Текст книги "Развод. Не простить измену (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Он был…

Высокий. Широкий в плечах. С хмурым сердитым лицом. Морщина между бровей залегла глубокая. Темные глаза смотрели с непритворной неприязнью. На скулах играли желваки, губы поджатые. Руки в карманах брюк. Темная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами натягивалась на рельефной груди. Накачанная шея, на которой можно была разглядеть все венки.

Он производил впечатление дикого зверя, который вдруг оказался в каменных джунглях среди людей. Словно такой хищник. Волк в человеческом обличии. Темно-русые волосы только добавляли сходства со зверем.

Мне казалось, что я находилась запертая в клетке с ним. Словно сейчас этот хищник подойдёт и укусит меня. Сделает своей добычей. По праву сильнейшего.

Но вместе с тем я не могла не восхищаться насколько это был привлекательный внешне мужчина. Стильный. Статусный. Властный.

От него веяло этой властью и сшибало ей же с ног.

Я заворожённо наблюдала, как он, заметив мой интерес, всю гамму чувств от страха до восхищения пролетевших на моем лице, усмехнулся. Показалось, при в таком освещении, что в его глазах мелькнул огонь, а губы слегка оголили красивые белые зубы.

– Ещё одна стриптишерша? – спросил он, обернувшись к женщине с карминовыми губами.

– Я … – я подскочила с дивана и сделала неуверенный шаг навстречу. Палец, что взметнулся передо мной заставил затормозить, а потом голос… Баритон, хрипловатый, с колючими нотками.

– Я не у тебя спросил, – обратил он на меня внимание и снова повернулся к женщине. Та вскинула бровь и недовольно призналась:

– К вам, Виктор Алексеевич, на личную встречу, – и в голосе столько сарказма, что я растерялась. Стерва. Все выдала.

Виктор перевёл на меня недовольный взгляд и коротко бросил:

– У меня нет в списке встреч побирушек или матерей-одиночек… – голос прозвучал холодно, немного с таким укором. И я бы его не заметила, если бы не брошенный следом взгляд, который прошёлся по мне, отмечая и свитер из массмаркета и кеды зимние и даже мой давнишний маникюр. И следом этот же взгляд раздел меня. Стянул все шмотки. По кусочку, словно и не снимая, а срывая одежду.

Мои щёки вспыхнули. Лицо горело так сильно, что я невольно опустила глаза в пол. Я кожей ощущала неприкрытое внимание и каплю ленивого интереса.

– Вы не поняли, Виктор, – я все же нашла в себе силы заговорить и бросилась в объяснения. – Мне очень нужна ваша помощь…

– Благотворительностью не занимаюсь, – хмуро сказал он и теперь его взгляд не выражал никакого интереса. Виктор развернулся к своему кабинету. Хлопнула дверь. Я дёрнула за ручку, но через пару мгновений дверь снова открылась, и Виктор, шагнув в сторону от меня, прошёл к выходу. Я поспешила за ним.

– Виктор, вы не понимаете…

– Мне безразличны чужие проблемы, – отозвался он, на ходу накидывая на плечи пальто и вытаскивая телефон из кармана брюк.

– Мой муж меня убьёт… – зачем-то ляпнула я.

– Разводитесь…

Я бежала за Виктором, едва поспевая за его шагом. Мне надо было попросить у него…

Чего?

Чего я хотела попросить? Чтобы помог развестись с мужем? Или чтобы не вкладывался в новое дело Антона? Чего я хотела попросить?

Господи, что за дура.

Я просто хотела защиты достаточно сильного человека, который смог бы помочь мне с разводом.

– Я не могу, он меня не отпускает! – чуть ли зарыдав, призналась я и постаралась оббежать Виктора. – Вы можете меня выслушать?

Виктор резко затормозил. Обернулся ко мне. И холодным тоном, словно припечатывая каждым словом, сказал:

– Девочка, ты дверью ошиблась. Служба соцподдержки через дорогу, богадельня – через две, ментовка в другом районе. Я не спаситель. Я никому не помогаю ковыряться в грязном белье. Мне безразличны твои проблемы.

– Виктор, послушайте… – дёрнулась я.

– Нет, это ты послушай, – его голос проходился плетью по мне. Каждым словом он словно перерезал мою нить надежды на спасение себя и моего ребёнка. – У меня либо работают, либо под ногами не мешаются. Я никого не спонсирую и не спасаю. И минута моего времени стоит охренеть как много, дороже чем все что на тебе сейчас напялено. А ты этих минут уже хренову тучу истратила, поэтому кыш с глаз моих, пока не заставил отрабатывать.

Из моих глаз брызнули слёзы. Я стояла как побитая собака перед нереально крутым мужчиной и понимала, что он прав. Но если не его статус, не его власть, то следующий раз Антон самолично меня закроет где-нибудь в психушке или Алла добьёт очередным известием о беременности. И ладно пострадаю только я, но если с моей малышкой, с моим маленьким солнцем что-то случится…

– Виктор, я бы никогда не обратилась к вам, но мой муж очень зависим от вашего решения… – бежала я вслед и тараторила не переставая. Возле стойки хостес Виктор остановился и, посмотрев на меня, зло выдохнул:

– Я понятия не имею кто твой муж, девочка! – его нервы были на пределе, я его жутко раздражала и нервировала, а по глазам было понятно, что мои слёзы его только сильнее бесили.

– Антон… Антон Прохоров. Вы его инвестор. Он сказал, чтобы я вам очень понравилась на вечере, чтобы платье было такое… – я давилась слезами, ощущая и унижения и беспомощность и лютый страх. Но…

– Ты бы мне в любом платье не понравилась. Малолеток не трахаю.

Глава 23

Виктор обошёл меня, и за ним закрылась стеклянная дверь.

Я осталась стоять под насмешливым взглядом хостес и вместо того, чтобы удариться в истерику, сказала:

– Можно столик?

Девушка закатила глаза, как будто старалась увидеть свой мозг, но мы обе знали, что его там нет. Я прошла и села у окна, заказала зелёный чай. Официант глумливо смотрел на меня, верно подмечая, что только на чай у меня и хватало денег.

Антон все звонил мне. Писал. Но я выключила телефон и приготовилась ждать. Не была уверена, что Виктор вернётся в ресторан, но я не могла просто взять и уехать. Антон меня найдёт, вернёт домой, и тогда моей тайной беременности придёт конец. Я не смогу долго держать ее в секрете с моим-то токсикозом.

Часы отсчитали девять вечера. В ресторан стал прибывать народ. На меня с моим чайником чая смотрели уже не просто глумливо, а искренне насмешливо.

Я терпела.

Ближе к десяти вечера вдоль зала прошёл Виктор в компании нескольких мужчин такого же представительного вида. Они поднялись по лестнице на второй этаж, но остановились возле одного из индивидуальных залов. Я вся напряглась. Не думала, что если вломлюсь и стану нести все, что на языке плясало, Виктор меня выслушал бы. Поэтому ещё час ожидания. Ещё долгий один час, за который ко мне дважды подходил официант и спрашивал, что ещё принести. Мне уже было неловко, но я все равно уперто сидела на своём месте.

К полуночи из индивидуального зала вышли двое, а Виктор, видимо, решил их проводить. Он шёл без верхней одежды и вполне миролюбиво вёл разговор. Я покинула свой столик и медленно двинулась следом. Когда гости скрылись за поворотом, а Виктор стал что-то быстро говорить хостес, я замерла и насторожилось. Сделала ещё шаг, и тут Баженов развернулся и налетел на меня. Я пошатнулась, но устояла, только прижала руку с ортезом к корпусу.

– Девочка, езжай домой, – выдохнул Виктор и собрался шагнуть в сторону, но я предвидела этот манёвр и заступила ему дорогу.

– Нет, – твёрдо сказала я. От Виктора пахло дорогим алкоголем и табаком. Я немного смутилась, что прервала его отдых, но, напомнив себе, зачем я это сделала, быстро заговорила: – Я не знаю, к кому обратиться. Вы единственный человек, мнение которого сейчас важно для моего мужа. Я понимаю, что это абсурд, но я не знаю, как мне спастись.

– Да от кого? – зарычал Виктор, отодвигая меня как пушинку в сторону от прохода.

– От мужа. Он мне изменяет. Он сделал ребёнка моей подруге, а она столкнула меня с лестницы. И ему плевать на это. Он требовал, чтобы я появилась перед вами в шлюшачьем платье, чтобы я понравилась вам. Он хотел тупо меня подложить под вас.

Виктор покачал головой и запустил руку в свои темные волосы, испортив укладку.

– Я понимаю, как это звучит, – тараторила я, задыхаясь слезами. Но иного выхода я не видела. – И я бы никогда не обратилась к вам, если бы у меня был другой выход. Мой брат сейчас с женой в Израиле, у неё онкология. Я даже не могу у него попросить помощи. Вы единственный человек. Ваш статус, ваше влияние…

Виктор вдохнул и схватил меня за плечи.

– Девочка, я очень тебе сочувствую, но у меня нет ни желания лезть в разборки одной семьи, ни потребностей! – его ладони были такими горячими, что даже через шерстяной свитер я чувствовала, как у меня печёт кожу. – Вот, держи…

Виктор отпустил меня и вытащил бумажник. Я чуть было не закричала, что мне не нужны деньги, но вместо банкнот Баженов вытащил ламинированную карточку.

– Это очень хороший юрист. Он тебе поможет. Тебе он нужен, а не я. Это раз. И два. Собирайся и уезжай, таким милым домашним фиалкам не место ночью в ресторанах, где решают дела взрослые дяди.

– Вы не понимаете, – мой голос задрожал. Я приложила ладони ко рту и зажмурила глаза. – Вы инвестируете в его проект. Вы можете просто отказаться от этого, пока он не даст мне развод…

– Да почему я вообще должен шантажом кого-то заставлять дать развод? Ты вообще понимаешь, что просишь? Я что, на Робин Гуда похож? У меня на лбу написано, что причиняю добро с гарантией?

Голос Виктора похолодел, и стальные ноты все ярче звучали. Я втянула голову в плечи. Ворот моего свитера пах стиральным порошком и немного ванилью, и это успокаивало.

– На вас ничего не написано, – признала я и из-под ресниц снова посмотрела на Виктора, который терял терпение, и его взгляд темнел, а губы сжимались. Меня потряхивало от адреналина и от присутствия этого мужчины. Он вселял в меня чувство иррационального страха. Говорю же, истинный зверь.

Гордый, красивый, властный.

На мою последнюю реплику Виктор ничего не ответил, видимо, посчитав, что разговор исчерпал себя, и шагнул вбок. Я стояла и смотрела перед собой, понимая, что моя последняя надежда как-то выбраться из всего этого дерьма таяла.

Низ живота легонько потянуло, и я, приложив к нему руки, зажмурила глаза и, развернувшись, бросилась вдогонку за Виктором. Он уже поднимался по лестнице, и я, огибая людей, бежала за ним, чтобы, догнав, схватить за большую широкую ладонь.

Виктор как будто окаменел. Его пальцы дрогнули, нечаянно скользнув мне по запястью. А потом медленный поворот, и Баженов только собирался что-то вновь сказать мне, но я предельно искренне выдала:

– Я беременна. Если бы все сложилось хуже, я бы не отделалась растяжением на руке и небольшим ушибом копчика. Его любовница столкнула меня с лестницы, и я почти потеряла своего ребенка. Мне плевать на то, Робин Гуд вы или нет, но если бы я была одна у себя, я бы ушла. Я бы развернулась и ушла, Виктор, не доставляя вам хлопот, но сейчас от меня зависит не только собственная жизнь, но и жизнь моей девочки, которую у меня точно отнимут, если вы мне не поможете.

Глава 24

Дорога домой была выстелена слезами.

Я сидела и тихо всхлипывала в такси, утирала нос манжетой свитера и понимала, что все кончилось. Виктор вызвал охрану, и меня аккуратно вывели из ресторана.

Дура!

На что я только рассчитывала? Как я вообще рискнула пойти на такой шаг? Вот уж точно, когда боишься, ничего не видишь.

Я уже знала, что у подъезда съёмной квартиры меня ждал Антон. И он выскочил мне навстречу, когда я покинула машину. Он хватал меня за руки, а я просто шла.

– Ань, вернись домой. Я все решу с Аллой. Ты не понимаешь. Это досадная ошибка. Я не мог…

Сейчас его слова звучали жалко. Я не понимала зачем ему брак со мной. В упор не понимала.

– Я люблю тебя! – закричал Антон, когда я открыла дверь подъезда. Он дёрнул меня за левую руку, и я зашипела от боли. Муж поняв, что сделал, прижал меня к себе и погладил по волосам: – Тише, я не хотел. Не хотел правда. Ань, давай просто закроем эту книгу жизни и напишем новую. Хочешь мы прямо завтра улетим куда-нибудь? Хочешь мы родим ребенка…

Меня бесило, что он считал, что после того, как я узнала столько всего нового, я захочу иметь от него детей. Меня отворачивал от него сам факт, что он думал, что после того, как он баб трахал, я лягу с ним в постель.

– Антон, уезжай, – тихо сказала я, понимая что мои слова ничего не решат, а только усугубят. Антон нахмурился, засунул руки в карманы и спросил с вызовом:

– У тебя кто-то есть? Да? – его глаза смотрели на меня неотрывно, старались прожечь во мне дыру. А мне было уже наплевать. Я не поддавалась на такие провокации. Мне казалось, что внутри я просто устала бояться за сегодняшний день, что мне осточертело зависить от желаний других людей, поэтому я бросила зло:

– У инвестора своего спроси! – эта фраза зазвучала эхом по пустому двору. Господи, ну мог же Стас предупредить, что этот Виктор очень странный, очень требовательный, короче волшебный на всю голову.

Антон замер, как будто налетев на стену и только открывал рот. Я щёлкнула домофоном и быстро вошла в подъезд. На своем этаже увидела соседку, которая бдительно следила за мной из-за приоткрытой двери. Я плюнула на это и прошла к себе. Закрылась на все замки, но через двадцать минут с дверь стали долбить. Я включила телефон и набрала мужа:

– Я вызвала полицию…

– Ань, я не хочу, чтобы ты после выкидыша… – перебил меня Антон, и я сорвалась:

– Какого черта тебя волнуют мои выкидыши, если Алла вторым беременна? Какого черта ты у меня под дверью, если ты первого ребёнка хотел забрать? Какого черта?..

Воздух в лёгких кончился, и я бросила трубку. Зажала лицо ладонями и села на диван.

Нельзя плакать. Надо собраться. Надо думать.

Но мне жутко хотелось спать. И ныть.

Я переоделась в пижаму и залезла под тяжёлое ватное одеяло. Слышала как вибрировал телефон. Антон с периодичностью в полчаса стучал в дверь. Все это доводило меня и я, не выдержав, заплакала.

От того, что просто боялась не справится. Что мне было дико находиться в мире, где меня предали. Что я осталась у себя одна и мне надо было все вытерпеть ради маленького солнца под сердцем.

Ночь прошла в душном и липком мне. Я металась по кровати и несколько раз просыпалась. Сидела с чугунной головой на краю постели. Сверху соседи что-то отмечали и шумели долго. Я психовала и пыталась заснуть. Телефон устал вибрировать и выключился под утро.

В начале восьмого я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Проводила анализ жизни.

На развод подала? Подала.

От мужа ушла? Почти…

Ребёнка сохранила? Да.

Работа…

А вот тут я встала с постели и, зайдя в кухню, включила чайник. Отправилась в ванну. Пока чистила зубы, страдала тошнотой. Но сегодня обошлось без рвоты. Просто противное чувство кислого чего-то на корне языка.

Так надо собраться. Надо решиться.

Где моя Анечка с первого курса, которая хотела перевернуть все в мире? Где моя успешная Анечка, которой все под силу? Где моя…

Да растоптали ее!

Предали. Обманули самые близкие люди.

Слёзы накатились, но я запретила себе сопли распускать и запила свой запрет таблетками.

На улице меня встретила испортившаяся погода. Я, короткими перебежками и прячась носом в шарф, добежала до остановки и, дождавшись свой автобус, поехала в студию.

В сумку уместилось только несколько наборов карандашей и красок. В пакете я везла с собой остальные материалы, все, кроме холстов с подрамниками. Такое проще заказать сразу в студию доставкой, а пока что можно сделать макет и отправить заказчику.

Охрана на ресепшене отдала мне ключи, и я поднялась в студию. Воткнула наушники в уши с зарубежными хитами двухтысячных и, установив телефон на штатив, приступила к работе. Я вела съёмку своей работы, чтобы потом сделать нарезки и выкладывать их так в соцсети. Это и был мой основной контент. Я просто не любила показывать себя в интернете, поэтому и выбрала такой вариант блога.

Когда первый макет был готов: целая ветка орхидеи без воды, я решила отдохнуть и спуститься в супермаркет за обедом. Взяла себе мандаринов и вернулась в студию. Пересмотрела видяхи и мне пришла в голову идея.

Двойная монетизация!

Деньги с заказов и второе – обучающие курсы.

Если набрать с десяток разных картин на каждом этапе создания, объединить все, то такой формат мог зайти. А если ещё и запустить курс для новичков, типа научись с нуля рисовать ботанику, портреты, скетчи, то…

Я бросила мандарин обратно в пакет и побежала смотреть все это в инете. Не могла остановиться. Перебирала все курсы в разных соцсетях. Вычленила вилку цен, нашла хорошие школы…

Меня всю трясло. Я не могла вернуться к макету, потому что горела идеей. Надо все сесть и посчитать, приблизительную стоимость определить, заняться аналитикой.

Антон звонил весь день и мешал мне, поэтому я засунула его номер в чёрный список. У меня тут такое происходило, а он со своими соплями лез, к Алке пусть лезет, она то уж рада будет, а мне…

На город спустились сумерки, и я чтобы не засиживаться и не ехать домой потом на такси, быстро собралась. Почти выбежала из студии, когда на мой номер пришло сообщение: «Ань, помоги мне, пожалуйста. Ань, умоляю тебя. Он отобрал Дениса а сейчас везёт меня в частную клинику на аборт».

Глава 25

А мне что слелать?

Приехать поддержать?

Что я должна была сделать?

Я стояла и кусала губы. Смотрела на сообщение и не понимала чего Антон и Алла добивались. Я заблокировала экран.

Никуда он ее не везёт, такую как Алла попробуй против ее воли отвезти, она ж всю душу вытащит.

Этим я себя утешала, когда ехала домой. Я повторяла себе, что Антон не мразь последняя, и если Алла хочет реально этого ребёнка, он не будет платить подпольным врачам, чтобы ее прокесарили.

Я добралась до квартиры и, заглянув в магазин, пошла к подъезду. Поскольку Антон был занят Аллой, я спокойна поднялась к себе на этаж и открыла дверь. Соседка выглянула, и я все же поздоровалась.

– А где этот ваш… – надменно спросила женщина и взмахнула рукой.

– Не знаю. Но вы если его ещё раз увидите, можете сразу вызывать полицию, – посоветовала я, сама в душе брезгливо скривившись. Не любила я людей, которые без спроса ко мне в жизнь лезли.

Соседка поджала губы и хлопнула дверью, верно считав мое настроение. Я покачала головой и прошла в квартиру. Я включила свет и поставила пакет с продуктами на пуфик. Переоделась и сходила в ванну. Поставив воду на пасту, я набрала Стаса.

– Привет, вы как? – тихо спросила я, размешивая в воде соль. Стас тяжело вздохнул и признался:

– Да все норм, но…

Это «но» висело надо мной как острый клинок.

– Но сейчас будем готовиться к операции. И прогноз хороший. Все отлично. Мы вовремя успели, но понимаешь…

– Тебе все равно страшно… – закончила я за брата и он выдохнул. – А Лиза сама как?

– Лиза бодрее меня. Она боец настоящий, но я знаю, что внутри она тоже боится, – как-то грустно усмехнулся Стас, и я присела на стул.

– Я бы хотела ее поддержать… – призналась я, а у самой сердце кровью обливалось, когда представляла картины, где Лиза, солнечная наша лисица, грустно улыбалась и даже интонацию ее словно слышала.

– Поддержишь, – выдохнул Стас. – Когда вернёмся в Россию.

Я поймала брата на слове, чтобы точно быть уверенной, что наше общение не прервётся, и мы попрощались. Мне не хотелось ничего говорить Стасу про свои дела, мне важно было узнать как у них обстояли свои.

Я долго ещё сидела и медитировала на огонь конфорки, а потом опомнилась и стала готовить пасту. На телефон приходили один за одним сообщения от Аллы.

«У тебя ничего святого нет?»

Нет. Не было. После того, как она пожертвовала жизнью моего ребёнка.

«Ань, он не шутит! Помоги мне»

А мне кто поможет от вас избавиться?

«Аня, ты не можешь вообще ничего делать, он решительно настроен избавиться от ребёнка»

Так и Алла была решительно настроена.

После десятого сообщения у меня сдали нервы, и я заблокировала контакт.

Поужинав и сев снова разбираться с курсами для новичков, я никак не могла сосредоточится на работе, потому что в соцсетях постоянно мелькала всякая реклама. У меня в голове словно каша образовалась, и я нервно кусала губы. А потом плюнула и, выставив свет от лампы на кухонном столе, закрепив на мелком штативе телефон, я включила запись. И стала рисовать.

Мужской портрет.

Параллельно я показывала на отдельном холсте элементы портрета: губы, глаза, построение черепа, штриховку.

Через три часа, когда у меня затекло плечо и на боку ладони все почернело от карандашного грифеля, я очнулась. И посмотрела на портрет целиком.

Брутальный мужчина с насмешливой улыбкой.

Хорошо вышло. Только волосы надо поправить.

На мобильном светились время начало одиннадцатого и я отправилась готовиться ко сну.

Следующие две недели слились в непрекращающийся дедлайн. Я торопилась с картиной, макет вышел шикарным. На первом холсте орхидея ещё не распустившаяся и на стеклянном фоне, второй холст, который я уже отдала – орхидея на воде, и третий холст словно на помятой бумажной подложке – увядшая орхидея, которая пеплом рассыпалась на ветру.

Заказчик был так доволен, что аванс мне перевёл на следующий день после утверждения. И я хотела закончить эту работу, чтобы посмотреть на неё в интерьере. На объёмные из гипса лепестки орхидеи и глянцевые блики смолы.

Антон и Алла не трогали меня. Ну я их заблокировала ведь, но машина мужа периодически стояла у меня возле подъезда. Я психовала и не могла ничего поделать, потому что не хотела даже, чтобы мы взглядами пересекались. Я не понимала чего Антон так прицепился ко мне. Но оставалось примерно ещё неделя до первого судебного заседания. И я молилась, чтобы никто не узнал про мою беременность. Я почитала, что если я хочу развестись, нас разведут, но Антон может запросить совместную опеку и прочее, так что лучше пусть никто ничего и дальше не знает.

В студии я умудрилась познакомиться со своим соседом. Семён был таким гламурным и манерным фотографом, он растягивал слова и вечно взмахивал руками, от чего в первое наше знакомство, когда он постучав протянул: « Соседка, душенька, а у тебя не будет ножа?», я приняла его за парня с нетрадиционной ориентацией и уже потом, когда он вернул мне нож, поняла, что это его так сказать сценический образ.

Семён работал с моделями нижнего белья в основном. Иногда брал заказы на обувь и бижутерию. Между делом я попыталась выяснить какая тут аренда, но он что-то пробормотал, а потом, увидев холст с увядшей орхидеей, стал кричать, что хочет вот такое вот. Вот любые деньги, только отдайте ему холст. Я смущенной объясняла, что это уже куплено и тогда с меня взяли слово, что когда освобожусь, напишу нечто подобное, но с более сексуальным уклоном.

В целом мне нравилось в студии, хотя я ещё не всех на этаже узнала, но один Семён многого стоил, потому что периодически приводил ко мне своих моделей пожаловаться, что «вот эту орхидею она для меня зажала». Я давно выяснила, что бизнес это про людей а не про деньги. Это про связи и коммуникацию. Поэтому я в свободное время делала макет для Семёна: девушка от груди до бёдер, обнаженная, на черно-белом фоне, а вот роза на уровне чуть ниже пояса – пурпурная.

Я закончила работу и уже собиралась домой, когда на мобильный пришло сообщение из соцсети: «У меня к вам есть предложение, от которого вы не сможете отказаться».