Текст книги "Пополам (СИ)"
Автор книги: Аннет Чарторыжская
Соавторы: Саша Епифанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
– Как я рада тебя видеть, – крепкие, вовсе не утонченно-женственные объятия сомкнулись вокруг моих плеч, сдавливая их. – Как вы с Лемом? Поздравляю с единением!
Мгновение – и черты лица приобретают мужскую твердость, подбородок чуть выезжает вперёд, брови становятся темнее и обрастают жесткой вьющейся растительностью, волосы, напротив, укорачиваются. Раз, и передо мной уже стоит мужская версия, очень похожая на моего отца.
– Дядя Дорос, – сумев даже выдавить почти искреннюю улыбку, произнесла я.
Андрогины живут почти вечность, долгий век наш проходит больше, чем одно тысячелетие. Понимая, что за всё нужно платить, Боги лишили нас возможности иметь много детей. Даже ради одного ребенка приходится пройти нешуточные испытания, где цена за ошибку – смерть. Поэтому каково же было удивление, когда у нашей бабушки появились на свет однояйцевые близнецы: Клеистэнес и Изидорос – подарок небес, в самом деле! Похожие, как две капли воды, они являлись абсолютными противоположностями по характеру. И если в мужских ипостасях эта разница с возрастом перестала сильно ощущаться, то в женских она была колоссальной.
– Ох, любимая племянница, покажи мне Лема, хочу лицезреть, как наш мальчик созрел, – мужчина в сарафане мог бы выглядеть смешно, только не с таким телосложением как у нашего дяди – на нём любая тряпка сидела к месту.
Попыталась скрыть растерянность, понимая, что уж родственники не могут не знать об «ор эйн соф», и скрыть от них отсутствие сознания моего ор пними в голове будет сложнее всего – как-никак, но мы все успели изучить характеры друг друга со времени нашего рождения. А уж если учесть, что тёте с дядей так и не удалось даже пересечь пустоши, опекали они нас знатно.
– Мы пока ещё не научились быстрому обращению, всё-таки первый день, – неловко начала лгать, не умея и даже презирая это дело.
Спустя секунду рядом стояла тётушка Изис, смотря на меня с жалостью и даже заботой.
– Не переживай, не у всех всё получается так легко. Главное никто из вас не…
Она не стала договаривать, но мы обе вздрогнули: я от моральной пощечины, она же – от своей несдержанности. Как можно даже предположить о том, что кто-то из её родных племянников станет поддаваться на зов своих половых инстинктов?!
Прикусила губу, заставив себя проглотить рождающуюся грубость.
– Вы что-то хотели? – учтиво, перешла на официальный стиль общения, выдерживая дистанцию между нами.
В вадегинари, официальном языке андрогинов, имеется два стиля произнесения и написания: официальный, используемый с представителями более высокого сословия или же индивидами, занимающими должность выше твоей, и неформальный, практикуемый в кругу семьи и близких друзей. В первом случае к каждому глаголу добавляется окончание «на», которое совсем не изменяет перевод слова, но выказывает собеседнику должное уважение.
– Сейя? – вопросила тётя, но, не дождавшись моей реакции, продолжила: – Что вы знаете о своём наследстве?
Я демонстративно обвела площадь глазами, а также ступени амфитеатра, на которых мы продолжали стоять. Не самый лучший выбор для такой беседы, но Изис будто и не поняла намёка.
– Что вам известно?
Устало вздохнула, поправив прядь волос, норовящую залезть в рот.
– То, что всем известно: мы получили поместье и несколько ценных бумаг, а также кое-какие родительские сбережения.
Победоносный блеск в голубых глазах напротив.
– То есть вы не в курсе об Аскен пет?
Едва сдержалась, чтобы тяжко не вздохнуть.
Об Аскен пет знают даже дети. Это мифическая лестница, соединяющая между собой три мира: мир Богов, андрогинов и подземный. Никто не может подтвердить, правда она или вымысел, так как её реальность указана только в священных писаниях, но местоположение так и остается загадкой для всех ныне живущих. Насколько может быть истиной артефакт таких размеров и кем он создан, а главное – для чего?
– Кирия Изис, я спешу, давайте не будем размениваться на всякие интересные факты, – строго произнесла, оглядываясь на далекие двери входа в амфитеатр. Такими темпами начнётся шоу и мне придётся ожидать паузы между боями, чтобы переговорить с нужными сенаторами.
Родная сестра матери скривила губы.
– Ты не понимаешь, деточка, Аскен пет существует.
Благо, в это время площадь была пустынной и этих слов никто не слышал, иначе я лишилась бы ещё одного родственника сегодня по воле самих врачевателей душ, которые не делали исключений между богатыми и бедными.
– Тётя, у вас всё хорошо? И у дяди? – спросила, забыв формальный стиль. Этот разговор начинает тревожить.
Она помолчала, а уже в следующую секунду передо мной снова предстал Дорос Метаксис во всей красе.
– Послушай нас, Сейя. Это не шутки. Возьми, – в огромной мужской ладони что-то блеснуло золотом.
Я протянула руку на встречу и почувствовала, как кожи коснулось нечто холодное. Взглянув на переданную вещь, обнаружила ключ изысканной орнаментации и неповторимого литья. Оба края рабочей поверхности имели зубцы разной формы и толщины, в центре был расположен желобок со специальными выемками. Мне не доводилось раньше видеть ничего подобного, как и знать, к какому замку может подходить такая конструкция.
– Что это? – выдавила из себя, продолжая рассматривать диковинку.
– Это то, почему убили ваших родителей, – скорбно вздохнул дядя, отводя взгляд в сторону.
Усиленно стала смотреть себе под ноги, затем ему в лицо, а после снова повторила действие.
– Не понимаю…
Черты лица переливаются, утончаются и снова принадлежат Изис.
– Стэнеса и Клею убили, а незадолго до этого они передали нам ключ и просили его хранить до вашего совершеннолетия!
Сжала в руке металл с такой силой, что аж костяшки побелели. В ушах зашумело, а обозрение подозрительно расплылось.
– Это правда? – несмотря на охватившие эмоции, голос был твёрд.
Тётя притянула меня к себе поближе и отвела на несколько шагов в сторону. Хватка была неприятно-колючей. Женщина вздохнула, отчего её полная грудь поднялась и тут же опустилась.
– Это семейная тайна, но сейчас именно вы прямые наследники, так как являетесь детьми старших близнецов. Наш род издавна считается хранителями данного ключа от небесной лестницы, но так как у мамы родилось двое детей, то ветви разделились, и теперь лишь старшая может по праву носить должность стража. И да, Сейя, будьте осторожны, они погибли не зря, но боюсь, враг их всё ещё желает что-то в пределах Аскен пет.
Тётя оглянулась по сторонам, а затем, даже не попрощавшись, развернулась и ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Сказать, что я была растеряна – не сказать ничего. Это словами не передать.
Вышла из ступора внезапно, будто всплыла из вязкой и шумоподавляющей субстанции на людную поверхность.
Переложив ключ из руки в кошель с драгоценными камнями, решила для начала завершить все дела. Всё-таки родители умерли несколько десятилетий назад и их уже не воротишь, а восстание рабов произошло вчера, лишив нас двух ценных ваз и большого количества драхм.
Амфитеатр династии Адамиди представлял собой каменное циркульное сооружение с окнами-бойницами и отсутствием крыши как таковой. Помимо непосредственного ристалища, он состоит из трёх ярусов с галереей наверху, которая выходит к Тэрзе. Арки в стене снабжают освещением пассажи и проходы для посетителей.
Поднявшись на верхнюю ступень, перевела дыхание и вошла в нужную ложу, расположенную на самом последнем уровне. Как я и опасалась, зрелище началось, и на арену под рёв толпы вышел огромный голем с бугрящимися мышцами и блестящий серой кожей, будто начищенной воском. Его противник не уступал в размерах, но двигался чуть менее уверенно. Оба были вооружены лишь сетью, которая привязывалась к запястью веревкой, большим трезубцем с толстой деревянной рукоятью и тупым кинжалом, продетым между набедренной повязкой и кожей.
Медленные шаги друг напротив друга, изучение слабых мест своего оппонента, словно два хищника сошлись в тесной клетке и борются за право лидировать.
Кто-то особенно несдержанный стал громко улюлюкать со своего места, часть толпы подхватила, в нетерпении ожидая действия рабов, которые вот уже несколько минут, как не могли сойтись друг с другом. Полусогнутые ноги, напряженно направленные трезубцы в грудь соперника, сеть наготове.
Я отчетливо ощутила соленый запах пота и крови, витавший в воздухе.
Лязг оружия прозвучал внезапно, потом ещё один. Рабы сцепились друг с другом, пытаясь протаранить соперника, свалить и растерзать. Нет никого более жестокого, чем тот, кто пытается выжить. Следующими в ход пошли сети, но оба невольника лихо сумели от них отклониться. Удар – и тот, что был крупнее, но чуть менее быстрым, упал, подсеченный острием под коленки. Толпа ликует, она требует продолжения.
Невольно нагибаюсь вперед над перилами, вонзая ногти в камень, поддаваясь всеобщему безумству.
Тот, кто почти победил этот бой, задрал своё орудие кверху, ожидая указаний.
– Добить, добить, добить! – понеслось в унисон со всех лож.
Замах – и у голема, павшего на спину и подставляющего открытый голый торс обозрению, рассекают живот. Кровь льется рекой, из раны стали видны розовые внутренности. Смрадный запах овеял помещение.
Беда порожденных артефактом созданий в том, что они более живучи натурально рожденных андрогинов.
Проигравший взревел, неловко пытаясь зажать огромную рану дрожащими ладонями. Его оружие бесполезной рухлядью лежало рядом.
– Добить, добить, добить! – не успокаивались зрители.
Раб, который сегодня сумел избежать своей смерти, обхватил рукоятку трезубца обеими ладонями и через секунду глубоко насадил на него оппонента.
Белки глаз тускнеют, толпа ликует, меня подташнивает от трупной вони.
– Голем 1346, попавший буквально вчера в стены нашего амфитеатра, победил своего соперника спустя шестнадцать минут. Да будет он отныне Подардж Быстрый!
– Ууу, – подхватили андрогины.
Отвернулась и проморагалась. Неприятно смотреть на это действо, но таковы уж традиции народа, ничего не попишешь: каждый расслабляется, как умеет.
Нашла ложу номер пять, наполненную фигурами в фиолетовых мантиях, – одна из центральных, наиболее приближенных к императору.
– Достопочтенные кириосы, – слегка присела, как того требовал этикет, находя глазами самый напряженный взгляд.
– Кирия Сейя, чем обязаны? – сенатор Ксантий скривил тонкие губы в псевдоулыбке. Его женская ипостась Иппа не проявлялась, но была ко мне настроена не менее пренебрежительно. Когда-то мы не смогли прийти к консенсусу по поводу наиболее выразительного стиля, отображающего всю эпоху. Кирия настаивала на классическом геометрическом стиле, который прививали ещё нашим прадедам, а я скорее придерживалась современного ориентализирующего.
В ложе находилось шестеро: четверо мужчин и двое женщин. Почти все они были магистратами высшей ступени и занимались непосредственно конфликтами, связанными с производством големов. То ли работа отпечатывается на характере, то ли для этого вида деятельности необходима определенная жила, но выражение лиц у всех при моём появлении было примерно одинаковое.
– У меня срочное заявление, хотелось бы скорейшего разбирательства и независимую комиссию на место инцидента.
Протянула конверт, даже не ожидая, что его тотчас же распечатают. Сухие кивки всех присутствующих являлись мне ответом.
– Не раньше, чем наступит завтра, – Ксантий передал бумаги своему атташе – угловатому мужчине с веснушками на лице.
– Здравия вам, – попрощавшись, присела в реверансе, развернулась и вышла.
Не люблю такие моменты, но приходится сдерживаться от возмущений и переступать через себя, потому что Сенат – это высшее учреждение в республике, и идти против его решений – это рыть могилу для себя и своей семьи. В особенности стоит быть осторожным, когда дело касается злопамятного Ксантия, который исходит скорее из своих симпатий, нежели чувства справедливости.
На улице было душно и нечем дышать, так как воздух всё ещё не успел остыть, хотя дело близилось к вечеру. Площадь наполнилась повозками и пешеходами, снующими в разные стороны. Шум от колес, нестройный гомон, пыль дороги и запах нагретого камня сумели привести в чувство.
Резко вытянув руку в сторону с выставленным большим пальцем вверх, сумела поймать извозчика. Сообщив адрес, куда ехать, откинулась на спинку жесткого сидения, обшитого флоком, и прикрыла веки. Обратный путь домой не занял и получаса.
Стоило переступить мне порог, как домашний дух материализовался в воздухе и стал метаться из стороны в сторону, будто заведенный. Проследовав за ним, я оказалась в столовой.
– Письмо? – уточнила у саламандера, видя, как эманации стали переливаться. Иногда дух, помимо кухонных дел, выполнял мелкие рутинные поручения.
На подносе на тумбочке виднелся желтоватый конверт без имени отправителя. Взяв его в руки, распечатала и внимательно вчиталась в знакомый почерк единственного близкого приятеля, которого я допустила в третий круг доверия. Спину, конечно, не подставлю, но о помощи могу иногда попросить.
«Сейя, нам нужно срочно поговорить. Вазис».
Моего хорошего знакомого звали Вазиалис Дусманис, ему недавно исполнилось двести тринадцать лет и он был почетным постоянным членом одной из городских комиций, а также принадлежал к числу главных помощников ведущего магистрата. Ему прогнозировали хорошую карьеру, но в связи с юным возрастом пока о какой-то более серьезной должности можно было лишь мечтать.
Познакомились мы ещё в мастерской прикладных искусств, я тогда вольно прослушивала курс орнаментальной росписи стен, так как только-только поделила с Лемом обязанности, связанные с домом и участком, путем не одной недели переписки. Тогда я посчитала своим долгом не ударить в грязь лицом и отточить мастерство.
– Метаксис? – высокий андрогин с белыми локонами волос и такими же светлыми бровями удивленно воззрился на меня.
Встреча произошла в длинном пустом коридоре, и это панибратское обращение особенно сильно резануло по ушам.
– Простите? – возмущенно оторвала взгляд от большой сумки, в которую пыталась поместить свои чертежи. – Знакомы?!
Он был скуп на эмоции и чувства, а ещё выделялся среди остальных бледной тонкой кожей и ростом с голема. А эта несвойственная более широкоплечим и массивным от природы андрогинам худоба совсем не вписывалась в представление о классической внешности.
– Нет, но ты похожа на мать, – Вазис заведомо растоптал границы вежливого обращения, перейдя на дружеский тон, а я просто опешила от наглости.
Не люблю общаться с кем-то, открывать душу настежь, делиться переживаниями, а в ответ ждать удара. Мне было комфортно в своей скорлупе, но случай решил, что помимо Лема необходимо разнообразить собственный круг общения. Так я обзавелась странным знакомым, который волен объявляться и исчезать ровно тогда, как ему вздумается.
Хмыкнула своим мыслям и спрятала листок. Зная этого андрогина, можно не беспокоиться: он найдёт время для наших переговоров и без моей помощи.
Поднялась в кабинет, где стоял фамильный сундук для хранения ценных бумаг, полностью выполненный из металла. Отперла тяжелую крышку и потянулась к самому дну. Ключ я замотала в черный тканевый мешок, чтобы сильно на глаза не попадался, и положила в самый дальний угол, сверху привалив кипой документов. Петли не скрипнули даже когда с силой закрыла тайник – видимо, недавно смазывались.
На улице только-только село солнце и сгустились облака. На улице стало теплее, но ветер разбушевался, отчего ветка стала интенсивней колотиться в оконное стекло.
Забравшись с ногами на кровать, в задумчивости прикусила чернильное перо. Написать ор пними хотелось многое, но мы старались умещать свои послания в пару предложений, поэтому через минуту на белом листке каллиграфическим почерком была выведена лишь короткая эпистола.
========== Глава 2. Консеквенция аддикции ==========
ЛЕМ
По стеклу уныло барабанил дождь, пара прохладных капель залетела через распахнутое окно и упала на лицо. Бессознательно смахнул их и проснулся. Монотонно стучал по подоконнику дождь. Распахнул глаза и огляделся, после прислушался к себе и вдруг осознал весь ужас происходящего: я не слышал Сейю! Не слышал! Этого просто не может быть! Соскочил с кровати и бросился в ванную. Судорожно выхватил сложенный вдвое листочек и развернул:
«Я в растерянности. Делаю вид, что ты есть. Пока срабатывает, но надолго ли?»
В бешенстве выдохнул и смял бумагу, против обыкновения бросив ее прямо на пол.
– Черт! Черт! Черт!
Уперся руками в тумбочку под зеркалом и посмотрел на себя в отражающую гладь: потемневшими от гнева зелеными глазами, казалось,можно метать молнии; черные коротко стриженые волосы все еще взъерошены после сна. Общее выражение лица можно было описать одним словом – паника. Слияния не произошло, и ни я, ни Сейя не знали, что делать. Подобная ситуация являлась из ряда вон выходящей и накладывала несмываемый отпечаток позора на всю нашу семью. Обратиться за помощью, раскрывая тем самым свое состояние, не к кому.
Набрал в ладони ледяной воды и ополоснул лицо, стараясь таким образом привести в порядок мысли. Со все еще стекающими прохладными каплями вернулся в комнату и в задумчивости опустился на кровать.
– Что делать? – спросил сам себя вслух.
Ответа, как и ожидалось, не последовало.
– Сейя! – гулко крикнул в пространство. – Где же ты?!
На несколько секунд сознание охватила слепая злость на ор пними, что она не оставила ничего, кроме жалкого предложения на белом листке бумаги. Словно пружиной меня подбросило накровати, и я в бешенстве снес рукой вазу с тумбочки у окна, которая разноцветными осколками рассыпалась по полу. Обойдя несколько раз комнату по кругу, постарался успокоиться, но тупиковая ситуация и сводящее с ума монотонное постукивание на улице только еще больше действовали на и без того расшатанные нервы. Подскочил к окну и резко захлопнул створку, тем самым разбив стекло. Огляделся и увидел, какой навел беспорядок. Это помогло прийти в чувство.
– Саламандер, – позвал уже тише. – Прибери здесь, – а сам отправился в ванную для ежедневного омовения. Когда вернулся в комнату, там уже не было и следа от учиненного мною буйства. Мне всегда нравилось, как ловко управляется дэв с рабами. Саламандер не допускал ни единого неповиновения или неподчинения приказам. Дело в том, что помимо бестелесных духов, обычно в домах андрогинов содержали от двух до нескольких сотен рабов. В виду нашей непростой ситуации и того, что мы с Сейей еще полностью не разобрались с управлением поместьем, у нас было только пара големов и два дэва: девятьсот сорок восьмой, девятьсот сорок девятый и Саламандер сАквасом соответственно. Обязанности между рабами распределял кухонный дэв, но так уж было заведено у нас, что девятьсот сорок восьмой ухаживал за лошадьми, содержал в порядке конюшню, все ее имущество, а также служил возницей, когда того требовали обстоятельства. Мелкой работой по дому занимался девятьсот сорок девятый: уборкой, покраской больших поверхностей, мытьем посуды, закупкой продуктов. На него были возложены иразные хозяйственные хлопоты. Аквас, как и полагается, управлял подачей воды в дом, следил за ее чистотой, напором и температурой.
Вытянул из шкафа тренировочный костюм и отправился на улицу.
– Завтрак, как обычно, – вспомнил уже у самой двери.
Сандалии противно чавкали в окружающей грязи, но я продолжал упорно бежать вперед. Это помогало успокоиться и хоть чуть-чуть проветрить мысли. Точно нельзя идти за помощью к дяде или тете, они мгновенно поймут, что мы не можем меняться. Видеть после этого их полубрезгливое выражение лица будет невыносимо. Значит, нужно стараться избегать общества единственных родственников как можно дольше. Но все-таки помощь и совет откуда-то надо взять, проблема сама собой не решится.
Сделав пару кругов по парку, остановился и выполнил с десяток физический упражнений, при этом стараясь морально подготовить себя к тяжелому дню. Чуть отдышавшись, сел на скамейку обдумать все возможные варианты решения возникшей проблемы, и вскоре пришёл пришёл к выводу, что стоит завуалированно спросить о слиянии и возможных причинах его отсутствия у Алексайоса. Уж он-то должен знать, потому что сам прошел через это чуть больше года назад.
Дождь не унимался, и вместо обычной пешей прогулки до дома пришлось пробежаться легкой трусцой. Оставляя мокрые следы на полу, поднялся на второй этаж и принял теплый душ, чтобы смыть с себя неприятное ощущение холодных капель и липнущей ткани. Сегодня придется ехать на тройке, иначе можно подхватить насморк или недомогание. Несмотря на то, что в принципе андрогины не были склонны к серьезным болезням, головная боль или легкой формы респираторные заболевания все-таки могли доставить немало хлопот.
Свежая и удобная одежда, состоящая из черных штанов, темно-синей рубахи и кожаного ремня, приятно согревала, а также хорошо подходила для ежедневной носки.
Быстро съев завтрак, отправился в конюшню.
– Рив, – погладил жеребца, который тут же потянулся за лаской и угощением. – Сегодня ты отдыхаешь. На улице льет как из ведра.
Чуть улыбнулся коню и прошел дальше к стойлам, где жили лошади из тройки. По очереди вывел их наружу к навесу, под которым стояла колесница. Вся подготовка заняла около пятнадцати минут, и после я со спокойной душой забрался внутрь, скомандовав вознице ехать в Мирт на стройку. Спустя примерно полчаса мы были на месте.
– Загони лошадей под навес и дожидайся меня вместе с ними, – скомандовал голему и пошел проверять работу бесполых.
– Кириос, – тут же кинулся ко мне один из надсмотрщиков, – кириос!
– Что тебе? – отшатнулся от него. Дождь все так же противно капал, а этот идиот не давал мне продвинуться дальше и зайти под навес.
– Кириос Лем, сегодня прибудет комиссия из Сената, – бесполый пригнулся к земле в глубоком поклоне.
– Как… – начал удивленно, но тут же прикусил себе язык.
Пусть эта чернь и не знала о дне совершеннолетия, но уж точно заподозрила бы что-то неладное. Слухи надсмотрщики плодили очень быстро.
– Когда прибудет комиссия? – быстро спросил.
– В час дня, кириос, – взгляд мыльно блестящих бесцветных глаз на секунду встретился с моим, и надсмотрщик тут же снова уставился в землю.
– Принеси под навес все нужное, и быстро! – скомандовал и направился к центру площадки, молясь, чтобы Сейя оставила хоть какие-нибудь записи.
За рабочим столом в идеальном порядке высились груды документов. Сразу же начал перебирать листы и спустя десять минут утомительных поисков наконец наткнулся на нужные: копии отчета и письма в Сенат. Быстро пробежал по тексту взглядом. Теперь я был в курсе дела, а значит, утаить от вышестоящих андрогинов нашу позорную особенность может удаться. Дальше отправился на инспекцию секторов. На улице все еще шел проливной дождь; именно в такую погоду бесполые и особо дефектные рабы любили отлынивать от своих обязанностей. На стройки можно было привлечь любого надсмотрщика как персонального носильщика широкого зонта, чем я и не преминул воспользоваться.
К половине первого дня наконец закончил обход и без сил рухнул в кресло под навесом. Оглядевшись, отметил, что все уже готово для прихода вышестоящей комиссии. Стоило бы, конечно, встретить их самому у входа на участок, но ругань с бесполыми так вымотала меня, что вставать совершенно не хотелось. Тем более там все еще лил дождь.
– Шелм! – крикнул, не поднимаясь из кресла, и бесполый прибежал спустя пару секунд.
Интересно, и правда караулит у входа или еще где поблизости?
– Да, кириос? – он низко поклонился.
– Отправляйся ко входу и встреть там комиссию. Проводишь их сюда. Понятно?
– Будет исполнено, кириос.
– И только посмей забыть зонт! – крикнул вслед для профилактики.
Стоило одному бесполому выйти, как тут же его место занял другой.
– Кириос, – чуть ли не припадая на колени, – прибыл новый надсмотрщик.
– Да что ж за день-то такой сегодня, – пробормотал тихо, и потом уже громче обратился к бесполому:
– Пусть ждет у четырнадцатого сектора. Приду, как закончу здесь.
– Слушаюсь, кириос.
Оставался под навесом один я недолго, спустя пару минут туда величественно вошли члены комиссии: четверо магистратов в фиолетовых мантиях.
– Кириос Лем, – обратился ко мне самый старший на вид. Это был не Ксантий, а другой андрогин, которого я раньше не встречал.
Склонил голову в уважительном поклоне и снова посмотрел ему прямо в глаза. Подобный взгляд не был проявлением неуважения, а наоборот – выражал внимание и готовность собеседника к серьёзному диалогу.
– Я Таддеус, и сегодня представляю здесь интересы высшей комиссии по делам производства големов. Со мной прибыли Ванджелис, – взмах в сторону довольно низкой женщины, – секретарь кириоса Иппоксантия, который будет вести протокол и документировать все, что сегодня произойдет на стройке. Достопочтенная Ванджелис останется здесь до конца месяца, дабы сенатор Кстантий имел постоянную связь с вами и мог устранить любые возникшие проблемы.
Мысленно чертыхнулся. Ксантий приставил к нам своего надсмотрщика, а это добавляло уйму проблем, особенно в связи с нашим несостоявшимся слиянием.
– Это, – тем временем продолжал Таддеус, указывая на мужчину справа от себя, – Азариас, он проверит ваших големов. Но только принадлежащих к той же бракованной партии, что и взбунтовавшиеся. Для оценки ущерба прибыла – кивок в сторону женщины, что до сих пор стояла в тени, – Дамианос.
Я подавился воздухом, ведь это была моя давняя знакомая. Пусть мы долго не видели друг друга, но в какой-то момент своей жизни мы были очень близки с ней, женской ипостасью андрогинного существа – Мией. С Амианом тоже сложились довольно дружественные отношения, но не слишком доверительные. И вот сейчас, когда мы оказались в такой сложной и постыдной ситуации, Дамианос снова вошел в мою жизнь. К слову, это был довольно родовитый андрогин, династия которого прочно занимала место в Сенате.
– Доброго дня вам, достопочтенные, – склонил голову перед всеми, употребив традиционную форму приветствия, таким образом давая себе минуту подумать. После ответных кивков и реверансов начал речь: – Благодарю за оказанную честь, – жестом попросил всех сесть. – Я знаю, что заявление было подано только вчера, а вы уже здесь.
– Проекты, одобренные самим императором, имеют первостепенную важность, – мягко сказала Дамианос.
– Конечно, – ответил вежливым кивком.
Последующие полчаса я рассказывал подробности бунта и описывал поведение бракованных големов.
– Мне нужно осмотреть оставшуюся часть партии, – задумчиво произнес Азариас спустя несколько минут после того, как я закончил рассказ.
– Хорошо, сейчас один из надсмотрщиков проводит вас, если это, конечно, возможно, – чуть привстал с кресла, намереваясь выйти из-под навеса.
– Меня это устроит, кириос Лем, – легкий кивок.
– Шелм! – крикнул, вглядываясь в плотную пелену дождя.
– Да, кириос? – бесполый появился тут же и склонился в благоговейном поклоне перед четырьмя обладателями фиолетовых мантий.
– Отведи достопочтенного Азариаса в десятый, одиннадцатый и четырнадцатый сектора, покажи остатки партии бракованных големов.
– Слушаюсь, кириос, – Шелм склонился почти до земли и смиренно вышел под дождь, ожидая андрогина.
– Мы воспользуемся вашим столом и писчими принадлежностями, – прозвучало не как просьба, но, тем не менее, я кивнул на слова Таддеуса.
– Тогда вы покажете мне пострадавший сектор, достопочтенный Сейлем? – Дамианос чуть улыбнулась.
– Конечно, – склонил голову и вышел вместе с ней из-под навеса.
– Как твои дела, Лем? – мягко спросила Мия, когда мы немного отошли от остальных.
Хорошо, что зонт был достаточно большой: под ним можно было укрыться вдвоем. Также благодаря размеру разговор не мог подслушать несущий его надсмотрщик.
– Все хорошо, – ну не рассказывать же ей, в самом деле, про слияние.
– Ты выглядишь обеспокоенным, друг мой, – Амиан появился спустя мгновение, и его внимательные серые глаза будто пронзили меня насквозь.
– Это все волнение из-за бунта, – пришлось отвести взгляд в сторону, так как боялся, что тот меня выдаст.
– Тебя беспокоит что-то еще, – Амиан всегда был чересчур проницательным. – Можешь рассказать нам, мы твои друзья.
– Я знаю, – повернулся к говорившему, – но у меня правда все хорошо.
– Тогда нам остается только порадоваться за тебя, – мягко произнесла Мия.
Дальше разговор потек более плавно, так как я всеми силами обходил тему неудавшегося слияния. Спустя пятнадцать минут показались границы четырнадцатого сектора.
– Все выглядит лучше, чем я ожидала, – заметила Мия, осматривая оставшиеся мелкие разрушения, до устранения которых еще не добрались големы.
– Мы провели опись и отправили ее вместе с письмом в Сенат, там указаны все первоначальные разрушения.
– Да, я видела, – взгляд серо-голубых глаз был устремлен прямо на меня. – Ты точно ничего не хочешь рассказать, Лем?
Ее настойчивость внушала подозрения, но они были тут же отметены: все-таки отсутствие слияния – вещь, выходящая из ряда вон, и вряд ли кто-то может даже подозревать подобное.
– Тебе кажется, Мия, просто кажется, – улыбнулся.
– У нас есть для тебя подарок, – Мия потянулась к сумке, небрежно висевшей на плече, – ведь несколько дней назад было твое совершеннолетие.
– Не стоило… – начал было я.
– Стоило, Лем, – Амиан взял слово. – Тем более нам приятно сделать тебе подарок. Вот.
На широкой мужской ладони покоился образец ювелирного искусства – умело выполненный металлический браслет с вкраплениями серебра и золота. По середине в небольших углублениях были вставлены два драгоценных камня: сапфир и изумруд. Они мягко переливались в слабом солнечном свете, пробивавшемся сквозь пелену дождя.
– Я не могу принять такой дорогой подарок, – удивленно рассматривал браслет.
– Ты обидишь нас, если не возьмешь его, – настойчиво сказал Амиан.
– Спасибо, – примерил браслет на правое запястье, и он сел как влитой. – Боюсь, Сейе он будет большеват.
И тут же пожалел о произнесенных словах.
– Как, кстати, прошло ваше слияние? – заинтересованно спросила Мия.
– Хорошо, – осторожно ответил. – Мы менялись сегодня утром, так что Сейя не может сама сказать спасибо. Но она так же, как и я, благодарна.
Врать получалось так, будто учился этому всю жизнь, хотя ложь была решительно не моей чертой, да и в характере ор пними её не замечалось.
– Передавай ей привет, – голос Мии сам по себе обманчиво мягким, но я достаточно давно ее знал, чтобы поверить этому напускному безразличию.
Что-то было не так и с тем, что именно Дамианос оказался оценщиком ущерба на стройке, и с тем, что големы взбунтовались не когда-нибудь, а именно в день совершеннолетия. Да и с тем, что комиссия прибыла так быстро. Обычно подобная бумажная волокита, пусть и в довольно структурированной системе власти, занимала как минимум неделю, а то и больше. Здесь же магистраты посетили стройку чуть ли не в тот же день, когда была подана жалоба. Но, возможно, это всего лишь мои необоснованные подозрения, вызванные несостоявшимся слиянием, а ввиду этого и нервным перевозбуждением.
