Текст книги "Развод. Не простить измену (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

– Что вы имеете в виду? – напряглась я, ощущая фальшь в изменившемся настроении Виктора.

– Многое… – он усмехнулся и снова заложил руки за голову. Сцепил пальцы на затылке. – Вот, например, услуга – сделать минет. Подходит под такое понятие – «любую»?

Я шагнула назад, с ужасом понимая, что мои слова могли трактоваться как-то иначе, чем я на это рассчитывала.

– А если я тебя попрошу, ну, скажем, поужинать с моим коллегой? Это подходит? – продолжил издеваться Виктор, и я уже осознала, в какую сторону он вёл.

– Виктор… – выдохнула я. – Моя благодарность ни в коем случае не имела сексуального подтекста. Я воспитанный человек и действительно говорила от чистого сердца, а не…

– Не то, что я предложил, – холодно закончил за меня Виктор, и я кивнула. – Но это на будущее. Слова это сила. И не надо ей разбрасываться. Потому что такие как я обычно этой силой пользуются, а тебя, девочка, спасает только мое уважение к твоему брату. Поэтому иди, рисуй уже…

Вот и как после такого пытаться нормально разговаривать? Я прижала к себе вещи и бумагу и на носочках прошла в спальню, повернула защелку и села на кровать. Выспаться я успела вечером, а сидеть без возможности что-то делать это такая себе перспектива.

Я вздохнула и положила вещи на пуфик. Ни стола, ни стула ничего такого не было кроме широкого низкого подоконника закрытого шторами. Я присела на пол возле него и положила перед собой бумагу.

В съёмной квартире я нашла бы чем заняться, а сейчас даже не могла сосредоточиться. Но превозмогая невроз, все же набросила несколько эскизов и только к трём часам ночи поняла, что тишина квартиры слишком тихая. Я приоткрыла дверь спальни и окунулась в темноту коридора. Виктора в зале не было и только часы на электронной панели в кухне светились. Я налила себе воды, стащила кукурузную галету и вернулась в себе. На пороге остановилась, прислушиваясь, и поняла, что Виктор даже не храпит.

В пять утра желудок свело от голода, и я выползла из спальни, чтобы быстро что-нибудь приготовить. Мой режим совсем сбился, и я из-за этого нервничала и раздражалась. Днями мне нестерпимо хотелось спать, а ночами мне как истинному призраку меланхоличной аристократки хотелось греметь цепями и стенать по поводу и без.

Я боялась зашуметь или что-то уронить, поэтому пышные кефирные оладьи делала больше часа. В конце, правда, увлеклась жонглируя лопаточкой над сковородой и не услышала, как Виктор проснулся. От звука как зашуршали в холле я дернулась и выключила плиту, вышла из кухни.

Баженов в спортивных штанах и майке вытаскивал из шкафа сумку. Как я поняла он собрался то ли на пробежку, то ли в зал. Я потопталась пару минут, не издавая ни звука и снова ушла в кухню. Допекла оладьи. Зачем-то приготовила омлет с овощами, заварила чай для себя и насыпала кофе в турку.

Если честно, меня напрягала вот эта ситуация, что я должна была в гостях вести себя как дома. То есть мне было неловко соваться в кухонные шкафы и ящики. Как-то не привычна я к такому была, но молчаливый Виктор не оставлял мне выхода.

Через сорок минут дверь квартиры открылась, и я выглянула в холл. Вернулся Виктор и, бросив на меня короткий взгляд, только кивнул. Я тоже кивнула, посчитав, что утреннее приветствие состоялось и вернулась к столу, где я расположилась с эскизами. Мимо меня прошёл Виктор. Прошёл и остановился. От него терпко пахло разгоряченным телом. Мои щёки заалели, и я только и смогла, что уточнить:

– Позавтракаете? – собственный голос в тишине квартиры заставил вздрогнуть даже меня.

– Мда… – то ли протянул, то ли ответил Виктор и, развернувшись, уведомил: – После душа.

Через десять минут Баженов появился на кухне в полотенце на бёдрах и с мокрыми волосами. Теперь пахло гелем для душа, туалетной водой и немного мускусом. Приятный свежий аромат. Успокаивающий.

Когда Виктор задумчиво остановился возле плиты, я не выдержала и предложила:

– Присядьте, я сейчас…

Проскользнув мимо него, я дотянулась до тарелок и быстры накрыла на стол. Виктор не сел за него, а следовал за мной, но когда я заняла место на противоположной стороне стола, все же прошёл к своему месту, протянув:

– Мда…

Я опустила глаза на эскизы и постаралась спрятать именно этот конкретный: мужчина обнаженный по пояс, но Виктор заметил его и потянул на себя.

Узнал себя.

Но мне просто не спалось и все же натурщик из него вышел бы идеальный.

– Такое… – Виктор черенком вилки придавил лист бумаги. – Никому не показывать, а лучше сжечь.

Я вздохнула. Ну да. Серьёзные мужчины не могут выступать натурщиками, чего уж я глупость то совершила.

– Понятно, – согласилась я и придвинула к Виктору оладьи. Он скептически заломил бровь.

– В полдень приедет водитель и отвезёт тебя за вещами. Только туда и обратно, – уведомил Баженов, а я бросила косой взгляд в сторону, чтобы не смотреть в глаза мужчине.

– Понятно… – снова протянула я.

– Мой помощник займётся всеми бумаги, карты медицинские твои и прочее. Как только все будет готово, улетишь, – объяснял мне Виктор, а я кивала головой. – Без глупостей, никакой самостоятельности.

– Понятно… – в очередной раз сказала я и принялась убирать со стола. Виктор что-то читал в телефоне, а чуть позднее встал и ушёл к себе. Вернулся через полчаса в джинсах и рубашке с расстёгнутым воротом. Баженов подхватил сумку с ноутом, какие-то бумаги и, не сказав ни слова, вышел из квартиры.

В обед действительно приехал водитель, и мы поехали за вещами. Почти готовые работы пришлось грузить особенно аккуратно, а свои документы я перебрала несколько раз, в душе переживая, что если что-то забуду, Виктор меня одним взглядом испепелит.

Весь день провозившись с вещами, документами и общением с заказчиками, я очнулась только ближе к вечеру и поняла, что ночь без сна это для меня слишком. На автомате я сделала пасту карбонару, сама быстро поужинала и занялась заказом с часами.

В девять часов никто не пришёл.

И в одиннадцать тоже.

В полночь.

Я уже не работала, а сидела на диване и гипнотизировала дверь в ожидании Виктора.

Но Баженов не приехал ни через час, ни на следующий день.

И даже через двое суток я продолжала сидеть взаперти одна.

Глава 38

Я не нервничала.

Я понимала, что Виктор не обязан приезжать. Это вполне могла быть его одна из квартир, а не единственная. И в первую ночь он остался, чтобы я просто обжилась. Но чувство тревоги где-то копошилось под ложечкой.

Моим единственным источником общения и информации оставался Стас, но в это время Лизу как раз переводили в другую клинику, и я особо не лезла с расспросами.

Но готовить перестала.

Хотела выйти на улицу, но водитель забрал ключи и я просто не могла выбраться из квартиры, поэтому гуляла на открытой большой лоджии. Одевалась как капуста и выходила с горячим чаем посмотреть на одевающийся в снежную шубу город. Было красиво.

Мой токсикоз совсем забыл навещать меня, поэтому я впервые за время беременности словила дзен и могла спокойно есть и пить то, что хотелось. Вечерами я стояла перед зеркалом в ванной и гладила себя по животу, ища в отражении признаки того что малышка растёт. Она росла. Только медленно и почти незаметно. И я благодарила Бога, что девочка у меня появилась, даже несмотря на то, что отцом ей был Антон.

А на четвёртый день ключ в замке провернулся и на пороге появился Виктор, который принес с собой холодный аромат зимы и немного радости.

– Добрый вечер, – тихо сказала я.

– Ничего доброго в пробках и двух загубленных встречах не вижу… – сварливо сказал Баженов, скидывая с плеча дубленку.

– Ну я вообще ничего не вижу, – сказала я с легким укором. – Мне же нельзя выходить из квартиры.

Виктор замер, не донеся до вешалки одежду, и бросил на меня холодный взгляд.

– Если бы ты ещё и выходила, то наверно я бы все умудрился пропустить, пытаясь тебя поймать первее мужа… – рыкнул Виктор и швырнул в шкаф дубленку. Резкими шагами Баженов прошёл в свою спальню, и я пожала плечами. Наверно я не научусь с ним говорить нормально. Да и зачем мне это, если все равно скоро к Стасу улечу.

Через час Виктор стоял на кухне и разделывал мясо. Я не специально именно сегодня ничего не приготовила. Я вообще ничего не готовила, потому что просто была одна и доедала карбонару, но кто же знал, что великий и ужасный дракон именно сегодня вернётся в своё логово.

– Вам помочь? – спросила я, топчась возле стола. В отличие от Виктора у меня был недостаток общения и за его счет я старалась это исправить.

– Ну там овощи порежь какие-нибудь, – взмахнул ножом Баженов, и я открыла холодильник. Перец, томаты, цукини. Выложила это на столешницу и заметила прищуренный взгляд Виктора. – А там нормальной картошки нет?

То есть вот это все ненормальное?

Я пожала плечами и снова залезла в холодильник.

– А ты из принципа ничего не ешь? – уточнил Виктор, вытаскивая специи из ящика. Я так соскучилась по живым звукам, что готова была обсуждать даже свой рацион.

– Почему? На днях была паста. А ещё я все сырки съела, – заметила я, вытаскивая маленький ножик. – Но вообще одной как-то не особо хочется ужины собирать.

– Ты бы как-то с этим поборолась, а то брат у тебя подумает, что я тебя голодом морил.

– Сомневаюсь, – отмахнулась я. – Он же меня знает. И тем более ему не до меня. Его жена…

Я замолчала резко, не понимая, а в курсе ли Виктор, где сейчас мой брат и по каким причинам. Просто как-то некрасиво было об этом говорить, если Стас не посчитал нужным делиться этим с Виктором.

– Ну да. Не до тебя, – согласился Баженов, забирая у меня очищенные овощи.

Ужин проходил под стук приборов и мои вздохи. Я понимала, что отнюдь не тот собеседник, с которым Виктор привык общаться, но и терять драгоценные секунды человеческого взаимодействия мне казалось ужасным.

– Говори уже… – выдохнул Виктор, наливая себе ещё вина. Мой сок разбавленный водой попытался быть этому укором, но недолго, потому что Баженов даже на это не обратил внимание.

– А как у вас дела? – выдохнула счастливо я. И уставилась на Виктора.

– В каком плане? – напрягся Виктор, и я отложив приборы сжепила пальцы в замок и повторила;

– Как ваши дела? Что у вас нового за эти три дня произошло? Расскажите мне что-нибудь. Чем вы занимались? Кого видели? А у вас один ресторан или несколько? А вы только ресторанным бизнесом занимаетесь…

– Стоп, – Виктор отставил бокал и посмотрел на меня. – Я сейчас на допросе?

– Что? Почему? – удивилась я.

– А зачем столько вопросов? Тебе что больше заняться нечем? – спокойно уточнил Виктор.

– Ну я ж одна сижу. Никого не вижу. Я соскучилась по человеческому общению… – потухла я под холодным взглядом. Виктор хмыкнул и снова взялся за приборы, но отвечать не стал, а я не стала больше ничего спрашивать. В конце ужина я собрала посуду и сгрузила ее в посудомойку. Виктор встал на пороге кухни и бросил тихое:

– Одевайся, пойдём общаться… – и скрылся в своей спальне. Я недоуменно в обнимку с кружкой смотрела в темноту коридора, а потом медленно оставив свой разбавленный сок, вышла в зал, потом в коридор, потом к своей спальне, уже за дверьми я в спешном порядке натягивала колготки, джинсы, носки тёплые, свитер белый.

Через пару минут я уже топталась в коридоре и натягивала на себя шапку. Виктор вышел в зал и удивлённо уставился на меня. Покачал головой, не ожидая такой ретивости от малохольной художницы и, вытащив из шкафа куртку, стал одеваться.

Меня разрывало от счастья. Мне большого труда стоило не бежать впереди Баженова по утоптанной тропинке парка, который вёл к катку и нескольким уже поставленным горкам.

– Да не скочи ты как коза… – одернул меня Виктор и перехвалил за локоть, устроил мою ладонь на сгибе своего. Я притормозила и вся напряглась. – Это единственный способ удержать тебя. Ты же сейчас ещё и на горки попросишься. Твою мать, как малолетка…

Я опустила глаза. Отчасти Виктор был прав, правда я ты попросилась на каток, который в такое позднее время сиял от гирлянд и пах жжёным ароматом только что стрельнувших хлопушек с цветными конфетти.

Через несколько поворотов тропинки рука, которая была в плену у Виктора, отчаянна стала мёрзнуть. У меня не было с собой перчаток. Баженов заметил, как я постоянно сжимала и разжимала пальцы.

– Вот что за девки дурные… – расфырчался Виктор и, поймав мою ладонь своей, вместе засунул себе в карман. Мне стало одинаково тепло и неудобно. Вот прям поровну, потому что места в кармане было мало, а руки у Виктора были большие, а мои холодные. Чтобы скрыть смущение я перевела взгляд на молодых ребят, которые рассекали по льду катка, нереально красуясь перед своими девушками. Один особенно наглый летел к ограждению в расстегнутой куртке и с оголенным торсом, потому что футболка задралась.

– Виктор, а расскажите о себе? – тихо попросила я, переводя взгляд на своего надзирателя.

Глава 39

Виктор сначала просто смотрел на меня, а потом резко затормозил. Крутанул меня так, что я оказалась с ним лицом к лицу.

– Давай проясним один момент, девочка, – холодно, нервно, даже зло начал Виктор. – Мы с тобой не друзья. Ты не моя девка, чтобы я чем-то с тобой делился. Ты даже на меня на работаешь и ты просто надоедливая сестрёнка моего знакомого. Поэтому без соплей, хорошо?

Я отвела глаза.

Это было словно отхлестали по лицу и особенно обидно ладошкой звонко ударили по губам. Я вообще отвернулась и посмотрела на каток, где счастливая молодёж улыбалась и дурачилась.

– Не надо спрашивать как у меня дела, где прошло мое детство и как звали любимую кошку, – продолжал распаляться Виктор. Моя рука по-прежнему была у него в кармане, но я боялась даже шелохнуться, чтобы не налететь ещё на один новый поток негатива и злости. А самое смешное, что я даже не просила его о помощи, просил Стас, да. Но Виктор мог в любой момент отказаться, и мы бы не бесили друг друга. Я бы не чувствовала себя приживалкой без прав на голос. – Ты улетишь второго января и все будет как раньше. Будешь ныть брату, колупать ему мозг, я так же буду работать и никто ни о ком не будет вспоминать. Понятно?

Каждое его слово было настолько острым, что я невольно стала чувствовать, как в груди медленно дотлевала последняя искра надежды. Надежды на все хорошее.

Ничего нет и не будет хорошего. Единственные во мне заинтересованные люди это Антон и Алла. И наверно у меня полностью дерьмовая жизнь, если ценна она только для подруги предательницы и мужа изменника.

– Давайте вернёмся домой, – тихо сказала я. – Нам не стоило вообще выходить.

Я думала Виктор успокоится, но его несло так сильно, что я просто молча терпела все нападки.

– Но это же ты сидишь и страдаешь в шикарной хате с мужиком, который твои желания готов исполнять. Тебе же этого мало. Тебе же общение подавай! – рычал на меня Виктор. А я не смотрела на него, чтобы не удариться в истерику, как маленькая Анечка, которую все обидели. Нет. Нельзя было. Ведь Анечки той больше нет. Есть взрослая Аня, которая ради жизни своего ребёнка согласилась на помощь чудовища.

Я попыталась вытащить руку из кармана Виктора. Сейчас от паники мои ладони вспотели и было жутко унизительно прятать влажную ладонь от мороза в руке этого мужчины.

– Что ты дёргаешься? – снова зарычал Виктор, когда я все же вытянула руку из его кармана. Баженов перехватил меня под локоть и развернул в обратную сторону. – Дай сюда, блаженная.

Виктор поймал меня за пальцы и снова устроил у себя в караме мою ладонь. Мне было наплевать. Пусть что хочет делает. Вот вообще.

Дорога до дома показалась вдвое быстрее. Наверно потому что взбешённый Баженов летел по ней словно с горки, и я с трудом успевала за ним. В носу стало влажно, а от холодного воздуха кончик покраснел, и я боялась шмыгнуть, чтобы Виктор не понял насколько мне было обидно. Чисто детская обида, где ты не виновата, но тебя осуждают и ругают. Я постаралась отстраненно посмотреть на наше с Виктором взаимодействие и в упор не находила моментов, которые могли выбесить нормального человека, но сумасшествие Баженова его вообще никак не оправдывало.

В лифте я наконец-то забрала свою ладонь и пристроилась в уголке, засунув руки в собственные карманы. Я смотрела исключительно в пол. От Виктора исходили волны недовольства. Я слышала его прерывистое дыхание, а его взгляд, который прибивал меня к полу, просто сводил с ума. Хотелось спрятаться.

Когда дверь квартиры закрылась за нами Виктор рывком снял с себя одежду и, побросав все в коридоре, ушёл к себе в спальню. Я осталась стоять в растерянности, не понимая чем так довела Баженова. Ведь простая просьба. Всего ничего. Он же мог сказать, что не хотел говорить. Мог же переключить тему, но вместо этого он спустил на меня всех собак.

Я заперлась у себя в спальне и сначала до исступления искала причину почему так раздражала Виктора, а потом собирала вещи. Мне казалось неправильным настолько сильно мешать незнакомому человеку и просьба брата это не смягчала. Осталось ведь немного, и я проживу в съёмной квартире до отлёта, тем более и Антон и Алла притихли и не доставали общением.

Около двух часов ночи я тихо приоткрыла дверь спальни и на носочках прошлась к коридору. Сумку с вещами и документами я повесила на плечо, остальное либо сам Виктор вышвырнет, либо потом как-нибудь…

Я миновала зал и замерла в коридоре. Подошла к двери и посмотрела замки. Второй если не ошибалась при повороте мог закрыться самостоятельно. Я вытащила из шкафа обувь и куртку. Оделась.

Время растянулось. Я прислушивалась к шорохам и звукам сонной квартиры, но Виктор видимо так сильно устал, что сегодня не работал вечером, а сразу выключил свет в своей спальне. Наконец решившись, я шагнула к двери. Поправила сумку на плече. И вздрогнула.

Свет озарил всю прихожую, больно резанув по глазам. Я инстинктивно сначала их закрыла, а потом побоялась открывать из-за холодного голоса прозвучавшего со спины:

– И что ты за глупость глупая если не понимаешь элементарных слов?

Глава 40

Я молчала.

Тяжёлое дыхание Виктора дотрагивалось до моих волос, но я не шевелилась. Замерла как мышь под веником и не могла ничего сказать. Да и просто не хотела.

Виктор шагнул ещё ближе и почти упёрся своей грудью мне в лопатки. Взмахнул левой рукой, припечатывая ладонь к двери и снова спросил:

– Что молчишь? – голос пробирал до костей. Мне казалось, что с таким рыком лев обычно бросался на трепетную и тонкокостную лань. – Аня!

От того как его голосом прозвучало мое имя мне захотелось сразу сбежать и спрятаться. Столько недовольства, остроты и наверно напряжения было в трёх буквах, что проще язык откусить, чем вступить в диалог.

– Считаю до трёх или вытаскиваю свой ремень, – припугнул Виктор. – Раз.

Я прикрыла глаза и облизала губы. Нервы натянулись и грозили порваться с противным звоном.

– Два, Анют.

Я понимала, что у меня был вариант повернуть замок и выскочить из квартиры, но Виктор это тот мужчина, который свободное время проводил в спортивном зале, поэтому скорость и реакция у него получше моей будут.

– Три! – прохрипело у меня над ухом, и я резко развернулась. Столкнулась глазами с Виктором и выпалила:

– Вам что сложно было сделать вид, что не углядели? – с вызовом спросила я, приподнимая подбородок. Виктор сузил глаза. – Я вам не нравлюсь. Я вас раздражаю. Какого черта вы играете в надзирателя и мешаете мне вернуться в квартиру? Ведь все равно бешу вас как красная тряпка быка!

Последнее я крикнула слишком громко, а Виктор, усмехнувшись, только и сказал:

– Говорю же глупость глупая.

– Вы только и знаете, что рычать на меня как будто бы я вам все мозоли отдавила! – я хотела ткнуть Виктора пальцем в грудь, но побоялась. А он просто сложил руки на ней словно предчувствуя мое желание.

– У меня их нет, – оскалился Баженов.

– Тогда яйца, – выдала я и у самой глаза округлились. У Виктора лишь взлетела бровь. – И вот за это мне мстите. Как будто я желала поселиться у вас. Как будто я сама просилась…

– Вообще-то просилась, – тонко намекнул Виктор на мое появление у него в ресторане.

– Помощи просила, а не этого никому ненужного самопожертвования, – не смутилась я. – Но вы сделали из себя спасителя великомученика и на любое мое проявление интереса или слово реагируете как будто я не оценила вашего одолжения. Так знайте, оценила! Но это не позволяет вам вести себя как обиженный засранец подросток!

По-моему я кричала. Точно не помню, что именно. Вроде бы взмахивала руками и все-таки куда-то тыкала своими пальцами. А Виктор лишь расплывался в злорадной усмешке.

– О как заговорила! – почти восхищённо выдал Виктор. – А ну ка продолжай.

– Что продолжать? – спросила я и уронила сумку на пол. Стянула с головы шапку, растрепала ей волосы. – Что вместо уравновешенного нормального мужчины я живу в квартире с истеричным подростком, который только истерит и пугает словно испытывает терпение на прочность. А может и с властным и ужасным драконом, который вместо своего злата, серебра и сокровищ сторожит свои никому ненужные тайны?

Виктор шагнул назад и упёрся спиной в стену.

– Тебе нужные, – заметил он и дотронулся пальцами до щетины.

– И что мне с ними делать? – спросила я, стягивая с плеч куртку и швыряя ее в шкаф. Меня аж всю трясло от злости и несправедливости. – Мемуары потом написать? И передать потомкам? А может это просто элементарная вежливость, человеколюбие и банальная коммуникация?

Виктор ничего не ответил только продолжил меня рассматривать.

– А может быть просто я изо всех стараюсь быть достаточно милой, чтобы вам так было проще. Чтобы вы не видели мою угрюмую физиономию от того, что вся моя жизнь была сосредоточена на одном человеке, который просто с дерьмом ее после смешал? Или может от того, что другой близкий человек, которому доверяла как себе, просто за счёт меня решил себе жизнь сытую устроить и плевать он хотел на такое понятие как дружба и…

– Так какого хера раз тебе так дерьмово ты притворяешься довольной всем? – оттолкнулся от стены Виктор и снова оказался рядом. От него пахло гелем для душа с ароматом морской свежести, а ещё совсем немного алкоголем. Баженов смотрел мне в глаза, и в них я улавливала своё отражение: всклокоченное и напуганное.

– Да потому что это элементарная вежливость для вас и спасение для меня. Чтобы не чокнуться в своём горе, чтобы не скатиться в одну лишь только боль. Чтобы…

Мое дыхание сбилось. Я поняла, что слишком много себе позволила, что Виктору просто плевать на это все и зря я вообще начала.

– Договаривай… – хрипло сказал Баженов и поймал мой подбородок своими пальцами. Заставил посмотреть в глаза. – А может тебе объяснить простую вещь?

Я мотнула головой, стараясь вырваться. Мужское тяжело дыхание коснулось моих губ.

– У тебя все так дерьмово, потому что ты всем пытаешься быть хорошей. Об тебя муж ноги вытирал херову тучу лет, а ты открыв рот слушала. И да, он совершил правильный поступок – женился на тебе. Потому что такие вот ванильные сладкие домашние девочки как раз хороши для брака, как раз хороши для публики. О вас удобно греться. Вам легко изменять. И то, что он это делал не лишает тебя ответственности, поэтому закричи ты на него хоть раз как сейчас орала на меня, хрен бы он рискнул свой стручок пристроить в чужую бабу. Зассал бы.

Я все же вырвалась. Мотнула головой, и Виктор разжал пальцы. Меня колотила дрожь и изнутри все рвалось: крик, слёзы, злость.

– Вы ничем не лучше моего мужа, Виктор, – процедила я. – Точно такой же потребитель, властитель мира, большой босс, который считает, что все в этом мире продаётся. Которому можно гулять, лгать, предавать…

– Я не твой муж! – рявкнул Виктор, сжимая мои плечи. – И ты никогда не узнаешь, что для меня «можно»!

– И слава богу! – выдохнула я. – Потому что для меня достаточно знания, что вы просто мудак!

Сказала, и вся квартира вдруг укуталась в иней. Глаза Виктора недобро блеснули. Пальцы же в противовес мягко разжались, и тихий один шаг даже не нарушил атмосферы полного краха.

– А теперь, Анют, беги, – хрипло сказал Виктор. – Запрись в своей спальне и не открывай.