взаимоотношения из-за разделения тела на двоих, но доверять друг другу в мелочах научились практически сразу, хотя и не любим этого признавать. После того, как проветрюсь, приду в купальню совершать традиционное омовение и заодно узнаю, что тревожило мою половинку вчера.
Мощённая дорожка вела меня прочь с нашего земельного участка в сторону дикого леса, поросшего в северо-западной части Либертии. Ещё будучи ребёнком, я часто ходила с мамой именно по этой тропинке, до нашей излюбленной долины, где она меня учила отличать зверобой чашечковидный от других его разновидностей. Маленькой девочке долго приходилось указывать и называть все особенности лечебных растений, перечислять их основные свойства и приводить примеры болезней, от которых данные травы помогают, прежде чем заслужить десерт после ужина. Такой элемент воспитания помог взрастить в себе любовь к образованию и внутреннюю дисциплину.
Подлесье с хмызом я преодолела всего минут за двадцать; углубляться в гущу деревьев не собиралась изначально, так как возможность заблудиться в таком случае немало вероятна. Тем более много неподготовленных лихачей сгинуло в наших лесах за последнее время, а виной тому дикое зверье, которое повадилось с холодных северных широт перебираться на более плодородные земли.
Когда чаща внезапно расступилась, разомкнув свои рукава перед моим лицом, открылась картина – недостроенные каменные изваяния успели покрыться мхом, птичьими фекалиями и трещинами в огромных количествах. В будущем они должны были служить помещениями для магазинов, но сейчас использовались лишь прикрытием для прытких живородящих ящериц и местом спячки исполинских саламандр. У выстеленного булыжниками фундамента огромной площадки образовалась большая гора, состоящая из колонн дорического ордера с криволинейными стержнями и каннелюрами на протяжении всего основания.
Проект категории товарного хозяйства создавался под началом кириос Заробаласа – известного архитектора и инвестора нашего времени. Этот андрогин глубоко уважаем и почитаем правительством, но тем не менее центуриатная комиция позволила себе временно приостановить стройку, аргументируя такие действия тем, что республика не нуждается в целом торговом городе и располагает достаточным количеством продажных точек для удовлетворения запросов граждан.
Присев на огромный валун, приготовленный для оформления небольшого фонтана во дворе, взялась за длинные распущенные волосы цвета вороного крыла, служившие мне плащом от прибрежного ветра, и стала заплетать их в толстую косу, после обхватив плетеной тесемкой.
«Ор эйн соф» – это то, ради чего каждый андрогин встаёт по утрам с кровати, ест, работает, дышит и живёт. Ведь с самого детства мы рождаемся и знаем, что на задворках нашего сознания существует другое, родное, пока неузнанное – ор пними. Мы знакомимся, обмениваемся небольшими посланиями, потому что просто знаем, что скоро половинка, которая через день делит с тобой тело, станет всем или даже больше.
А теперь представим социум, построенный на этих понятиях, и одного совершеннолетнего его представителя, всё ещё не прошедшего инициацию. Это позор на всю жизнь, и даже репутация нашего отца, бывшего государственным децемвиром, прошедшего не одно судебное разбирательство и по праву заслужившего должность верховного магистрата, не спасёт от осуждения и страха со стороны горожан.
Посидев и вдоволь насладившись безмятежной тишиной данного места, поднялась с насеста, не придя мысленно к ответу на мучивший вопрос. Придётся интерпретировать по ходу действий, чтобы другие не догадались, что я не слышу Лема, а дальше что-нибудь придумаем.
Когда возвращалась, издали окинула наш двухэтажный дом с мансардой в 142 квадратных метра придирчивым взглядом. Наружные стены его были вылиты из высокопрочного бетона и облицованы керамическим кирпичом цвета слоновой кости, а крыша выложена битумной черепицей, песочными чешуйками призывно бликующей на солнце. По форме это был классический коттедж, такой тип дома ещё у наших предков, основавших род Метаксис. Никаких вычурных элементов, кроме козырька над входной арочной дверью с двумя створками, посеребренного специальной краской. Если ещё не успел пройти кованные ворота, но уже вышел на дорогу, ведущую к калитке, может показаться, будто столь редкий для нашего континента снег, сосредоточенный лишь на территории Ледяных лесов, покрыл навес. Очень красивое зрелище, несмотря на остальную блёклость и заурядность строения.
Конечно же первое, что бросается в глаза, когда ты заходишь в родовое гнездо Метаксисов – это декор. Длинный коридор с высоким потолком я самолично украсила фреской с изображением двух рук: мужской и женской, тянущихся навстречу друг другу, а между ними поместила цветок аквилегии, любимый мной за яркость и весенний нежный аромат. Если направиться до самого конца, то можно выйти к главной и наиболее обставленной комнате в нашем доме – отцовской библиотеке с редкими коллекционными изданиями, собранными со всех концов могущественной республики. Эту комнату я оставлю неизменной в память о родителях.
К чести Лема стоит заметить, что убранством дома он позволил заниматься мне, оставив на себя сад и землю. Оно и верно, управление даётся женщинам гораздо хуже, нежели роспись стен и потолков. Да и не хотелось бы мне жить в мужской аскетичной берлоге, честно признаться.
Не раздумывая, поднялась на второй этаж и быстро ополоснулась в купальне, смывая грязь и пыль с дороги. Обернув влажное тело полотенцем, протянула ладонь к запотевшему настенному зеркалу. Рваный росчерк тыльной стороной – и на меня смотрит насыщенного травянистого цвета глаз, обрамленный пушистыми черными ресницами. Ещё одна полоса – и проявился второй серо-зеленый. Подмигнув отражению, нащупала сзади рукой проём между стеной и оправой, откуда вытянула сложенный вдвое листок бумаги с запиской от Лема:
«Я здесь. Надеюсь…»
Мой ор пними был как всегда немногословен и заставил меня судорожно вздохнуть. Опасения подтвердились: это не розыгрыш.
Свернув направо, попала в просторное светлое помещение с длинным табльдотом столовой семьи Метакисис, рассчитанной на многолюдное празднование пира. Резные стулья с высокими спинками – большая редкость даже в домах знатных родов. В наш же они попали через аукцион – мама была горазда до всякого рода антиквариата и экзотики в своё время, отдав за гарнитур приличное количество драхм.
Заняла место главы, накрытое белой кружевной салфеткой с поставленным на неё большим блюдом, из которого исходил пар от супа из водорослей. Фужер с настойкой также был готов и исправно ждал своей очереди. Так как голова по-прежнему гудела, первым делом выпила напиток, а после только приступила к трапезе в гордом одиночестве.
Судя по солнцу, которое медленно, но верно двигалось ввысь, утро уже начало сменяться днём. Для того, чтобы добраться до работы, необходимо преодолеть четыре километра верхом или на колеснице. Верхом я ездить не очень любила по нескольким причинам. Одна из них – женский вид седла, который являлся обязательным атрибутом для светских раутов, вторая – моя кобыла, скончавшаяся два года тому назад. Конечно, купить новую лошадь не являлось большим потрясением для нашего кошелька, хоть сразу тройку, но в самой растрате никто не видел особой нужды. При большом желании я могла одолжить у Лема его Рива, но последний не проявлял чрезвычайную охоту терпеть на себе другого наездника. Больно своевольное и строптивое животное.
– Кирия Сейя, достопочтенная, – залепетал приникший к сандалиям огромный детина, являвшийся местным надсмотрщиком, стоило мне только поставить ноги на землю, остановив колесницу у ворот частного участка, являющегося очередным заказом по работе.
Вознице я скомандовала возвращаться назад, так как неизвестно, сколько времени займёт разбирательство дел на объекте, да и нужно ли будет после задержаться в городе или нет.
Голый безволосый череп бесполого сверкнул в свете нашей самой яркой звезды, которая сейчас господствовала на небе.
Невольно сморщилась, увидев, какие саженцы несут для газона. Мало того, что растение само по себе капризное и может не прижиться, так ещё и цвет лепестков у него горчичный, совершенно не сочетающийся с основной концепцией, которой просили придерживаться хозяева.
– Что тебе? – одернула полы сарафана, которыми хотел вытереть свои обветренные губы надоедливый работник.
Андрогин, лишенный обоих полов – зрелище неприятное не только в моральном смысле, но и на визуальном уровне: блеклые, не выраженные каким-либо конкретным цветом маленькие глаза с редкими ресницами; волосы чаще всего сбриты, потому что растут куцо и без особой охоты; лицо будто осунувшееся; тонкие губы, короткая шея, широкий торс, миниатюрные конечности. Поэтому работать с ними брезговала, хотя и приходилось.
Если говорить откровенно, наша раса испытывает сексуальное вожделение в общепринятом понятии. Когда андрогин созревает, он неминуемо ощущает эротический интерес к лицам противоположного пола, что выражено формированием половых желез. Организм любого живого существа оказывает сильное влияние на эмоции, психику и социальное поведение, и представители нашей расы не являются исключением.
Максимальное гормональное функционирование у подростков-андрогинов наступает в возрасте пятидесяти лет, диктующее становление самого либидо на трёх уровнях: во-первых, платоническом обожании и такого же рода фантазиях, во-вторых, эротических ласках и играх, в-третьих, формировании непосредственно сексуального либидо, влекущего за собой начало половой жизни. В нашем обществе пропагандируется политика абстиненции, то есть при сильном желании подростки могут унять свою жажду с помощью примитивной мастурбации. Эти превентивные меры необходимы лишь в крайних случаях, так как в конечном итоге андрогин перестаёт переживать все стадии кроме первой, в момент прохождения инициации слияния сознаний.
Всё это я веду к тому, что бывают и несообразные случаи, когда подростки не в состоянии пересилить свои первобытные инстинкты и всё же вступают в непотребные эксцессы для достижения коммуникативного начала, замыкая половое удовлетворение на двух индивидах сразу. Для нашей природы этот процесс противоестественен и осуждается даже с божественной точки зрения. Плодом данных утех выходят такие вот надзиратели, лишенные пола, волос и светлого будущего. Эти существа номинально всё ещё причисленные к виду андрогинов, занимают свою ячейку в обществе – быть прислужником, но иерархически располагаясь едва ли выше раба.
– Шелм, кирия, – представился этот отщепенец, пригнувшись ещё ниже.
Махнула ладонью, позволяя продолжать. Такая близость нервировала, но выслушать дела, обстоявшие на выделенных территориях, входило в мои обязанности, как профессионала.
– Так что прикажите делать с амфорами, которые големы разбили?
Взяла в руки мягкий стеганый кнут, сделанный из кожи неизвестного мне животного, который до этого украшения ради был пристегнут к ремню и болтался в районе бедра. Полюбовно погладила пальцем каждый узелок, заставляя себя успокоиться.
– А что големы делали у ваз, которые должны были хранится в закрытом ангаре?
Терпение подходило к концу и я понимала, что глаза начинает застилать пелена ярости. Эти экспонаты ручной работы стоили огромных денег, переплаченных чуть ли не в двойном размере за короткий срок исполнения. Плюс ко всему доставка осуществлялась из другого конца страны, где мастера на достойном уровне овладели промыслом билингва. Вот и выходит, что два глиняных сосуда обошлись по стоимости, как если бы я приобретала семь вороных скакунов из конюшен знатной фамилии.
– Краснофигурная раскололась аккурат пополам и, возможно, ещё подлежит восстановлению, пусть и потеряет добрую часть своей цены. А вот чернофигурная… – пригнул голову к груди бесполый, вжав плечи. – Как быть? Кириос Лем вчера не дал никаких указаний.
Если бы могла, взвыла бы в голос, понимая, что сохранить лицо не получится, не выдав то, что «ор эйн соф» не состоялся. А беспощадная амнезия совершенно не даёт мне возможность подключиться к памяти Лема и узнать, что произошло вчера и как мне быть.
Посмотрела на этого скрюченного у моих ног андрогина и в бессилии замахнулась. В воздухе просвистел хлыст, опустившись на плечо, покрытое тонкой тканью. После соприкосновения фола и кожи, из рассеченной раны покатились красные бусины крови. Шелм взвизгнул, но не посмел двинуться, лишь немного подрагивая.
– Веди меня к амфорам, ничтожество, – прошептала еле слышно, но надсмотрщик понял и посеменил в другой сектор.
Меня не терзало чувство вины и жестокой себя по отношению к этим существам вовсе не ощущала. Просто так вышло, что мы родились управленцами, а они прислужниками без права голоса. Однако, чтобы однажды не поменяться ролями, нужно уметь удержаться на своём месте и в правильный момент проявить жесткость.
Вообще, в Либертии все андрогины чувствуют себя достаточно раскрепощённо и комфортно, даже буржуазное сословие, так как уважение – ключ успеха к идеальному обществу. Мы уважаем каждую профессию и никто не сидит без дела, но, безусловно, самыми достопочтенными гражданами в республике считаются бывшие магистраты, вступившие в Сенат. Именно от этих людей зависит, какую еду нам есть, на каких кроватях спать и сколько драхм получать.
– Кирия, не гневайтесь, мы попытались собрать осколки…– Шелм нерешительно встал у тканного полотна, расстеленного на полу, на котором были разложены глиняные обломки – красные слева, черные справа.
Я попробовала посчитать убытки и ужаснулась. Пускать деньги на ветер в нашей семье было не принято.
– Понимаете, – продолжил Шелм, почтительно согнувшись и не поднимая на меня глаз. Его белая рубаха пропиталась бурой кровью у основания шеи. – Кириос Лем приказал мне передать вам, что вчера произошло. Он уже написал два приказа о ссылке и о запросе на нового надсмотрщика.
– Говори по порядку и не мямли! – благосклонно кивнула, всё ещё сжимая кнут в руках.
Мысленно возблагодарила предусмотрительного ор пними. Конечно, он не мог знать, что слияния не произойдёт, о таком я даже никогда ни от кого не слышала, но всё равно предпочёл перестраховаться и завербовать мне информатора, а также взял на себя большую часть административных обязанностей.
– Про…ние, – прошелестело изо рта бесполого.
– Повтори, – прибавила на полтона.
В ответ раздалась примерно такая же скомканная и сжеванная фраза.
Сложила хлыст вдвое и, сделав шаг вперед, уперла плетенную часть кнута узким кончиком в подбородок надсмотрщика.
– Либо внятно излагаешь, либо отправляешься на корм рабам, – припечатала спокойным голосом, сильно надавив на кожу, отчего та побелела.
Оказалось, что пока я находилась в бессознательном состоянии, успело произойти немыслимое: рабы, выделенные для озеленения земельного участка, проявили себя дефективно. Конечно, не вся партия, а только несколько штук, но сам инцидент неприятен. Особенно эти случаи участились за последний год. То ли артефакт стал давать сбои, то ли сами производители экономят на материале, но големы постепенно прекратили поддаваться контролю даже с помощью жетона власти.
– Диспаша поверенным составлена? Я хочу видеть, какой ущерб нам причинило это треклятое восстание.
Заметив кивок, развернулась на небольших каблуках и стремительно зашагала вперед.
– Буду под навесом, – бросила напоследок через плечо.
На ближайший месяц под нашим с Лемом чутким руководством государство поручило масштабный заказ в виде огромного участка земли, который должен был пуститься в эксплуатацию сразу после проведения работ по его благоустройству и озеленению. Первым делом в данных процедурах гектары нужно было раздробить на небольшие сектора, для того, чтобы големы не мешали друг другу, выполняя разную деятельность: часть из них убирала, часть прокладывала тропинки, но большинство рабов засаживали территорию новыми деревьями, кустарниками и цветами, а также перетаскивали малые архитектурные формы, будь то скамейки, лавочки, беседки, декоративные ограждения, скульптуры или же объекты прикладного искусства, предназначенные для досуга и любования. В том числе те две амфоры. Для специалистов, занимающихся художественно-оформительной подготовкой, была выделена специальная зона в середине всего действа, там располагался собранный теневой навес, позволяющий скрыться от палящих лучей разгоряченного полуденного солнца.
– Почему восемь рабов не подлежат восстановлению, если только троих умертвил Лем? – поинтересовалась, перелистывая акт, заверенный бригадиром.
Шелм поднял на меня водянистые глаза, раздув мясистые ноздри:
– Номера 1323, 1345, 1346, 1348 и 1321 были отправлены в НИ без права на возвращение, – доложил мне с придыханием.
Поморщилась от запаха нечищенных зубов, заполнившего пространство между нами.
– То есть – две партии были испорчены? – удивленно приподняла брови, но после приложила ладонь к носу. – Боги, да отойди ты на несколько шагов назад, сделай милость.
Бесполый боязливо вздрогнул, но приказа не ослушался.
– Да, кирия Сейя, рабы принадлежали разным поставщикам.
Положив лист на подготовленный столик, взяла в руки письменные принадлежности. Несколько раз переформулировав мысль в голове, заскрипела чернильным пером по бумаге, составляя жалобу в Сенат.
– Шелм, – крикнула, опустив фамильную печатку, которую мы носили на левом безымянном пальце с гербом нашего дома, в штемпельную краску, и, плотно приложив в конце документа заместо подписи, оставила яркий отпечаток. Такого типа кольцо могли себе позволить лишь потомственные аристократы.
– Что-то изволите, кирия? – в ту же секунду торопливо раздалось сзади.
Плавно поднялась из-за стола, оправила сарафан и запечатала официальное заявление в плотный конверт.
– Амфоры купить на центральном рынке в лавке мастера Башара. Описать вышеозначенные заказчиками требования! – отвязала с пояса небольшой кошель и кинула в подставленные ладони. – Пусть работа идёт своим чередом. Заказ на новых големов оформить через поверенного. Я сегодня уже не вернусь, но могут прийти люди из Сената с проверкой, и тогда опишешь бунт, не упустив ни одной детали, понял? – мимолетно взглянула уничижительно на надсмотрщика, ожидая проявления знаков согласия.
Мирт – столица Либертии, которая привлекает к себе внимание андрогинов со всего континента. Основной секрет города заключается в том, что сеть его улиц и бульваров неповторима, по своей конструкции напоминающая только что сплетенную паутину. Для того, чтобы тут не заблудиться, необходимо либо быть истинными мирчанином, либо просто полюбить город по-своему и научиться чувствовать его атмосферу. В поперечнике столица занимает собой около 40 километров, имеет относительно круглую форму и интересное местоположение во впадине среди пяти огромных холмов. Что левый, что правый берег города омываются рукавами беспокойной реки под название Тэрза. Благодаря ей на прилавках центрального рынка всегда можно найти и купить на обед свежую рыбу.
Несмотря на внушительные размеры, по какой-то насмешке судьбы (или так было задумано правительством изначально?) Сенатская резиденция экономического центра республики располагалась через дорогу от амфитеатра династии Адамиди, в котором и проходили Невольничьи Игры. Моё заявление как раз было адресовано в один из отделов официального представительства закона страны, но так как уже через час в циркульной постройке должен был проводиться масштабный бой, все члены государственной службы отсутствовали на своих местах, пребывая в ожидании зрелищ.
Девятьсот тридцать восемь лет назад официальным постановлением Сената было одобрено ввести НИ в список публичных зрелищ. С тех пор каждую пятницу и выходные дни все места овальной арены доверху заполнялись зрителями, требующих кровавых шоу при участии сосланных големов и гораздо более редких – бесполых. Иногда против невольников выставляли свирепых хищников, но это являлось столь уникальным событием, что не достойно отдельного упоминания.
Для особой пикантности и красоты, всех участников делили на несколько типов и в зависимости от них снабжали оружием, доспехами и обучали основным приемам исполняемой техники боя. Некоторые особенные любимцы публики, вроде Гасириона Кровавого, сумели подняться на самую вершину этой безжалостной пирамиды, благодаря своим многочисленным победам и симпатии аудитории, поднимающей их имя в списках всех статистических данных по популярности среди граждан. За это они награждались красивой кольчугой в виде крепких, но облегченных пластин, и имели доступ к верхним камерам без ватаги крыс и полчищ тараканов.
Когда два исполина, заслужившие высшие звания среди невольников, сходились на арене, народ имел возможность наблюдать, насколько точные и резкие выпады могут проделать эти умельцы абсолютно вслепую: на воинов надеваются шлемы, хоть и защищающие голову от скользящих ударов, но в забралах которых отсутствовали прорези для глаз.
У амфитеатра я остановилась в нерешительности. Сегодня как раз сам император Парманеон из династии Адамиди приехал лицезреть лучших бойцов из новобранцев. Большинство членов Сената пребывали подле своего публичного предводителя. Того требовали устои общества и традиции, но оно не совсем вписывалось в наши с Лемом моральные ценности.
Отогнав последние сомнения, сделала первый шаг по широким ступеням вперед.
– Сейя, дорогая, – окликнул приятный женский голос в неформальной манере сзади.
Передернулась от такого обращения и нехотя оглянулась.
Передо мной стояла женщина с приятным округлым лицом, голубыми глазами, густыми каштановыми волосами, собранными в высокую прическу, и красивыми дугами бровей. Длинный в пол белый сарафан с каймой бордовой вязи у подола пузырился от порывов теплого ветра, выставляя на обозрение высокие закрытые сандалии с игриво торчащими последними фалангами пальцев ног. От макушки до кончиков ногтей, которые выглядывают из-под юбки, передо мной стоял андрогин – вылитая копия моей родной матери.
