Текст книги "Развод. Не простить измену (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Я закусила губу и посмотрела на экран.

Я не могла представить, что за предложение мог сделать мне заказчик, особенно если учесть, что он и так мне нормально помогал. Но все же я уточнила, что именно за предложение.

«Напротив вас двенадцатиэтажный бизнес центр. На последнем этаже офис консалтинговой фирмы. Новый. В нем надо оформить комнату отдыха для клиентов. Не картинами. А целиком всю стену расписать».

Когда я дочитала сообщение, то ещё сильнее озадачилась. Такие работы я никогда не брала, плюс обучающие курсы, заказы, беременность и Семён, который проверял как там его макет картины почти каждый день.

«Не уверена, что мне такое под силу. Либо мне надо отложить заказы. Либо я откажусь. Плюс я никогда не работала с таким».

Минута ожидания и всплывающее окно, что собеседник что-то печатал. Наконец сообщение проявилось, и я прочитала:

«Не настаиваю, но можете завтра ближе к вечеру посмотреть. Это та же картина, только на стене. Можно ту же ботанику. Но если будут ваши идеи, мы рассмотрим их».

Я снова закусила губу, отмечая как сильно захотелось вдруг стейка с овощами. Вот просто до трясучки. Это наверно так организм на стресс реагировал.

«Хорошо. Я завтра все посмотрю».

Написала и зажмурилась. Ну вот куда я лезла? И так с заказами плюхаюсь как в болоте, плюсом утренний токсикоз отнимал по два часа из суток, которые я могла бы потратить на работу.

В ответ мне пришёл смайл большого пальца и я кивнула самой себе. Щелкнула освещением, вырубая его и проверяя в темноте студии все ли приборы отключены.

В коридоре меня поймал Семён с несколькими девушками. Они хохотали и топтались на выходе.

– А это моя художница, Анюта! – оповестил Семён своих моделей. – И она мне такое пишет. Такое…

Я смутилась и поправила сумку на плече.

– На самом деле художница? – спросила миловидная брюнетка с ямочками на щеках. Я кивнула и получила уважительный взгляд. – А я на графического дизайнера не доучилась…

Я понимающе улыбнулась и собралась пройти к выходу, но тут Семён предложил:

– Анют, а поехали с ними поужинаем, – он поправил свои очки на кончике носа и взмахнул челкой, закидывая волосы назад.

– Спасибо огромное, но у меня завтра встреча с заказчиком, надо выспаться… – протянула я, смущённо улыбаясь и заправляя за ухо волосы.

– Мы же тебя не в клуб зовём, а в ресторан, посидим, девочки посмотрят твои работы, может вдохновят, может у тебя новые заказчики появятся… – Семён так стрелял глазами на спутниц, что я усмехнулась. И думала ровно до того, пока не вышли на улицу, где сосед все же утащил меня в такси.

Мы приехали в уютный ресторан с европейской кухней, и я кровожадно заказала себе стейк. Это был первый мой выход в люди после того, как мы с Антоном разошлись, и я чувствовала себя неуверенно. Как будто подозревала, что могло случиться что-то непредсказуемое.

Девочки расспрашивали меня по поводу работы, я показывала им эскизы и немного готовых работ. Одна из спутниц Семёна, знаменитый блогер, тут же предложила мою страничку показать у себя в соцсетях. Я понимала, что от такого не отказываются, поэтому с радостью согласилась.

Выйдя в дамскую комнату я проверила сообщения и собиралась уже вызывать такси, как передо мной остановился мужчина. Я медленно подняла глаза.

Антон стоял с таким видом словно впервые меня видел и ему не нравилось. Его губы изгибались в недовольной усмешке, а руки, которые засунул в карманы, не намекали на то, что наш разговор будет добрый. Сама поза вызывающе выглядела словно Антон собирался напасть.

– Рад видеть, – скупо бросил он, ещё раз проходясь по моему светлому свитеру взглядом. Я понимала, что ничего ещё не видно под одеждой, но все равно психовала и чуть было не обняла себя руками.

На его реплику я всего лишь кивнула, в душе нервничая от того, что вот другого места он найти не мог? Вот надо было сюда приехать поужинать, да?

– Ты так и будешь меня избегать? – прилетело мне в спину, и я не подумала затормозить. Нет. Антон не заслуживал того, чтобы я хотя бы его выслушала. У меня все к нему отрезало. Я слишком сильно любила его, душу ему свою отдала, чтобы сейчас так легко пойти на контакт. Нет. – Аня!

Антон дёрнул меня за левую руку, снова. А я только неделю как перестала носить ортез.

Я зашипела от боли. И гневно сверкнула глазами на почти бывшего мужа.

– Ты не сможешь и дальше от меня бегать, – холодно сказал он. – Я почти каждый вечер стою у твоих окон. Я разобрался с Аллой. Я не знаю как тебе ещё объяснить насколько больно это, когда жена теряет ребёнка…

– Антон, – медленно протянула я. – Именно что жена. А не оба супруга. В твоём мире я потеряла ребёнка, а не мы, поэтому дальше не вижу смысла в разговоре.

Антон сжал кулаки и пристально всмотрелся в мои глаза.

– Я все для тебя готов сделать, – признался он и спрятал глаза. – Все, понимаешь. Мне было ни разу не жаль Аллу с ее беременностью…

– И этим ты показал ценность для тебя детей. Если бы я оказалась неудобной, ты бы и меня отправил на аборт.

– Нет! Не смей так говорить! – Антон нервно дёрнул подбородком. – Ты это другое. Ты моя душа. Я никогда бы не посмел. Ведь наш с тобой ребёнок был бы желанным…

– А от любовницы нет, но ты в первый раз позволил ей родить. Тебе было плевать, как я отреагирую. Ты просто спустил ситуацию с Денисом на тормозах, а потом ещё и хотел, чтобы мы все вместе жили. Да ты после такого чудовище…

Мимо нас прошмыгнула парочка девушек. Они настороженно прислушались, и Антон понизил голос.

– Я не знал, как тогда реагировать. И Алла убеждала, что такое не повторится. Что это первый и последний раз. И она боялась аборта ведь потом могла и вовсе не родить…

Я отвела глаза в сторону и спросила:

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Не то чтобы мне было интересно, но только так я могла прервать этот поток слов.

– Я пытаюсь объяснить, что с Денисом все было иначе. И сейчас Алла согласилась на аборт только при условии что ребёнок, Дениска, останется с ней. Ань, с ней все кончено. Я только тебя люблю, Ань…

Глава 27

Я стояла и смотрела на Антона. Я ни одному его слову не верила. Он изменял мне не единожды. С Аллой у него достаточно прочная и долгая связь. И этот человек после такого смел мне что-то говорить про любовь?

Да его любовь и яйца выеденного не стоила после такого. Он своей любовью разбрасывался, а потом приходил ко мне, всю грязь собрав. То есть туда он уносил то, что по праву принадлежало мне, а обратно отдавал только весь мусор, объедки какие-то с барского стола. И то, что мы не могли долго завести ребёнка, тоже из этой серии.

Я смотрела на Антона и понимала, насколько он подлый человек.

– Люби, – безразлично бросила я. – Я тебе не запрещаю…

Антон дёрнулся ко мне, но я постаралась уйти от прикосновения.

– Ань, все это былое, Ань мы сможем все заново…

– Нет, – резко отступила я. – Знаешь, что всегда человека останавливает от измены?

Мой голос дрожал, потому что выбросить из сердца свою настоящую первую любовь не под силу за пару щелчков пальцев.

Антон закатил глаза. А я продолжила:

– Не наказание, не последствия. От измены человека всегда останавливает он сам. Ведь измена это предательство выбора. А никто нормальный не хочет предавать себя. Но ты…

– Что я? – вспылил Антон. – Должен был монахом ходить, пока за тобой ухаживал? Или, может, узлом себе завязать?

Я оторопело замолчала, даже забыла, что хотела сказать.

То есть верности вообще в нашем браке никогда не было? То есть вся вот эта красивая история любви, эти долгие ухаживания, это все всего лишь фарс.

– Ты мне всегда изменял? – спросила я, протолкнув ком в горле.

– Нет, блин, я четыре года, пока по ресторанам водил тебя, в кулачок спускал. Ты что как маленькая, Ань? В этом нет ничего такого. Это были одноразовые…

– Алла… – хрипло произнесла я, перебивая Антона. – Алла на нашей свадьбе была в платье другого цвета. Ты с ней спал. До брака у тебя были не одноразовые связи. У тебя была крепкая связь с Аллой.

– Ань, да какая разница что у меня было до брака? – взвыл Антон, а я как заторможенная пыталась справиться с грязью, в которой себя ощущала рядом с мужем. Я прям задыхалась всем этим.

– Большая, Антон. Ведь и до брака я была верна тебе…

Я не стала больше говорить с Антоном. Просто вывернулась из его пальцев, выскочила в основной зал и скрылась за спинами посетителей. Семён был насторожен, словно ожидал от меня какого-то подвоха, но я рассчиталась за ужин и, пожелав хорошего вечера, вызвала такси.

Машина была подана через пару минут, и я стараясь поторопиться, чтобы успеть приехать раньше Антона к своему дому, прыгнула в салон и сразу же пристегнулась.

Возле подъезда машины мужа не было. И вообще все выглядело достаточно благопристойно. Я быстро поднялась на свой этаж и закрылась на все замки.

Вот все же Антон последний засранец. Одноразовые связи у него. Ага, как же. От одноразовых не получались дети и вообще…

И вообще не было сил. Каждая встреча с Антоном словно высасывала из меня жизненную энергию, и то, что я умудрялась ее восполнять своей работой, было всего лишь удачное стечение обстоятельств.

Стейк оказался лишним. Меня тошнило им до середины ночи. Но тошнота не напрягала, я наоборот где-то даже радовалась. Значит, моя малышка чувствовала себя хорошо, значит, все шло по плану.

Ночью я долго обнимала себя руками и тихо рассказывала сказки. Не знаю, зачем вслух, но мне казалось, так моя девочка сразу привыкнет к чудесам. И в сказках этих был злой и ужасный дракон, который не хотел отпускать принцессу от себя, а потом появлялся доблестный рыцарь и на пики поднимал дракона.

Неудивительно, что после такого мне всякие ужасы ночью снились.

А утром мне впервые сам позвонил Стас.

Я ещё сонная и не совсем вменяемая елозила руками по постели, в поисках мобильного и крайне сильно удивилась, найдя его на полу.

– Алле, – хрипло произнесла я в трубку.

– Что с голосом, Ань? – хмуро спросил Стас, и я прокашлялась, чтобы более адекватно отреагировать на звонок.

– Все норм, я только проснулась, – пояснила я и села на кровати. Потянулась за бутылкой воды, чтобы если снова затошнит, не так противно было блевать.

– Понятно… – тяжело выдохнул Стас, и я поняла, что что-то шло не по плану.

– Стас, не пугай меня, пожалуйста, – взмолилась я, ощущая как желудок подпрыгнул в горлу. Противная кисловатая слюна тут же собралась на корне языка.

– Нет, Анют, все хорошо… – выдохнул брат. – Просто сегодня…

Я тяжело вздохнула, уже зная, что услышу.

– Сегодня, Анют, у нас операция… – признался Стас, и я снова забралась на постель с ногами.

– Родной мой…

– Нет, не надо разводить соплей, – предостерёг меня брат, и я вовремя прикусила язык. – Все хорошо. Все проверено несколько раз. У нас хорошие шансы убрать целиком все образование. Это очень круто. И Лиза, она очень радуется. Все пройдёт шикарно. Я уверен.

Я прикрыла глаза, вспоминая, как с серьёзным лицом в детстве Стас настаивал на своей точке зрения. Почему-то, пока слушала его сейчас, перед глазами стояла картинка его в четырнадцать и с оттопыренной нижней губой.

– Все будет хорошо, – сказала тихо я. – Теперь и я в этом уверена, Стас.

– Спасибо… – выдохнул брат.

Из-за известий об операции у меня весь день шёл через заднее место. В студии я умудрилась опрокинуть на себя мешок с гипсом. Совершенно забыла, что я его уже открывала, и поэтому мои синие джинсы в один момент стали белыми. Вот именно из-за этого я всегда переодевалась в студии, но здесь не было ни моих ящиков, ни элементарно какой-то ниши, где можно было бы устроить небольшой временный гардероб.

Семён застал меня спешащую в дамскую комнату и помог спасти мои вещи.

Ещё сегодня была встреча с заказчиком или как минимум просто осмотр будущего места работы. Мне хотелось выглядеть достойно, а не черт пойми как, но, видимо, не судьба.

Засидевшись с обучающими видео, я пропустила обед, поэтому выскочила на улицу во время сначала небольшого дождя, но потом он разошёлся, и из кофейни с пирожками и из магазина с яблоками я возвращалась почти под ливнем.

В студии я попыталась высушить вещи, пообедать и не опоздать на встречу.

Время близилось к шести, а моя футболка все ещё была как будто из одного места вытащенная. К восьми вечера она все же смогла высохнуть, но вид имела совсем такой себе. Придётся не раздеваться. Ну да ладно. Уверена, все пройдёт очень быстро. Я приду, увижу объём работы, напугаюсь и сбегу.

Когда в соцсети пришло сообщение, что я могу подходить, я как раз собиралась. Натянула на себя куртку, поправила пучок на голове, подхватила сумку. Со стула забрала пакет с яблоками и попыталась запихать его в сумку по пути до офиса. Не получалось.

На улице уже было темно и страшно и только фары машин отражались в глянцево блестящем асфальте. Я перешла дорогу и зашла в двенадцатиэтажное здание. Охрана меня пропустила, только сказав, что меня уже дожидались.

Когда я ехала в лифте, то до меня с чудовищным озарением дошло, что я в начале девятого вечера иду на встречу с заказчиком, которого даже не знала как звали, в новое постороннее здание на самый последний этаж.

Идиотка.

Двери лифта разъехались, и я вышла из кабинки. Все пространство этажа было зонировано стеклянными перегородками или же местами стенами. Противный холодный белый свет бил по глазам, и я только через пару метров смогла разглядеть в другом конце этажа мужскую фигуру. Проклятые яблоки мешались в руках, и я решила их по одному запихать в сумку, которая висела на плече и при ходьбе шлепала меня по бедру. Когда два яблока остались у меня в руках, я почти приблизилась к стеклянной двери, где меня и дожидались.

Высокий темноволосый мужчина в тёмной пальто стоял спиной ко мне, и я, потянув на себя дверь, сразу обозначила своё появление:

– Добрый вечер, меня зовут…

На мой голос мужчина среагировал и обернулся. Я как в замедленной съёмке сначала приклеилась к глазам цвета самой чёрной ночи, потом к недовольно вздёрнутой брови, сжатым губам…

А хрипловатый баритон не оставил шансов не узнать этого человека:

– Вы издеваетесь?

Зелёные яблоки выскользнули из моих рук и раскатились по белому полу.

Глава 28

– Мужчина с орхидеями? – тихо спросила я, разглядывая Виктора и понимая, что, скорее всего, произошла какая-то ошибка.

Баженов как раз собирался что-то сказать, как мне показалось, снова выпроводить меня, но осекся, услышав и поняв мои слова.

– Не хочешь же ты, девочка, сказать… – медленно начал Виктор, сделав небольшой шаг ко мне. Аромат жжёного дуба, немного ванили и нота дождевой свежести тут же укутал меня.

– Я художница из здания напротив, – призналась я и опустила голову. Что-то подсказывало мне, что своего самого лучшего заказчика я уже потеряла.

Ну это было логично после того выступления, что я устроила в истерике в ресторане Баженова, что он со мной никаких дел иметь не захочет.

А жаль…

Хороший был заказчик. Нравилось с ним работать. Платил хорошо.

– Твою мать… – выдохнул Виктор, и я все же рискнула наклониться и подобрать яблоки.

– Ну, наверно, я пойду… – смущённо сказала я, пряча яблоки в сумку. Сейчас-то вот они залезли.

Я качнулась с пятки на носок и, не дождавшись никакой реакции и не глядя на Виктора, развернулась к двери. Когда моя рука легла на глянцевую ручку, холодный голос заставил вздрогнуть:

– Я никуда не отпускал.

А следом облако аромата стало непозволительно близко. Настолько, что я даже выдохнуть забыла. Рука Виктора легла на дверное полотно и заставила его закрыться. Дыхание коснулось моей шеи и тут же исчезло.

Я окоченела и боялась шевельнуться.

– Раз так сложились обстоятельства, – произнёс Виктор где-то возле меня, и я рискнула развернуться. Баженов стоял почти на том же месте, руки в карманах брюк. Взгляд острый проходился по мне, словно считывая информацию.

– Да, я все понимаю, Виктор, – печально вздохнула я. – Я освобожу ваше помещение на днях. Я понимаю, что…

– Ты совсем не запоминаешь, что тебе говорят? – спросил Виктор и склонил голову к плечу.

– На память не жаловалась…

– Когда я говорю, все остальные слушают, девочка – повторил то, что однажды мне сказал Виктор, и я прикусила губу.

– У меня есть имя, Аня, – снова влезла я в его монолог и зажмурила глаза. Да что со мной происходило? Что мозги-то совсем отключались?

– Отлично, я – Виктор, – сделав вид, что не заметил моей оплошности, продолжил Баженов. – Так вот, раз так сложились обстоятельства и другого художника у меня все равно нет в доступе, то дописывай орхидеи и приступай к работе здесь…

Я растерянно хлопнула глазами. У меня даже слов не нашлось.

Что-то не нервировать Баженова, я обвела взглядом помещение и вопросительно уставилась на Виктора.

– А что надо делать? – осторожно уточнила я, потому что ну черт знает, я туплю жестко, Баженов бесится на каждое слово поперёк. Вероятность не договориться все ещё очень сильно велика.

Виктор вскинул брови и повернулся по мне спиной. Упёрся взглядом в стену. Я смотрела на холст такого размера и понимала, что капец как напрыгаюсь со стремянкой. А ещё я переживала за смеси и растворы, которые надо будет поднимать мне наверх. Все же рисковать своей малышкой я ни ради какой работы не буду.

Я сделала насколько шагов вперёд, прикидывая размер стены. Три с половиной метра в высоту. Черт. Это много.

– Я не потяну, – сказала честно я. Виктор бросил презрительный взгляд в мою сторону, видимо, чтобы у меня либо совесть, либо соревновательный дух проснулся. Но нет. – Высота три с половиной. Я беременна. Прыгать на стремянке ещё куда ни шло, но растворы… Нет, простите, Виктор. Я допишу орхидеи и съеду.

Повисла гнетущая тишина, за время которой я подумать успела о том, что моей квартирной хозяйке сомнительно что понравится, когда я на ее жилплощади начну гипсом пылить или смолой все забрызгаю. Значит, надо сделать упор на курсы.

– Вот второй раз встречаемся, а ты, девочка, меня одинаково бесишь… – протянул Виктор своим холодным тоном, от которого у меня вся кровь в жилах застывала. Неприятно. Какая-то гнетущая аура власти или даже всевластия. Саурон, блин.

– За первый раз прошу прощения, – выдавила я. – Была не в себе и напугана. А сейчас… Ну что, мне согласиться и завалить всю работу, чтобы вы уже со спокойной душой меня придушили где-нибудь в углу?

– С чего ты взяла, что я могу кого-нибудь придушить?

– Потому что вы не похожи на человека, который увлекается искусством, – отрезала я.

– Скажу тебе больше, я не очень похож на человека, который вполне себе может изъясняться на языке Канта и Шопенгауэра, – усмехнулся как-то беззлобно Виктор, и я впервые заметила на его лице тень улыбки. – Но могу. И даже последние веяния кельтской музыки обсудить могу. Жаль, ты не поймешь…

Обидчивый какой.

– В таком случае я и за это извинюсь, – покладисто признала я. – Но от этого не изменится, что я решусь взять заказ не по своим силам. Я физически не смогу сделать такую большую работу. Здесь не художник нужен, а декоратор.

Виктор хмыкнул. Развернулся и прошёл к двери. Я поспешно последовала за ним. Мы дошли до лифта и вместе спустились на первый этаж. Я зачем-то уточнила:

– Орхидеи будут готовы на днях.

– В таком случае эти несколько дней ещё вам на раздумья, – ответит Виктор и вытащил телефон из кармана брюк. Я покачала головой.

– Странно все… – заметила я. – Вы большой начальник, у вас охрана, работники, а приехали сами на встречу с местечковой художницей.

Виктор прошёлся по мне взглядом и заметил:

– Может быть, мне просто стало любопытно, кто в моем помещении пишет картины…

Я поджала губы.

– Ещё несколько дней, Анна, – напомнил Виктор, когда остановился возле своего внедорожника.

– А вы совсем не принимаете отказов? – с вызовом уточнила я.

– Надо отвечать или разочаруете меня?

Глава 28

Пару дней прошло.

Я потихоньку собирала вещи и дописывала орхидеи.

Я не тешила себя надеждами и никак не обольщалась. Я готовилась съезжать.

Виктор не тот человек, который проникнется к деве в беде. Я это понимала. Он же даже не проникся на мою историю про беременность. А тут уж…

Я мысленно махнула рукой и приставила к мольберту с картиной стул. Надо было закрасить все торцы, чтобы не выделялись. И если боковые и нижнюю часть я прошлась, стоя ногами на полу, то вот с верхом… Можно было дождаться, когда краска высохнет и перевернуть холст, но я не хотела терять время.

Я взабралась на стул и приступила к работе.

Стас звонил вчера. И рассказывал, что все прошло успешно. Хотя конечно Лиза ещё была в реанимации. Но врачи давали хороший прогноз и тихонько можно выдохнуть. Хотя я ещё не выдыхала. Было страшно, и даже на расстоянии я переживала. Наверно сильнее чем сам Стас.

На улице по-зимнему стало темнеть рано, и я бросила короткий взгляд на окно. Смеркалось. Чуть больше четырёх, а уже хотелось начать собираться домой. На общественном транспорте передвигаться было дёшево, но я каждый раз, когда задёрживалась допоздна, нервничала, идя от остановки до дома. Антон, который так и не перестал приезжать ко мне, периодически добавлял нервов в мою жизнь. Как только я замечала его авто на парковке, меня охватывала если не паника, то чувство чего-то мерзкого, к чему неприятно было прикасаться. От Аллы не было ни слуху. Я ещё удивлялась, как она себе новую карту не купила, чтобы писать мне сообщения. При этих мыслях я старалась сплюнуть на всякий случай, а то вдруг догадается.

Наушник в ухе стал выпадать, и я прижала его плечом. Обернулась, чтобы дотянуться до правого края торца картины и вздрогнула, увидев в метре от себя Виктора, который молча стоял и рассматривал картину. Кисточка выскользнула из пальцев и чтобы она не задела полотно, я дернулась вперёд, и стул подо мной пошатнулся. Виктор резко шагнул вперёд и перехватил меня за талию, останавливая падение.

Мое сердце билось где-то в горле и хотело выпрыгнуть. Я как представила, что упаду со стула, что опять могу попасть в больницу, что моя девочка…

Виктор что-то скупо мне сказал, но я не расслышала, потому что наушники. Я сузила глаза, пытаясь разобрать и быстро вытащила из уха таблетку наушника.

– Простите, – я показала зажатый в пальцах гаджет. – И спасибо огромное, что не дали упасть.

Виктор смерил меня взглядом от макушки до пяток. На мне был рабочий комбинезон из джинсы и под ним майка.

– Пожалуйста, – так же лаконично отозвался Виктор и снова перевёл взгляд на картину. Я молчала. Помнила, что он не особо по разговорам, и я его бесила.

Время шло. Я тихонько шагнула со стула и, обойдя мольберт, подобрала кисточку. Встала чуть позади Виктора, рассматривая свою работу. Хорошо вышло.

– Вы мне отказываете? – спросил вдруг Виктор, и я вздрогнула. Выронила из пальцев наушник и, наклонившись, успела заметить, как на коленку поставила пятно цвета увядшей розы.

– Увы… – согласилась я и, подхватив влажные салфетки, решила быстренько оттереть кляксу.

– Но вы же знаете, что я не принимаю отказов… – с нажимом произнёс Виктор, я и хмыкнула.

– Мне приятно в чём-то быть первой, – пошутила, я а потом вспомнила, что наверно это тоже лишнее. Когда подняла глаза на Баженова, я в этом убедилась. На меня смотрели прищуренные глаза. Кстати очень красивые. Такие темные и в обрамлении чёрных ресниц.

– Не надо кокетничать, – припечатал Виктор, и я отвлеклась от своей штанины.

– Это констатация факта, Виктор, – развела я руками. – И мне осталось буквально пару штрихов до завершения работы. Если вы позволите.

Виктор вскинул бровь, и я вновь подошла к стулу и вскарабкалась на него. Набрала краску и прижала кисть к холсту. Баженов стоял молча и наблюдал за мной. Меня вот это никогда не бесило. Да и вообще после института меня мало что могло выбесить. Это в школе обычно закрываешь написанное рукой, а в институте тебе в натюрморт могли ткнуть кистью, показывая где тень легла неправильно.

– Почему картины? – вдруг спросила я, чтобы не стоять в тишине. Виктор поднял на меня недовольный взгляд, который говорил, что я лезла не в своё дело.

Я не думала, что получу ответ, но через пару минут, когда я почти дошла до края холста, бархатный баритон прозвучал:

– Мама была художницей…

Я задержала дыхание и думала, что больше ничего не услышу, но Виктор удивил.

– Мы жили в маленьком городке. Она работала в школе учителем рисования. А летом, когда были каникулы, в городе, тогда там был дворец культуры, и там проходила выставка. Такая временная картинная галерея. И мама вставляла свои работы. Иногда покупали, и она очень радовалась, потому что жили бедно. Одни с ней. И вот мать давно ушла… а картины…

Я замерла, не зная как реагировать. Будь рядом со мной адекватный человек, я бы непременно что-то ещё спросила. Про маму, но рядом со мной был вспыльчивый Виктор, которого я побаивалась именно из-за того, что он мог что-то резко или грубо сказать.

Когда я дошла до края полотна и поняла, что работа закончена, то все равно осталась стоять на стуле. А Виктор молчать рядом. Время тянулось. А потом Баженов вдруг сказал:

– Я смотрю вы и вещи почти собрали, – и обвёл взглядом студию. Я кивнула. – Интересно…

Я слегла со стула и отправила кисточку в растворитель.

– Что именно? – спросила я и посмотрела на Виктора. Он прикусил губу и шагнул ко мне. Склонил голову к плечу.

– Да вот мне стало интересно, девочка, что в тебе такого, что я должен был на тебя запасть по мнению твоего мужа…