Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– То есть, – немного прокашлялась, – странного?
Вольготно расположившись на бежевой подушке, мужчина сложил руки на плавно выгнутые подлокотники и откинул прямую спину назад.
Что удивительно, но за всё время нашего знакомства, я ни разу не видела Алию воочию, хотя слышала о ней много восторженных отзывов от общих знакомых. Сам Вазис свою ор пними не упоминает, хотя прошёл инициацию достаточно давно. Это не свойственно нашей расе, ведь мы постоянно думаем о других своих ипостасях, так как они часть нас.
– Непонятного, необъяснимого? – спокойного добавил, смотря в потолок, собеседник. – То, чего ты никак не ожидала?
А вот теперь мне стало по-настоящему страшно и изображать беззаботность в позе стало всё более сложно. Сцепив руки в замок, слегка нахмурилась и вполне серьёзно посмотрела на мужчину.
– Давай без загадок, мне сегодня не до них.
Он кинул на меня вопросительный взгляд, но потом соизволил прояснить, спустя долгих пару десятков секунд, за которые моё сердце с удвоенной скоростью стало качать кровь:
– Восстание големов. Я слышал, что два дня назад это участь и вас не избежала.
Очень тяжело было не ударить себя ладонью по лбу. Восстание! Как я могла забыть об этом вопиющем факте, который, должно быть, перевсполошил многих городских магистратов.
– Так поэтому ты хотел встретиться?
Мысленных приказов дэв не слышит, но еле заметный шёпот о двух стаканах морса был тут же исполнен посредством материализации объектов на письменном столе. Как известно, духи обитают сразу в двух мирах: мёртвом и живом. Это практически единственные существа, не считая самих Богов, способные на дезинтеграцию и транспортировку материи в виде расщепленных чатиц без возможных неприятных последствий.
Мужчина принял, поднесенный напиток с благодарностью, коснувшись кончиками своих пальцев моих:
– Алиа узнала об этом через донесение инспектора. – Вазис сделал первый маленький глоток горячего морса. – Это не первый случай за последние полгода и даже не второй. Наш начальник попросил меня разобраться с этими делами в обход отдела контроля качества, в который ты, должно быть, уже обратилась.
Непроизвольно закатила глаза:
– Уже получили в довесок Агрипуло в наблюдение за нашими делами и уведомление об обязательном посещении для прохождения допроса.
В задумчивости уставилась на свои ногти, вспоминая, что сегодня мне предстоит неприятная встреча с Ксантием.
– Я думаю, это намеренная деформация, а не брак.
В тишине слова раздались отчетливо, громко, подобно грому среди ясного неба. Удивленно воззрилась на блондина. Такие антиреспубликанские идеи из уст прилежного работника государственного аппарата звучат дико и как-то картинно. Будто меня хотят проверить на политическую идеологию.
– Хочешь сказать, отдел по контролю качества сговорился с официальными дилерами?
Напустила в голос побольше ироничных ноток, чтобы шуточный тон не был принят за серьёзное предположение.
Вазис кивнул, поджав губы.
– И какой им с этого профит интересно?
Мужчина звонко поставил стакан и посмотрел мне в глаза.
– Сейя, твои шипы – стандартная форма защиты. Ты пытаешься сейчас меня так отвлечь от каких-то более масштабных проблем? – он устало провел ладонью по волосам, приглаживая выпавшие из прически пряди. – Отдел контроля качества допускает много ошибок в последнее время, поэтому на Иппоксантуса Зерваса сейчас заведено дело. Я предугадывал, что тебя позовут для разбирательства и хотел добраться раньше, чтобы предупредить.
С сомнением обратила свой взор на приятеля. У него была научная степень в области ораторского мастерства, а также высокая квалификация переписчика, дающая ему возможность являться главным помощником городского магистра. То есть такой андрогин не просто уважаем в обществе, но и его мнение имеет большой вес. А самое главное – он почти всего достиг сам. И вот сейчас, сидя со мной в бывшем кабинете отца, Вазис пытается подорвать деятельность всего отдела одной из комиций, в которой он строит себе карьеру.
– Ксантий ведёт грязную игру не впервые. Поступали жалобы разных владельцев рабов о том, что вместо рассмотрения их жалоб им приписываются баснословные штрафы, и…
– Подожди, – резко выставила ладонь перед собой, слегка поморщившись от новой мысли. – Хочешь сказать, что деньги от нанесенного ущерба в последствии не покрываются государством, а идут в карман начальнику отдела?
Вазис сделал медленный глоток успевшего остыть морса.
– Я говорю только то, что дальше отдела по контролю жалобы не уходят, а теряются, зато случайно удалось выяснить, что почти в каждом восстании помимо големов безвозвратно утрачиваются очень ценные вещи.
– Амфоры? – против воли воскликнула я, задумчиво глядя в стену.
Вазис заинтересованно обратил на меня внимание:
– Какие амфоры?
Раздраженно махнула в его сторону. Ну зачем сейчас отвлекаться, когда я начинаю видеть благоприятный исход в сегодняшнем допросе?
Мужчина поморщился на мои резкие движения, но продолжил:
– Да, почти во всех восстаниях по счастливой случайности страдают дорогостоящие материалы, привезенные издалека. Судя по всему, Ксантий начинает требовать оплату ущерба в тройном размере как для заказа нового сегмента, так и для покрытия всех неустоек. Мы сейчас говорим о строительной сфере, понятное дело.
Прикусила нижнюю губу зубами и слегка её пожевала.
– Ксантий, конечно тот ещё тип, но есть большая вероятность, что идею подала Иппа, – заговорила, начав понимать, куда клонит приятель.
Действительно, как отдел по качеству может перекликаться с заказанными мной амфорами? Элементы декора по большей части были нашей с Лемом интерпретацией концепции заказчика. В данном конкретном случае именно я подумала, что напольные вазы как нельзя лучше пойдут для одного из центральных секторов огромного сада.
– При описи пострадавшего имущества Лем указал то, что амфоры разбиты, и сразу после этого нас обоих вызвали для допроса. Он произойдёт сегодня, и я не представляю, как быть теперь, – с затаенно надеждой обратилась к собеседнику.
Вазис явно обрадовался: его янтарные глаза хищно блеснули в солнечном свете, а длинные росчерки в меру пухлых губ изогнулись в жесткой усмешке, отчего ноздри резко раздулись, утончив острый нос.
– Обязательно сходи! Мне нужны доказательства. Я позову магистрата и других помощников к вам в кабинет, предварительно предупредив о действии. Скорее всего, часть опроса мы прослушаем за стеной, чтобы откровенность не спугнуть, поэтому тяни время и информацию, Сейя. Зачинщик здесь Ксантий или же Иппа, и виновники должны быть наказаны.
Этот план мне показался откровенно провальным.
– С чего ты взял, что он разговорится?
– Уже само то, что он будет требовать штраф за амфоры, незаконно, а дальше всё решит сыворотка из алкалоида, – заверил меня мужчина, не стерев ухмылку с лица.
Я невольно передернула плечами. Упомянутое вещество добывалось из растений семейства паслёновых. Наиболее распространёнными в наших широтах были скополия, красавка и белена, которые пользовались большим спросом во многих судебных тяжбах. Одними из главных признаков воздействия сыворотки являются неестественное расширение зрачков, паралич цилиарной мышцы с последующим нарушением способности глаз менять фокусное расстояние, учащение сердечных сокращений, уменьшение секреции пищеварительных и потовых желёз. С её помощью блокируется естественный медиатор ацетилхолин, чем вызывается седативный эффект: снижение двигательной активности. Но самым главным свойством психоактивного средства является воздействие на сознание андрогина, под влиянием которого он рассказывает необходимые сведения. Отдельно стоит заметить, что для его применения необходимо иметь специальное соглашение, подписанное сразу тремя правительственными организациями.
– Ты успеешь подготовить бумаги на разрешение?
Я услышала шелест страниц, а потом мне в лицо ткнулся акт с несколькими заверенными подписями и следами от родовых печаток.
– Я хорошо подготовился, – заверил меня тот. – Так что можешь собираться и идти со мной навстречу приключениям.
Потом бледное мужественное лицо разом сменило выражение на более озабоченное.
– Как ты себя чувствуешь, Сейя?
Сначала я непонимающе резко поднялась с кресла и привычно оправила юбку ночнойодежды, но потом вспомнила строки из утреннего письма: «слияние проходит болезненно и длится около недели».
Было глупо не сыграть после предупреждения роль недугующей и повестись на все эти отвлекающие маневры. Вазис с самого начала знал про недавний “ор эйн соф” и весьма поразился, увидев меня вполне бодрую и цветущую. Теперь понятен вопрос о странностях. Так и думала, что в нём есть подводные камни.
– Твоими молитвами, твоими молитвами, – едва слышно прошептала и юркнула в сторону спальни, чтобы переодеться. Нужно что-то с этим делать, иначе скоро полгорода будет знать о нашем с Лемом позоре.
Открыв общий деревянный шкаф, попыталась найти наиболее подходящее платье для данного мероприятия. Выбор остановила на пурпурном с длинной широкой юбкой, которая у талии подбиралось ажурным поясом.
За окном разгорался летний день с его ярким солнечным светом, безоблачным небом и запахом пряных трав в воздухе. Как жаль, что в такое время необходимо преодолевать несколько километров и возвращаться в каменные душные ворота города с большим скоплением народа, серыми курумами домов и дичайшим шумом, присущим каждому административному центру.
Проблемы начались ещё на подходе. Остановив возницу у крутых ступеней правительственного здания, я шустро взобралась к самым дверям, возвышающимся над циркульной площадью, словно ворота в Элизий.
– По какому праву? – вскинулась в возмущении, услышав, как один из молодых секретарей-андрогинов, ещё не достигший “ор эйн софа” посмел заметить, что пропуск, выданный мне очень давно ещё отцом, не даёт доступа на верхние этажи, туда, где располагается кабинет магистрата Иппоксантуса Зерваса. – Мы приглашены на допрос, Сейлем из рода Метаксис, поищите в списках внимательнее. – Стукнула указательным пальцем с заостренным ногтем по толстому регистрационному журналу.
Потом в сцену, которые я не особо люблю устраивать в общественных местах, вмешался Вазис, шедший сзади.
Отодвинув в сторону, он кинул через плечо:
– Под мою ответственность!
А потом, пройдя в обнимку несколько ступеней вверх, я услышала шёпотом в спину:
– Что, каких-то реагентов перепила, что ведёшь себя в столь странной манере? Ты не торговка, а член семьи Метаксис, не стыдно?
Монументальное строение в семь этажей поддерживалось восемнадцатью колоннами ионичекого ордера с довольно широким четырехугольным подножием, увенчивающим верхнюю ступень длинной лестницы. Каждый этаж занимают определенные комиции, решающие те или иные вопросы, начиная от социальных проблем, начиная с недостатка образовательных учреждений и заканчивая редкими уголовными, вроде суда над поборниками бога-отступника. В зависимости от загруженности отделов их и сажают в наиболее или наименее проходимые зоны. Так как отдел контроля качества занят по большей мере бумажной работой, то и поместили его на последний седьмой этаж вместе с огромным пыльным архивом.
Честно сказать, чувствовала я себя сегодня очень странно. Как-то события последних нескольких дней заставили пересмотреть своё отношение к жизни и пошатнуть внешнее спокойствие. Тем более пропуск выписывал мне сам Стэнес, папа. Как они смеют говорить, что у меня нет к чему-то доступа, когда мои родители позаботились о том, чтобы мы с Лемом могли обратиться к любому человеку в любой комиции без лишних прошений?
Вазис довёл меня до огромных вымощенных из темно-красного дерева дверей – непорядочная роскошь для такого рода заведений, причем вход в отдел по контролю качества отличался от других на этом этаже не только по цвету, отделке и запаху, но и самой атмосфере. Он был уникален аурой молчания, сплетенной в этой части коридора.
Я нерешительно постучалась, как только приятель удалился. В руке нервно трепетал ненужный пропуск.
– Ваше имя, род, год рождения, должность, причина явки, – не поднимая глаз, проговорила женская ипостась короткостриженного адрогина с острым, слегка загнутым носом. В это время она просматривала какую-то бумагу через отшлифованный горный хрусталь, позволяющий увеличить мелкие буквы через шаровидный слой стекла.
Чуть прошла вперед мимо длинного стола, не желая останавливаться на пороге.
– Риг-ярл Сейлем из рода Метаксис, рождённая Клеистэнесом Метаксис под созвездием сизокрылого дракона в год покровительства Сефланса. Прибыла отчитаться по разбитым амфорам.
Быстро заскрипело перо, а не увиденный мной ранее молодой андрогин, видимо, ещё студент-практикант, заслышав ответ, побежал в дальнюю часть кабинета, где в стеклянном аквариуме находилось место начальника отдела, которое и занимал Ксантий.
Честно говоря, мне было сомнительно, что наш разговор можно попытаться подслушать, а уж тем более вытянуть оттуда необходимую информацию, но с учетом того, что Вазис прекрасно знал расположение всего департамента, как свои пять пальцев на правой руке, то и поддаваться сомнениям не стала.
Немного нервничая, постаралась придать лицу высокомерное выражение, под стать Иппе, когда мы с ней впервые имели честь быть представлены друг другу. Лишь для виду еле пристукнув костяшками, вышла в незапертую дверь.
Ксантий ждал этой встречи. Его ноздри встрепенулись, выдавая нетерпение, а руки сжались, хотя показательно он ни сразу он обращал на меня свой взор, дажеоторвавшись от документов, разбросанных по всему столу.
– Кирия Сейя, весьма польщен, что солнце не успело наклониться к закату, а вы почтили нас своим визитом.
Сенатор скривился в полуулыбке, выпятив свои и без того острые скулы, натянув на них тонкую смуглую кожу. Небольшая игольчатая челка русого оттенка топорщилась, будто лоб долгое время подпирала рука, прижав волосинки.
– Кириос Ксантий, моё почтение, – едва согнула колени в церемониальном приветствии.
– Присаживайтесь, в ногах правды нет.
Мне было указано на плотный стул с неудобной спинкой напротив.
Заняла самый краешек, стараясь не откидываться на пыточную задумку мебельного художника-конструктора, чтобы потом не чувствовать дискомфорта в спине. А ведь разговор предстоит невообразимо долгий, придется держать осанку под стать высокородной даме.
Практически сразу Ксантий перешёл в нападение, поправив рукава, выбившиеся из-под фиолетовой мантии.
– Пусть кириос Лем повторит, как так сталось, что столь ценные объекты пострадали, а вы потом подробно расскажете мне о стоимости амфор и их изготовителении, а также ваших планах по возмещению убытка.
Возмущенно обозрела небольшой шумоизолированный кусок отдела с напряжением, статично зависшем в воздухе.
– “Ор эйн соф” достаточно болезненная процедура, не мне ли Вам рассказывать, – чуть заметно сморщила нос. – Не прошло и недели, поэтому в совершенстве меняться местами мы так и не научились. А вообще, Лем говорит, что всё подробно успел вам изложить при проверке.
После мы ещё долго пытались друг друга ущемить. Я говорила о том, что подбор декора – это моя профессиональная обязанность, а деньги, да, брались из аванса, оплаченного на расходы. Весь инвентарь покупался на выделенные средства, так что в этом нет ничего удивительного или из ряда вон выходящего. Подробная смета ведется нами на протяжении всего проекта и, если дорогой сенатор просит её предъявить, то завтра мы готовы завести копию лично.
Магистр – высокий мужчина с черными смоляными волосами, в которых лишь изредка встречались посеребренные прядки, зашёл со своими тремя помощниками только через полчаса этого фарса, размашистой походкой сводя на нет дистанцию.
– День добрый, Иппоксантус, – голос чуть хрипловат, с обволакивающими нотками спокойствия и понимания.
– Магистр Парамонимос, – неловко поднялся мужчина в ответ незваному гостю.
Пожилой андрогин, а это был именно умудренный опытом мужчина, переваливший за тысячелетие своим сроком жизни, даже не взглянул на сенатора.
– Помощник Дусманис, выскажите обвинение, не будем затягивать.
Мой приятель вышел вперед, держа в руках раскрытую папку:
– Здесь собраны доказательства преступной деятельности Иппоксантуса Зерваса, напрямую связанные с восстаниями рабов и взянтоничеством…
– Да как ты смеешь, щенок? – не выдержал оскорбительного тона обвиняемый, сведя брови над переносицей.
– В связи со следствием, мы имеем право ввести психотропное вещество, притупляющее сознание и восприимчивость к внешним раздражителям, но не влияющее на долгосрочную память и способность внятно изъясняться, – продолжил приятель, не меняя тона. – Вот подписи сразу нескольких достопочтенных андрогинов, одобряющих данное вмешательство. – Вазис продемонстрировал нам лист с тремя родовыми печатками. – При свидетелях будет задано всего несколько вопросов, в силу которых мы установим степень виновности подозреваемого.
В кабинете стало не протолкнуться. Ксантий явно был встревожен, но занял своё место, сложив руки на столешницу и обреченно смотря на то, как двое других помощников ведущего магистрата подготавливают ампулу со шприцом. Подобного рода операции должны быть осуществлены под чутким руководством лекарского работника, которого все нервно ожидали, оттого и тянули с началом допроса.
– Кирия Сейя, подтверждаете ли вы, что достопочтенный сенатор Ксантий требовал с Вас отчёт по амфорам, не попадающим под его юрисдикцию? – устало потерев виски, обратился ко мне высокий кириос Парамонимос.
Нервно оглянулась на знакомца в поисках поддержки и, дождавшись вспомогательного кивка, откашлялась и подтвердила.
Как это ни удивительно, но лекарскими способностями андрогины не обладали. Несмотря на всё благородство профессии – спасать жизнь, особой надобности у долгоживущей расы в них нет. Даже быстротекущие хвори наш организм способен отражать самостоятельно гораздо оперативнее, чем лекарь успеет доехать и осмотреть. Поэтому на данную должность отбирались специально подготовленные бесполые. Они несколько отличались от своих сородичей, не внешне – нет, а поведением и посадкой головы. Так как в подготовке лекарей, уделяли много внимания физической нагрузке, они не были такими плотными и несуразными, как те же надзиратели со стройки. Небольшого роста поджарые члены ордена хранителей жизни носили зеленые мантии и большие амулеты связи. Полноценно общаться по таким артефактам невозможно, но подать запрос ближайшему лекарю с просьбой прийти вполне. По какой-то причине всем лекарям удаляли языки, чтобы они не могли разглашать тайны своих больных, но как по мне, это слишком жестокий метод.
Сыворотка была введена в яремную вену. Поначалу не происходило никаких изменений, но вдруг зрачки Ксантия увеличились до небывалых размеров. Прогнав несколько проверочных вопросов вроде имени, статуса и занимаемого положения, сам верховный магистрат принялся за дознание:
– Специально ли вы подсовывали на объекты бракованные партии рабов?
Сенатор морщился, но отвечал:
– Да, но не на все, а только на проекты отпрысков бывших врагов.
В кабинете стал подниматься гомон. Само слово “враг” в нашем мире нечто вроде анахронизма, его можно встретить в книгах, но говорить в слух в приличном обществе является моветоном. В нашем мире никогда не было места зависти и лютой ненависти. Слишком уж благородными пытались нас создать, слишком сильно нам прививали наши роли с детства.
Андрогин с веснушками, тот самый атташе, которого я приметила ещё в ложе, неловко опрокинул стакан с водой, который нёс для своего начальника.
– Чьих врагов? – спокойно уточнил Парамонимос.
– Моих, – отрывисто признался мужчина. На его лице пронеслась гамма эмоций, но после короткой паузы он продолжил. – В департаменте есть андрогины, которые смогли занять свои посты, по достоинству заслуженные много лет назад, только после ухода некоторых бывших авторитетных риг-ярлов, которые сидели в комициях годами лишь по праву рождения! Стоило их деткам захотеть, как на наши бы заслуги никто не посмотрел. И я их сместил!
Я в очередной раз почувствовала, как ком возмущения болезненно рвётся наружу по стенкам гортани. Что значит по праву рождения?! Наш отец действительно долгое время служил в департаменте, но он для этого прилагал все усилия и, если бы не внезапная смерть, смог бы составить конкуренцию самому Парамонимосу, несмотря на узкую специальность децемвира для судебных разбирательств по гражданским делам.
– То есть вы мстили детям знатных семей, бросая тень на их карьеру? – уточнил верховный магистр, делая пометки в подставляемом листе бумаги.
Перед свидетелями предстало узкое овальное лицо Иппы со злобно щурящимися глазами:
– Не месть, а акт справедливости, – с апломбом вскинула голову женская ипостась, а потом увидела меня.
– Ты! – указующий перст был наведён в моём направлении. – Ты во всём виновата!
Я отвернулась, не желая видеть, как гордому представителю наше расы, заламывают руки. Обычно мы не опускаемся до низости, хотя и нам свойственны интриги.
Разбирательство с амфорами не было закончено, хотя за один день карьера нескольких высокопоставленных сенаторов была перечеркнута признанием Иппоксантуса под действием наркотического вещества. Верховный магистрат обещал подготовить необходимые документы, доказывающие то, что столь ценный убыток не должен восстанавливаться из нашего с Лемом кармана, хотя две партии големов придется оплатить самостоятельно.
– Я же обещал, что всё пройдёт хорошо, – похвастался приятель, выпятив тощую грудь.
Оглянулась в поисках колесницы, которая на протяжении всех этих часов должна была поджидать меня неподалеку. На улице уже заметно темнело, хотя перед поездкой домой я собиралась ещё заехать в национальную библиотеку для разрешения нашей неловкой ситуации.
– Это было неприятно, – призналась, останавливаясь на ступеньках.
На площади народ слегка поредел, возвращаясь к своим домашним делам.
Возница заметил меня сразу, так как через минуты две я уже видела приближающуюся к нам повозку с родовым гербом на корпусе.
– К библиотечному комплексу, – приказала рабу. – Спасибо, Вазис. Твоя помощь неоценима. – обернулась, прежде чем залезть в колесницу.
– Сейя, подожди, – поймал меня за руку тот. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?
Отрицательно помотала головой, пытаясь освободить конечность из крепких тисков чужих пальцев.
– “Ор эйн соф”?
После этих слов я стало ещё более усиленно вырываться, стараясь отстраниться.
– Позвольте освободить подъезд для моей колесницы, – произнес вежливый баритон.
Мы оба обернулись, оглядывая незнакомого андрогина в пурпурной мантии.
– Доброго дня, кириас Линас, – вежливо произнёс Вазис, выпуская мою руку на свободу.
– Приятного дня вам, кириосы, – сакраментально произнесла, усаживаясь на пассажирское сидение.
В последний раз бросив взгляд на приятеля, я поймала мгновение, как он одними губами прошептал: “потом”. Вот и сближайся после такого с андрогинами.
Через пару кварталов виднелась другая высокая постройка Мирта – его национальная библиотека и по совместительству академия, так как на обычное собрание книг это место было мало похоже. Неповторимая цилиндрическая постройка с каменными стенами, на которых вырезаны мудрые высказывания мыслителей прошлого. Здесь работали и жили ученые, которые занимались исследованиями и вольным преподаванием. От университетского образования их стиль сильно разнился, да и после целого ряда прослушанных лекций никакого диплома об окончании не давалось, но ради собственного развития это место неоценимо. При библиотеке состоит штат копиистов, переписывающих древние трактаты, также в этом месте составлен огромный каталог книг.
– Как так? – безэмоционально произнесла, глядя на очередного служащего, пытающегося мне объяснить, что с некоторых пор Сейлем из рода Метаксис не имеет доступа к архивам, в которых хранятся все книги, касающиеся обряда “ор эйн соф”. Удивляться сегодня просто устала.
– Ваш читательский билет не включает новые уровни. Можете ходатайствовать в академию наук, но я ничем не могу вам помочь, – развел руками библиотекарь, возвращая мне именную карточку.
Вчера, видно, шёл сильный дождь, так как воздух за целый день так и не сумел прогреться, а к вечеру его свежесть превратилась в ощутимую прохладу. Конечно, в городе этого не ощущалось, но за его пределами по дороге домой я поймала себя на том, что кутаюсь в теплую шаль, пытаясь унять беспокойные мурашки.
Проехав по очередной луже и разнося во все стороны тучи брызг, колесница затормозила.
– Мед, лимон, горячий травяной напиток и плошку каши, – произнесла в пустоту дома, тяжело переставляя ноги. Этот день вымотал меня как морально, так и физически, не позволяя ни минуты подышать полной грудью. Хотелось лишь одного – улечься в купальню и забыться в теплоте воды, но перед этим нужно написать ответ для Лема, чтобы точно успеть рассказать о всех наших злоключениях.
========== Глава 3. Эскалация апории ==========
ЛЕМ
Всегда просыпался резко, будто от толчка. Обычно даже не ощущал сонливости или легкого дурмана в голове, что обычно предшествует полному пробуждению. Поэтому старался не валяться долго без дела, а сразу вставал и шел совершать утренние процедуры.
Сегодня все было по-другому: я уже давно проснулся, но продолжал лежать в кровати с закрытыми глазами, словно надеялся так отодвинуть наступление еще одного тяжелого дня. А в том, что сегодня обязательно случится что-нибудь не слишком приятное, не было сомнений. Легкая надежда, с которой отправлялся на покой позавчера, наутро быстро разбилась о жестокое сегодня – Сейи все еще нет со мной. Значит, ор пними так и не нашла способа разрешить нашу затруднительную ситуацию.
Нельзя оттягивать неизбежное слишком долго, поэтому после пятнадцатиминутного безделья я все же сделал усилие над собой и спустил ноги на бетонный пол, который приятно холодил ступни. Потянулся и, направившись к шкафу, бросил взгляд за окно: дождя нет, и значит, можно поехать верхом, а такой вид путешествия всегда помогал мне привести мысли в порядок.
Сегодня выбрал темно-синюю рубаху с черными штанами и пояс с позолоченной бляхой, на которой была отчеканена голова льва. Приготовил выходную одежду на кровати, а сам пошел в ванную, но на полпути замер и направился в кабинет. Пришедшая вдруг идея, показалась стоящей и требовала немедленного воплощения. Затормозив перед самой дубовой дверью, все же вернулся в комнату и натянул тренировочный костюм, а после решительно сбежал по лестнице вниз и заглянул в кладовку. Оттуда мне требовалось взять всего одну вещь – глину, которая и обнаружилась на третьей сверху полке слева от двери. Вернувшись на второй этаж, зашел в кабинет и, оставив породу на столе, направился к сундуку. Хорошо отлаженный механизм приветливо звякнул, открываясь, и я извлек наружу все тот же тканый мешочек. Как раз-таки для выяснения принадлежности ключа мне и была нужна глина.
– Стакан воды, – приказал в пространство, занимая место за столом.
Когда нужный ингредиент появился, вылил небольшое количество жидкости на глину и мягко ее размял, а после приложил к пластичному веществу ключ двумя сторонами так, чтобы они хорошо отпечатались. Отложив треншальтер, полюбовался на труды рук своих: вышло довольно неплохо. По крайней мере, достаточно для определения назначения, а если удастся, то и мастера. Почему-то мне казалось ошибочным и неправильным посвящать кого-либо постороннего в эту историю с таинственным мешочком. Поэтому единственная, кому я собирался показать оттиск – это Лия. Еще в университете она увлекалась древним искусством изготовления замков, а соответственно и ключей. Возможно, Лия могла видеть подобную работу или что-то похожее.
Достав из ящика дубового стола бумагу, быстро набросал пару строк для Стилианоса с просьбой рассмотреть ключ и вечером заглянуть ко мне, если обнаружит что-то интересное. После этого завернув оттиск в материю и, перевязав бечёвкой, вместе с запиской убрал в бумажный пакет, который запечатал нагретым сургучом, не забыв приложить родовую печатку. Возможно, такие предосторожности были излишними, но мне не хотелось, чтобы кто-то засунул свой любопытный нос в мои дела.
– Яичницу, тосты и апельсиновый сок, – сказал, уже выходя за дверь.
В конюшне отыскал 948.
– Отнесешь этот пакет кирия Лии и отдашь лично в руки, понял? – приказал, протягивая запакованный оттиск в трясущиеся руки голема.
– Да, кириос, – склонился до самой земли. – Ожидать ответа?
– Хм…, – на несколько секунд задумался, – спроси, будет ли он и если нет, то возвращайся в поместье.
– Слушаюсь, кириос, – еще раз поклонившись, голем поспешил к стойлу с единственной беспородной лошадью в конюшне, предназначенной как раз для таких поручений.
Скормив Риву несколько яблок, я поспешил вернуться к утренним упражнениям и начал с привычного бега. Обычно спорт позволял мне избавиться от тягостных мыслей, попросту проветриться. Но сегодня все проблемы, которые навалились за прошедшие несколько дней, никуда уходить не собирались. Они метались в голове шумным, жужжащим роем. Почему “ор эйн соф” не произошел? Что за ключ спрятала Сейя? Почему не рассказала мне о нем? Что за таинственный символ был внутри треншальтера? Совпадение ли, что восстание големов произошло аккурат в день нашего совершеннолетия? Связано ли как-то все происходящее с давней и таинственной смертью родителей? Эти и множество других вопросов не давали мне покоя. Остановившись у статуи Гейи, в задумчивости стал рассматривать красивое молодое лицо богини, вечно мягко улыбающейся, высеченное из грубого куска мрамора. При взгляде на покровительницу всего живого где-то внутри начало медленно разливаться спокойствие и умиротворение. Если мы не сможем решить проблему сами здесь, в Мирте, то нам помогут Боги. Паломничество оставалось последним вариантом, но от этого не менее возможным.
Выполнив привычный набор упражнений, направился в сторону дома быстрой трусцой. Сегодня нужно много чего сделать, а времени, как всегда, оставалось на все мало. Поднявшись на второй этаж, первым делом принял душ и оделся. После вспомнил об оставленном на столе ключе. Тщательно оттер его от глины и удостоверившись, что он выглядит точно также, как и до снятия слепка, вернул на прежнее место: в мешочек, а потом в сундук. Меня настораживало и одновременно огорчало подобное положение дел, но если Сейя не желает распространяться о принадлежности ключа, то нужно выяснить все самому. Я не верил, что ор пними может задумать что-то незаконное. Может, это очередная безделушка не заслуживающая внимания, но интуиция подсказывала, что это не так.
