Текст книги "Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Солейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Повисла нехорошая пауза.

Метьюз прищурился, отчего его карие глаза стали похожи на двух злобных маленьких жучков.

По коже пробежал мороз, я почувствовала, как будто на плечи опустилось что-то тяжелое, и демонстративно выгнула бровь.

Решил надавить на меня магией?

Такое могло сработать год назад, когда я падала в обморок от двигающихся указателей на улицах и сканеров-артефактов, работающих точнее МРТ, а сейчас я уже освоилась, привыкла к тому, что я и сама своего рода магичка – и давно перестала пугаться таких штучек.

– Давай подумаем, – подался Метьюз вперед. – Когда ты год назад появилась на пороге моей больницы и попросила тебя нанять – я пошел тебе навстречу! Хотя не должен был! Зачем мне была еще одна практикантка, которая даже не умеет пользоваться отражательной сферой?! Не говоря уже о том, что…

– И часто ты жалел о том, что меня нанял?

Тут он не нашелся с тем, что ответить. Нет, жалел он наверняка часто! Когда та самая “практикантка”, нанятая им из жалости, вдруг начала учить маститых целителей, как правильно родину любить.

Первые несколько месяцев в мире я только привыкала к тому, как все устроено. Знакомилась с сыном. Уживалась с новообретенной матерью, к которой с позором вернулась после развода: в родном мире родителей у меня не было, так что опыт получился… интересным.

Воспоминания Амелии возвращались постепенно, а с ними – и умение пользоваться магией, и знания, которые она получила за годы учебы на целительском факультете.

Конечно, лучше всего она запомнила из тех времен форму задницы (и, ладно уж, разрез глаз) ректора Ашера, но кое-какие крупицы знаний у нее сохранились.

Работая в больнице, я замечала, что местные целители целиком и во всем полагаются на магию. А как на нее не полагаться, если она может срастить перелом за неделю?! Настоящая… магия, да!

Сначала я была этим очарована, а потом стала замечать недостатки – и активно с ними бороться.

Началось все с мистера Рипли. Вернее, с его жены, которая пришла к нам на прием, растолкав всех, кто ждал очереди в коридоре. Приземистая и бойкая, она с порога рявкнула:“Сделайте что-нибудь! Целитель! Он еле ходит! И – не говорит!”

Я тогда помогала Метьюзу уже несколько месяцев и без труда вспомнила, что случилось с ее мужем: ишемический инсульт, паралич нижних конечностей, головные боли.

Метьюз вздохнул и потер лоб.

“Вы же понимаете, что я ничего не могу сделать? Нейро-артефакт у нас сломан, новый доставят только на следующей неделе. Давайте я пока выпишу вам талон на тонизирующие процедуры, а там…”

“А там они не помогут”, – сказал я, не удержавшись.

Тонизирующие процедуры были хороши для больных с нервно-мышечными расстройствами, ушибами, да теми же переломами! Но чем они могли помочь мужчине с инсультом, у которого повреждены области мозга, которые отвечают за способность ходить? Ничем. Нет, хуже не сделают, немного простимулирую мышцы, но это что мертвому припарка. В буквальном смысле.

“Что ты сказала?”

“Здесь нужны ЛФК, массажи, – пробормотала я, делая записи в карточке. – Постепенное восстановление. Фактически его нужно заново научить ходить, выстроить новые нейронные связи”.

“Практикантка Уэйн…” – процедил Метьюз.

“А как? – подскочила ко мне миссис Рипли. – Выстроить эти нейри… тьфу! Ты поняла меня!"

“Не слушайте ее, она…”

“Я лучше ее слушать буду, вы нам за месяц – ничем не помогли!”

Это было правдой. В это мире знания по неврологии оставляли желать лучшего, а уж о грамотном восстановлении после инсультов никто и вовсе не слышал.

“Практикантка Уэйн…” – с намеком обратился ко мне Метьюз.

“Я зайду к вам после смены, – пообещала я. – И все покажу”.

Спустя месяц у мистера Рипли наметились первые улучшения, и я испытала такую гордость, как будто снова в первый раз в жизни помогла пациенту.

Потом у нас был еще судья с мигренью (исключить стрессы, прогулки на свежем воздухе, поменьше курить), бывший военный с птср и психосоматической слепотой (его я отправила к духовнику, предварительно назначив местные седативные травы – самый близкий аналог помощи психотерапевта, который я смогла придумать), юная невеста с нервным тиком…

В общем, Метьюзу и остальным было, за что меня не любить.

Но я была полезна.

Должно быть, поэтому в конце концов слухи обо мне добрались и до императора.

– У тебя нет выбора, – уронил целитель Метьюз после долгой паузы.

– Я здесь ничем не помогу, – перебила я, листая папку. От боли за незнакомого дракона сердце сжималось. Как он так умудрился? Чудо, что вообще выжил. – Вряд ли он поправится. Ты сам должен это понимать. Ставлю на что угодно – ему нужна скорее сиделка, чем целитель. А с этим отлично справится тот же Сапольски.

– Он дракон, – ровно сказал Метьюз. – И он щедро… щедро заплатит.

Я замерла.

– Сколько?

– Амелия, ты должна понимать, что корона всегда благодарит тех, кто…

– Ты мне про благодарность не рассказывай, ты мне сумму зарплаты назови, – оборвала я.

Похвальная грамота, по мнению некоторых чиновников, – тоже благодарность. Плавали, знаем.

Вздохнув, Метьюз пробежался глазами по письму.

– Здесь написано – пятьсот золотых в месяц от имени короны. Если вашему подопечному станет лучше, вас ждет премия. Это вдобавок к тому, что он сам вам будет платить как собственному целителю, когда вас наймет.

Сердце сбилось с ритма.

Пятьсот золотых!

В больнице я получала двадцать-тридцать золотых в месяц, и это были отличные деньги! А пятьсот золотых!.. Это… Это вау! Я смогу… смогу оплатить лечение для Джесси. Пускай не полностью, но накоплю за несколько месяцев первый взнос – а на остальное можно будет взять кредит в банке. И…

– Плюс за тобой, конечно, останется зарплата целителя в нашей больнице, – продолжил соблазнять Метьюз.

Я сглотнула.

– Я… Послушай, этот дракон…

Он наклонился ко мне и тихо проговорил:

– Судя по тому, что я знаю, это не просто герой империи. Это очень уважаемый генерал.

– Какое это имеет значение? – удивилась я.

Пациент – всегда пациент. Хоть он генерал, хоть артефактор. Лечить я всех старалсь одинаково.

Целитель Метьюз бросил взгляд по сторонам и сказал:

– Это его светлость Дерек Ашер.

Я отшатнулась – так что едва не упала со стула.

– Что?!

– Дерек Ашер. Пепельный генерал. Я думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит?

– Нет. Нет-нет-нет, быть не может.

Я вспомнила и “Мели”, и горячие руки, и насмешливое “Здесь буква пропущена, адептка Грейс!”, вскочила со стула и попятилась к двери.

– Нет.

– Да. Я понимаю, лечить члена императорской семьи – большая честь и ответственность, но…

– Да в задницу себе запихай эту честь и ответственность! Не буду я его лечить! Его – точно не буду. Ищите себе другую!

– Амелия…

– Я сказала – нет! И если хочешь знать мое мнение…

Метьюз хлопнул ладонью по столу. Пузырьки с настойками пустырника, валерианы и боярышника, стоящие в углу, подпрыгнули, я вздрогнула от испуга.

– Ты – да! Иначе можешь собирать монатки и проваливать из моей больницы!

– Я не… Ты не можешь… Мои пациенты…

– Могу, – перебил он. – И сделаю. Это не просьба, Амелия. Это приказ. Ты примешь это предложение. Иначе прямо сейчас можешь собирать вещи.

– Я не собираюсь бросать отделение, своих пациентов ради…

– Или ты отправляешься лечить генерала – или выметайся отсюда! Мне еще неприятностей с короной не хватало из-за вздорной бабенки! Я все сказал!

* * *

Из кабинета Метьюза я вылетела, кипя от злости.

– Уэйн! – неслось мне в спину. – А ну вернись!

Я замерла.

– Ты что-то хотел мне сказать? – ласково спросила я, обернувшись.

Красное перекошенное от гнева лицо Метьюза было мокрым. На полу валялись пустые пузырьки из-под настоек пустырника, валерианы и боярышника, содержимое которых я выплеснула ему в лицо.

Удобно все-таки владеть магией! Можно открыть три пузырька одновременно раньше, чем шеф поймет, что я собираюсь сделать.

И как же удобно, что свои настойки Метьюз хранит на столе. Иначе пришлось бы разбивать о его медицинские плакаты в застекленных рамках. Нужно ведь как-то оправдывать новое звание?

– Как ты посмела!

Он провел ладонью по лысине, смахивая налипший на кожу листок пустырника.

– А чего ты еще ожидал от вздорной бабенки?

До сих пор мне казалось, что Метьюз вполне неплох как главный целитель. Конечно, у нас случались разногласия, но мы вполне неплохо работали вместе. Пожалуй, он был одним из самых мудрых начальников, которые успели случиться со мной за всю жизнь. Ну, вот до этого момента.

Метьюз задохнулся от злости.

– Если ты сейчас выйдешь – можешь не возвращаться! Мне здесь такие сотрудники не нужны! Имей в виду! Будешь проситься обратно – я тебя не приму!

– Удачно, что я не планировала этого делать.

Захлопнув дверь, я заспешила вперед по коридору.

– Амелия! – тут же бросился ко мне кто-то в белом халате. – Как хорошо, что ты тут! Там в пятой палате…

– Все к Метьюзу! – рявкнула я, вытирая слезы ладонью, и остановилась. – А что в пятой палате?

Пятая палата – вообще не мое отделение, там лежат с отравлениями.

Впрочем, любое отделение в этой больнице – больше не мое! Пускай Метьюз со всем разбирается и не ноет, что рабочих рук ему не хватает.

– Там этот опять… Ну этот твой.

Ох. Этот – это Томас. Томас Хоук. Ветеран Трехлетней войны. Молодой совсем парень, который так и не смог поправиться, хотя со времени его возвращения прошло уже несколько лет.

Он вернулся с границы весь покрытый ожогами, с больными ногами, но это было мелочью по сравнению с ПТСР, с которым он никак не мог справиться.

В этом мире такие расстройства не умели лечить – с ними и в нашем-то справлялись с горем пополам, в основном старым добрым методом “соберись, тряпка” и “мужчины не плачут”. А еще водкой и драками, конечно.

Здесь набор был примерно таким же, но, когда Томас впервые попал к нам, я твердо решила, что сделаю все, лишь бы ему помочь. Не хотелось, чтобы этот славный и добрый парень, который первым делом принялся подкармливать больничной едой уличную кошку, совсем сломался. Получалось ему помочь с очень переменным успехом, но Томас хотя бы перестал пытаться себе навредить.

– Примените успокаивающие чары, – скомандовала я, шагая вперед. – Там иначе никак.

Успокаивающие чары были одной из лучших вещей в этом мире. Они действовали быстро и, в отличие от знакомых мне седативов, не имели побочных эффектов. Минус был только в том, что с некоторыми больными могли иметь место… некоторые нюансы.

Например, дракона, чтоб его, Дерека, чтоб его, Ашера, я не смогла бы успокоить без соблюдения некоторых условий.

Удачно, что мне и не придется этого делать. А тому, кто будет с ним работать, я желаю удачи!

– Но…

– И сладкого чаю. А потом проследите, чтобы он поел. – Подумав, я добавила: – Когда успокоится, выведите его во двор, там у нас как раз котята, пускай поиграет с ними.

– Котята? – недоуменно переспросила она. – Эти блохастые? Зачем?

– Просто сделай, как я сказала, от блох еще никто не умирал. Можешь заодно попросить Томаса искупать котят и обработать средством от паразитов, попроси для него в хозблоке.

Кошки – существа успокаивающие, к тому же – Томасу будет полезно иметь дело с кем-то, о ком надо заботиться. В конце концов, именно из-за него у нас в больничном дворе когда-то обосновалась наглая полосатая кошка Пчелка. Мне казалось, в прошлый раз ему помогла немного прийти к себя как раз Пчелка с больной лапкой, а не мои целительские потуги.

– Амелия, а что делать с…

– Все к Метьюзу, я здесь больше не работаю! – выпалила я. – И скажите Томасу, когда его выпишут, чтобы зашел ко мне домой.

Увольнение совсем не значит, что я не буду больше ему помогать. И пускай это хоть десять раз непрофессионально и работу нужно оставлять на работе. В некоторых случаях стоит отступить от правил.

Секунда – и я сбежала по лестнице, задыхаясь от подступающих вдруг рыданий.

Вздорная бабенка! Вздорная бабенка?!

Что ж, пусть я буду вздорной бабенкой

Но я не могла лечить Дерека, мать его, Ашера. Что, если он узнает о Джесси? Это может сломать моему мальчику жизнь.

И шантажировать меня работой я тоже не позволю.

Конечно, это единственная больница в городе. Но наш город – далеко не единственный в стране. Я найду работу. Возможно, это просто знак Вселенной, что пора задуматься о переезде.

Вытерев слезы, я вышла на крыльцо и направилась к дому, не видя дороги.

Ничего. Я справлюсь.

Со всех сторон звучало:

– Целительница Уэйн, здравствуйте!

– Амелия!

– Эй, привет, ты меня слышишь?

Я только кивала в ответ на приветствия: разговаривать с кем-либо сейчас не было сил.

Допустим, я вздорная бабенка.

Но благополучие моего сына для меня важнее репутации и даже важнее работы.

Встряхнув головой, я вытерла слезы. Нужно успокоиться, не хватало только плакать при сыне, а дом уже совсем близко. Опустив взгляд, я шагнула к крыльцу и услышала:

– Явилась… А ты не спешишь домой, дорогая бывшая. По херам мужским скакала? Рассказали мне, как ты тут в больнице работаешь. Все по мужским палатам, да по мужским палатам. Имя мое опозорить решила?

Вздрогнув всем телом, я едва не упала.

Что он здесь делает? Он… как он вообще оказался в этом городе? Его чертово поместье в пяти сотнях миль отсюда! У него здесь дел никаких нет и быть не может!

– Не ждала? Зря. Думала, я забуду?

У крыльца моего дома стоял он – Фредерик Уэйн. Костюм с иголочки, трость, белоснежная рубашка, холодные голубые глаза, поблескивающие опасным сумасшествием. Этот взгляд я помнила хорошо, даже слишком хорошо. На щеке Уэйна красовался шрам – моя работа.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась я.

Амелия его боялась, я – нет. Хотя кочерга бы не помешала.

Уэйн усмехнулся, вальяжным шагом спускаясь с крыльца.

– Как – зачем? С завтрашнего дня этот дом – мой. Неужели ты забыла про залог, дорогая? Развод отшиб тебе мозги? Нет денег – нет твоего права жить здесь с этим мелким уродцем.

Глава 7

Чуть больше года назад

– А ну выходи! Я все равно найду, где ты прячешься, тварь!

От громкого рыка задрожали стены, Амелия вся сжалась, спрятавшись за диваном с витой деревянной спинкой. Опять. Фредерик опять вернулся домой пьяным, хотя обещал не брать в рот ни капли.

Он не всегда пил. И не всегда ее избивал. Сначала это были пара рюмок и пара тумаков. Потом – бутылка и толчок с лестницы. А следом…

Повисла тишина, только звук шагов приближался.

Эти шаги она бы узнала из миллиона других – тяжелые, шаркающие. Он всегда ступал так, когда выпивал.

Когда-то Фредерик был влюблен в нее и сдувал пылинки.

“Скоро у нас появится малыш, Амелия, мое солнышко. Я так люблю тебя, я так счастлив, что ты стала моей женой”.

А потом все изменилось.

Он страха у Амелии все внутри задрожало, она крепче прижала к себе пятилетнего сына. Джейсона, Джесси.

Ее сокровище.

Когда-нибудь отец Джесси найдет их, когда о них узнает, – и все это закончится. А пока…

Джесси захныкал, и Амелия сжала его сильнее:

– Тш. Тише!

В коридоре что-то с оглушительным грохотом разбилось.

– Ну?! Вылезай из своей норы, мерзавка! Куда ты опять промотала все мои деньги?

Дрожа, Амелия уткнулась носом в сладко пахнущую макушку Джесси и принялась отчаянно молиться о том, чтобы Фредерик их не нашел. Пожалуйста…

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

– М… М-м-м… – замычал Джесси.

– Тш-ш-ш!

Тяжелые шаркающие шаги добрались до гостиной. Фредерик замер в дверях, Амелия зажмурилась, крепче обнимая сына.

Пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Шаги. Ближе.

Еще ближе.

Она зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали мушки.

На секунду ей показалось, что дверь сейчас откроется и войдет – он.

Лорд Дерек Ашер.

Такой же высокий и широкоплечий, как и обычно. С горящими глазами, в преподавательской мантии, а лучше – в парадной форме, украшенной наградами и Орденом героя империи.

Он придет – и заберет Амелию отсюда.

Они любят друг друга – он сам ей сказал об этом в ту ночь. Прошептал на ухо.

Нужно просто…

– Вот ты где! – раздался над головой грозный рык, а затем Амелию схватили за волосы.

Она больно ударилась скулой о деревянную спинку дивана, вскрикнула.

– Молчи, дрянь! Куда ты дела мои деньги? Куда дела деньги, я тебя спрашиваю? Кто тебе разрешил их брать?

От удара в живот дыхание сперло, боль вспыхнула во всем теле, острая и невыносимая.

– Ну?!

– Не… не надо… Не…

– Это тебе за то, что родила мне такого урода! Испортила кровь Уайетов. А теперь еще и воровать у меня вздумала? А?!

– Не…

Договорить Амелия не смогла. Фредерик никогда до сих пор не бил ее так сильно.

Когда-то он и вовсе готов был носить Амелию на руках. Дарил драгоценности и цветы, а для Джесси охапками скупал игрушки. Но потом все изменилось.

Как только стало ясно, что Джесси отличается от других детей.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. А кто из мужчин бы обрадовался, если бы их сын оказался таким, как Джесси? Если бы жена родила – больного?

– Что ты там мямлишь? Угораздило же взять в жены порченую дрянь! Одного урода мне принесла, а нормального наследника уже пять лет не можешь родить!

От очередного удара перед глазами потемнело. Разумеется, она не собиралась рожать ребенка этому Фредерику и тайком пила противозачаточные зелья.

У нее будут дети только от Дерека Ашера. От ее истинного. От ее любимого. От самого лучшего на свете мужчины.

От дракона.

– Где мои деньги, говори! Говори, а то сам найду! Ну! В шкатулке своей спрятала?

Нет, только не это! Деньги нужны были на билет – до столицы.

Дерек Ашер не отвечал на ее письма, но Амелия знала, что он уже пришел в себя, об этом трубили все газеты!

Она все ждала и ждала, а он не приезжал и не приезжал.

И Амелия решила поехать к нему. Добраться до его дома, а уж там… Там она все ему расскажет.

Что Амелия его любит.

Что у них ребенок.

И что Дерек Ашер тоже ее любит – он сам ей это сказал, и не однажды!

Нужно просто напомнить.

Тогда, после той ночи, у них не было возможности поговорить. Амелию перебросили в другой гарнизон, помогать тамошним целителям, а вскоре после этого Дерека ранили уже серьезно, и они потеряли связь.

У Амелии под сердцем остался сын. Его сын!

Увы, родители ей не поверили. Отец, узнав о беременности, отвесил пощечину, мама расплакалась.

Спустя неделю родители объявили о том, что она выходит замуж за Фредерика Уэйна. Он был ростовщиком, довольно успешным, но происходил из семьи фермера, который поднялся на том, что торговал навозом. К тридцати годам у Фредерика был солидный капитал, но не было титула – и он как клещами ухватился за возможность породниться с баронским родом Грейсов, взяв в жены Амелию.

Амелия пыталась отговорить родителей. Обещала, что Дерек Ашер придет в себя – и непременно женится на ней.

“Совсем помешалась на своих фантазиях!” – рявкнул тогда отец.

Спустя восемь месяцев после свадьбы на свет появился Джесси.

– Родила мне какого-то урода! Сейчас я с тобой закончу – и до него доберусь! Тварь! Это все ты виновата! Всю жизнь мне испортила! Нагуляла его небось где-то, признавайся, нагуляла! Не просто так ты на границу ездила, шлюха! Зачем ты вообще мне такая нужна, а, жена? Может, скажешь?!

Новый удар обжег ребра Амелии, перед глазами все потемнело.

Она попыталась оттолкнуть Фредерика магией, но он даже не почувствовал этого.

Вдруг перед ее глазами мелькнула светлая фигурка.

– А ну пошел отсюда, щенок!

С пьяным рыком Фредерик оттолкнул Джесси и, намотав волосы Амелии на кулак, потянул ее вверх.

– Не трогай… Меня.

– Что? Что ты сказала, дрянь?

– Он… он придет. За. Мной.

От пощечины ее голова мотнулась назад, а затем она рухнула на пол.

Топот – а затем новый рык:

– Ах ты, маленький гаденыш! Хочешь все-таки, чтобы я с тобой разобрался первым? Куда рванул!

Правильно, прячься. Убегай.

Джесси. Ее малыш. Попытался ее защитить.

– Не трогай. Не трогай е…

Амелия почувствовала, что от боли внутри все горит. Она прикрыла глаза только на минутку, чтобы прийти в себя.

Последней ее мыслью была мечта о том, что дверь открывается – и Дерек Ашер идет к ней, чтобы спасти.

А спустя мгновение после этого в ее теле уже оказалась я.

И ждать чьего-то спасения я не собиралась.

Схватила кочергу для камина и от души вломила распоясавшемуся муженьку.

– Я подаю на развод.

Совру, если скажу, что не испытала удовольствия от того, как из раны на его щеке хлынула кровь.

Умела бы на тот момент пользоваться магией – еще и боевым бы его приложила, чтобы уж точно не встал.

* * *

Воспоминания о том дне пронеслись перед глазами за секунду, и я снова уставилась на Уэйна.

Он мягко улыбнулся, поправив вьющиеся волосы, которые упали на лоб. Красивый, молодой, светлоглазый – даже шрам его не портил. Я помнила, что на любом приеме, где они с Амелией появлялись, ему строили глазки все женщины от тринадцати до ста тринадцати.

Фредерик Уэйн был отличным танцором, галантным кавалером и всеобщим любимцем – несмотря на сомнительное происхождение.

Ни за что не подумала бы, что этот мужчина выколачивал из жены дух. Впрочем, чаще всего так и бывает.

– Что ты несешь? – ровно спросила я. – Какой залог?

Чтоб его, родители Амелии не могли быть такими идиотами, чтобы заложить дом Уэйну! А Уэйн не мог быть такой падалью, чтобы подписать контракт с семьей жены.

Ведь не мог же? Не мог?

– Забыла? Ну так я напомню. – Он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист. – Две тысячи золотых. Твое приданое. Вспоминаешь? Я вот думаю только сейчас: почему оно было таким большим?

Я похолодела.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, к слову пришлось, – процедил Уэйн. – У меня-то в роду никогда не было таких уродов, как этот, которого родила ты. – Он отстранился и легко улыбнулся. – Ну так что? Где деньги, дорогая? Или ты съезжаешь?

Проклятие.

– Я отдам тебе деньги. Сегодня.

– Планируешь отработать натурой? Имей в виду, меня эта валюта не интересует.

– Скорее в аду похолодает. Убирайся с моего крыльца, иначе я вызову полицию. Деньги завтра будут у тебя. И не тяни ко мне руки.

– Женушка… – прищурился Уэйн. – А что-то все-таки в тебе изменилось. Ты такая стала… огненная.

Я фыркнула, войдя в дом и захлопнув перед его носом дверь.

Чтоб его. Чтоб его, чтоб его, чтоб его!

Придется идти к Метьюзу и… и к дракону. К Дереку Ашеру.

А потом из кожи вон лезть, лишь бы он… разрешил его лечить.