Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
========== Пролог ==========
Когда–то наша природа была не такой, как теперь, а совсем другой.
(с) Платон. Пир (фрагмент о многоруких предках людей)
Вначале было Слово. Хотя, возможно, это и неверно, потому что у истоков всего всегда и во всех галактиках стояли Боги. Они жили и царствовали на Гайенаре многие миллионы и миллиарды лет, пока не наступил заветный день, который перевернул весь макрокосм и его концепцию: верховным существам, управляющим миром, приелись собственное одиночество и постоянные беспочвенные ссоры, вспыхивающие от скуки меж ними. Бессмертие – тяжкий дар, даже для Богов.
– Мы существуем уже многие миллионы лет, – выступил Тиния, глава Пантеона Элизия, нарушив воцарившееся на столетия молчание. – В нашей долине Прибытия с постоянно цветущими садами и текущими молочными реками слишком тихо и спокойно, – его густая и длинная борода была будто выстрогана из дерева, а острый взор горящих глаз пронзал каждого небожителя пуще молний, выпускаемых прямо из рук громовержца.
– Нам не с кем поделиться тем совершенством, что наполняет наше создание, – мелодично подтвердила его прекрасная жена по имени Уни. – Но как быть?
В пышной весенней траве притаился высокий белокожий юноша с глазами василькового цвета и полными алыми губами.
– Позвольте молвить, – прошептал он тихо, но все те, кто в данное мгновение существовал в мире Гейенаре, услышали будущего покровителя искусств и фантазии.
Тиний с отчим интересом взглянул на заговорившего Митру, благословенно кивнув ему.
– Нам нужно сотворить образ и подобие самих себя, наделив их положительными чертами, присущими всякому божеству.
И воодушевились Боги брошенной в воздух идее, нарушившей их тихие священные будни кропотливой работой: каждый с энтузиазмом включился в долгий процесс по созданию богоподобных существ, наделив их умом, силой, красотой, долголетием и самое главное – душой. И чтобы проектируемые дети не мучились в поисках гармонии, Тиний пожелал поместить в их тела по две части одного целого, заполняющие пустоты друг друга и не дающие чувствовать себя одинокими и забытыми, как было когда-то у их древних отцов. Так появились андрогины, заселившие собою весь мир – существа, способные быть и мужчиной, и женщиной, чередуя свои ипостаси каждый день.
Однако с наступлением совершеннолетия – момента, когда трещина между половинками души сглаживается, – эти создания приобретают новые способности, возрастающие благодаря полному слиянию двух сознаний. На сто двадцать третий год своей жизни каждый андрогин переживает интеграцию одной части души в другую, позволяя делить между собой воспоминания, мысли и чувства противоположного пола. Отдельно друг от друга же мужская и женская половина звались – ор пними, что значит «внутренний свет», ибо каждый из них был незримой опорой другому. После великого слияния, цельная душа получала название «ор эйн соф», означающее «свет бесконечности», олицетворяя тем самым великий замысел Богов – сотворение совершенного существа, которое будет жить в гармонии не только с собой, но и путем самосовершенствования – с окружающим миром.
Шли столетия, цивилизация богоподобных развивалась и ширилась, осваивала новые земли и накапливала знания, строила города, сёла, создавала социум, копила традиции и ценности. Но у каждой истории есть и другая, более тёмная и пугающая сторона. В момент создания андрогинов, коварный и жестокий Бог постоянного мрака Эреб, заточенный громовержцем за ужасные деяния навечно в подземную темницу, вздумал отдать часть своего омерзительного дыхания богоподобным. Тайком он вдохнул в них зависть и злобу. Теперь, спустя многие поколения, его презренный дар дал свои плоды: среди андрогинов появились недовольные, возжелавшие свергнуть своих создателей и занять их места в Элизиуме.
Да начнется наша история!
========== Глава 1. Ор эйн соф ==========
ЛЕМ
Проснулся внезапно, как от толчка, распахнул глаза. Мир не рушился, солнечный свет по-прежнему лился в окно, никакой катастрофы не ощущалось – просто новый рассвет. Но это было не совсем так, ведь сегодня день моего совершеннолетия, по окончании которого моя ор пними вместе со всеми своими воспоминаниями и мыслями должна была наконец показаться и присоединиться к нашей общей жизни. Этого момента каждый андрогин ждет с нетерпением и трепетом, ведь нет ничего лучше и волшебнее, чем начать жить в гармонии с собой. Завтра, уже завтра, я буду видеть жизнь своей второй половины, буду слышать ее мысли и незримо находиться рядом. Мы станем едины. С другой стороны, никакого права действия или решения у меня по-прежнему не будет – ровно на один день, с рассвета и до заката, это тело в ее полной власти. Но поделиться мыслями, желаниями, подсказками, советами – пожалуйста, мы будем слышать друг друга, провалы в памяти исчезнут.
Откинул покрывало из звериных шкур, свесил ноги с кровати и потянулся – день рождения, подарки и работу все же никто не отменял. На стуле валялась одежда Сейи, смерив которую удивленным взглядом, вздохнул и направился к шкафу. Левые полки – мои, на них удалось отыскать более-менее соответствующие дню штаны, белую свободную рубаху и черного цвета ремень с золотой пряжкой, на которой был изображен герб рода Метаксис; все это поместилось на кровати. Оценивающим взглядом окинул одежду и, признав ее подходящей случаю, отправился в ванную комнату. За процессом омовения заметил привычную записку, убранную за заднюю часть зеркала. Вытер руки и развернул листок, вот что там было:
«Завтра мы должны быть вместе, но верится в это с трудом. Надеюсь, дурные опасения останутся в том дне, откуда отправляю тебе весточку. Будь здрав, Лем и не пачкай входной коврик чернозёмом, постоянная чистка его утомляет. Со сто двадцать третьим днём рождения нас! Твоя ор пними»
Усмехнулся и убрал листок в специальную коробку, стоящую на небольшом шкафчике рядом с умывальником. Так уж у нас было заведено: обмениваться небольшими записками каждый день именно в этом месте. Вернувшись в спальню, оделся в тренировочный костюм, состоящий из свободных штанов и рубахи, и спустился на первый этаж дома, а там прошел на кухню.
– Саламандер, – позвал и, дождавшись, когда дух материализуется до нужной степени за столом, продолжил, – яичницу, апельсиновый сок и овсяную кашу.
Призрачное существо, проще – дэв, по виду напоминающее саламандру, отчего и получило такое название, чуть замерцало: обозначение принятие заказа. А я, надев перед выходом сандалии, отправился на улицу на пробежку, которая состояла из пары кругов по прилегающим землям и физических упражнений в тени плодовых деревьев. Давно надо купить себе несколько рабов и тогда родовые владения, которые без малого занимали 700 гектаров, доставшиеся мне после смерти отца, не выглядели бы такими запущенными. Но было тяжело доверить кому-то чужому обустройство сада. Наверняка ведь эти криворукие рабы что-нибудь сломают или не так посадят! Нет, лучше уж потихоньку заниматься этим самостоятельно. В конце концов, ведь не зря же моя профессия – озеленитель. Сейя увлеклась приведением нашего родового дома в порядок, и поэтому я решил уделять внимание саду. Справедливое разделение обязанностей.
За этими мыслями выполнил весь утренний моцион и вернулся в дом, где меня уже ждал завтрак. Но сначала следовало принять ванну и переодеться. Через полчаса был полностью готов к выходу, оставалось только взять Рива из конюшни. Несмотря на свой статус и возможность ездить на колеснице, мой выбор всегда падал на любимого вороного жеребца. Удалившись от дома на некоторое расстояние, привычно потянул тяжёлую дверь, ведущую в конюшню. Внутри было несколько лошадей: тройка для колесницы и отдельно – Рив. Подойдя к нужному стойлу, откинул металлическую задвижку и ступил внутрь:
– Ну-ну, хороший мальчик, – погладил коня по шелковистой гриве, в ответ он приветственно заржал.
Запрягать научился еще когда был совсем мальчишкой, поэтому сейчас эта процедура не занимала больше десяти минут. Поставив ногу в стремя, подтянулся и запрыгнул в седло.
– Но, пошел! – чуть сжал пятками бока коня.
Выйдя за ворота имения, перешел на рысь, а потом на галоп, но на полпути сбавил темп. Все-таки не хотелось загонять Рива. Через некоторое время впереди показалась знакомая стройка и послышался гомон невольников, занимающихся работой. Не слезая с коня, решил объехать участок, чтобы оценить, как много было сделано в мое отсутствие и есть ли какие-то отклонения от плана.
– Как идут дела? – остановился у первого сектора.
– Все хорошо, кириос, – надсмотрщик Турц тут же вытянулся в струнку при моем появлении. – Заканчиваем возведение статуи Гейи.
– Где фонтан? – спросил, не увидев искомого объекта.
– Понимаете, кириос, – тут же заблеял Турц, – мрамор еще не доставили…
– Ты ответственный за этот участок, Турц? – тихим спокойным голосом.
– Да, кириос, – надсмотрщик начал дрожать.
– Если до обеда строительство фонтана не начнется, то, – добавил в голос побольше холода, – ты отправишься в Невольничьи Игры без права на возвращение. Понятно?
– Да, кириос, все будет исполнено, – Турц тут же скрылся с глаз.
Вздохнув, направил Рива дальше. Ничего нельзя оставить на попечение этих тупоголовых надсмотрщиков. Такое ощущение, что именно на мою стройку выделили самых ленивых и глупых. Общий класс бесполых, к которому принадлежали все надсмотрщики и сходные профессии, вызывал у меня стойкое чувство отвращения при взаимодействии. Ведь все знали, что они появляются на свет против воли Богов. Одним словом – грязь!
Задумавшись, я начал объезжать стройку сектор за сектором, внимательно осматривая и оценивая проделанную работу. Внезапно спустя какое-то время понял, что в голове крутятся совсем другие образы, нежели проект будущего парка. С завтрашнего дня нас будет двое в одном сознании, вместе с Сейей мы создадим «ор эйн соф»: высшее наслаждение для Богов и их творений. Но меня терзали сомнения, относительно инициации. Вдруг что-то пойдет не так и завтра ор пними проснется все так же одинокой? Что тогда делать? Это позор для нас, всего нашего семейства и рода в целом. Мы ведь не сможем достичь подлинного единения, которое приходит с годами после «ор эйн соф». Когда две части становятся едиными, так говорили родители, то грань между обладанием телом стирается. Спустя какое-то время я смогу не в свой день на определенное время взять контроль над сознанием – конечно, с позволения Сейи, но тем не менее. Также и она сможет занять мое место в ненадлежащий ей час. И если все идет нормально, то к возрасту пятисот лет каждая часть сможет на целый день брать контроль над телом, вне зависимости от того, чей сейчас черед. Достигнутая гармония находится на таком уровне, что два существуют как один. Это высшее благо, высший дар!
Но есть подарок, который могут ниспослать нам Боги, более ценный – дитя. Для его появления нам с Сейей придется достигнуть полного согласия и утвердиться в едином желании – продолжении рода. И во славу Богов, и будущего ребенка каждому андрогину следует совершить великое паломничество во имя Богини-матери Гейи. Свой поход следует начать с границы города Мирта и, пройдя всю республику на север, выйти к пустошам Бесконечного Молчания. Они не просто так получили свое название: их населяют дикие койоты, обладающие острым слухом, стоит им услышать хотя бы слово, почти неслышный хруст ветки, как они потянутся к ошибившемуся со всех уголков и разорвут его на части. Поэтому путь через пустоши следует совершать в полном молчании и двигаться как можно тише. Но это сделать невероятно сложно, так как весь песок усыпан многочисленными костями мертвых андрогинов и животных, случайно забредших в это гиблое место. Чтобы перейти пустоши, потребуется не менее четырех месяцев. И если запастись водой еще представляется возможным, то вот едой практически нет. По крайней мере, нельзя брать с собой ни мяса, ни других продуктов животного происхождения, ибо койоты обладают так же и острым нюхом. Если андрогин выдерживает четыре месяца полного безмолвия и, наконец, покидает пустоши, то его ждет новое испытание – Ледяные леса, в которых царит непривычный для нас, жителей теплого климата, холод.
Все деревья и кустарники сделаны в этом месте изо льда, температура достигает минус двадцати градусов. Андрогинам приходится утепляться всеми возможными способами, чаще всего исполь…
– Тише, тише, – Рив внезапно запнулся, и меня ощутимо дернуло в седле.
– Ты кто такой? – впереди стоял голем с полной тележкой песка.
– Мммм… – замычал он в ответ.
– Дозволяю тебе говорить, – махнул рукой в его сторону.
– Кириос, пред тобой, святейший, – безобразное тело согнулось в нелепом и отвратительном поклоне, – голем номер 1563, везу песок для создания детской площадки в восьмом секторе парка.
– Тогда что ты делаешь здесь? – оглянувшись, увидел, что сам не заметил, как приблизился к тринадцатому сектору, который должен быть засажен плодовыми и лиственными деревьям.
– Везу песок, кириос, – бездумно ответил голем и склонил свою уродливую голову еще ниже.
– Быстро возвращайся к работе, бездельник! – вскинул Рива на дыбы, чтобы раб не расслаблялся.
Дело в том, что големы хоть и были искусственными, но все же обладали зачатками разума и слабовыраженной способностью испытывать чувства, поэтому иногда в их среде вспыхивали недовольства и даже микробунты. 1563 испуганно прикрыл голову от копыт Рива, уронив при этом тележку, а после в панике схватился за ручки и бросился прочь.
На мой взгляд, стоило проводить периодические запугивания этих существ, а то со временем они смогут развиться настолько, что поднимут полноценное восстание. Кроме андрогинов на Гайенаре никогда не существовало других разумных видов, и так как подвергать унизительному клейму рабства себе подобных противоречило нашей натуре, много веков назад умельцы с дозволения Богов создали артефакт, который после размножили, способный оживлять нематериальные предметы. Тогда придумали големов. Глину для них собирали на болотах, что на юге Мирта, а после сливали в антропоморфную форму и давали застыть. Их лицам придавали один и тот же вид, но так как мастеров было великое множество, то все же тела получались чуть-чуть да разными. После к груди будущего голема прикладывали артефакт, который вдыхал в него необходимую крупицу души и тем самым оживлял. На месте соприкосновения глины и магической вещи отпечатывался порядковый номер, присущий существу. Дальше големов одевали в простую набедренную повязку – большего не полагалось. Это делалось, дабы придать им чуть большее сходство с андрогинами, что, на мой взгляд, совершенно лишнее, и после существ отправляли в сортировочный цех. Там они дожидались своего распределения к хозяевам.
– Кириос, – вдруг расслышал сквозь туман своих мыслей, – кириос, нужно ваше участие.
Переведя взгляд вниз, увидел надсмотрщика Геррту, который был настолько хитрым, что даже сумел выкрутиться из прямой ссылки в Невольничьи Игры. Но это ненадолго, я не прощаю тех, кто пренебрегает моими приказами, а после пользуется незнанием Сейи и избегает наказания! Все-таки эта потеря памяти доставляла столько проблем…
– Что тебе? – решил спешиться и с высоты своего роста взглянул на низенького бесполого.
– Кириос, там, там… – он возбужденно ткнул рукой вглубь четырнадцатого сектора.
– Что там? Да говори же! – после того, как Геррту заблеял, наотмашь хлестнул его по лицу, отчего тот упал.
– Там бунт среди големов! – наконец выпалил он, держась за щеку.
– Быстро созвать сюда всех надсмотрщиков! – тут же взлетел в седло и поскакал в указанном направлении.
– Будет исполнено, кириос.
Через несколько минут услышал звуки потасовки и падающих камней. Дело в том, что чаще всего бунтовщиков было несколько, остальные же сотни големов бездумно продолжали работать, не обращая внимания на действия и слова собратьев. Те приходили в неистовство от такого предательства и начинали крушить все вокруг, в том числе – своих соплеменников. Из-за этого вспыхивали драки и, если их вовремя не прекратить, то можно было потерять сотни големов. А по закону заказ новой партии, то есть дюжины рабов, пришлось бы оплачивать из своего кармана! Так как хозяин, допустивший бунт, был виновен в растрате имущества республики: всех големов производили за счет государственного бюджета.
– Прекратить! – на Риве ворвался в самую гущу дерущихся големов.
Потасовка еще не достигла критических размеров – бился всего десяток.
– Разошлись! – передними копытами Рива пнул в грудь одного из самых ярых драчунов.
Голем упал без движения. Черт! Один уже в минус, а ведь их еще сдавать после окончания стройки. Но, к моему удивлению, увидев смерть собрата, оставшиеся бунтовщики не прекратили драк, а кинулись уже в мою сторону. Такое случалось очень и очень редко. Все они были стопроцентными кандидатами на билет в один конец в Невольничьи Игры.
– Назад! – попытался образумить их, вновь подняв Рива на дыбы.
Пятеро отступили, но двое продолжили свой бег. Что ж, они все равно идут в минус. Резко достал из седельных ножен саблю и рассек левого голема пополам, потом развернул Рива так, чтобы его копыта пришлись точно в голову правому. Итог: трое мертвых големов и легкие разрушения в четырнадцатом секторе. Когда подоспели бесполые, я уже справился со всем самостоятельно и отдавал приказы оставшимся невольникам, пребывающим в недоумении и первобытном страхе от происходящего.
– Кто ответственен за этот участок? – в бешенстве спрыгнул с коня и сделал два резких шага навстречу толпе надсмотрщиков.
Те инстинктивно отступили назад, видя все еще зажатую в моих руках окровавленную саблю. Да, у големов кроме частички души так же была кровь, такая же красная, как и у всех остальных живых существ, населяющих Гайенаре.
– Я спрашиваю, кто ответственный за этот сектор? – вместо того, чтобы повысить голос, наоборот заговорил тише и убрал почти все интонации.
– Кириос, – заблеял Турц, – это…
Тут он стушевался, видимо не желая выдавать соплеменника, либо просто опасался, что мой гнев обрушится на него.
– Продолжай! И быстрее. Я начинаю терять терпение, – сделал резкий шаг вперед и оттер окровавленную саблю о тунику близстоящего надсмотрщика, который не посмел дернуться.
– Халом, – собравшись с духом, продолжил Турц, – это его участок.
После этих слов все надсмотрщики как по команде закивали в подтверждение и начали издавать разные возгласы.
– Халом, – обвел взглядом толпу, пытаясь отыскать нужного.
Но вот же ж черт, все бесполые были на одно лицо!
– Выйди вперед! – наконец бросил бесполезную затею.
– Да, кириос, – согнувшись почти до земли, еле передвигая ноги вперед вышел толстый и низкий надсмотрщик, сверкая на меня своей лысой черепушкой, подернутой цепью уродливых морщин.
– Говори, – отступил на шаг назад, сдерживая желание тут же разрубить отвратительную плоть.
– Кириос, я отлучился на секунду, – тут же затараторил он, однако не поднимая взгляда, – по естественным потребностям. За участком должен был присмотреть Геррту!
– Неправда! – завопил второй надсмотрщик. – Он все врет, кириос!
– Молчать, – чуть повысил голос, и оба бесполых тут же прекратили спор.
– Шаг вперед, Халом! – мягко отошел от теплого бока Рива, прислонившись к которому, стоял ранее.
Когда трясущийся надсмотрщик наконец выполнил то, что от него требовали, я легко поднял руку и без капли сожаления рассек его наискосок. Долю секунды в глазах все еще живого Халома оставалось непонимание, а потом части распались, и во все стороны брызнула кровь. Вовремя успев отступить, не запачкал свою парадную рубаху. Все-таки сегодня мой день рождения, и негоже имениннику являться на него в грязных вещах. В этот же момент бесполый издал предсмертный, наполненный болью и ужасом крик. За убийство этого сброда не нужно было нести материальную ответственность.
– Так, – продолжил как ни в чем не бывало, – Геррту будет отправлен в НИ без права на возвращение, и я лично прослежу за исполнением приказа. Понятно?
Встретился с бегающими глазами надсмотрщика, и тот сжался от ярости, бушевавшей в моем взгляде. Да, я был вспыльчив и скор на расправу, но также справедлив, горд и поэтому не мог снести такого оскорбления, как невыполнение приказа.
– Да, кириос, – сжавшись и даже упав на колени, ответил Геррту.
– Ты, – ткнул саблей в ближайшего надсмотрщика, – как зовут?
– Шелм, – проблеял тот и упал на колени.
– Завтра скажешь кирия Сейе об этом бедламе, и только попробуй не исполнить приказ, мигом сошлю в НИ, понятно?
– Да, кириос, будет исполнено, – бесполый припал еще ниже к земле.
– Все остальные быстро вернулись к работе! И чтобы вечером разрушения были устранены, а тела убраны.
– Кириос, – подползая чуть ближе на коленях, почти прошептал Шелм, – разбиты две уникальные амфоры…
– Вот черт, – обернувшись, и вправду увидел осколки, – об этом тоже сообщишь кирия Сейе. Тут уж ничего не поделать.
– Будет исполнено, кириос, – тут же ответил бесполый.
Махнул им рукой – и надсмотрщиков как ветром сдуло. Некий элемент запугивания был просто необходим в общении с этой грязью. Походя, отер саблю о траву и вставил обратно в ножны. Пройдясь еще немного по участку, оценил разрушения и пришел к выводу, что кроме амфор все подлежало восстановлению. И то хорошо.
Дойдя наконец до места отдыха, находящегося под тентом, сел за стол и наскоро набросал два приказа: первый о ссылке взбунтовавшихся големов в НИ, второй о запросе на предоставление нового надсмотрщика на четырнадцатый участок. К трем часам дня закончил все свои дела на стройке и решил заглянуть все же домой перед посещением питейного заведения. На выходе с площадки подозвал Турца.
– Големов 1323, 1345, 1346, 1321, 1348 под конвоем отправить в НИ без права на возвращение, – извлек из седельной сумки запечатанный конверт с приказом и пихнул в руки замершему бесполому. – Понятно?
– Будет исполнено, кириос, – тот склонился к самой земле. – Я могу идти?
– Нет, – глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие: нельзя в конце концов убивать эту грязь направо и налево. – Вот это, – продолжил, протягивая ему второй конверт, – отнесешь в центр предоставления бесполых. Пояснишь, что нужен новый надсмотрщик на стройку.
– Слушаюсь, кириос, – он весь аж затрясся.
– Все, иди уже, – махнул рукой и Турц умчался выполнять приказ.
Не было ни одной причины оставлять пятерых бракованных големов, которые бросились на меня в момент драки. Пусть они и остановились, но подобный порыв уже говорил о дефекте. Тем более оплачивать нужно будет все равно изготовление всей партии, так что одним больше, одним меньше – уже не играет роли.
– Пошел! – чуть сжал бока Рива пятками и тот медленно побрел в сторону дома.
Не было желания куда-то спешить, так как времени до назначенной встречи оставалось еще предостаточно. Под мерный шаг Рива вернулся к своим мыслям.
Чертовы големы, безмозглые существа под два метра ростом и с хорошо развитой мускулатурой. Вот только думать совершенно не умеют, все на уровне первобытных инстинктов. Подобный бунт был первым в моей карьере, да я вообще надеялся, что уж мои-то рабы не выкажут недовольства. А нет, где уж там! Даже жетон не помог. И на что он только годен?! Ведь зачем-то же поставляют к каждой сотне големов эту железяку. Вынул из кармана связку из трех жетонов и, повертев пред глазами, засунул обратно. Бесполезная штука! Лия, женская ипостась моего друга Стилианоса, рассказывала, что на ее стройке тоже бунтовали. Видимо, скоро придется искать какой-то другой способ усмирения невольников, нежели простой кусок металла. Поддавшись внезапному желанию, пришпорил Рива и погнал его рысью, потом помчался галопом, гоня все быстрее и быстрее. Лишь перепрыгнув пару ограждений, все же сбавил темп. Приятно, когда ветер треплет волосы, но слишком уж я привязался к этому коню, чтобы так его загонять.
– Хороший мальчик, – наклонился и погладил жеребца, а после достал из седельной сумки пару яблок из нашего сада.
– Держи, – конь повернул голову, мягко взял с ладони фрукт и тут же начал его жевать.
Всегда считал использование удил слишком жестоким шагом, поэтому Рив спокойно обходился и без них. Воспитывая его с детства, обучил коня езде без металла в пасти, а путем потягивания вожжей в разные стороны. Трудно было приучить норовистого жеребца к такому стилю управления, отличающемуся отсутствием жестокости, но оно того стоило.
Слопав оба яблока, Рив выжидательно повернул голову ко мне, прося еще.
– Нет уж, хватит с тебя, – чуть хлопнул его по шее, давая понять, что перекус окончен.
Конь безропотно пошел дальше. Все-таки Рив был моей гордостью! Жаль, что нельзя взять его в паломничество, да и не доживет он, наверное, до того дня, как мы с Сейей решимся на продолжение рода. Хотя Рив был бы незаменим в пересечении пустошей и Ледяных лесов. По слухам, в царстве вечного холода обитают невиданные ранее животные, вплоть до великанов, пожирающих путников. По крайней мере, такие сплетни распространяют не завершившие своего паломничества андрогины. Я думаю, что это лишь прикрытие для их трусости! Ведь они даже не дошли до горы Айтоми – последней точки. После того, как андрогин завершит восхождение на вершину, ему следовало три месяца молиться в храме Богини-матери Гейи. Когда-то, чтобы не умереть с голода, предприимчивый предок высадил за зданием плодовые деревья и кустарники, чьи коренья были съедобными. Воду же давал водопад, бьющий с обратной стороны горы из расщелины. Таким образом, провести три месяца на вершине всё же представлялось возможным. Там же находились и каменные часы, дубликат которых поместили в центре Мирта. На них были изображены все двенадцать Богов, и по ним мы определяли, кто покровительствует нынешнему году. Раз в 365 дней на заходе солнца по воле Высших сил массивный каменный указатель произвольно перемещался на новое деление, оповещая, кому нужно возносить хвалу в будущем году. Каждый сектор занимало священное животное, соответствующее одному из Богов, и как только стрелка указывала на него, оно тут же вспыхивало мягким зеленым светом и гасло. Это возвещало о начале нового года. В течение последующих семи дней никто из андрогинов не работал и устраивались празднества, посвященные отдыху и восхвалению Богов.
Копыта Рива застучали по камням верхнего участка одного из множества акведуков, расположенных вокруг столицы Либертии. Эти величественные сооружения размешались как на поверхности, так и под землей. Постройками нескольких из них как раз и руководил Стилианос. Акведуки доставляли воду в Мирт и ближайшие города. По указу великого Антонайос из династии Адамиди в доме каждого андрогина, а также в общественных учреждениях, должен быть построен и безопасно проведен водопровод. Благодаря мастерам и артефактам, помещенным в водохранилищах на севере Мирта, появилась возможность проложить под поверхностью трубы, сделанные из специального сплава и помещенные для пущей надежности в коробку из пуццоланового бетона. Однако до сих пор еще не до всех отдаленных уголков великой республики Либертии был проведен водопровод, но множество талантливых андрогинов ежедневно трудились над решением этой задачи. А артефакты, прикрепленные на стенки водохранилищ и на большие разветвления труб, обеспечивали нужную силу движения, безопасно доставляя воду в дом. Внутри жилищ управлением напора и обеспечением ванных комнат занимался специальный дэв – Аквас. Однако водопроводы функционировали не только за счет божественного вмешательства, но и за счет точных расчётов строителей и многих лет кропотливого труда.
Задумавшись, чуть не забыл слегка поклониться проезжавшему мимо магистрату, облаченному в фиолетовую мантию. Не имея особого желания лезть в политику и государственное устройство, находился на ступень ниже тех, кто все-таки состоял в Сенате и участвовал в жизни Либертии. Помимо императора, магистратов, верховных жрецов, также были менее значимые лица вроде священнослужителей, послушников и риг-ярлов из обнищавших семей, либо, как я, не принимающих участия в политике. В принципе, в республике андрогинов была довольно свободная форма управления, и лишь такие вот легкие кивки должны выражать нужную степень уважения. В отличие от невольников и бесполых, которые не смели говорить без разрешения или если к ним не обращались напрямую. Сейчас мудро и справедливо республикой Либертией правил Парманеон, уроженец династии Адамиди. Он выслушивал советы Сената и, если вступал с ним в спор, то конфликт всегда удавалось разрешить мирным путем.
Полностью погрузившись в свои мысли, не заметил, как приблизился наконец к дому. Оставив Рива пастись на лужайке недалеко от входа, зашел в усадьбу и быстро поднялся на второй этаж, по пути велев приготовить мне обычный обед, состоящий из баранины, вареного картофеля и стакана свежевыжатого яблочного сока. В комнате быстро набросал записку Сейе, которая оформилась у меня еще по пути сюда. Положил бумажку на привычное место. Подумав с секунду, решил все же принять легкий душ, воздавая хвалу всем тем, кто все-таки провел в пригород Мирта водопровод. Пообедав, отправился в рабочий кабинет, там нужно было отметить несколько новых идей, пришедших мне относительно будущего проекта парка в Радоне, соседнем со столицей городе.
Чуть повозившись, отпер фамильный сундук, который мы использовали для хранения различных важных документов, а также родовых ценностей. Его смастерил прадед, а точнее отлил в специально форме, так как все части изделия изготовлены из металла. Крышка была оборудована восемью внутренними замками, открывавшимися только нужным количеством поворотов в правильную сторону трех ключей и одной ручки, спрятанной в правом нижнем углу сундука. Таким образом, это было лучшим местом для хранения того, что нельзя показывать гостям или конкурентам. Наружный замок на сундук повесил уже отец скорее для отвода глаз, нежели для реального использования. Получив все содержимое в наследство вместе с участком и домом, мы с Сейей продолжали преданно ухаживать за замками и механизмом в целом. Хотя, скорее, этим занимался я. Моя ор пними не любила возни с масляными субстанциями, необходимыми для ухода за сундуком.
Записав все нужные изменения и предложения, убрал документы обратно в сундук, а после вернулся за стол. Прямо напротив, на стене висел портрет родителей, изображенных вместе: мать сидела на стуле, а отец опирался на него чуть позади. Картина не была чем-то выходящим из ряда вон: если андрогин достиг полного единения, то занять место своей ор пними после «ор эйн соф» не составляет труда. Иногда я начинал тосковать по мудрости отца, ведь он мог бы развеять все мои сомнения, касающиеся нашей с Сейей инициации. Но сейчас было не время предаваться порочным, пахнущим отчаяньем размышлениям: нужно идти на празднование собственного дня рождения.
