Текст книги "Замороженный король. Убить или влюбить? (СИ)"

Автор книги: Анна Соломахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Ох уж этот ушлый Бог!

– Да, он сообщил Жрецу свою волю, а тот уже мне. – Увидев, что слуги наполнили наши тарелки, Коннарт подал им сигнал удалиться.

Мы остались наедине. Впервые, на самом деле, и это почему-то меня смутило.

– Я окончательно определился с выбором и собираюсь завершить весь этот бедлам, – огорошил меня король.

Нет, я подозревала, что неспроста этот завтрак в белом, но чтобы вот так! Учитывая, что некогда я довольно резко высказалась насчёт своего наплевательского отношения к его статусу…

А он рисковый!

Я молчала, как партизан на допросе. Мелькнула мысль, что, возможно, я неправильно его поняла, поэтому сильнее стиснула зубы и ждала, что будет дальше. Коннарт сделал глоток сока, видимо, волновался, а после продолжил:

– Несмотря на твоё происхождение, резкий характер и полное пренебрежение нашими устоями… – он запнулся, увидев, сколь убийственно я на него смотрю.

Это он меня сейчас комплиментами осыпал?

– Не пойми неправильно, я понимаю, что ты не из нашего мира, более того, восхищён твоим умом и силой духа. – Он снова глотнул сок. – Да и твоя красота не может оставить равнодушным.

– Красота? – брови сами собой полезли вверх, а злость испарилась.

Да, я сильно изменилась, но не настолько, чтобы назвать меня красивой.

– Твоя истинная красота, – уточнил Коннарт. – Оболочку я уже давно не замечаю.

Точно, он ведь и целовал явно меня, а не Жардетту.

– Допустим, всё, что вы сказали об уме, характере и непокорности я зачту как похвалу, – начала я осторожно. – Более того, не буду скрывать – вы мне нравитесь. Отсутствие успокоительного эликсира пошло вам на пользу. Но хочу предупредить сразу: я не намеренна кардинально изменяться. Серьёзно, мне тридцать лет, я взрослый человек со сформировавшимся мировоззрением и привычками.

– Тридцать? – в свою очередь изумился Коннарт.

– Тело Жардетты моложе, но нутро-то моё. – Пожала плечами.

– В любом случае, отступать от своего решения я не намерен, мой выбор пал на тебя. Окончательно! – сказал и замолк.

Многозначительно так и в то же время напряжённо.

Я не знала, что ответить, точнее, с чего начать. Убить за подачу? Хотя, чего это я, ожидала от него падения на одно колено и торжественного предложения сердца и почек? А также обручального кольца, о котором здесь нет даже понятия (если опираться на память Жардетты, опят же). Да и на колени в Моривии падать не принято. Нигде. Ни перед Богом, ни перед королём. Поклоны, реверансы – это да, но без привычного для земного средневековья фанатизма. Разве только если особенно сильно накосячил, вроде того случая, когда незадачливая дева проткнула монарший бок отравленным кинжалом.

Вот только брак – дело серьёзное, и, пусть он довольно сильно изменился, а меня к нему тянет, это не повод с радостным визгом пускаться во все тяжкие. Разводов-то здесь нет. Тем более у короля.

– У нас на Земле не принято скоропалительно принимать такие серьёзные решения, – говорила без улыбки, чтобы ненароком не обидеть. Хотя хотелось, потому что вид у него был презабавный: серьёзный и в то же время обескураженный. – Сначала мы долго общаемся с человеком, ходим на свидания, пробуем жить вместе, и только потом, поняв, подходим мы друг другу или нам не по пути, делаем окончательный выбор.

Тот факт, что далеко не все так поступают, говорить не стала. Зачем травмировать королевскую психику рассказами о браках по залёту и прочих вариантах? А также о процедуре развода и делёжки совместно нажитого имущества. И детей. Тех жальче всего.

– То есть, как вы пробуете вместе жить? – вычленил главное Коннарт.

– По-взрослому. – Не выдержала и таки отправила в рот кусочек бекона.

Всё-таки на завтрак пришла.

– И ты тоже пробовала? – Он смотрел на меня так, словно у меня внезапно появился третий глаз во лбу.

Хорошо, хоть не как на прос… падшую женщину.

– Сам посуди: мне тридцать лет, я взрослая, привлекательная женщина. Самодостаточная. Конечно же, я пробовала! И не раз.

М-да, похоже, я кому-то изрядно подпортила аппетит. Что ж, это не значит, что я буду голодать из солидарности!

– Но арка, проверявшая на невинность, тебя пропустила, – выдал он, наконец.

Я к тому времени уже съела яичницу и взялась за бутерброд с сыром. Кофе тоже оценила.

– Она анализировала тело Жардетты, – уточнила существенный нюанс. – А оно девственно.

– Ну да, точно, – покачал он головой. – Что за нравы?..

– К вопросу брака лучше подходить с трезвой головой, – а не с угашенным бочонком липидов, коим является мозг человека под действием эндорфинов и прочих гормонов. – Вот когда улягутся страсти, включится голова, тогда и надо принимать решение.

– А как же дети?

– Контрацепция, – назидательно проговорила я. – Хотя всяко случается, конечно.

– Знаешь… – задумчиво поскрёб свою белокурую голову король. – Я слишком тебя уважаю, чтобы предложить роль любовницы. У нас другие порядки. Не хотелось бы порочить твоё имя…

Он с такой тоской и вожделением взглянул на меня, что я дрогнула. Нет, серьёзно, этот странный и в то же время очень привлекательный (и не только внешне) мужчина волновал меня. Учитывая, что он даже под нож подставился, лишь бы меня спасти…

– А целоваться-то хоть можно? – закинула удочку.

– Куда ты денешься! – он всё-таки сорвался.

Резко поднялся, подошёл, сграбастал в объятья и так приник к моим губам, что, кажется, всё моё благоразумие куда-то полетело.

Может, и впрямь рискнуть?

Завтракали мы долго. Потому что насыщение было не только едой, но и эмоциями. Прикосновениями, откровениями, поцелуями. А ещё мы перешли на «ты». Точнее я, Коннарт изначально никому не «выкал» в силу своего высочайшего статуса.

Король поведал, что до меня у него был совершенно иной взгляд на женщин и их роль в жизни. Чуть не прибила! Отдышавшись, взяла себя в руки и принялась за просвещение, ибо нечего мне тут шовинизмом отсвечивать.

Я довольно подробно рассказала о нашей системе образования, о том, что пусть женский и мужской мозг отличаются, причём не только по весу, но и структурно, это не значит, что кто-то умнее кого-то исключительно по половому признаку. И среди мужчин, и среди женщин встречаются как гении, так и бездари, как добрые люди, так и маньяки. И главное здесь – правильное питание и поведение матери, отсутствие вредных привычек и факторов, в том числе лишнего стресса и, конечно же, воспитание и образование.

Причём качественно кормить женщину надо не когда у неё живот станет отчётливо выраженным, а всегда, ибо именно в период раннего внутриутробного развития плода формируется его нервная система и мозг. И если они развиваются первые три-четыре месяца при белковом голодании матери, будущий человек уже никогда не реализует свой потенциал в полной мере. Разумеется, есть множество других нюансов, в том числе генетических, но всё же качественное питание, правильный образ жизни и всеобщая грамотность – это именно то, что может хоть как-то гарантировать здоровье популяции.

Причём не только физическое и умственное, но и моральное. Потому что грамотность – это не только умение читать, писать и считать, но и знание системы поведенческих правил.

– Питание во младенчестве тоже имеет огромное значение, – вещала я Коннарту после того, как мы уже поели и просто сидели за столом. Рядом друг с другом, тесно, как никогда раньше. – У вас такого нет, а вот на Земле везде и всюду навязываются сухие смеси, состав которых попросту ужасен. Причём подаётся это, как отличная замена грудному молоку, а женщин при этом гонят на работу, вынуждая отдавать детей на попечение нянь. В России с этим ещё неплохо – отпуск по уходу за ребёнком нормальный, многие имеют родственников в деревне, куда вывозят детей, а вот в Европе…

В той же Франции женщине даже доплачивают за няню, лишь бы она на работу вышла. В итоге у детей сильные патологии костной системы, особенно у девочек и невнятное понятие семьи и её ценности. Впрочем, у нас тоже с этим не радужно. Учитывая, что большинство молочной продукции, особенно творожки, сметана, сыр и сливочное масло – это преобразованное пальмовое масло, которое нельзя употреблять в пищу, можно говорить о геноциде.

О ювенальной юстиции, которая всеми правдами и неправдами пытается просочиться в наше законодательство, умолчала. Долго объяснять, да и не к чему пока.

– Почему? – изумился Коннарт. – Зачем делать что-то из того, что нельзя есть?

– Потому что народа много, а натуральных продуктов мало. Сверхприбыли опять же. Куда выгоднее закупить дешёвый суррогат и получить на нём большие деньги, чем держать ферму. Много рисков, много затрат, много геморроя.

– Сверхприбыли… – многозначительно протянул Коннарт. – Где-то я уже об этом слышал.

И он рассказал мне о тех самых сверхприбылях, к которым стремятся те, кто недоволен его правлением.

– М-да, в любом месте есть люди, которые хотят навариться на других, приложив к этому минимум усилий, – задумчиво пробормотала я, проведя пальцем по руке короля.

– Твои слова – лишнее доказательство тому, что из тебя выйдет прекрасная королева, – изрёк он, окидывая меня пронзительным взглядом. – Как же я был неправ, когда считал, что место женщины в спальне и на балах!

Это меня добило. Серьёзно, я чувствовала, словно покорила вершину Эвереста, словно сдала экзамен на отлично по паталогической анатомии и биохимии в один день! Потому что изменить мнение такого отморозка, как Коннарт ван Хоннар – это многого стоит.

– Кстати, я совершенно не умею танцевать, – вспомнила свою особенность. – Мой максимум – потоптаться в обнимку под музыку, – о диких трясках головой под рок говорить не стала.

Нет, с координацией у меня проблем нет, как и с чувством ритма, но как-то не срослось.

– Я тебя сам научу, в этом нет ничего сложного, – Коннарт вновь потянулся к моим губам, отчего голова закружилась, пальцы зарылись в его довольно жёсткие волосы, тело же настоятельно возжелало ласк.

Более серьёзных, чем мы тут себе позволяли.

– Может, ну их, эти приличия? – простонала я. – Я ведь не ледышка…

О, сколько сожаления было в его глазах! И, тем не менее, он выдал:

– Моя порядочность не позволяет обесчестить женщину, которую я избрал в королевы.

– А что насчёт любви? – решила пойти ва-банк.

Посмотрим, что он ответит…

Он задумался. Молчал довольно долго, мои попытки выпутаться из его объятий пресекал на корню. Надо же, даже прокачанное тело Жардетты не справилось с его хваткой. Или оно не сильно хотело выбираться?

– Мне сложно об этом говорить, – изрёк он, наконец. – Все говорят об этой любви, некоторые даже с ума сходят, но у каждого своё определение этого чувства. Одно я могу сказать точно: ты перевернула мой мир, меня самого. Я не хочу никакой другой женщины подле себя, никого раньше я не желал так сильно, и дело касается не только постели. Это можно назвать любовью?

У меня перехватило дыханье. Едрёна кочерыжка, как он это сказал! С каким чувством, с какой мукой в глазах, с какой искренностью! А уж как напряглось его тело…

Везде.

– У каждого своя любовь, – отдышавшись, проговорила я сдавленно. – Знаешь…

Я замолкла. Ком встал поперёк горла и не давал говорить! И это у меня, которая за словом в карман не полезет!

– Ты мне действительно очень нравишься, я восхищена тем, как ты принимаешь решения, управляешь подданными, но… я много обжигалась, – всё-таки выдавила из себя после минутного молчания. – Все эти страсти, потом их угасание, осознание, что тот, с кем ты жил, оказался не твоим человеком – это не проходит бесследно. Мне трудно взять и с ходу согласиться выйти замуж, не зная, что от тебя ждать потом. А если у нас будут слишком глобальные расхождения мнений? Вдруг мы поймём, что ошиблись, но будет уже поздно?

– Я… – Коннарт тяжело вздохнул.

Ему было явно нелегко идти на компромисс, а не приказывать, как он привык. И это было особенно ценно. Чувствовалась внутренняя борьба с самим собой.

– Я понимаю, что ты слишком независима, готов учитывать это и идти навстречу, но и ты пойми меня. Тебе в любом случае придётся соблюдать наши порядки, как бы ни хотелось поступать по-своему. Я готов помогать: где-то прикрыть, где-то и вовсе поменять правила…

Он приподнял пальцем мой подбородок, твёрдо посмотрел в глаза…

– Я понимаю, – сглотнула, ибо в горле вдруг резко пересохло. – Но предпочитаю конкретику. Хотелось бы точно знать, что здесь можно, что нельзя, а что можно, если осторожно.

На последнюю фразу Коннарт кивнул, соглашаясь выдать список правил с уточнениями касательно именно меня, улыбнулся. Какая редкость, на самом деле! Кажется, я впервые увидела его настоящую, открытую улыбку, причём она была не только на губах, но и отразилась в глазах.

Завораживающее зрелище.

– Кстати, Тарр сказал, что во время благословения он вернёт мне мой истинный облик, – вспомнила я после того, как наши губы вновь встретились в страстном порыве.

– Значит, завтра ты окончательно станешь собой, – постановил он. – Потому что именно на завтра назначено последнее испытание – благословение Тарра. Танцы потом проведём, вне конкурса. И когда разберёмся со всеми предателями.

Боже, он опять заговорил этим своим твёрдым голосом, который мне так нравится! Не холодный, не бесчувственный, но такой властный, такой решительный…

Чёрт, и почему он такой приличный? Я бы всё-таки не отказалась от тест-драйва!

Глава 30. Благословение

Елена. Просто Елена

Весь оставшийся день я старательно сидела в комнате и пыталась читать. Причём не медицинский справочник, а свод законов, который выдал мне Коннарт. Пока без пометок, посему к анализу данных я подготовилась так же основательно, как и к изучению моривийской фармакологии: взяла кипу листов, карандаш, села за стол…

Вопли из соседних комнат заставили вздрогнуть.

– Как это благословение уже завтра? – верещала одна из девиц.

– А как же бал? – возмущалась другая участница отбора. – Зачем тогда мы шили платья?

В какой-то момент мне стало жаль. Себя, ибо хотелось тишины. Их тоже, но совсем чуть-чуть.

Вот как можно жить лишь тем, чтобы стремиться выйти замуж за кого побогаче?

Хотя, чего это я, можно подумать, у нас на Земле принципиально другое.

Снова попыталась сосредоточиться, но, видно, не судьба – в комнату ворвалась Эрилла. Всплеснула руками, что было ей крайне несвойственно, и принялась лихорадочно копаться в шкафу.

– Да где же он? – бормотала она под нос, мешая мне работать. – Я совершенно точно клала его сюда.

– Что ты ищешь? – не выдержала и решила помочь суровой служанке.

Иначе она ещё долго будет мне мешать.

– Ритуальное одеяние, – донеслось до меня из глубин шкафа.

Хм, надо же, не знала, что у меня такое есть. Впрочем, я могла и запамятовать, а то и вовсе не сообразить, что какое-то из платьев является ритуальным. Всё же другой мир, кто их тут разберёт.

– А что, простое платье не подходит? – удивилась я, ибо не так давно имела приватную аудиенцию с Тарром во вполне обычной одежде.

Никто и слова не сказал, что я была одета не «кошерно».

– Конечно, нет, это же ритуал благословения, – возмутилась Эрилла, выглядывая из шкафа.

Лицо её раскраснелось, рюши у чепца торчали как попало, впрочем, они и в нормальном виде особо её не украшали.

– Нужно будет обязательно совершить омовение и плотно поужинать, потому что завтра перед ритуалом можно только пить.

Спрашивать «зачем» я не стала. В принципе, у нас в христианстве перед причастием тоже ничего не едят, и, кажется, не пьют. Я точно не помню, потому что в храм ходила нечасто. И то больше просто постоять, попытаться понять, какого чёрта всё так устроено в нашем мире. Потому что когда на твоих руках умирает ребёнок от жутких побоев, которые ему нанёс насильник, хочется спросить: «Ты куда вообще смотришь? Если ты есть, если дети – невинные существа, то зачем заставлять их страдать? И не только их…».

В общем, непростые у меня отношения с религией. Ещё с тех пор, как я на «скорой» подрабатывала.

Тарр, кстати, в этом плане мне импонирует куда больше. Во-первых, эти его дни всеобщего исцеления. Не частые, ибо, я так понимаю, он не всесилен. И это мне куда более понятно, чем то, как всё преподносится у нас. Ну а во-вторых, он прислал сюда меня с целью улучшить людям жизнь. Я, конечно, тот ещё коновал, но стараюсь изо всех сил, да. И буду продолжать это славное дело, неважно, выйду замуж за Коннарта или нет.

Вздохнула.

Представила, как уже завтра мне будет нечего надеть, потому что все платья пошиты на габариты Жардетты. Уже сейчас они сидят на мне мешком, приходится каждый день звать швею, чтобы ушить. Та уже коситься на меня начала, спрашивать, хорошо ли я себя чувствую.

А я что? Ем регулярно, ничего не болит, кроме головы и то от обилия новых знаний, впихиваемых в неё денно, а иногда, когда сильно увлекусь, и нощно.

– Эрилла, не могла бы ты мне помочь? – перед тем, как погрузиться в приготовленную для предритуального омовения ванну, я решила всё же обезопаситься. – Приготовь мне что-нибудь небольшого размера. Такого, как та швея, что ходит ко мне каждый день. И чтобы это легко надевалось.

То, каким взглядом на меня уставилась служанка, можно было пронять даже самое чёрствое сердце.

– Зачем? – только и смогла вымолвить она.

– Сюрприз, – развела я руками, понимая, что говорить ей правду точно нельзя.

Во-первых, мало что поймёт, во-вторых, разболтает, да ещё отсебятины добавит. А потом следующий пересказчик сплетен что-нибудь по-своему интерпретирует, кому-то захочется добавить в историю немного экшена, а то и вовсе – мистицизма. Что по итогу из этого выйдет не может знать даже Тарр, а он тут Бог, если что.

Как Эрилла ни удивлялась, но просьбу мою она выполнила. Уже к вечеру она принесла мне аккуратное платье свободного кроя и ориентировочно моего родного размера. Я попросила аккуратно его свернуть и упаковать в сумку, которую собиралась взять с собой в Храм.

Кстати, после благословения можно будет к девочкам в роддом зайти, показаться в родном облике. Я им намекала, что скоро изменюсь, они приняли это с истинно врачебным спокойствием и лишних вопросов не задавали.

Наконец, наступило утро того самого дня, которого я ждала, как никогда. Всё же обретение своей внешности – немаловажный момент. Привыкла я к ней, знаете ли, да и пальцы так и не стали настолько гибкими и послушными, каковыми я их делала в течение многих лет хирургической практики.

Одно дело сделать простейший шов, а другое – операцию на тот же нос, которую я обязательно проведу над Ардеттой. И дело не только в косметическом эффекте, ей банально станет легче дышать. Правда, придётся попросить у Варгуса то зелье, дарующее рентгеновское зрение, а до этого взять денег у Коннарта на него.

Чёрт, похоже, и впрямь стоит дать согласие на брак с ним, легче будет деньги выбивать на свои хотелки. Всё же операция не срочная и даже не сказать, что сильно необходимая, по крайней мере, Ардетте не грозит смерть.

В голове мелькнула мысль, что, кажется, я пытаюсь обмануть саму себя и обосновать решение какой-то чепухой. А ведь, на самом деле, где-то внутри себя я уже почти дозрела. Впрочем, кто сказал, что я легко сдамся?

Утром пришло волнение.

А вдруг Тарр передумал и решил оставить меня в теле Жардетты? Точнее, он может поставить обязательным условием брак с Коннартом, с него станется. Всё-таки Бог, а я простая смертная, пусть и хирург.

Не то, чтобы я была категорически против… После вчерашнего завтрака я бы рискнула, но не так быстро, как они хотят. В конце концов, это же не внеплановая операция жертвы ДТП, зачем тут спешка?

Хотя, я ведь и есть жертва ДТП, если так подумать.

– Соберись, тряпка! – скомандовала сама себе, глядя в зеркало.

В нём отражалось не особо выспавшееся лицо с явными признаками нервного тика.

За пределами комнаты стоял гул встревоженных голосов остальных претенденток. Большая часть из них шипяще возмущалась отсутствием бала, к которому они так тщательно готовились.

– Это что, получается, уже сегодня король решит, кого возьмёт замуж? – взволнованно вещала пышнотелая девица явного купеческого происхождения.

– Да кто его знает, – пожала плечами её подружка. – Но как же без танцев-то? Как без них? А стать свою показать, а изящество грации?

На последнюю фразу одна из тощих дворянок только презрительно фыркнула.

Нет, в принципе, я согласна, что не о грации и изяществе рассуждать деве весом за центнер, но мало ли. Бывает и полные люди красиво двигаются, к чему эти стереотипы?

Я вот по жизни худая, и что? «Грациозно» я могу порхать только в коридорах родной клиники. Поступью Дарта Вейдера под соответствующую музыку, да.

  Они бы ещё долго чесали языками, если бы ни появление гранд дамы. Сегодня она была как никогда строга и резка. Все тут же замолкли и изобразили смирение.

– Вам оказана великая честь, сегодня сам Тарр вне очереди осенит вас своей благодатью, – торжественно начала она. – Или не осенит, каждой воздастся по заслугам.

Раздался коллективный вздох.

Я нервно передёрнула плечами, прекрасно понимая, что меня, скорее всего, отправят к Тарру последней. Собственно, я во всех конкурсах иду замыкающей, так может мне лучше отсидеться у акушерок, чем торчать в Храме неизвестно сколько времени? У них интересно и чай вкусный с пряниками есть.

При мысли о еде желудок жалобно заурчал.

Мелькнула предательская мысль, что если бы вдруг на подступах к Храму ко мне бы подбежала Шаделла или Валотта с криками о неотложном случае, я была бы счастлива. И, возможно, смогла бы вовсе избежать сего сомнительного мероприятия…

Так, стоп! Это что ещё за паническая атака? Тебе ли бояться Тарра, да и Коннарт давно уже не отморозок. И целуется классно…

Так, нервничая и кидаясь из одной крайности в другую, я добралась до Храма. Мы шли в плотном кольце стражников, которые остались снаружи, стоило нам приблизиться к створкам огромных дверей. За ними нас ждал король, Раттард, Феалла с Карвелом и Жрец, облачённый в золотистое одеяние.

Таким я его ещё не видела никогда!

Не только одеяние, он сам светился: кожу словно гелем с мелкими блёстками намазали, волосы же залакировали. И я бы могла заподозрить его в некоторой гламурности, но нет, глаза тоже сияли золотом, хотя в обычном состоянии имели глубокий карий цвет. Красавчик, что уж говорить! Интересно, он давал обет безбрачия, какой даёт наше высшее духовенство? Надо будет у Тарра спросить, а то жалко, когда такой отличный образчик пропадает.

Если что, я не для себя, просто из любви к селекции.

Поприветствовав всех нас, Жрец начал забирать участниц по одной и уводить их в ту самую залу, где я когда-то общалась с Богом. Шло время, девы сменяли одна другую, выходя из залы с самыми разными эмоциями. Кто-то, счастливый до жути, сжимал в руках светящийся камушек, кто-то держал лицо, пытаясь выдать шок за хладнокровие, а кто-то откровенно рыдал.

Люнетта и Ардетта, кстати, обе вышли с дарами: одна с камушком, а вторая… с нормальным носом.

Ах, Тарр, все планы мне порушил! Шутка, конечно, это всё нервы, ибо на самом деле я была очень рада за подругу и искренне обняла её. Та не выдержала – расплакалась.

Наконец, дошёл черёд и до меня. Как я и думала, меня оставили на «сладкое», отчего хотелось ругаться матом, ибо кишки от голода уже прилипли к позвоночнику. Не то, чтобы я не могла потерпеть, вполне, особенно когда оперируешь (там вообще о себе забываешь напрочь), но тут пришлось стоять и ничегошеньки не делать. Мою попытку смыться к акушеркам пресекли на корню, причём не кто иной, как Феалла.

Вот от кого я не ожидала такого предательства!

Шутка, конечно, просто я действительно сильно разнервничалась.

Жрец, имени которого никто не знал (мне он тоже его не сказал, хотя я пару раз пыталась выпытать), улыбнулся и протянул мне руку. Невозможно было не улыбнуться ему в ответ, хотя вышло скорее нервно, чем приветливо. Покосилась на короля, до того стоявшего статуей, сейчас же двинувшегося в нашу сторону.

– Ты… осторожно там, – вымолвил он и облизал сухие губы.

Кажется, не одна я тут нервничаю. И это подкупало, даже некоторое спокойствие принесло, словно он сумел показать мне что-то такое, чего не выразить словами. Это трогало. До глубины души.

Я коротко кивнула, не в силах вымолвить сейчас и слово.

Ложиться на алтарь оказалось… привычно. Да и Коннарт умудрился меня стабилизировать, что не могло не наводить на определённые мысли.

– Ты всё ещё сомневаешься? – раздался до боли знакомый голос.

Нестерпимое сияние вновь заставило закрыть глаза. Кстати, помнится, в прошлый раз после общения с Тарром я довольно долго пролежала в отключке, вот только сегодня девы выходили на своих двоих.

– Я с ними не разговаривал, лишь проверил и одарил по заслугам, – отозвался Тарр, явно читая мои мысли. – Я смотрю, ты уже наполовину стала собой, поэтому завершающий этап перенесёшь гораздо легче, чем могла бы.

Вздрогнула. Нет, не то, чтобы я боялась, но стало не по себе от того, что совсем скоро стану… слабее. Да-да, в теле Жардетты были свои преимущества, пусть и страдала мелкая моторика.

– Тело по сути останется тем же, я его просто видоизменю, – обнадёжил меня Бог. – Кости и мышцы будут такими же крепкими, так что можешь не переживать. Излишки уберу, конечно, тебе ведь ни к чему лишний вес?

– То есть по шее Раттарду я дать смогу? – хмыкнула я, хотя прекрасно понимала, что наибольшим ударом по самолюбию мага была моя невосприимчивость к его заклинаниям.

– Все землянки такие, – вздохнул Тарр. – Враждебную магию отторгают, руки распускают…

Что?

– В смысле все землянки? Вы ещё кого-то знаете?

– Спроси об этом у Феаллы и Карвела, они тебе расскажут, – отмахнулся тот. – Не будем терять время, чтобы потом не лежать в постели после нашего общения.  Итак, я не просто верну тебе твою истинную внешность, но и одарю кристаллом с особой, фиолетовой искрой.

Кажется, я такой видела у Жреца. Кстати, о нём!

– А Жрец может завести семью? И почему он упорно не называет своё имя?

– Нет, а имя они своё утрачивают, когда идут на службу божеству. Любому, не только мне.

– Жаль, хороший мужик, – обронила я.

– Хороший, – согласился Тарр. – Не бойся, я верну ему имя и право иметь семью, когда его служба закончится.

– Главное, чтобы он к тому времени смог воспользоваться этим правом, – не смогла не сыронизировать я.

Ну а что, отпустит мужчину лет этак в семьдесят, и что тому делать?

– Какие вы, женщины, всё-таки болтливые, – тяжёлый вздох. – Не мешай, а то возьму и перепутаю что-нибудь в векторах…

Я тут же последовала его совету. Не знаю, в каких векторах он мог напутать, но испытывать этого совершенно не хотелось. Тело завибрировало, нагрелось, но пота не было, что не могло не беспокоить. Как-никак, естественная терморегуляция – наше всё. В какой-то момент стало особенно невыносимо, а потом раз, и отпустило. Словно меня вынесли из сауны на прохладный ветерок.

Приятно. А ещё так спать хочется… Но разве можно, меня ведь ждут, да и платье я приготовила, на стульчик положила около входа, чтобы потом выйти ко всем уже переодетой, а не в сползающем с плеч балахоне гренадёрского размера.

Уже практически уплыв в дальние дали сновидения, я увидела чей-то силуэт. Проморгалась, уловила, что это не Тарр и не Жрец, а вполне себе Коннарт.

– Ты прекрасна, и я рад, что теперь все будут это видеть, – проговорил он и… поцеловал меня.

Да так крепко, так страстно, что я, не особо себя контролируя, потянулась к нему, вся моя женская суть откликнулась на его зов, принимая. Этот мужчина действительно хорош, пусть и не без тараканов. Так и я не без них, давно, кстати, не травила.

Тело пронзила приятная судорога, король вздрогнул, кажется, даже вскрикнул, но я отключилась.

Слишком много, видимо, для меня – простой человечки. Хорошего хирурга, неплохого, как выяснилось, реаниматолога, но всё же обычной женщины.

Глава 31. Убить или влюбить…ся?

Коннарт Ван Хоннар

Коннарт, когда осознал, что произошло, не знал: радоваться или ужасаться. С одной стороны, ему было безмерно приятно, как откликнулась на его поцелуй Елена, он даже понимал мотивы Тарра, соединившего их столь поспешно, но…

Она ведь проснётся и узнает! И вряд ли будет в восторге от того, что её не спросили. Кто-кто, а Коннарт изучил характер Елены весьма неплохо, пусть и общались они не так уж и много. Меньше, чем ему хотелось.

– Теперь она – моя супруга, Тарр благословил нас, – торжественно объявил он вошедшим вслед за ним Феалле и Карвелу.

Раттард шёл за ними и, кажется, споткнулся на ровном мраморе пола.

– О, поздравляю, брат! – воскликнула Феа, подходя ближе. – Ой, а что это с ней?

И тут было чему удивляться. Во-первых, Елена обрела свой истинный облик, во-вторых, лежала без сознания.

– Лишилась чувств от великой радости? – сыронизировал Карвел.

Без зла, но не подколоть некогда вредного родственничка не мог.

– Общение с Богом – великая честь и великая нагрузка, – проговорил Жрец. – Поздравляю!

Последнее слово он сказал от всей своей широкой души, ибо прекрасно понимал, что своими силами Коннарт далеко не так скоро заманил бы замуж эту упрямую девицу. Да, она прекрасна в своей строптивости, благодаря ей жизнь моривийцев сильно изменится в лучшую сторону, но тут уж ничего не попишешь. Тарр явно подыграл королю, и это заслуживало отдельного внимания.

Ибо раньше Бог не особо благоволил Коннарту ван Хоннару.

– Я сам отнесу её к себе, – постановил король, подхватывая лёгкое тело своей жены. О, оно весило куда меньше тела Жардетты, что не могло не радовать.

Процессия выглядела эпично. В окружении стражников шёл Коннарт, позади него, хихикая в ладошку топала Феалла под руку с Карвелом. Следом за ними плёлся Раттард, разрываясь от эмоций: с одной стороны он хотел надавать Коннарту по шее, с другой – помочь ему. Ибо путь до дворца не близок, а солнце, освещая столь радостное событие, как королевская свадьба, сияло вовсю.

Правда, свадьба вышла спонтанная и совершенно не торжественная, но с Богом не поспоришь.

Замыкали шествие менее удачливые претендентки. Некоторые из них были готовы покинуть отбор немедля, но им мешала та же стража. Потому что разбирательства с заговорщиками впереди, да и тех, кто получил благословение Тарра, ждал приятный сюрприз – бал, на который Коннарт уже пригласил верных ему людей. Холостых. В конце концов, некоторые девы честно прошли множество испытаний, и главным из них стала верность своему монарху.

Особенное уважение вызывали те девушки, которые были из семей заговорщиков, но проходили отбор честно. Их оказалось не так уж много, но от того они были особенно ценны. И именно их Коннарт хотел наградить хорошими мужьями, убив тем самым сразу несколько драхов: и девушек пристроит, и верных людей наградит.

Перед дверями в королевскую спальню Феалла задержалась. Нет, она не собиралась входить туда, да и ругать брата за самоуправство тоже, в конце концов, он теперь законный муж, пусть сам с женой и разбирается. Когда та очнётся. А когда та очнётся, наверняка ей понадобится подходящее платье, которое Елена заранее приготовила для обратного пути из Храма.