Текст книги "Пополам (СИ)"

Автор книги: Аннет Чарторыжская

Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Мы хотели попросить, – продолжил спустя несколько секунд, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал, – объяснить причины, по которым гнев Богов мог обрушиться на нас и лишить величайшего дара, данного всем андрогинам по праву рождения, – священного «ор эйн соф».

После этих слов почувствовал, как плато под ногами явственно задрожало, а Тиния тяжелым взглядом обвел собравшихся, не исключая своих братьев и сестер.

– Кто посмел поступить подобным образом без моего на то позволения? – громовержец говорил тихо, но каждый присутствующий слышал его без каких-либо усилий. – Может быть, ты? – взгляд, полный холодного раздражения, уперся в Менфру. – Нынче твой год, так что будь добра, объяснись.

В последней фразе звучала неприкрытая угроза.

– Я Богиня мудрости, Тиния, – глаза говорившей женщины светились неизмеримым знанием, а тронутые сединой волосы были забраны в тугую косу. Она сидела на скамье по правую руку от Уни, чуть наклонившись вперед и безо всякого страха взирая на главу пантеона. – Не в моем характере поступать столь необдуманно и жестоко. И прежде, чем ты заподозришь кого-то еще из нас, твоих кровных братьев и сестер, задумайся о том, кто в действительности мог возжелать отнять наш дар.

Пока Боги обменивались этими репликами и обвинениями, почувствовал легкое головокружение от поднимающегося в душе ужаса. Еще чуть-чуть, и невольно возникшее заблуждение приведет к чему-то действительно катастрофичному, особенно принимая во внимание взрывной темперамент главы пантеона.

– Да будет мне позволено продолжить, – собрал всю волю в кулак и вернул внимание Богов себе. – Но в данном случае нет вины никого из вас, – смело посмотрел прямо в глаза Тинии, ибо просто необходимо вселить веру в наши слова громовержцу. – Все дело в том, что, являясь хранителем ключа от Аскен Пет, мы должны были посетить лестницу в день своего совершеннолетия. Но родители, удостоенные этой чести до нас, не успели рассказать о священном обряде, обязательном для всех держателей реликвии, ввиду того, что их коварно убили!

Последние слова посмел выкрикнуть в гневе, оборачиваясь к группе заговорщиков, так как сейчас уже не сомневался, что смерть отца и матери была подстроена кем-то из них. Андрогины хоть и старались стоять ближе друг к другу, но тем не менее кто-то позволил себе презрительно фыркнуть на подобное заявление.

– Продолжай, – нетерпеливо произнес Тиния, прерывая нашу молчаливую дуэль взглядов с Вазисом, хотя и я, и Сейя готовы были испепелить предателя одной только силой мысли.

– Не посетив лестницу, – повернулся обратно к небожителям, – мы не смогли соединиться. Однако о том, что настоящая причина несостоявшегося «ор эйн соф» кроется в нашем происхождении, узнали, лишь попросив аудиенции у Богов.

– Аудиенции? – Тиния казался немало удивленным. – Кто там присутствовал?

После секундного напряженного молчания, Гейя взяла слово:

– Мы решили не беспокоить тебя, – она чуть подалась вперед, чтобы встретиться взглядами с громовержцем. – И спустились к детям сами.

– Кто конкретно? – глава пантеона выглядел уже более миролюбиво, как будто слова матери всего живого успокаивающе действовали и на него.

– Я, – продолжила Гейя, – Эйта и покровитель блудного андрогина – Сефланс.

– Чем кончилась ваша встреча?

– Все вместе мы объяснили Сейлему, в чем заключается проблема несостоявшегося процесса инициации. Сефланс направил подопечного к подножию лестницы, дабы решить этот вопрос раз и навсегда. Я же лично отметила этого андрогина своим клеймом, чтобы иметь возможность приглядывать за его мятежной душой.

– Хорошо, – Тиния задумчиво огладил длинную бороду, – но это не объясняет всего, – и он обвел единым жестом заговорщиков и коленопреклоненного Эреба.

– Не объясняет, – согласилась Гейя. – Случившегося после не знаем и мы, поэтому, думаю, стоит дать возможность Сейлему продолжить свой рассказ.

После этих слов Боги снова обратили все внимание на меня.

– Когда мы наконец достигли плато, – я благодарно кивнул Гейе, – то спустя некоторое время отыскали вход. Как и говорил Сефланс, ключ указал нам на него. К сожалению, стоило только приблизиться к нужному месту, как кто-то из заговорщиков, – махнул рукой в сторону группы, – опустил нечто тяжелое нам на затылок, и мир померк. Дальше в моем рассказе небольшой перерыв, так как из-за смены дня главенствующее положение в теле заняло сознание ор пними. Свою часть расскажет она, говоря моими устами, – поспешил добавить, заметив промелькнувшее неудовольствие в глазах Тинии.

«Я попробую думать громче, чем обычно. Надеюсь из твоей затеи, Лем, что-то да выйдет. А теперь озвучивай, я готова.

Очнулась с головной болью, недалеко от входа в Аскен Пет. Первоначально растерялась, ведь последним воспоминанием была наша аудиенция в храме Богини Гейи. То, что ключ украли, стало ясно по вывернутой сумке в снегу. Стараясь не поддаваться паническим настроениям, я все же двинулась вперед, и вскоре увидела золотой песок. Это поистине прекрасное зрелище, когда желтые крупицы играют на белых кристаллических осадках. Нам нужно вместе это увидеть, Лем! Внутри артефакта меня встретили наги не очень дружелюбно, почти враждебно, надо признать. Они не верили, что я хранитель данного места, но их можно понять. Спуститься в темницу мне подсказали все те же змееподобные. Именно там мы обнаружили заговорщиков, стремящихся выпустить богопреступника наружу. Только амулет Сефланса и позволил нам не дать злу одержать победу!

А это можешь не озвучивать: я рада, что мы с тобой туда вошли и прошли «ор эйн соф», что бы сейчас ни решили Боги. Удачи!»

– Как вы слышали, это оказалось западней, и пришлось столкнуться лицом к лицу с отступниками, – чуть тряхнув головой, продолжил уже сам, тем не менее ощущая молчаливое поддерживающее присутствие ор пними. – Несмотря на то, что мы предприняли все возможное и невозможное, что только было в наших силах, самостоятельно устранить угрозу заговорщиков нам не удалось.

Облегченно выдохнул к концу небольшой речи.

– Что ты слышал в темницах? И подробней! – Тиния весь подобрался, однако смотрел не на нас, а на Эреба, который все еще не поднимал головы от своих скованных рук.

– Эти восемь андрогинов сговорились освободить Бога вечного хаоса.

– Как?

– Я не знаю, – от взгляда, которым нас смерил громовержец, ужас заполз в самое сердце, заставляя ладони вспотеть. Руки тут же свело болезненной судорогой.

Неимоверным усилием воли, поделенным пополам с Сейей, удалось-таки обуздать снедающее чувство страха, ведь в действительности мы не имели никакого представления о том, как заговорщики собирались отпереть невидимые засовы на клетке.

– Что должно было произойти дальше? – Тиния в каком-то нездоровом нетерпении подался вперед, заставляя прищурить глаза от внезапно ставшего более интенсивным божественного свечения.

Уни – молодая, непередаваемо красивая женщина с пронзительными фиалковыми глазами – мягко сжала ладонь мужа, побуждая умерить свое давление на нас. Громовержец чуть кивнул и откинулся обратно на скамью.

– После освобождения Эреба, – продолжил, – или даже одновременно с ним заговорщики планировали выпустить на волю гекатонхейров, чтобы они помогли разрушить власть пантеона.

Эта фраза прогремела подобно предвестнику бури, потому что стоило произнести последнее слово: как Боги заговорили все разом. Какофония из звуков их голосов могла говорить лишь об одном – все они были удивлены, поражены и неимоверно разозлены. Даже мягкая и спокойная Гейя метала глазами гневные молнии, обращенные на мятежников. Она как будто не могла поверить, что позволила появиться на свет подобным душам, отравленным смертельным ядом предательства.

– Тихо! – Тинии пришлось подняться со скамьи, чтобы призвать братьев и сестер к порядку.

Громовержец устремил пронзительный взгляд на Эреба, а потом деланно медленно опустился на свое место.

– Брат, – начал глава пантеона, чуть наклонившись вперед и поставив локти на колени, – неужели ты во второй раз захотел предать нас? А может, умертвить?

В последовавшей за этим тишине было слышно, как судорожно дышат заговорщики, как под собственными подошвами противно хрустят мелкие камешки. Не мог устоять на месте и нервно переступал с ноги на ногу. Ор пними пораженно молчала, и мне даже на секунду показалось, что больше не слышу ее, но потом сознание заполнил чужой ужас пополам с отвращением, и я успокоился, так как мои эмоции сильно отличались: злость и всепоглощающий гнев с небольшой долей страха.

– Что же ты молчишь, брат? – громовержец выплюнул обращение подобно самому отвратительному оскорблению.

И неожиданно в ответ на его слова раздался приглушенный, становящийся все громче и громче смех. Эреб запрокинул голову и загоготал, устремляя свои безумные глаза в небеса. Наконец, успокоившись, Бог вечного мрака смерил Тинию презрительным взглядом.

– Ты даже не представляешь, насколько далеко я готов зайти, – отступник попытался подняться, но сковывающие его цепи не позволили. – Сомневаюсь, что вы могли бы справиться со мной без этих кандалов или без обмана. Кто являлся инициатором той давней премилой истории? Ты, братец? – Эреб указал на громовержца. – Или, может, ты, всепрощающая? – обвиняющий перст переместился в сторону Гейи. – Или все вы разом?

– Ты сам повинен в своем заключении, – Менфра без каких-либо эмоций взирала на Бога вечного мрака. – Будь на то моя воля, за подобное отступничество полагалась бы большая кара, нежели просто вечность в темнице.

– Сейчас не время обсуждать это, – спокойным голосом произнесла Гейя, жестом призывая успокоиться своих братьев и сестер. – Мы собрались здесь по другому поводу, а не для того, чтобы говорить о старых преступлениях, а затем, чтобы обличить новые.

– Она права, – Нефунс, Бог моря, представляющий из себя статного мужчину с длинными серебристыми волосами и пронзительными синими глазами, указал трезубцем на группу заговорщиков. – Нужно решить, как наказать их.

– Позвольте тогда мне увести своего подопечного, если к нему больше нет вопросов, – Сефланс поднялся со скамьи и вопросительно посмотрел на Тинию.

Громовержец несколько томительных минут мерил нас оценивающим и даже немного осуждающим взглядом, прежде чем кивнуть покровителю ремесел. А дальше несколько вещей произошли одновременно, поэтому неудивительно, что никто не сумел отреагировать должным образом. Раз – и в воцарившейся тишине металлическим звоном клацнули кандалы. Два – Сефланс сделал несколько шагов по направлению к нам. Три – единым слитным порывом Эреб вскочил с колен, отшвыривая прочь бесполезные цепи, и молниеносно воткнул нож, сверкающий нестерпимо ярким светом, в самое сердце опешившего Бога подземного огня. Судорожно хватаясь за рукоятку оружия, Сефланс медленно оседал на землю, переводя недоуменный взгляд на Тинию. Лицо главы пантеона пугающе потемнело в ту же секунду, как он понял, что его брат мертв, и прежде, чем Эреб сумел нанести удар еще кому-либо, разящая молния вонзилась ему прямо в сердце, заставляя безжизненной куклой опрокинуться на спину.

Воцарившуюся тишину, казалось, можно было не то что пощупать, а даже увидеть. Я смотрел неверящим взглядом на бездыханное тело нашего покровителя. Как такое могло случиться? Неужели Боги тоже смертны?! Не успел додумать свою мысль, как тишину нарушил полный боли, какого-то звериного отчаяния и тоски крик – это Тиния, верховный небожитель, глава всего пантеона Элизиума, оплакивал своего брата Сефланса, который навечно покинул его. Пока все пребывали в глубоком шоке, а кто-то даже утирал слезы, Гейя быстро поднялась со своего места и стремительно приблизилась к громовержцу, который был безутешен, пряча в жесте полнейшего отчаяния и боли лицо в ладонях. Она сжала его плечо твердой рукой, побуждая к какому-то действию. Тот кивнул и поднялся.

– Нет горя страшней и необратимей, чем смерть брата. Невинно убиенный он пал и от вашей руки тоже, – Тиния обвиняющим жестом обвел и притихших заговорщиков, и меня. – Как бы сильно мы ни любили вас, – его голос на секунду дрогнул, – как бы сильно я ни любил своих детей, но нет прощения предательству. И выход может быть лишь один. Вы заслужили его, вытребовали, – громовержец выплюнул это слово, – себе отравой, разлившейся в виде коварного заговора по вашим венам и явившейся причиной смерти Сефланса, Бога подземного огня. Я не изменю своего решения, и мне придется наказать всех вас без разбора и снисхождения!

Тиния махнул рукой в рубящем жесте, и вдруг Боги, плато, заговорщики – словом, все, что нас окружало, исчезло в одной ослепительной вспышке, отразившейся какой-то тянущей болью во всем моем существе. Мир будто разом перестал существовать.

========== Эпилог ==========

Гейенар пылал всепожирающим огнем, попросту раздирающим на части мир на глазах у безучастных к его судьбе Богов. И наполнилась земля злодеяниями, и удушающей волной расползлась по ней смерть…

Не вытерпели небожители, разгневались на детей своих, не смогли простить потерю возлюбленного брата, павшего от вероломного лезвия, что было закалено в самом Элизиуме покровительницей ремесел, священного кинжала.

– Твоя мудрость неоспорима, но и это нас не спасло, – промолвила статная Уни, сгорбившись, словно простая смертная над оплакиваемым телом. – Менфра, сестра моя, отчего же ты не спрятала лучше? Как попал этот разящий клинок к неразумным детям?

– Эйта, – спустя несколько секунд обманчиво тихим голосом позвал громовержец, – объясни нам, каким образом Эреб сумел освободиться? Ведь ты собственноручно создал для него эти кандалы! – под конец своей речи глава пантеона перешел на гневный крик, больше напоминающий звериный рык.

Бог подземного царства сжался и, сглотнув, ответил:

– Мы с Сефлансом ковали их таким образом, чтобы ни один из нас не сумел отпереть замки. Но кто же мог предположить, что наши собственные дети решатся на что-то подобное?! – в отчаянии произнес Эйта.

– Никого не было рядом с Эребом, когда он скинул кандалы, – с легким подозрением сказала Уни.

– Все его бессилие и показная немощь были лишь спектаклем на публику, отводом для наших глаз, – удрученно произнесла Менфра, которая, казалось, постарела сразу на несколько столетий. – Скорее всего, он скинул цепи задолго до того, как оказался коленопреклоненным пленником на плато.

– Так почему же ты не догадалась об этом раньше?! Ты – Богиня мудрости! – взревел глава пантеона.

То ли от снедающего душу горя, то ли от бессилия Тиния, обезумел: он свирепо метал молнии и посылал вниз стихийные буйства. С каждым разом, когда электричество пронзало суперконтинент, содрогалась почва, трещали горы, бушевала буря. Ему вторил столь же безутешный Нефунс, заставляющий волноваться великий океан и заливать своими водами прибрежные участки земли. Огромные волны, подгоняемые ломаным мановением трезубца и беспощадными молниями, обрушивались на не вовремя вышедшие из гавани корабли и сметали все на своем пути.

– Нет больших виновников, чем андрогины, – проревел глава пантеона, взвешивая в руках орудие смерти Сефланса. – Да будут они прокляты несовершенством, да будут разделены и обречены на вечные скитания.

Клинок сверкал в его ладонях, переливаясь всеми цветами радуги и отражая своей совершенной гладью отмеченное печатью горя лицо. Чем дольше Тиния смотрел на лезвие, тем сильнее и глубже осознавал всю величину потери.

– Но муж мой, – отвлекаясь, взмолилась Богиня брака и рождения, привставая со своих священных коленей – Не делай хуже, не руби с плеча! – голос тихий, спокойный, вразумляющий.

В этот день в прекрасных садах не пела ни одна пичуга, не шумели волшебные звери, прислушиваясь к трауру своих создателей. Темные, свинцовые тучи заволокли небеса, сгущаясь над опечаленными одиннадцатью мужчинами и женщинами.

– Я не смог ничего предотвратить, – Сатре, ведавший временем, нервным жестом отбросил с лица длинные темные пряди. В зеленых глазах стояли непролитые слезы. – Его смерть не подвластна моим силам.

– Мы посадили их на свои шеи, – Турм, Бог торговли, в поддерживающем жесте сжал плечо опечаленного брата. – Дали им так много, и что же получили взамен? Из-за их вероломства мы потеряли одного из достойнейших! Я голосую за дематериализацию! – высокий мужчина топнул ногой и решительно вышел вперед.

Смолкли остальные небожители, прислушались. Лишь Митра, по наивности и непосредственности вечно юной души решил нарушить напряженную тишину:

– То есть смерть детям нашим? Вы решили вершить их судьбы? – и столько в этих вопросах было боли и сострадания, что часть пантеона спрятала горящие местью глаза и отвернулась, уставившись в пустоту, не посмев смотреть прямо на покровителя искусств.

– Я хочу искупить смерть Сефланса, хочу знать, что она была не напрасной, – пророкотал Тиния, пригладив густую бороду.

– Не нужно смертей, молю вас, – воскликнула Гейя, протягивая руки ладонями вверх в соответствующем жесте. – Заклинаю всепрощением, мы выше той смуты, что сумел внести наш нерадивый брат, прежде чем покинуть ряды. Да не уподобятся наши сердца тьме, вечно царящей в душе Эреба.

– Чужую смерть ты смеешь называть смутой? – суровые брови сведены, громовержец выказывает недовольство. Отточенным движением пуская огромную шаровую молнию вниз, невидяще наблюдает за ее полетом.

– Не надо больше боли, – примиряюще поддерживает подругу Уни, подходя ближе к мужу.

Многие дни и ночи спорили Боги между собой, пока страдал раздираемый их гневом Гейенар, совершенно беззащитный теперь из-за того, что творилось в Элизиуме. И пришли в конце концов небожители к пониманию и согласию, как приходили много раз до того, и решили поддержать план Тинии, заключающий в себе страшную судьбу для всех андрогинов. Отринув всепрощение, пантеон единым порывом проголосовал за разделение двух ор пними и вечного лишения их таинства «ор эйн соф». Потерять настоящее единение душ и постоянно скитаться в поисках своей истинной половинки по лесам и полям – вот достойное наказание для детей, предавших своих родителей. В довершение разорвали они землю на множество отдельных частей, запустили меж них бурные воды морей и океанов, чтобы шансы были более ничтожны, успех невероятен, а наказание оттого страшней и мучительней.

– Андрогины хотели сместить нас, раздавить и приставить к власти брата. Они дали ему клинок, убивающий Богов, – будто бы уговаривая себя, тихо прошептала черноволосая Туран, которая просто не могла перестать любить детей своих даже в этот момент, так как именно в чувстве самоотверженной, сердечной привязанности заключалась все ее естество.

Глаза женщины наполнились слезами, когда на миг она увидела, как разрываются на части две половинки одной души.

– Сейя! – дрожащая мужская рука из последних сил тянется вперед.

– Лем, нет! – то ли стон, то ли всхлип в круговерти других оглушающих звуков в ответ.

И сжалившись над невиновными, которых по вине собратьев постигла такая страшная участь, Туран, в тайне от Тинии и всего остального пантеона, отняла у двух родственных ор пними память, чтобы скрыть муку разрыва где-то глубоко в их сердцах. Ведомые лишь ощущениями собственной неполноценности и нестерпимым желанием стать цельными, они, тем не менее, не помнили прекрасной жизни в единении до этого. Таковой была последняя милость, которую Боги даровали своим созданиям.

И раскололся Гейенар, и наступила тьма, накрывшая планету на несколько томительных часов, чтобы даровать зарю новому, несчастному миру.

Конец