Текст книги "Верните ведьму, или Шахматы со Смертью (СИ)"
Автор книги: Анна Томченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 40
– Я хочу видеть эти бумаги, – надменно сказал Сандер и вытряхнул трубку прямо на ковёр. Элис поморщилась от такого поступка. И вообще, градоправитель вызывал только плохие эмоции: желание придушить, линчевать, сжечь на костре. Но Алисия терпела, кусала губы и не лезла в разговор.
– Надеетесь найти лазейку? – спросил Грегори, и Элис почувствовала, как напряжение в гостиной стало почти осязаемым, приторно-сладким, как старое засахаренное варенье. И от этого на языке появилась вязкая слюна, которая первая говорила, что это страх сковывает, лишает возможности мыслить здраво.
Сандер метнул острый взгляд на Грегори и поджал губы. Потом поднял глаза на Элис и как-то нехорошо усмехнулся, отчего у Алисии внутри беспокойство переросло в панику.
– Конечно, – оскал можно было бы назвать хищным, если бы не возраст, но потом до Элис дошла мысль, что старый немощный зверь ещё страшнее сильного вожака. – Они ведь у вас в кабинете? Думаю, ваша ассистентка проводит одного из моих охранников, чтобы он принёс их…
И оскал стал шире, а из-за спины послышались глумливые смешки.
Алисия заметила, что вот Хлоя ни капельки не похожа на своего отца. Точнее, общие черты были: тот же вздёрнутый нос, тяжеловатый подбородок, скулы…
– Думаю я в состоянии сам вас проводить к своему сейфу… – медленно произнёс Грегори и встал с кресла. Движение в гостиной началось волной: засуетились охранники, и сам Сандер привстал. Алисия растерялась, не зная, что делать. По идее ей можно уже сейчас выйти из комнаты, но…
– Не торопитесь, – осадил Бернар, и один из охранников первым вышел в дверь. Алисия проследовала за ним. А потом уже Грегори. Элис всё пыталась понять, что ей надо сделать. Её присутствие только связывало руки Грегори. Он однозначно боялся, что во время разборок её заденет.
Холл. И размеренные шаги раздаются в нём почти набатом. Элис просила дом, чтобы он помог, открыл запертые двери, позволил каминам чадить, а ветру – распахнуть окна. Чтобы старинный особняк сделал что-то, что отвлечёт внимание. Но дом скрипел ступенями, как бы вздыхая и прося прощение, что не в силах помочь.
На глаза набежали слёзы. Они скапливались в уголках, и от этого вся слизистая горела. Алисия моргала часто, чтобы не проявить слабости при градоправителе, чтобы не напугать Грегори…
Не выходило.
Солёные дорожки расчертили щёки, и Элис украдкой вытирала их кружевными манжетами платья. Кабинет был наглухо заперт, и первый наёмник не смог открыть дверь. Грегори постоял, посмотрел на потуги и чисто из вредности не предлагал помощь. Когда Бернар потерял терпение, он рявкнул на подчинённого, и уже тогда Грегори, спокойно приложив ладонь к ручке, толкнул дверь внутрь. Схватил Элис за руку и втолкнул перед собой. В коридоре случилась небольшая заминка, потому что Грегори собирался запереть Алисию в кабинете, но револьвер, что выстрелил в потолок, заставил кардинально поменять планы.
Элис обернулась на грохот, но Грегори с поджатыми губами не выражал ни единой эмоции кроме презрения. Он вошёл внутрь и мотнул головой, чтобы Алисия отошла к столу. Отошла и встала опять за спинку кресла. Проходя мимо, к сейфу, Грегори одними губами шепнул, чтобы не боялась. А Элис и не боялась. Она просто хотела, чтобы эта давнишняя история оставила их в покое.
Щелчок замка. Грегори вытащил несколько бумажных папок с документами. На всех были вензеля королевской канцелярии.
Сандер смотрел за всем этим от двери, но, завидев, как Грегори швырнул на стол бумаги, прошёл внутрь. Осмотрелся. На гостевом кресле лежали книги стопкой. Бернар брезгливо столкнул их на пол и, пройдя по тонким бумажным обложкам, занял место напротив Грегори.
Почему-то внутри словно начали бежать часы, старый серебряный брегет, почти как у графа в замке. И Элис дышала глубоко, чтобы не сорваться, наблюдая, как Сандер своими, унизанными в кольца, пальцами, переворачивает страницу за страницей, как темнеет его взгляд, как сжимает кулаки Грегори и как по воздуху разлетается тонкий, едва заметный аромат кладбищенского жасмина.
Тяжёлые минуты, в которых вкус железа, проступающий на языке. Алисия смотрела на градоправителя и всё сильнее убеждалась: этот не примет поражение, не в его духе, слишком большие деньги стоят на кону и непонятно, кто ещё замешан в истории с железной дорогой.
– Это крайне поспешное и глупое решение Грегор, – сухо выдавил Сандер и вольготнее устроился в кресле. Грегори же в своё не опускался, стоял возле стола.
– Надо было дождаться всё-таки, когда город и вы заберёте земли? – Грегори скосил глаза на наёмников. Паршиво выходит. Кабинет – это та же самая ловушка, только меньшего размера чем гостиная.
– Я предлагал деньги, но юность недальновидна, – философски заметил Бернар и распахнул полы пиджака, не скрывая портупеи с оружием. Грегори потянул ещё одну нить силы, чтобы просто быть готовым ко всему.
– Не в этом дело. Вы предлагали отдать то, что моё по праву. Корона же этого не предложила, – Грегори не видел смысла в оправданиях, но время растянуть не помешает просто потому, что ударить быстрее, чем прогремит выстрел, он не сможет.
– Всё равно это крайне прискорбно, – заметил Сандер и перевёл взгляд на Элис. Грегори в этот же момент понял… – Так понимаю, она наследница?
Выстрел.
Глава 41
Элис поняла, что произошло несколько вещей. Револьвер молниеносно оказался в руках Сандера. Грегори спустил с поводка силу. Пуля вылетела, а широкая спина закрыла Алисию.
У Грегори думать времени не было. Сила сорвалась с цепи ровно в тот момент, когда Сандер схватился за оружие, но вечно голодная свора, перебирая когтистыми лапами по паркету и разрывая его в труху, не успевала. А Грегори успел. Сделать то единственное, что хотел и мог. Он заслонил от выстрела Алисию.
Боль в груди нарастала волнами. Сначала ожог прямо в районе сердца и, разрывая сосуды, по крови разлетелся проклятый металл. Он драл все магические сети, выгрызал кусками очаги дара, что сплелись в теле. Он разрушал магию. А вместе с ней и носителя.
Грегори не смог сделать вдох. Горячее пламя заполонило все внутренности, мышцы скручивало как старую тряпку в руках поломойки, и всего один шаг, чтобы потерять равновесие, оступится и начать падать.
Некромантский тлен затянул плотным туманом пространство. Он выл, рвался, бесновался, потеряв хозяина. Он жрал, захлёбываясь горькой слюнной, всё, что попадалось на пути. Вечно голодный, а теперь ещё и брошенный.
Алисия поняла, что Грегори падает. Она пыталась его подхватить, но упала вместе с ним. В тёмных глазах искрил неровными всполохами дар. Элис с ужасом поняла, что прижимает холодные ладони к пробитой груди. Из раны неровными толчками струилась кровь.
– Нет, – прошептала она, глядя на Грегори, который хватал ртом воздух. – Нет, прошу тебя…
Горячие слёзы брызнули из глаз. Грегори пытался что-то сказать, но воздуха не хватало. Он открывал рот, взмахивал рукой, а Алисия зажимала рану, не понимая, что даорит слишком коварный металл. Кулон на груди раскалился, и Элис с остервенением сорвала его с шеи. Ну думая, что делает, она скользкими от крови пальцами раздавила оболочку «Запертой жизни». Тонкая дымка эликсира змеёй спустилась к пробитой груди Грегори и, словно пробуя гранатовые капли на вкус, облизала края. Ей понравилось настолько, что она пробралась глубже. Внутрь…
– Я тебя прошу, не умирай, – прошептала Элис, прижимаясь к Грегори. – Ты обещал, ты меня заставил поверить… Грегори…
Некромантский тлен слышал голоса беспомощных людей, которые бегали, кричали. А он голоден и теперь свободен. Тот, который пленил, который запрещал и награждал, сейчас умирал и вечно голодная стая пойдёт по миру, забирая по праву своё, но…
Нити заклятия старых почти забытых богов связали прочно. Настолько, что даже сама госпожа Смерть не в силах разрубить этот узел. Просто, потому что заклятие было произнесено для богов в месте старого капища, напоенного древней кровью, которая смешала в себе частицу каждого из них. И никто не мог противиться словам, которые приняли боги. Никто. Даже дар смерти. И сейчас он просто обретёт ту, которая свяжет его своей волей и заставит преклонить лобастые головы с оскаленными мордами просто потому, что у неё хватит на это сил.
– Даорит… – шёпотом вместе с кровью…
Элис хотела закричать. Но не время. Она собирала свой покорный дар, чтобы плести один за одним заклинания. Регенерация, исцеление, остановка крови.
– Ты не сможешь, – прохрипел Грегори, и Элис в бессилии закусила губу. – Не пытайся… Лис… Моя Лис…
Его рука слишком резко взметнулась к лицу Алисии, чтобы повторить рисунок скул, зацепится за волосы…
– Беги… – синева вокруг губ была плохим признаком, и Алисия свежей, сильной кровью писала руны на полу, чтобы и магия крови наконец вступила в игру. – Документы… на имя… княгини…
Кашель был с кровью, значит пробито лёгкое…
Почему эликсир не действует?
– Князь ждёт… тебя… – голос у Грегори стал совсем неслышным и Элис то ли ловила каждое слово, то ли боялась отвести взгляд. Нет. Так не может. Только не Грегори.
– Я не оставлю тебя, – её собственный голос слишком надломленный звучал не громче.
– Я умираю… – Грегори пытался закрыть глаза, а кровь на рубашке алым пятном расползалась всё дальше.
– Нет. Я не позволю…
– Лис… моя Лис… – в глазах цвета самой тёмной ночи стихали икры дара, Алисия цеплялась в рубашку, закрывала рану ладонью, чтобы заклятия, заклинания, эликсир не могли расползтись в стороны. В голове набатом стучал пульс. Потеря. Самого любимого человека. Единственного. – Знаешь… я… наверно сразу тебя полюбил…
Шелестом осеннего листопада звучит голос.
– … как только… посмотрел в твои глаза… – Грегори ещё пытается говорить, но новый виток боли простреливает, и судорога сковывает всё тело. Он не боялся никогда смерти, просто именно сейчас не хотел умирать. Сейчас, когда нашёл, ради чего стоило жить. Алисия была последним поцелуем перед эшафотном и самым настоящим волшебством, которое теперь можно встретить только в сказке. И Грегори отчаянно боялся узнать, что там в конце. Он не жалел о своём поступке, просто как бы не готовил себя, как бы часто не сталкивался со смертью , своя всё равно внезапная. И так и хочется жить… Но лучше пусть живёт Элис… Она – единственная, ради кого Грегори хотел изменить этот мир. Элис должна жить, а вместо этого плачет, глупая…
– Я не жил до тебя…
– Не говори так, Грегори, – она и сейчас плакала, растирая по лицу кровь и слёзы.
– И я … Лис… ты для меня словно в небе заря… Луна в сумраке… и я навсегда буду помнить лишь твои глаза… из всей жизни … только твои глаза…
Сейчас как нельзя отчётливо бил пульс в висках, словно отсчитывал бег минутной стрелки старого серебряного брегета. И минут этих почти не осталось.
– Лис… не плачь. Я… – в горле клокотало. В груди разрасталась боль, которая все ткани заставляла неметь. Грегори попытался вдохнуть полной грудью, но только кровавый кашель вырвался, и губами, окрашенными в багряный, он прошептал: – Лис… люблю…
Крик полный ужаса, боли, отчаяния разрезал пространство, вынуждая некромантский тлен боязливо пригнуть головы, заставляя всё живое взвиться в прыжке и рвануть на зов.
Шиповником увитый цоколь дрогнул. Старинный особняк лишился хозяина и теперь вторил крикам молодой хозяйки. Колючие, как тернии ветви диких роз взметнулись в воздух, спеша на помощь той, которая сейчас сидела над мёртвым телом любимого. Звон стёкол, хруст костей. Словно шарнирные куклы на верёвках в уличном театре в кабинете повисли распятыми между растениями мужчины, что пришли в старый особняк с мечом. Свистящие удары стеблей резали небольшую комнату с чародейкой и мёртвым некромантом.
Алисия кричала, прижимала к себе или прижималась сама к безвольному телу Грегори, и её крикам вторил весенний дождь, который родился высоко в пышных, слишком набухших водой облаках, чтобы пролиться на землю и петь в унисон поминальную мелодию конца.
– Прошу тебя, не бросай меня… – шептала Элис, сорванным голосом, но ей никто уже не мог ответить.
Глава 42
На приёме княгини Долгорукой было слишком дорого. От множества драгоценностей в глазах Митеньки рябило, саднило и вообще заставляло отворачиваться. А нельзя. Император будет недоволен, что та которая связалась с Ландиниумом, посмеет обратить внимание не на агента короны, а скажем, на графа Вяземского, которому ничего-то в этой жизни неинтересно кроме лошадей и оружия.
Дмитрий не мог собраться весь день. Нет. Он отвешивал учтивые поклоны и даже немного танцевал, но внутри всё было не на месте, как будто ожидание страха.
Княгиня виртуозно поклонилась перед началом танца, позволяя лицезреть не только миловидную мордашку, но и глубокое декольте, в котором ни один мужчина потерял свою добропорядочность. Митя тоже скользнул по наливным яблокам взглядом и ощутил, как нестерпимо прострелило левую руку. От кончиков пальцев, от того самого места, куда пришлась иголка некроманта. Дмитрий захотел размять кисть, но вместо этого упал на колени и сцепил зубы, чтобы не заорать от боли, которая теперь оказалась в области сердца.
– Князь, Дмитрий… – кружила рядом графиня, с ужасом глядя на то, как из носа её кавалера стекает кровь.
– Гриша, – тихо пробормотал Дмитрий, утирая обшлагом рукава кровь с лица. – Что же теперь делать?
***
Николас прокрутил под рукой миловидную брюнетку и резко дёрнул девушку на себя.
– Люсиль… Никто не может перестать верить мне… – бархатный баритон играл на нервах зрителей лучше, чем смычок в руках уверенного скрипача. Зал млел и рукоплескал, а милая Люсиль, которая на самом деле была златовласой Франческой, смотрела влюблёнными глазами, и Ник ещё не подозревал, что скоро этот спектакль с провокационным названием «Дары богов» станет культовым не только потому, что режиссёр сыграл главную мужскую роль, но и…
– Ах, милый Андре, – пела Люсиль, – слушком сладки твои речи, чтобы я поддалась им безоговорочно. Но моя любовь никогда не сможет утихнуть…
Зал замер. И Гранджер тоже, потому что впервые за свою карьеру забыл слова. И точно там какая романтичная муть должна быть, и Николас ещё сделал скользящий шаг к главной героине, но затормозил, словно натолкнувшись на невидимую стену. В голове как будто тысячами маленьких молоточков стали быть по сосудам. Николас мотнул головой и вспомнил про браслет – клятву на крови между Полом, Филипом, Грегори и им.
Боль в голове была такой сильной, что сообразить, кто пострадал, кто находится на пороге смерти, Николас не мог. Он просто слепо шагнул со сцены под дружный и сдавленный вздох зала. Шагнул и упал на колени, пряча лицо в ладонях. А когда первый приступ прошёл, Ник всё же постарался сохранить свою маску маэстро, но убрав руки от лица, зрители увидели, что слёзы могут быть кровавыми.
***
Пол Хейнбергер никогда не любил игристое вино, но почтенная госпожа Ферро слишком редко снисходила до общения с политиками. Пол в очередной раз подавил внутри себя икоту и только собирался начать очень неприятный разговор про одну из наследниц, как в глазах стало двоиться, руки затряслись, а в горле образовался тугой комок боли, который невозможно проглотить.
Амулет, заколдованный на друзей, раскалился на груди, почти прожигая кожу, и Пол со стоном попытался расстегнуть рубашку, но одеревеневшие пальцы плохо слушались и вместо того, чтобы сорвать побрякушку, которая сигнализировала о беде с одним из друзей, Хейнбергер просто цеплялся за ворот и тянул удавку галстука. Госпожа Ферро не совсем поняла в чём дело, но быстро сообразила, что припадок – это нетипичное поведение политика. Женщина обошла столик и, вцепившись костлявыми пальцами в ворот, дёрнула на себя верхнюю пуговицу. Действительно, под кулоном-монетой краснела кожа.
Ферро сорвала талисман и отбросила его на ковёр. Пол задышал спокойнее и нервно признался:
– Думаю, мне стоит извиниться, – госпожа Ферро благосклонно кивнула. – И перенести на более удачное время нашу беседу.
***
Тадеуш Гордон сидел в своём кабинете и перебирал бумаги.
Всё же хорошо вышло, что удалось свести дочь и Стенли. И тем более удачно, что мальчик любит так сильно, что пойдёт на всё ради Элис.
Напольные часы гулко пробили время, и Тадеуш отодвинул пресс-папье на край стола. Надо ещё обсудить с Грегори вопросы аренды земель с короной.
Эта была последняя дельная мысль, которая успела проскочить между двумя слишком внезапно больными ударами сердца. Боль расползалась от груди к левой ключице, сковав движения и мешая вздохнуть. Тадеуш слепо шарил руками по столу в надежде наткнуться на колокольчик, который обычно зовёт камердинера, но сведённые болью пальцы не смогли подхватить маячок и просто спихнули его со столешницы.
Тадеуш несколько раз открыл рот, стараясь вдохнуть побольше воздуха, но не удалось. Вдруг ставшее безвольным тело завалилось на бок, вынуждая кресло накрениться и в итоге упасть.
На шум пришла Александра, которая в это время перебирала образцы тканей для будущей детской в доме Стенли. Алисия такая безответственная: то платье не может выбрать, то теперь отнекивается по поводу детей, а они всегда, как тётушка Кло – внезапные.
– Тедди! – вскрикнула Александра, бросаясь к супругу и падая на колени возле него. – Тадеуш, что случилось?
– Элис… – едва поворачивая язык, прошептал Тадеуш. – Грегори… с ними что-то случилось…
На среднем пальце левой руки переливался багровыми бликами перстень, что подарил старик Стенли своему другу много лет назад.
***
Филип сразу понял, что будет непросто. Вот как только увидел впервые кудрявую чародейку с изумрудными глазами – так и понял: дело – дрянь. И скованный амулетом жизни Дювье только утвердился в своих предположениях.
Тощий и весь какой-то угловатый ассистент переминался с ноги на ногу и не знал куда деть свои неимоверно длинные руки. Филип с печалью подумал, что вот хороший мальчик для бумажной работы, но как только ситуация не по протоколу возникает в реальной жизни – сразу ступор.
Поминая всех богов, но всё же больше демонов, Филип с трудом поднялся с пола и, опираясь на стол, кастунул заклинания с матрицей телепорта. Пространство затянуло белёсым дымом и, вздохнув поглубже, Дювье сделал шаг в неизвестность.
Особняк был похож на заросший много лет назад терновником мёртвый замок. По приторному сладковатому аромату жасмина Филип понял, что смертей здесь предостаточно. Идя вдоль стен и периодически останавливаясь отдохнуть, Филип дошёл до кабинета Грегори и выжег дверь просто потому, что открыть не смог.
Кровь чавкала под подошвами сапог. За столом в коконе из мёртвых и одновременно живых побегов шиповника сидела Алисия. Грегори безвольной куклой лежал рядом. Элис гладила тонкими ладонями Стенли по лицу, убирая волосы. Она пела колыбельную смерти. И всё мёртвое и живое, повинуясь старому заклятию, вторило её словам.
Глава 43
– Ты спасла его тело… – не поднимая глаз, сказал Филип. Он появился раньше всех. И забрал Грегори в королевскую лечебницу. Вернул на следующий день с ужасными новостями: смерть. – Но он ушёл уже, понимаешь?
Слуги оказались заперты в подвале, и Элис не особо разбиралась, что делала, просто обращала в труху металл замков. Некромантский тлен бесновался и норовил вырваться из-под контроля, но Алисия с каким-то внутренним, просто чудовищным ужасом понимала, что Грегори не придёт и не приручит свою силу, поэтому стискивала зубы и прогибала мёртвую свору, чтобы повелевать.
А потом Алисия писала отцу. Бессвязно. Обрывками. И получила короткое письмо от матери: «Сердечный приступ. Лекарь старается».
И позднее дом наполнился голосами. Пол Хейнбергер появился возле дверей и долго стучал молотком, чтобы добиться единственного – Алисия волной чистой силы распахнула створки и, не произнеся ни слова, поднялась в спальню Грегори. Нет. В их спальню.
Хейнбергер приносил соболезнования, заверял в том, что обязательно поможет, но Алисия проявила чудеса краткости.
– Нет. Он жив.
Николас открыл телепорт в библиотеку и кричал очень долго, захлёбываясь истерикой и слезами. Элис смотрела на это с безучастием, которое может коснуться только у человека, который потерял всё, поэтому и не реагирует. А потом утром вернулся Филип.
– Нет. Он жив… – повторила Элис уже ему и посмотрела на бледного Грегори, которого уложили на постель.
– Алисия… – простонал Филип. У него под глазами залегли круги, и голос предательски срывался. – Ты не можешь держать его в этом мире только из-за своего упрямства. Он мёртв.
– Нет, – холодно противоречила Алисия, не замечая голоса рассудка. Её Грегори просто не может умереть. Он ведь обещал, и это всего лишь глупые люди не понимают, что некромантам подвластна даже смерть.
– Элис, прошу, услышь меня… – попросил тихо и обессиленно Филип. – Я тоже не хочу в это верить, но это так. От Грегори осталась всего лишь оболочка, которая через несколько дней без хорошей магической поддержки тоже станет умирать. А ушёл он в тот момент, когда металл против магов оказался в его теле. Он умер во время выстрела, Элис…
От стен отлетел короткий злобный рык призрачной гончей. Алисия не улыбалась. Она скалилась. Филип просто не понимает, что Грегори жив.
– Элис, я тебя прошу… Умоляю…
Господину Дювье не доводилось вставать на колени перед чужой дамой уже… Да никогда! Но сейчас он медленно, словно вместо суставов были шарниры, опустился на колени, стараясь поймать в объятия ладони Алисии. Холодные, безжизненные, мёртвые…
– Не стоит, – Элис сделала шаг назад, глядя почти остекленевшими глазами перед собой. – Ты не понимаешь, Грегори жив, просто я ещё не знаю как…
– Элис, очнись, – Филип встал с колен и сделал нервный резкий шаг в сторону Алисии. Это он зря. Тьмы взбунтовалась и зашептала разными голосами, в которых можно было разобрать и надтреснувшую речь старухи и детские высокие ноты. – Ни один некромант не пойдёт догонять Грегори, потому что он ушёл слишком далеко, а даже если ты найдёшь самоубийцу, то вычерпаешь не только всё наследство, но и собственную силу отдашь. Не смей!
Филип совершенно случайно, нечаянно, закричал, но он действительно переживал за Алисию, и Грегори не простил бы ему, если бы она сама себя покалечила, но…
Элис склонила голову к плечу, и глаза затянула тьма, глянцевая и густая. По шее нервными ломаными линиями растекались чернильные следы вен. Алисия шагнула незаметно для Филипа и положила свою хрупкую, слишком тонкую, ладонь на мужскую шею. Дювье ощутил, как воздух не может проникнуть внутрь, как рука очень точно давит на кадык, как пульс учащается…
– Не мешай мне… – шелестом ночного кладбища прозвучал голос Элис, и Филип нервно кивнул. Когда ладонь перестала сдавливать шею, Дювье вновь попытался достучаться.
– Алисия, ты не можешь просто так удерживать Грегори в мире живых. Ты хотя бы понимаешь, что приговариваешь и себя тоже? Это твоя сила убила градоправителя и власти не успокоятся, пока не осудят. Тебе надо бежать, а не страдать старыми сказками. Никто мёртвый ещё не стал живым…
– Уходи, – почти пропела Элис, и голодная стая смерти взвыла из углов. Филип уйдёт. На сегодня. А потом вернётся, чтобы попытаться спасти хотя бы её.
Алисия смотрела сквозь тёмную пелену, как за дверью исчезает Дювье и отчаянно боялась не выдержать. Филип прав, но что от этой правды Элис? Ничего. Правда не вернёт Грегори…
В голове вязким туманом разливалось отчаяние. Оно мешало воспоминания и реальность, и Элис временами останавливалась посреди коридора и оглядывалась, стараясь запомнить ускользающее настоящее.
Десяток шагов до спальни.
Немного вдохов, чтобы успокоиться.
Одно движение ресниц, и водопад хлынет из глаз.
Алисия стояла возле кровати и гладила ещё тёплые ладони Грегори. Страх стальным кольцом сковал горло, и Элис даже закричать не могла. Нитка силы тянулась от её пальцев к пальцам Грегори, и в этом виднелся хороший знак, но…
Он слишком похож на умершего. Тени под глазами и почти алебастровая бледность кожи. Алисия прикасалась, держалась, смотрела и не выдержала.
Крик разрезал пространство. Алисия, обняв себя руками, упала на пол и стала раскачиваться в такт своим рыданиям.
