Текст книги "Верните ведьму, или Шахматы со Смертью (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Запах камина и сырых дров. Линда очень извинялась, что ее поместье не соответствует статусу баронства, но с тех пор, как она осталась одна, у неё понемногу средства на поддержание дома в надлежащем состоянии стали утекать. Разорившаяся аристократия.

Элис слушала рассказы хозяйки и ловила себя на том, что нервничает. То ли вальяжный, ленивый тон Грегори, в котором слышалось, что он только на треть верит сказанным словам играл роль, то ли обострённое чувство опасности…

В поместье баронессы Скотти не было безопасно. Сонливые разговоры и привкус кардамона в кофе. Тлеющие дрова в камине. Темная обивка козеток и затертые следы истории на ней. Комоды из дуба, который за много лет высох и приобрёл почти чёрный налёт цвета. Витые балясины, что заменили на обычные, грубо отесанные, и от этого они громко кричали о своей неуместности. Тонкое волокно ковровых дорожек и слегка сыроватые стены.

Алисия отставила чашку с чаем и вновь вслушалась в речь Линды. Она щебетала, а потом замолкала на полуслове, словно погружалась в воспоминания. Оказалось, что они не первые, кто сбивается с пути в этой точке, только вот столица молчит и ничего не делает с такими случаями, как будто намерено закрывает глаза на проблему. И это было странно. Грегори вот так считал. Он вертел в руках бокал со скотчем и был задумчив. Временами он поправлял в рассказах хозяйку дома в тех местах, что были общедоступными и общеизвестными, и это тоже казалось неправильным. Почему одни и те же данные разнятся? И Элис отчаянно хотелось плюнуть на приличия и напрямую спросить у Грегори: «что происходит?», но он пока что не предпринимал активных действий.

Ужасно нудный и тягучий день.

За окном метель сменилась мелким снегом, который облеплял ветки деревьев. Элис подышала на озябшие руки и вернулась к камину. Очень сыро в доме. И хозяйка вот сидит, стучит спицами и рассказывает, что раньше, когда род был силён, тогда все было иначе. Грегори задремал в своём кресле и Алисия отчаянно боялась заметить, что причиной его сонливости мог оказаться скотч.

– А как давно вы вместе? – ни с того ни с сего просила Линда и убрала вязание в корзинку. Коснулась гладкого бока заварного чайника и покачала головой. Напиток остыл.

Элис посмотрела ещё раз на Грегори, который в дреме своей стал очаровательно беззащитным. Он обнял себя руками и засунул ладони в подмышки. Голова опёрлась о спинку кресла.

– Ещё года нет… – много это, мало? Для отношений, наверно, мало, а вот для привязанности, уважения, любви…

– И вам не страшно так пятнать своё реноме, находясь не замужем за мужчиной, а просто живя с ним? – порицания в голосе Линды не было. Любопытство – вот да.

От звона колокольчика в гостиную шагнула неулыбчивая горничная. Последняя, что осталась в поместье, и Элис ещё сильнее ощутила холодную сырость. Пришлось повести плечами, чтобы скинуть противный озноб. Девушка забрала чайник и неслышно вышла из комнаты, а Алисия не могла понять, что так привлекло ее внимание во внешности служанки.

– Мое реноме априори запятнано. Тем, что я чародейка, – грубый получился ответ, зато честный, и баронесса кивком головы принимает его, не требуя пояснений.

А Грегори сквозь сон прислушивался к куртуазным разговорам и был почти спокоен. Как может быть спокоен некромант, который находится в насквозь мертвом склепе. Его не пугали сырые стены, лживая хозяйка или неправильная горничная. Нет. Его тянула тайна, которая своими неживыми нитями силы сидела где-то глубоко в каменной кладке, и от этого Стенли чуть ли не ерзал по своему креслу.

То, что они так удачно выпали из портала именно здесь – не было случайностью. Не надо быть провидцем, чтобы это понять. Но вот какое заклятие заставило пространство перерезать нити телепорта – было любопытно. Грегори временами излишне громко фыркал во сне, чтобы намекнуть Линде, что она завирается, но его не слушали. Активно пытались втереться в доверие к Элис, которая своими короткими фразами на корню рубила эту затею.

Алисия нервничала. Но это пустое. Грегори никому не позволит причинить ей вред. Он тихонько сам во всем разберётся. И после тут останутся либо руины, либо поместье наводнят работники Филиппа.

Это странно, что такую аномалию ещё не прикрыли. Линда врала. Грубо и слишком топорно. И Грегори прятал улыбку в уголках губ, стараясь не выдать, что дремлет он постольку-поскольку.

Часы над камином пробили начало шестого и тут Стенли заставили проснуться. Откушать скудного ужина и увести Алисию в спальню, которую им выделила хозяйка. Линда так настаивала на раздельных, что даже смешно стало наблюдать, как она старается их разобщить. И отнюдь не о реноме она пеклась.

Алисия слишком долго молчала, и поэтому, как только за ними закрылась дверь, обернулась. Взмах длинных ресниц, которые не прятали блики слез в глазах. Грегори подошёл и, обняв ее лицо ладонями, поцеловал нежные губы. Тихий вздох, как надежда, что все сложится удачно.

Сложится. Вот сейчас Грегори только уложит Элис спать, вытащит из сумки тонкие волосяные нитки, ритуальный кинжал… Прочитает заклинание, призовёт вечно голодную свору на службу, которая сегодня побудет цепным псом для охраны. И все сложится удачно.

Элис встала на цыпочки. Положила ладони на плечи Грегори и дрогнувшим голосом прошептала:

– Служанка – верлиока.

Глава 21

Тяжёлая мужская ладонь зажала рот Элис, и она попыталась дёрнуться, оттолкнуть, но распахнув сонные глаза, наткнулась на лукавую усмешку Грегори, который сидел в постели полностью одетый.

– Тихо, – прошептал он. – В доме есть маг. И сейчас мы поиграем…

Алисия неуверенно кивнула, и Грегори убрал ладонь с ароматом кладбищенского жасмина и сырой земли с её лица. Элис спала плохо и почти уверена была, что под заклятием, потому что как только она высказала свою догадку, Грегори заговорил с ней как с ребёнком, проводил в ванну и уложил в кровать. А сейчас разбудил и непонятно что задумал.

– Что мы делаем? – зашипела Алисия не хуже бабки Гортензии, когда у той пропал храмовник со службы.

– Играем, – Грегори вытащил волосяную нить и разделил её на несколько более тонких. Разложил на простыне. Элис привстала на локте.

– А давай, ты свои грязные игры будешь оставлять на кладбище, а не тащить к нам в постель? – ехидно предложила Алисия и повнимательнее присмотрелась к манипуляциям. Её некромант пропускал через пальцы тонкие заговорённые нити и изредка бросал на неё смеющийся взгляд. Совсем ополоумел. По дому бродит чудовище, а ему смешно.

– А как же острота ощущений? – изумился Грегори, завязывая нить на левом своём запястье.

– Сказал бы раньше, я бы перца прихватила с кухни.

– Я тогда бы забеспокоился за поголовье некромантов Вортиша… – другая нить оплела запястье Элис, и она почувствовала что-то чуждое, но очень родное, близкое. Сила. Тяжёлая, тягучая, бесконтрольная сила некроманта.

– А на поголовье ведьм тебе всё равно? – намекнула на абсурдность ситуации Элис, подозревая, что ей придётся отсиживаться одной в комнате.

– Нет, конечно. Именно поэтому я тебя и разбудил.

Нити легли на запястья двумя тяжёлыми браслетами, которые вмиг стали разъедать кожу, и Элис показалось, что она закричит. Не выдержит попросту мощи силы, но свеча не успела оплыть, как нити вспыхнули алым, признавая в Алисии хозяйку.

Густой дым змеился по полу. Он полз как ленивый полоз, шурша чешуйками по старому паркету и оставляя на нём глубокие отвратительные следы гнили: разъедался лак, следом краска и потом древесина. Она выворачивала своё трухлявое нутро и стонала голосами мёртвого леса.

Элис зажмурила глаза, чтобы не видеть, как некромантия разрушает всё, чего успела коснуться. Но это было неправильно, ведь всё поделённое на двоих, теперь по праву общее.

Гулкие шаги и скрежет когтей коснулись слуха, и Элис пришлось открыть глаза. Возле кровати стояли две сотканные из тлена волчицы. Они были не совсем живыми, скорее даже больше мёртвыми, и аромат жасмина с его приторной невозможной сладостью раздражал нос. Чувство было, словно кладбище по весне оказалось в спальне.

Волчицы скалили пасти, и из них между делом свисали нитей слюны. Омерзительное зрелище. Сотканные из силы самой смерти животные просвечивали, как копоть из камина, переливались тьмой.

– Нравится? – глухо спросил Грегори, придирчиво оценивая результат своей работы.

– Не очень, – искренне призналась Элис и отползла на дальнюю от животных сторону кровати. Левая волчица, заметив манёвр, противно клацнула челюстями.

– Тогда потерпишь, пока я прогуляюсь до сокровищницы, что охраняет пленённая тварь… – философски рассудился Грегори.

– Ты считаешь, что Линда знает? – Элис очень не нравилось, как создания тлена смотрят на неё. Примерно как на бутерброд с сочной вырезкой.

– Вне всяких сомнений. Она знает, она делает это намеренно, и она что-то скрывает. И это что-то как раз и охраняет верлиока.

Тон у Грегори был ну очень деловитый, как будто ему каждый день приходится сталкиваться с нечистыми помыслами людей и он относится к этому чисто с профессиональной точки зрения.

– К тому же если служанка действительно верлиока, то совсем непонятно, что она делает здесь по собственной воле, – продолжал Грегори, обходя свои творения и чуть ли не под хвост им заглядывая. – Это лесное чудище, по преданиям, которое крало заблудившихся детей. У него один глаз, а на голове щетина. И да! Оно одноногое… А служанка у нас как бы совсем не тот портрет.

– Я ошиблась? – уточнила Элис, прижимая край одеяла к груди.

– Нет, просто хорошая иллюзия или артефакт, но точно это сможет определить лишь Николас. Но он не захотел путешествовать с нами, – пошутил Грегори и обернулся к Алисии. – Тебе надо одеться.

И Элис одевалась. Натягивала влажные от сырости дома чулки, шнуровала тяжёлое платье, и озноб пробирал до костей. А потом Грегори убрал за пояс кинжал, а аккуратный стилет вложил в ладони Элис.

– Они будут охранять и не позволят причинить физический вред. То есть, – он замолчал, согревая ладошки Алисии в своих руках. – Под заклинания не попадать, на детские крики не реагировать и помнить, что как только к тебе приблизится что-то или кто-то, я всё почувствую и вернусь…

– Я поняла, – растерянно выдавила Алисия, цепляясь пальцами за его крепкую ладонь. – Ты скоро вернёшься?

– Да. Только схожу, во всём разберусь и вернусь. Веришь?

У неё не оставалось выбора, потому что даже если не верит, то всё равно верит через ложь. И это правильно. Поэтому Алисия не стала задерживать. Коротко коснулась губами щетины на подбородке и прошептала.

– Будь осторожен…

И Грегори был. Вот прям как вышел за дверь так и был осторожен. А когда в конце коридора появилась тонкая девичья фигурка, то просто взмахнул костяной цепью с набалдашником в виде черепа на конце.

Глава 22

Череп ударился об угол стены и рассёк податливую древесину отделки. Грегори матюгнулся и снова замахнулся. Тварь, взвизгнув, дёрнулась вправо, уходя от столкновения с некромантским инвентарём и тонко заскулила. Коридор, до этого момента находящийся в мертвецком сне, отразил не вой, а самый настоящий крик. Словно предсмертный и от этого ещё более пронзительный. Стенли наклонил голову вправо, прижимаясь ухом к плечу. Не помогло.

Верлиока в своём поддельном обличии служанки была неповоротлива, плюс, в юбках путалась, и это Грегори только на руку. Он не определился на какую пока что. Убивать тварь не стоило, Стенли отдавал себе в этом отчёт, но как пленить и не покалечить, не представлял. Когда верлиока, вереща, унеслась вглубь коридора, Грегори только и смог, что побежать следом. А бежал недолго. Ровно до поворота, потому что за ним тварь прыгнула на Грегори, обдавая затхлым дыханием смерти, которая пропитала не только всё поместье, но и жильцов его.

Стенли упал на пол под весом чудища. Грегори уклонился от острых зубов, которые недвусмысленно нацелились на шею. Пришлось пихнуть локтем в солнечное сплетение. Тварь дёрнулась и отдалилась, а Грегори выдохнул:

– Я оставлю тебя в живых, если покажешь, что прячет хозяйка, – предложил разумное Стенли, но не оценили. Чудище, коротко хохотнув, взмахнула головой, целя в переносицу Грегори и как только приблизилась, непорядочная жертва схватила за горло, медленно сжимая.

Некромантский тлен пополз по полу, разрывая нити ковровых дорожек цвета антрацита. Полотно стонало под поступью смерти, которая прогрызала себе дорогу и касалась своими когтистыми лапами уже лакированного паркета. Верлиока, почуяв сладковатый, до приторного, аромат кладбищенского жасмина, попыталась скинуть с шеи ладонь несущую смерть, но Грегори держал хорошо, почти как припадочный алхимик девственницу на жертвенном алтаре.

Снова крик, на тот раз более низкий. Он коснулся слуха Грегори перезвоном лат и доспехов, скрежетом железа о железо, тонкой мелодией боя, который в самом разгаре и от этого техника и тактика уже потеряли смысл, осталось лишь желание выжить. Тварь снова дрыгнулась и, не получив желаемого эффекта, просто вцепилась в предплечье Грегори, раздирая вместе с рубашкой и кожу. Пришлось разжать пальцы и спихнуть с себя теперь поплывшую иллюзию верлиоки.

Тварь, что никак не могла определиться, нападает она или убегает, отпрыгнула к стене и почти провыла матюги в сторону Грегори. Он отозвал некромантский тлен и снова распустил цепь…

– Догоняешь или убегаешь?

По обыкновению тварь ничего не ответила, лишь отлетела в сторону, когда костяная цепь проскользнула в дюйме от её физиономии, оставалось так чуть-чуть, что Грегори не выдержал и сменил позицию, наскочив на круглый столик в алькове. Зря к слову. Верлиока, заметив смущения в стане врага, ощутила себя героем и побежала на Стенли с ретивостью быка, что заприметил в своём загоне ещё не оприходованную корову.

У Грегори места для манёвра было ничтожно мало, поэтому он не стал усугублять, а вдавился в нишу и намотал на ладонь цепь. Только замахнулся, как пол под ногами дрогнул, а потом совсем исчез, и минута свободного паления ещё никогда не тянулась так долго. Приземлился Стенли через пару локтей на пологий склон, а уже по нему скатился в сырое подземелье или правильнее – в подвал.

Сила взметнулась почти как крылья феникса и озарила всё вокруг режущим мутно-серым светом. Каменная сырая кладка и грязный пол, на котором лежали шевелящиеся плиты. Они похрустывали при шагах, и от этого чудилось, что за спиной кто-то есть. Грегори потёр глаза, стянул с волос клок то ли пыли, то ли паутины.

Медленный шаг и ровное дыхание. Смерть застонала. Грегори тряхнул головой, отгоняя наваждение. А магия крови вторила словам тлена. Она шептала, что здесь ей самое место и нельзя сейчас её сдерживать. Надо обязательно выпустить. Сделать так, чтобы запястья украсились жирными алыми полосами и гранатовыми зёрнами, и пусть на них поблёскивает кровь.

Широкий, просторный холл подвала показал два раззявленных провала в стенах, и Грегори замешкался, выбирая, по какому пути пойти. И кровь снова запела, потому что она-то точно сможет сделать правильный выбор, она чувствует что-то родное, щемящее, сладкое, что прячется за глыбами камня. Грегори никогда не нравилась эта сторона своего таланта, потому что смерть просто была. Неотъемлемая. Вечно его. А вот кровь шептала всегда разными голосами, в которых слышались и скрипучие ноты приказного тона прабабки Гортензии, и картавые слова деда. И не было ничего плохого в том, что она приносила память о роде. Плохо было, что чаще всего хотелось ответить.

Грегори помнил, как впервые прикоснулся к магии, что прятала его кровь. Одиннадцать лет и старая конюшня. Щенок борзой, который не выжил, и Грегори сидел на коленях в тишине ночи, потому что сделай он такое днём, точно ремень был бы. А ночью… Выбрался через окно спальни по плющу, обдирая ладони о старую кованую решётку. Он пробирался тихо и когда дошёл, то сразу понял, что у него всё получится, и животное будет жить.

Отцовский нож. Слишком тяжёлый, массивный весь какой-то, который пальцы плохо сжимали, но это не помешало им надавить на лезвие и провести по запястью. И боль тогда опалила, как огнём плеснула. И голос пришёл. Нежный, тихий. Он спрашивал, какую цену может отдать маленький некромант, а Грегори отдал бы всё… И кровь багрилась на запястьях, надуваясь полупрозрачными пузырями.

Грегори мотнул головой. И прошёл по узкому коридору с сырой липкой плесенью на стенах. Она сладковато пахла речной ряской и от этого немного мутило.

В конце коридора появилась арка. Тяжеловесная с каменными столбами-опорами, и Грегори шагнул под своды. А дальше большой, плохо освещённый, зал. В центре – двенадцать колонн, которые образовали почти круг. И в кругу том тело. Без души. Но ещё живое.

Глава 23

Чёрный янтарь фосфоресцировал в глазах призрачной волчицы, и Элис уговаривала себя, что всё в порядке, даже новые реформы в Иртане. Время тянулось медленно, как густой мёд, который стекал с ложки лениво, неохотно, цеплялся за края её. Хроносы на прикроватной тумбочке и то замедлили ход, и Алисия почти с ужасом прислушивалась к шорохам и скрипам старого поместья, которое вдруг показало свой противный характер. Стало задувать в окна, и вот ещё камин потух. Из-за этого в комнате всё окуталось цветом чёрного индиго. А ещё снегопад неправильно подсвечивал окно, и тогда тени на полу возле были совсем пугающими.

Холодные озябшие руки прятались в складках амарантового платья. Чулки неудобно собрались гармошкой в районе колен, и Элис ёрзала по постели, стараясь и согреться, и поправить неудобную одежду.

Волчицы зашагали по комнате как будто что-то вынюхивая. Лунный свет дымчатой пеленой высвечивал клоки шерсти на животных.

Лёгкий стук и короткое прикосновение к дверной ручке с патиной.

Элис вздрогнула и разбудила силу. Сегодня с ароматом осени. Слегка пряным, который путался в лиственном опаде. Немного сладкий, когда поздно вечером выходишь в яблоневый сад. И горьковатый, от нот коньяка в горячем чае. И сила пробежалась по венам, заставив в прямом смысле взбурлить кровь. Элис тут же согрелась и уже выжидала, когда ночной гость появится на пороге.

Линда открывала дверь медленно, будто опасаясь. И правильно. Волчицы припали к полу и поочерёдно рявкнули. Женщина замерла и склонила голову набок, как бы примеряясь к добыче. Но видимо, она ей оказалась не по зубам.

– Забавные зверюшки… – проскрипел её голос в тишине спальни.

– Спасибо, сама выбирала, – не смогла удержаться Элис.

– А я думала твой некромант… – недовольное причмокивание. Линда по стеночке приблизилась к секретеру и опёрлась о него спиной. Слишком расслабленная поза.

Элис ничего не оставалось, как встать с постели и отгородиться животными из тлена.

– Предусмотрительная…

Алисия не стала ничего отвечать, лишь пожала плечами.

– Зачем вам это? – шаг в сторону синхронно с охраной, и Линда морщится, наблюдая, как животные скалятся, и тлен расползается от них по паркету.

– Что именно? – она хочет казаться безопасной, но Элис замечает, что на лице хозяйки поместья маска. Обычная такая, лживая.

– Порталы не просто так обрываются в этой точке, а вы не просто так катаетесь до города, – высказала свои предположения Алисия и заметила, как Линда поджимает губы и хмурит лоб.

– Мне просто нужен сильный маг. И так понимаю, я не правильную ставку сделала. Он сильнее?

– Чем вы? – глупо переспросила Элис и заслужила укоризненный взгляд. – Однозначно.

Грегори ведь точно поймёт, если с Элис что-то случится? Правда? Ведь то, как в глазах хозяйки поместья начинает тлеть огонь и есть это «что-то». Но комната не открывается от пинка, нигде не слышно голоса Грегори. Значит, надо тянуть время.

– Для чего вам сильный маг? – Алисия боялась не заметить ментального плетения или какой-то другой ловушки, что направлена была не на причинение вреда здоровью, а рассудку. – Вам нужна помощь?

Хриплый смех проскрежетал ножом по стёклам, и Элис перебрала пальцами подол платья, пряча в нём первые жесты заклинания ударной волны.

– Помощь нужна была мне десять лет назад, когда моего мужа пристрелили королевские ищейки как какого-то бродячего пса! – закричала Линда и пошатнулась. Маска отрешённости на лице подплывала. Гримаса боли проступила.

Элис зажмурила глаза, чтобы не замечать тоски, боли и печали.

– За что? – хрипло переспросила Алисия, шагая в сторону двери. Волчицы следовали за ней, неслышно переставляй лапы.

– За то, что не был убийцей! За то, что не хотел казнить своего друга! И его сделали предателем!

Её голос срывался, а на самом деле Линда просто помнила тот ужасный день, который разделил жизнь на "до" и "после". И её супруг, Олаф, ни в чём не был виноват. Старый друг семьи, который утаивал часть прибыли с угольных рудников, да. А Олаф – нет. И когда всё вскрылось, когда стало понятно, что Олаф знал об этом и не остановил, его осудили. Он не дожил до окончательного приговора, его просто пристрелили, и раны оказались несовместимы с жизнью, и тех крупиц магии, которой владела Линда, хватило, чтобы произнести заклинание стазиса и остановить кровь. Но потом…

– Прошло слишком много времени, чтобы хоть один некромант согласился вернуть в его тело душу…

– И тогда вы… – с запинкой уточнила Элис.

– И тогда я стала искать выходы, – устало призналась Линда и шагнула от секретера к креслу у камина. Села в него. – Самой провести ритуал и заплатить дань смерти мне не хватало сил. Денег, чтобы заплатить некроманту тоже…

Скрип паркета под ногами, и мольбы, чтобы Грегори появился как можно быстрее. Каждая секунда падала во времени растворяясь и тянула за собой чувство надвигающейся беды.

– Я больше теоретик, чем практик, – Линда подпёрла подбородок кулаком, рассматривая сотканных из тьмы охранников. – В теории можно набрать сил, запечатать их в камни и уже тогда расплатиться со смертью. Но с каждой неудачной попыткой она требовала всё больше, а Олаф уходил всё дальше. И я создала цепочку камней, которые прогоняли магию по его телу. Вливала силы. И сейчас…

Что будет сейчас, Элис старалась не думать, поэтому зажмурила глаза и сила отозвалась. Лёгкая, с ароматом осени. Она постучалась в окно веткой старого клёна, но Линда не заметила.

– Смерть мага – это колоссальный выброс сил, а смерть сильного мага… Он ведь очень сильный, да? Просто прикидывался дурачком, который ничего не понял? И смерть такого мага даст не только на откуп, но и заставит моего мужа вернуться.

Элис плохо понимала, что вообще сделала Линда. По её словам, она не смогла вернуть мужа и убивала магов, чтобы наполнить цепочку камней, которые отвечали за жизнеспособность и чтобы собрать дань для ритуала некромантии.

– Ваша служанка? – спросила Элис.

– Верлиока из ближайшего леса. Её притащил наёмник и потребовал денег за то, что чистит мои земли. Денег не дала. Чудовище привязала заклятием повиновения. Так и живём…

Линда вздохнула и встала с кресла. Отвела руку за спину. Элис закусила губу и призвала силу. Стекло не разбилось, а пошло мелкой трещиной и только потом в комнату влетел морозный воздух. Дверь с грохотом распахнулась, впуская в спальню запах сырости. Линда выбросила руку вперёд, запуская в Элис заклятие.