Текст книги "Верните ведьму, или Шахматы со Смертью (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8
Бренди шумел в голове, но это только от усталости, мерзких новостей и мороза. Грегори не подозревал, что может быть такой неженкой, но он чуть не отморозим себе все руки, ноги и нос, пока добрался до Дювье. Последний, к слову, совсем не обрадовал, больше расстроил.
– Идальго никогда не оправдают, – было первое, что сказал Филипп, читая документы, которые привёз Грегори.
– Даже с этим? – Грегори очень демонстративно скользнул холодным взглядом по папке с исписанными листами.
– Тем более с этим, – разочаровал друг. – Здесь в предательстве обвиняется нынешний адмирал иртанийского флота. Документы… Это – судовой журнал с пиратского флагмана, и запись велась не только о манёврах, но и обо всём, понимаешь? Кто что сказал, будучи на корабле, сделал. Это – магия. Артефакт не вычленяет кто важный для исхода кампании, а кто – нет. Он пишет все. И тут…
Филип швырнул документы на стол и сел в своё рабочее кресло. Спрятал лицо в ладонях и с ожесточением растер.
В доме Дювье страшно было находиться, потому что это был филиал службы безопасности, но зато здесь точно никто не подслушает. Наверно.
– И ты не можешь поднять волну проверок? – недобро сузив глаза, уточнил Грегори. Встал, собрал документы обратно в папку. Ничего страшного, есть множество вариантов как добиться правосудия. И если Филипп так трясётся за свою задницу…
– Могу, но… не сейчас. И не с этим человеком, – все же признался Дювье, и Грегори поморщился. Вот не любил он политику и эти бессмысленные игры, где на кону стояли человеческие жизни. – К тому же меня беспокоит твой шериф…
– Что с ним? Проверка шла через твоё ведомство?
Филипп как-то странно наблюдал за Грегори. Склонив голову набок и постукивая перьевой ручкой по подлокотнику кресла. От этого её кончик впивался в мягкое податливое дерево, оставляя на нем следы из точек. А потом Дювье дёрнулся, коснулся пальцами шеи, где примерно физически ощущалась удавка клятвы.
– Он чист, – резко сказал Филипп, – но к должности не вернётся просто из-за самого факта проверки. Таких пятен не должно быть на репутации главы исполнительной власти маленького южного городка. Он вернётся в участок, но не более.
– Ты издеваешься? – Грегори разозлился. От несправедливости, от этого ленивого вальяжного тона, каким Филипп выдавал расклад. – Как такое вообще возможно? Почему ты не вмешался?
– Сейчас я связан по рукам и ногам. Один мой шаг и оппозиция вонзит клыки в королевский совет. А оттуда пролезет на верхушку, поближе к королевской семье. Понимаешь?
– И что, теперь просто смотреть, как в этой вашей политической войне страдают люди?
– А твой шериф пострадал не из-за политики…
Грегори замер, все ещё сжимая в руках папку с документами Идальго. До него, после нескольких бессонных ночей и сна украдкой где-то в перерывах, все доходило туго. А уж в разговоре с загадками главного безопасника королевства вообще можно не надеяться ни на что…
– Что ты имеешь ввиду?
– Все…
Филипп потянулся в своём кресле и открыл ящик стола. Достал стопку листов. Исписанные чёрными чернилами и продавленные пером, они закручивались по краям. Потом на стол легла сигара. Дювье покрутил ее в пальцах, словно в раздумьях. Отложил и медленно встал. Подошел к секретеру. Вытащил из него бутылку коньяка. В острых гранях переливался свет и от этого цвет напитка заколдовывал своей красотой. Филипп взмахнул бокалом. Грегори покачал головой. Тогда безопасник со стуком поставил бутылку обратно и вернулся в кресло, а потом как-то медленно произнёс:
– Началось все с тебя. Не с Элис, как ты предполагал. А с тебя и Хлои… Сколько раз тебе предлагали продать земли? Сам знаю, что много, так что не отвечай…
Грегори сглотнул тугой комок и горло засаднило.
– Так вот… потом идея с замужеством, но благо дело девчонка сбежала. Потом тебе снова предложили денег? – Грегори кивнул. – А потом вывели из игры Френка. Подставили тебя… Понимаешь, будь шериф при своей должности, ты бы ни дня не провёл в тюрьме, но надо было, чтобы тебя сломали, а ты, паскудник, не сломался. И теперь, когда как-бы зачинщики взбешены, мы только ждём шага…
Филипп закурил. Тягучий пряный дым кольцами вплетался в воздух и оседал на поверхностях такими маслянистыми кляксами, которые лениво перебирали жгуты плетей и цеплялись то за пресс папье, то за бюст короля.
– Элис ни при чём. Это ты – цель. Ее зацепило просто по касательной, как вариант того, что ты не женишься на дочери градоправителя. И если ты о себе не думаешь, подумай о ней. Ее сожрут, если с тобой что-то случится. А они уже не побрезговали убийством.
– Ну, меня, предположим, так легко убить не выйдет…
– Гри, не будь дураком! – рявкнул Филипп аж привстав с кресла и нависнув над столом. – Пуля из даорита в сердце и все… Ты сыграл в ящик.
– Я все же надеюсь до этого не дойдёт… – нехотя признался Грегори и положил папку на стол, отвлекая внимание Филиппа от себя. – Слишком трусливы, чтобы тронуть меня…
– Уезжай… Увози Элис, продавай поместье и уезжай. Это будет лучшим решением.
Молчание висело в кабине почти гробовое. И Грегори только собрался распрощаться, как Филипп успел сказать:
– Мальчишку надо в столицу забрать. Если я все правильно понял, он сейчас в гуще событий…
– Он не согласится, —Грегори припомнил горящие глаза Льюиса.
– Тогда уж будь добр, предупреди и присмотри, – едко выплюнул Дювье.
Разговор с Филиппом был липким и противным, примерно, как подтаявшие конфеты с пралине, и Грегори не мог отделаться от мысли, что его тоже сдвигают с доски, просто сейчас по-хорошему. Поэтому он и не знал, что делать. Что сказать Элис, и лишь сидел, наблюдал за своей обескураженной ведьмой. Понимал, что зверски устал и очень хочет ее обнять. Уткнуться носом в тонкую шею, сдавить Алисию в объятиях и хотя бы немного перестать думать и переживать. Поэтому ее слова выбили и так шаткую почву из-под ног Грегори:
– Ванесса приезжала…
Глава 9
Глаза Элис светились ровным зелёным цветом, без осколков тьмы. Грегори вглядывался в миловидное нежное личико своей чародейки и лихорадочно соображал – что надо сейчас сказать и как поступить. Бренди сделало своё дело на голодный желудок и размыло очертания реальности. Ну, как размыло? Просто притупило интуицию.
– Ты … Элис, прости меня… Этого не должно было случиться, – на подлокотнике лежала книга с заклятиями. Тонкая, в мягком переплете. И Алисия забрала ее на колени, чтобы занять руки. Она поглаживала форзац и слегка цепляла его уголок ногтями, но молчала.
Вот это молчание было хуже крика. Когда Элис кричала, она была живой и настоящей. А сейчас она делала вид, что ей все безразлично.
– Я не хотел, чтобы вы встречались. Я не думал, что это знакомство для тебя было бы приятным… – продолжал Грегори. Наверно бренди недостаточно старался, потому что шестое чувство вопило и било в колокола, что сейчас что-то случится. Ах, да… аромат сочной зелени так сильно щекотал нос, что захотелось расчихаться.
– Именно, Грегори, ты не думал… – ее голос был мягким, условно дружелюбным. – Или наоборот, слишком много думал «что для меня лучше?», вместо того, чтобы просто спросить…
Это фиаско.
Грегори прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.
– Ты догоняешь меня, забираешь из отцовского дома, но при этом тебе абсолютно наплевать чего хочу я… – голос звенел. Грегори чувствовал его вибрации всем телом, словно колдовство решило показать, что оно сильно.
Стенли понимал, что сейчас любое его оправдание, объяснение сойдёт просто за капитуляцию. К своему возрасту он понял, что если женщина настроена поругаться, она сделает все возможное, но испортит настроение всем. Себе – в первую очередь. Тут можно было бы сказать, что Грегори ощущал себя в ловушке, то есть почти беспомощным, поэтому спросил:
– Чего ты хочешь? – он был настолько спокоен, а между строк читайте – устал, что его голос тихо и мягко прозвучал в стенах библиотеки. Элис растерялась. Облизала губы. Заправила за ушко кудрявую прядь и примолкла. Даже аромат летней травы потерялся среди книжной пыли и чернил.
– Многого… – неуверенно ответила его ведьма и Грегори мысленно ухмыльнулся. – Начнём с правды.
– А давай начнём? – воодушевился Стенли, даже позу поменял: наклонился, оперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок. – Вопрос от тебя, потом от меня. Кто соврёт – выпивает бренди!
Глаза Элис полыхнули. Такой расклад ее не устраивал однозначно, потому что она теряла ориентиры от обычного десертного вина, а тут – крепкий алкоголь. Но, видимо, договорившись со своими тараканами в голове, она кивнула.
– Что случилось с твоей любовницей? – она намеренно сделала упор именно на это обозначение статуса покойной. И Грегори это заметил. Поморщился. Но все же ответил.
– Она не была ей. И прибыла в поместье только чтобы свести меня с ума. Зачем? Ещё не знаю… Но после твоего отъезда она занервничала и сбежала. А может после того, как я получил откат от приворота. В любом случае, бежала она недолго. Убийство в подворотне…
У Элис на глаза набежали слёзы. Она прикрыла рот ладонью и сдерживалась, чтобы не разреветься, поэтому Грегори одним пальцем придвинул к ней бокал с алкоголем. Просто так. В качестве успокоительного. Алисия отпила, а потом сразу же отхлебнула чая.
– Зачем приезжала Ванесса?
– Поговорить…
– Поговорили? – неуверенный кивок головой. – Вопросы ко мне остались?
Остались. Это видно по тому, как покраснели щеки Элис. Она хотела спросить – что ей ждать в дальнейшем, но боялась, ведь не уверенна в его чувствах, и поэтому нехотя качнула головой.
– Как ты меня нашёл? – тонкая венка на девичьей шее заходится бешеной пульсацией и Грегори сам себя одёргивает, чтобы успеть отвести глаза до того момента, когда его внимание станет слишком красноречивым.
– Магия крови и заклятие. Наши сны перемешались. Я не думал, что такое возможно…
Да. С заклятием очень некрасиво вышло. Если бы он знал, что в случае расставания силы так решат себя вести, никогда бы не провёл ритуал. Или все равно провёл, лишь бы Элис не страдала.
– Кто такой Дмитрий? – пожалуй, самый животрепещущий вопрос для Грегори, и он замечает, как нервно закусывает губы Элис, как отводит глаза. Просто прячет их, стараясь рассматривать обстановку библиотеки, но только не глядеть на него, и это неприятно колет в глубине. Как будто гадюка, под названием ревность, изнутри все искусала.
– Попутчик в поезде. Там все сложно. И долго. И мы можем это потом обсудить… – в ее глазах столько паники, что она почти физически ощущается: воздух становится вязким и пряным, как горячий шоколад с кардамоном и солью, а голос слишком тягучим. И Грегори понимает, что там действительно все настолько сложно, что Элис проще похоронить воспоминания, чем рассказать. И обида, а ещё все та же ревность совсем заполнили рассудок колючим тернием, который изнутри начинал подтачивать опоры собственного самообладания. Наверно только из-за этого Стенли слишком медленно, лениво откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди и ловит смущённый взгляд. В каком-то глупом порыве бесполезного злорадства он вытаскивает из внутреннего кармана медальон с «Запертой жизнью». Грегори ловит непонимание со стороны Элис, но наклоняется к столику и кладёт амулет на гладкое серебро подноса со словами:
– Господин Лиховской просил передать.
Глава 10
Неправильно долгое молчание. Оно саднило как разбитая коленка. И Элис старалась отгородиться от ненужного чувства стыда. Дмитрий просто хороший человек и больше никто, а вот у Грегори – гарем неучтенных барышень, и он ещё имеет наглость намекать на личные вопросы?
Алисия вдруг резко поняла, что ей нечего стыдиться, а уловив эманации чувств, которые Грегори пытался ей навязать, разозлилась. Злость жглась острым красным перцем с легкими нотами душистого, и от этого в носу засвербело. Элис некрасиво, тыльной стороной ладони потёрла любопытный орган и излишне резко сказала, чеканя каждое слово:
– У тебя нет морального права внушать мне вину…
У Грегори дёрнулся кадык. Он прищурил глаза и провёл ладонью по подбородку, подмечая проклюнувшуюся щетину. Спустился пальцами по шее и расстегнул тугой воротничок рубашки. В его медленных движениях, в ленивой, какой-то заторможенной грации чувствовалась сила охотника. И охота велась на Элис.
– Я ничего тебе не внушаю, – голос обманчиво мягкий, как кошачьи лапы толстого рыжего кота, которого прикармливает все поместье, и только от этого дворовый разбойник скоро ни на один подоконник не запрыгнет. – Я просто хочу знать, чего мне ожидать?
Нелепый вопрос. Что можно ожидать от обыкновенного подарка? И как он оказался у Грегори?
– Откуда у тебя это? – решила проигнорировать последний вопрос Алисия.
– Было вместе с письмом, которое прислал князь.
– С каких пор ты проверяешь мою корреспонденцию? – едко и недовольно.
– С тех самых, как ты пообещала написать себе рекомендации от моего имени.
– Ну не написала ведь… – фыркнула Элис и пригубила чай.
– Так вот и проверяю, чтобы быть уверенным в твоей порядочности…
Чайная чашка полетела на пол. Звон раскатился по библиотеке. Пятна густого чая оставили свои отпечатки на бархатном подоле платья Элис. Она стряхнула не успевшую впитаться жидкость и встала. Резко.
– У тебя нет никакого права подозревать меня в …
– В чем? – перебил Грегори, тоже встав и приподняв бокал с бренди. Он посмотрел сквозь граненое стекло на свет от канделябров. И как будто сквозь замерзшее, заледеневшее время Элис увидела, как он разжимает пальцы и стекло летит к полу, чтобы повторить судьбу чашки. – Скажи. Мы ведь оба понимаем, о чем сейчас идёт речь…
Звон стекла ещё не успел раствориться в стенах библиотеки, а Элис выкрикнула почти со слезами:
– Ты не имеешь права меня ревновать!
Ревность равно признанию, что чувства есть. И произнеся все это вслух Элис поняла, что даже о симпатии, если она и есть к ней, Грегори не может сказать по-человечески. От мысли, что лучше пусть все вокруг уверятся в его чувствах, но он будет молчать – Алисия пришла в бешенство. Первой реакцией было, конечно, отпустить силу творить что ей сейчас хочется, но взяв себя в руки, она ещё раз посмотрела на некроманта и поджала губы.
Грегори стоял сложив руки на груди и демонстративно смотрел на неё из-под приподнятой брови. Аромат ветивера щекотал нос и Элис хотела было шагнуть ближе, чтобы удостовериться, что ей не почудилось, но потом как одёрнула сама себя и сильнее разозлилась…
– Имею, – тихо выдохнул Грегори, делая шаг навстречу. Элис дёрнулась назад и выставила руку, а он ее поймал и прижал к своим губам. По пальцам растеклось тепло, и острые огненные змейки шмыгнули под манжету рукава. – Имею, Лис… Потому что безумно давно и сильно люблю тебя…
Дыхание остановилось где-то посередине пути. Элис замерла, невидяще глядя, как Грегори прикасается губами к ее запястью, как проходится губами по нитям вен, как шагает ещё ближе. Так, чтобы положить правую руку ей на талию и осторожно сжать. Наклониться к самому ее лицу, провести носом ей по щеке и опалить горячим дыханием шею.
Спектр эмоций одолевал Алисию. Она была невозможно счастлива услышать эти слова, и в то же время боялась, потому что прошлое никогда не остаётся в прошлом. И после всего, что между ними было, в эти слова верилось с трудом, поэтому совсем безжизненными губами Элис прошептала, прижавшись к Грегори всем телом:
– Странная у тебя любовь, некромант…
– Другой не завелось, – горько усмехнулся Грегори и, едва задев губами, мазнул намёком на поцелуй, по скуле. Элис отклонилась, чем невероятно обидела и шепнула:
– Тогда и люби других…
Шаг назад. Как неправильный, дерзкий танец. Элис обнимает себя руками и сквозь бархат платья чувствует свою дрожь, настолько сильную, что зубы пару раз ударяются друг о друга, но это только от волнения, от чая, что намочил подол, но не от обиды. Ей не на что обижаться, но почему-то именно сейчас ей хочется сказать:
– Твоя странная любовь даёт тебе право сначала после ночи вдвоём говорить, что ничего не изменилось? – голос звенел. Грегори не шевелился. Он сначала попытался приблизиться, но, поймав сумасшедший взгляд глаз напротив, не осмелился. И Элис, если честно, была благодарна такой рассудительности. Изнутри все жгло обидой, и никто, даже Алисия, не могла поручиться, что не совершит непоправимых поступков. – А потом упрекать меня в том, что я по мужикам прыгаю? Ты думаешь… думаешь память не хранит твои слова?
Алисия вернулась к Грегори. Прижалась всем телом. Положила ладони на его плечи и дрогнувшим голосом процитировала:
– … а ведёшь себя, как обыкновенная шлюха…
Глава 11
Слова были как пощёчина, и Грегори вынес ее. Только сильнее сжал ладони на талии Элис, хотя она и не собиралась никуда вырываться. Зелёные глаза и голос подернулись слезами:
– Так зачем тебе надо было шлюху возвращать? Зачем было жить с ней под одной крышей столько времени? Зачем, Грегори?
В его глазах разгорался огонь самой бездны.
– Никогда мне этого не прощай, – попросил он дрогнувшим голосом… Тьма ползла по полу, принося с собой аромат жасмина, мокрой земли и весеннего дождя. Элис неотрывно наблюдала за некромантом, а хотелось кричать… из-за всего. И простить. – Но ни один мужчина никогда не будет жить под одной крышей с женщиной, которая ему безразлична… Ни один не будет возвращать ее только из-за того, что ему некому разбирать почту. Ни один не станет делить свою душу с той, которую считает шлюхой…
Тёплый свет от свечей. Запах чернил и старых страниц. Губительная близость человека, которого любишь сильнее всего, и кто сильнее всех бьет…
– Зачем ты это сделал? – его дыхание слишком близко и безумно хочется уткнуться носом в его грудь, потому что устала. Настолько сильно устала, что уже без разницы кто кого кем считал…
– Я не хотел, чтобы однажды утром ты не проснулась… – слова с привкусом мертвого моря. – Я боялся, что никогда не смогу произнести твоё имя… и увидеть свет в твоих глазах… Всего этого я боялся и страх острым копьем вспарывал меня. Вина – мое молчание…
Молчание.
– Много лет я искал, а когда нашёл, Лис, не смог уберечь… ты теряла все… а я терял своё солнце. И я боялся, что мое солнце больше не вернётся. Если бы смерть потребовала мое сердце, для тебя я бы с радостью его отдал… и если выбирать, то лучше пусть я утром не проснусь…
Слова как осколки бокала запустели на языке, и Элис не выдержала. Слёзы градом покатились из глаз, прожигая дорожки на щеках. Она вцепилась пальцами в рубашку Грегори и поняла, что теряла силу, а он разделил все своё, чтобы она выбралась. Поэтому она открыла только ручей, поэтому земля долго не отзывалась. Даорит – коварный металл, и попадался в кровь чародея – разрушает магию…
– Почему ты не сказал? – всхлипы вырываются вместе со словами и Грегори обнимает сильнее, укутывая в себя, почти до пустых лёгких, даже больно. Но боль эта правильная, которая делает сильнее.
– Потому что не хотел пугать. Не хотел признаваться в том, что не смог защитить.
– А в другом? Почему молчал? Почему мучил меня неизвестностью…
– У меня больше сил, прав, возможностей… мне не нужны были твои чувства как благодарность… я хотел, чтобы ты сама поняла, что я небезразличен…
– Ты никогда не был…
Он собирал ее слёзы своими губами. Слёзы пахли озерной водой, летней росой и горным ручьём. И ничего слаще никогда ещё не было в жизни Грегори…
– Я считала твои шаги до моей спальни… если бы знала, я не закрывала бы двери…
– Мы оба не знали…и вини во всем меня. Я один виноват в том, что тебе пришлось пережить. Не прощай никогда, только дай шанс быть рядом с тобой. Без разницы как… кем… Я не смогу без тебя. Ты для меня ценнее жизни. Ценнее, чем любая сила, магия или предназначение…
И в томящей тишине Элис задыхается его ароматом ветивера, который вместе со слезами становился пряно-соленым и невозможно тягучим. Он обволакивал ее, путался в волосах…
– Что нам дальше делать, Грегори? Что делать? – он не выдерживает и поднимает Элис на руки. Шагает к своему креслу и садится, аккуратно усаживая свою Лис к себе на колени.
– А что ты хочешь?
Этот вопрос настолько резко вырывает из непроглядной тьмы, из кандалов, в которые они сами себя заковали, что Алисия отвлекается от мужской рубашки и поднимает заплаканные глаза на Грегори. Чтобы просто сказать одно слово:
– Тебя.
Его поцелуи долгожданные, как первая весенняя гроза. Он невесомо касается своими губами ее губ и Элис задыхается от боли, от счастья, от самой возможности. Ее пальцы цепляют воротник его рубашки, они трясутся, но держат крепло, и Элис боится отпустить, потому что это страх, что Грегори отдалится.
Она пробует его на вкус, словно в первый раз. Его щетина колет губы, его ладони гладят по спине, его дыхание – вересковый мёд и аромат левкоя. Он проводит пальцами ей по подбородку, словно запоминая, но на самом деле он тоже вне себя от возможности делать это без угрызений совести.
Губы к губам. Нежные, требовательные, с послевкусием бренди, и Элис прикусывает их чтобы понять, что это не сон, а Грегори на самом деле ее целует. Прямо сейчас. В библиотеке городского дома, с разбитой посудой на полу, с больными мыслями, с надеждами.
Алисия не может надышаться, она все крепче прижимается к Грегори. В груди клокочет непонятный комок из чувств, где смешался страх, радость, нежность, зачерствевшая обида, паника, страсть, которая не горячий огонь, а более мягкая, греющая. И Грегори безжалостно медлителен в своих робких касаниях, будто бы сам ещё не верит, что можно вот так, закрывшись от мира целовать свою Лис в стенах библиотеки, упиваться ароматом яблонего цвета и миндаля. И понимать – теперь точно все будет: Рождение года в аромате хвои и фарнийских апельсинов, ее смех, который воскресит поместье, пробудит его ото сна, ее робкие прикосновения, сдержанные и мягкие губы, на которые теперь не осядет пепел тьмы.
