Текст книги "Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Солейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Я выпрямилась и аккуратно спрятала небольшой канцелярский нож в карман.

– Жду, пока до вас дойдет.

– Что ты послана мне в наказание за грехи и перестала притворяться, что не пытаешься меня убить?

– Что к вашим ногам возвращается чувствительность. Вспомните, совсем недавно вы моих прикосновений почти не ощущали.

Ашер замер, как сидел, с наклоненной набок головой. Спустя несколько секунд он медленно поднял здоровую руку и сжал ею свое бедро.

– Главное – не переусердствуйте, – посоветовала я. – А то оторвете еще на радостях.

Ашер повернулся ко мне, безошибочно, как будто явно видел, где именно я стою. От этого по спине пробежали мурашки, как будто в меня впился тяжелый взгляд.

– Ты думаешь… – хрипло начал Ашер и откашлялся. Следующие его слова звучали с деланой небрежностью: – Целительница Уэйн, это значит, я скоро смогу ходить?

Соблазн ответить: “Разумеется, если будете меня слушаться!” – был огромен, но я никогда не была одним из тех врачей, которые врали пациентам, лишь бы их обнадежить.

Может, поэтому я не слишком хорошо умела ладить с детьми и теми, которые склонны к высоким чувствам и истерикам (мужчин, к слову, мне таких попадалось намного больше).

Случай Ашера не был простым: во-первых, с момента инсульта прошло семь лет, а я не знала, как магический стазис влияет на нейропластичность.

Кроме того, я так ничего и не смогла найти о драконах и том, как на восстановление влияют особенности их нервной системы.

Будь Ашер человеком, находись мы в привычном мне мире, где под рукой МРТ И КТ, а еще – препараты-нейропротекторы и привычные мне реабилитационные тренажеры, я могла бы давать прогнозы более уверенно.

Но увы, наша ситуация была другой.

Преодолев себя, я покачала головой, а затем, спохватившись, сказала:

– Никаких гарантий нет, генерал Ашер. Я сделаю все, что от меня зависит.

Ашер ничего не ответил, даже не пошевелился. Несколько секунд между нами висела тишина, а затем я честно добавила:

– Но у вас благоприятный прогноз. И большие шансы на улучшение – если будете делать то, что я говорю.

– На улучшение? Не на то, что я смогу ходить и видеть, а на улучшение?

– Да. Однако вам все равно следует пореже носить повязку и почаще разминаться – сколько раз я говорила, что самомассаж тоже важен! И смена позы – это как минимум! Раз в два часа! А упражнения для глаз – вы думаете, я с вами шутки шучу, когда прошу их выполнять?

Воспитательный момент я тоже не собиралась упускать. Потому что, ей-богу, любимое кресло Ашера мне временами хотелось сжечь, как и его любимую повязку.

Ашер, которого мне явно не удалось отвлечь, хмыкнул:

– Я понял, целительница Уэйн. И…

– Что – и?

Он поднял голову, как будто хотел посмотреть мне в глаза.

– Спасибо за честность.

– Пожалуйста, – сглотнула я.

Ашер вдруг коротко засмеялся.

– Целитель Шеррил убеждал меня, что я поправлюсь, если буду молиться. Правда, это не мешало ему советовать моему брату срочно искать нового кандидата на мой титул, потому что старый вот-вот закончится, не оставив наследников.

– Он сделал это при вас? – ахнула я.

Нет, я врачебный цинизм лучше других понимала и сама не была фиалкой, но чтобы настолько…

– Это было сразу после моего выхода из стазиса – должно быть, он считал, что я еще не в себе. Так оно и было, кстати.

Повисла тишина, а затем я откашлялась, бросив взгляд в окно. Солнце уже ползло к закату – осень постепенно приближалась, дни были все короче и короче.

– Мне пора, генерал Ашер. Увидимся завтра.

Я направилась к выходу, и Ашер вдруг схватил меня за руку:

– Ты не ответила.

Меня перетряхнуло. Я уставилась на его ладонь, сжимающую мое запястье, и задумалась о том, что менее подозрительно: отнять руку и не отнимать. Как бы я себя повела, если бы у меня внутри не было этого комка непонятных чувств к Ашеру?

А потом отругала себя за то, что вообще об этом думаю.

– Я уже сказала, что не могу дать вам никаких гарантий. Восстановление в вашем случае зависит от многих факторов, которые…

– Я не об этом. Почему твой сын не ходит в школу.

Передернув плечами, я все-таки вырвалась из хватки Ашера и шагнула назад.

– Вы тоже не ответили. Почему вы не посещаете балы, генерал Ашер?

Он криво усмехнулся.

– Если ты не заметила, я слегка не в том состоянии.

Я выразительно подняла брови, а затем сообразила, что Ашер меня не видит. Чтоб его, вечно забываю, с его-то идиотской проницательностью.

– Генерал Ашер…

– Я понял, – оборвал он. – А ты пробовала? Отдать его учиться? Это ведь не шутки, как ты не понимаешь!

Я фыркнула.

Я что, по его мнению, совсем идиотка?

Конечно, когда я только-только оказалась в этом мире, проблемы у меня были другие. Развестись, уговорить маму приютить нас с Джесси, устроиться на работу и твердо объяснить Метьюзу, что я не “практиканточка”, а “практикантка Уэйн" и лезть себе под юбку я никому не позволю, даже важным шишкам, даже проверяющим из столицы.

А если кто-то в процессе моих объяснений пострадает, то сам виноват.

Более-менее встав на ноги и решив проблемы с тем, что есть завтра, я задумалась об учебе сына, конечно.

Но тут меня ждало разочарование.

Школы в этом мире были совсем не похожими на те, что были в моем. Такого понятия, как “коррекционное обучение” не существовало в принципе, а муниципальные школы напоминали филиал ада: орущая учительница, тридцать-сорок человек на каждом занятии, неисправное отопление и запрет покидать класс во время занятий, даже если хочется в туалет.

Потому что во всем должна быть дисциплина.

Последней каплей для меня стало то, что директриса попросила меня не переживать, ведь, если мой сын будет вести себя плохо или не будет как следует учиться, они “примут меры”. Сказав это, она подняла руку, и в ней мгновенно материализовался сотканный из силового магического поля хлыстик.

О том, чтобы отдать в такое место ребенка, тем более, такого ребенка, как Джесси, не могло быть и речи.

Оставалось домашнее обучение, к которому обычно прибегали аристократы, но оно стоило безумных денег, а кроме того, я так и не смогла найти учителя, который согласился бы работать с Джесси.

(“Да он умственно отсталый – вы шутите что ли?” – напрямую возмутился один из них, тощий и похожий на жердь.)

Потому я решила учить Джесси сама – насколько могу. Я не была коррекционным педагогом, весьма смутно представляла себе, как работать с детьми, но я все-таки была неврологом и какое-представление о работе организма имела.

И уж точно не собиралась его бить.

Я надеялась, что со временем Джесси подружится с соседскими мальчишками, и этим я решу вопрос социализации, но этого не произошло: они не брали Джесси в свою компанию.

“Уродец, покажи язык! Покажи язык, уродец!”

Не могу даже передать, на сколько осколков разбилось мое сердце, когда я услышала за окном эти детские крики, а потом выглянула наружу и увидела, что Джесси в самом деле показывал язык – ему тогда только-только исполнилось пять, мой малыш просто не понял, в чем здесь шутка и почему все смеются.

– Я не думаю, что это хорошая идея, генерал Ашер.

– Почему?

По кочану!

– Мне пора идти.

Я попыталась обойти его по широкой дуге, но Ашер уронил:

– Надо же, а обычно тебя не выгнать. Ничего, задержишься. Ну так почему?

– Это долгий разговор.

– Я не тороплюсь.

– А вам разве одному не нужно остаться? – вышла я. – Мортимера там позвать?

Ну а что? Ашер несколько часов играл с Джесси, а потом еще час мы занимались. Несмотря на то, что я лечила Ашера уже больше месяца, он как-то очень резко реагировал на мои предложения помочь с некоторыми физиологическими нуждами.

Я вообще не понимала его щепетильности. Я же врач. Что я там не видела, в конце концов.

– Потерплю, целительница Уэйн, – ядовито откликнулся Ашер. – Расскажи лучше, что там с твоим сыном. Почему он…

– Господи, мне иногда кажется, что вы не такой идиот, каким кажетесь! – воскликнула я. – А потом я понимаю, что – именно такой! Не знаю, к каким школам вы привыкли, но в местной таким детям, как Джесси, не место.

Там вообще любым детям не место, если уж откровенно говорить.

Мои слова повисли между нами, а затем Ашер уронил:

– Ясно. Тогда продолжай приводить его сюда.

– Это… Я благодарна вам за гостеприимство, но Джесси… Слишком мал пока, чтобы оставаться один. Обычно за ним присматривает моя мама, но если…

Я уже собиралась с духом, чтобы спросить Ашера, не будет ли он против, если я буду приводить Джесси хотя бы пару раз в неделю, как он вдруг произнес:

– Двери моего дома открыты и для твоей мамы, целительница. Если ты не заметила, здесь много места.

Ашер сказал это совершенно серьезно, настолько пугающе серьезно, что я не выдержала и расхохоталась.

– Что смешного?

– Это уж точно не лучшая идея, – выдавила я и снова согнулась от смеха.

– Ты сама сказала, что она присматривает за твоим сыном.

Я даже не сразу смогла ответить. Клянусь, этот дракон не понимает, на что подписывается!

– Она… Ох… – всхлипнула я. – Может неправильно понять.

– Если ты опасаешься за свою репутацию, целительница Уэйн, то… Почему ты хохочешь?

– Потому что… Ох… Потому что опасаться стоит за вашу.

Я вытерла слезы, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Генерал Ашер, ну вы совсем мышей не ловите! В академии вам хватало мозгов не назначать Амелии отработки тет-а-тет, несмотря на все ее ухищрения, а тут сами подставились.

Теряете хватку!

– Боюсь, – успокоившись наконец, проговорила я, – моя мама может принять ваше приглашение… не совсем правильно. Не успеете оглянуться – начнет переставлять диваны и менять занавески.

– Диваны и занавески? Зачем?

– Потому что грех не заняться хозяйством в доме будущего зятя, – лаконично объяснила я. – А там и до сплетен недалеко. Смотрите еще, поднимется такой скандал, что жениться придется. Провинция – дело такое, а убежать вы не сможете. Я бы на вашем месте не рисковала. Отдыхайте, генерал Ашер.

В этот раз я успела добраться до двери, когда меня остановил голос Ашера:

– Раньше ты бы не упустила даже призрачной возможности женить меня на себе, Грейс.

– Все изменилось, – пожала плечами я.

Ашер дотронулся повязки на своем лице и задумчиво сказал:

– Да. Все изменилось.

* * *

Спустя две недели Ашер нашел где-то для Джесси учителя.

Высокий молодой человек встретил нас у порога и вежливо (так вежливо, что это даже пугало) улыбнулся:

– Целительница Амелия Уэйн? Рад знакомству, меня зовут Оливер Нейс. Я буду учителем… А это, должно быть, Джейсон?

Оливер Нейс, одетый с неуловимым столичным лоском, присел на корточки и еще шире (что напугало меня только сильнее!) улыбнулся Джесси.

– Рад с вами познакомиться.

Джесси предсказуемо юркнул за меня, я сильнее сжала его ладошку и попятилась.

– Подождите нас здесь, мистер Нейс, – бросила я, и заколебалась, не зная, куда идти первым делом.

В конце концов я взяла себя в руки и потянула Джесси на кухню, чтобы оставить его с поварихой, а потом уже предметно поговорить с Ашером без детских ушей, которые лишат меня возможности ну как минимум материться.

– Подождешь меня тут, малыш? – улыбнулась я, пока повариха, вдоволь поохав над тем, какой Джесси худенький, принялась варить для него какао.

Джесси нахмурился, а затем положил ладошки на свои плечи, согнутым указательным пальцем поводил над губой и показал руками что-то вроде башенки из кубиков. Взгляд его был решительным и означал только: "А когда мы пойдем к генералу Ашеру? Мы с ним сочиняли сказку с кубиками и не закончили!"

– Э… скоро! Очень скоро, малыш!

Одновременно с этим я пришла в ужас от того, что сама не заметила, в какой момент Джесси и Ашер вдруг начали проводить вместе столько времени! Это как-то было… всегда незаметно. Разумеется, я следила за тем, что, если мы с Джесси приходим в гости, мой малыш здоровался и прощался с Ашером. Это вежливость! Ему уже шесть, нужно знать такие вещи. Но… я только сейчас поняла, что упускала то, что каждый раз, здороваясь и прощаясь, Ашер находил повод поболтать с Джесси еще немного. А других способов ответить, кроме как сложить слово из кубиков или постучать, у Джесси не было.

Выходит, они вдвоем… играли?

Я похолодела.

Мне стоит пресекать их общение? Почему… зачем Ашеру вообще это нужно? Зачем ему находить подход к моему сыну?

Взлетев наверх, я толкнула дверь его комнаты и рявкнула:

– Кто дал вам право нанимать для моего ребенка учителя?

В кресле Ашера не оказалось, и я, сжав кулаки, рванула к двери в его спальню.

Приватность в этот момент меня совершенно не волновала! Не в ванную же я к нему захожу, честное слово.

Хотя почему ему можно нарушать все мыслимые приличия, а мне – нет? Я и в уборную зайду, если будет нужно.

– Кто дал вам право… – рявкнула я, рывком открывая дверь в спальню Ашера.

– Целительница, бога ради, не ори, я еще даже кофе не пил, – поморщился он. – Позови Мортимера.

Я замерла.

Спальня Ашера выглядела так же, как и всегда: кровать с балдахином, кушетка у стены, неприметная дверь, ведущая в ванную, справа.

Сам Ашер сидел на кровати спиной ко мне в привычных рубашке и в брюках, на полу у его ног валялось несколько полосок ткани. Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразила, что это, кажется, галстуки.

А еще полоска ткани красовалась на шее Ашера – правда, галстук она напоминала мало. Скорее клубок спутавшихся лент или тканевого осьминога с десятком щупалец – мне даже интересно было, откуда у одного галстука столько концов.

Или галстук у него на шее не один? Я прищурилась и шагнула ближе.

Да, точно не один.

А что здесь происходит? Ашер тренируется завязывать галстуки? Почему просто не позовет Мортимера?

И что за письмо лежит на столе у окна?

Кто вообще додумался написать слепому письмо?

Конверт был вскрыт, неровно, как будто его разрывали… вслепую, ну да. Письмо лежало рядом.

– Генерал Ашер, вам помочь? – пробормотала я, вытягивая шею.

Чтоб его, кто придумал вообще задергивать шторы на ночь? Ничего же не видно!

Почерк мелкий, печать… императорская, что ли?

– Нет.

– Но я могла бы вам… – Я аккуратно шагнула еще вперед, ближе к письму.

– Мортимера позови! – рявкнул он.

Да и пожалуйста. Я осеклась и сложила руки на груди.

Нежные все пошли, слова не скажи.

Ничего, мы еще не закончили!

Как и множество раз до этого, мне пришлось ждать внизу все то время, что Мортимер помогал Ашеру привести себя в порядок.

Я мерила шагами холл и время от времени бросала нервные взгляды на Оливера Нейса, который продолжал источать дружелюбие, как взорвавшийся ядерный реактор – радиацию. Бр-р-р.

– Целительница Уэйн! – радостно воскликнул в конце концов Нейс, разрушая тяжелую тишину между нами. – Я отлично понимаю ваши опасения! Если бы вы уделили мне минуту, я бы мог объяснить вам…

– Не мельтеши, – бросила я.

Энтузиазм Нейса меня пугал. Чему он так радуется?! А опасения мои почему понимает? Странный тип. Если бы хамил, я бы хоть поняла, а так…

– Я всего лишь хотел сказать…

В этот момент, к счастью, дверь комнаты Ашера наверху скрипнула, а спустя несколько секунд на площадку второго этажа вышел Мортимер, прямой, как палка.

Я тут же взлетела по лестнице вверх.

– Я не сказал, что его светлость вас ждет, целительница Уэйн, – сморщился Мортимер.

Цвет его лица сейчас меньше напоминал трупно-серый, чем когда мы встретились, отек с шеи, который раньше Мортимер скрывал под шейным платком, ушел. Да и фигура немного округлилась!

И где, спрашивается, его благодарность?

– А он меня не ждет? – удивилась я.

Нет, в целом, я догадывалась, что Ашер не рад меня видеть большую часть времени, но мне казалось, что он в основном смирился.

– Ждет, – скривился Мортимер так, как будто ему под нос сунули жабу.

На меня он демонстративно не смотрел.

Я ухмыльнулась:

– Как-то вы прохладно ко мне относитесь, Мортимер.

После этих слов Мортимер обернулся ко мне с таким видом, как будто я ему нож в спину всадила:

– Да что б ты понимала! – бросил он. – Хабалка! Его светлость для тебя… А ты… Айх!

Махнув рукой, он заспешил вниз.

Несколько секунд я постояла неподвижно, а затем обернулась.

– Мортимер!

– Ну?

– Наш с вами заказ пришел наконец?

Помедлив несколько секунд, Мортимер кивнул.

Отлично. Просто отлично.

Осталось убедить Ашера, что ему это в самом деле нужно.

Подойдя к двери, я постучала и заглянула внутрь.

– Грейс. Ты научилась стучать! – обрадовался Ашер, который сидел в неизменном кресле. – Скоро наконец сообразишь, что я имею в виду, когда говорю, что не желаю тебя видеть.

Пропустив подколки мимо ушей, я закрыла дверь и подошла к Ашеру.

Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута – от намотанных на манер кудрявой удавки на горло галстуков не осталось и следа.

Зачем он вообще полез к галстукам?

Ашер выглядел… странно задумчивым. Я бы даже сказала, что ему было грустно, если бы к Ашеру вообще было применимо такое слово.

Он не может грустить. Он может только быть раздражающей занозой в заднице, которая мешает мне его лечить.

– Я Уэйн, – неловко поправила я, разом растеряв весь боевой настрой.

– Как я мог забыть. Ну давай, Уэйн. Поговорим о том, что я там имел и не имел права делать.

Я сглотнула.

– Генерал Ашер, вы должны понимать… Это неприлично. Вы наняли моему сыну учителя.

Ашер вздохнул.

– В мое время неприлично было ходить неучем, целительница.

– Вы знаете, что я имею в виду! Это… почему вы вообще решили, что вправе вмешиваться в мою жизнь? А этот столичный хлыщ…

– Мистер Нейс несколько лет после войны работал в школах у южной границы, в тех районах, которые были разрушены ифритами. Поверьте, детей он видел разных. У него блестящие рекомендации.

– Дело не в этом, – сглотнула я. – Дело в том, что…

– Дело в том, целительница Уэйн, что ты скорее отгрызешь себе руку, чем примешь чью-то помощь. Так нравится чувствовать себя жертвой?

Глава 24

Я дернулась.

Мне – нравится чувствовать себя жертвой?! Да как он… Как будто из нас двоих это я заперла себя в четырех стенах и твердо вознамерилась умереть в муках!

– Знаете, что…

– Скажешь, я не прав? Целительница Уэйн, ты даже от приглашения на обед шарахаешься.

– Потому что это неуместно.

Ашер застонал и потер лицо рукой, а затем поправил повязку и повернулся ко мне, как будто дальше собирался говорить, пронзая меня взглядом для пущей убедительности. Ну или “пригважживая”, как метко заметила Амелия в одном из своих любовных писем.

– На кой хрен тебе вечно все усложнять? Разве не ты соловьем разливалась о том, как хочешь дать сыну образование? Ну? Вон твое образование, кукует в холле. В чем проблема?

К щекам прилила краска, и я упрямо скрестила руки на груди.

Во-первых, не разливалась я соловьем. Во-вторых…

– А вам это зачем?

– Зарабатываю очки, чтобы на том свете устроиться получше, – с каменно-серьезным лицом сказал Ашер. – Какая разница? Бери и пользуйся. Если мистер Нейс обидит твоего сына, ты узнаешь об этом первой. И я не буду сдерживать тебя от стремления открутить ему за это голову. Возможно, даже помогу.

– Я…

– Или ты и ему уже успела нахамить? – проницательно спросил Ашер.

Щекам стало еще жарче.

Как он узнал?

– Ничего я не успела!

– Точно успела, – удовлетворенно хмыкнул Ашер. – Не сомневался в тебе. Иди извиняйся и завязывай знакомство. Ты мне на сегодня больше не нужна.

– Я ваша целительница, и я решаю, когда я вам нужна, а когда – не нужна. И где вы вообще нашли этого хлыща?

– Он не хлыщ, а один из лучших наставников в империи. Нашел я его элементарно. У меня, знаешь ли, остались связи.

– Это от ваших связей там письмо в спальне лежит? – прищурилась я.

Ашер мгновенно окаменел.

– Это… не твое дело, – после паузы ответил он.

– Мне показалось, или я видела на нем императорскую печать?

– Есть что-то странное в том, что мне пишет двоюродный брат? – наклонил голову Ашер. – Не лезь не в свое дело.

– Странно, что после этого письма вы бросились завязывать галстук. Так что варианта у меня два. Или вы решили на нем повесится…

Ашер, который как раз взял со стоящего рядом с ним столика стакан и сделал глоток, поперхнулся.

– Или?

– Или в этом замешана Кэтрин.

Имя, которое было запрещено произносить в этом доме, повисло в воздухе, как брошенный боевой заряд. Раньше чем я договорила, я поняла, что попала в яблочко – по тому, как быстро и неуловимо лицо Ашера закаменело еще сильнее.

– Это не твое дело, целительница. Иди займись ребенком.

– Значит, я права. И что же у нашей дорогой Кэтрин? Неужели собирается в гости?! Или, о боже, кто бы мог подумать, собирается выйти замуж? Правда? А за…

– Я СКАЗАЛ, ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО! – грянул Ашер.

Магия, вырвавшаяся из его тела, прокатилась по комнате, как ураган, светильник на потолке треснул. Мои волосы взметнулись вперед, упали на лицо, и я воскликнула:

– Вот! Вы даже не стараетесь! Сколько раз я вам говорила, что вы не должны использовать магию, ни капли! Вашей нервной системе и так тяжело! Но что я вижу?! Вы каждый день отправляете магические сигналы Мортимеру, бреетесь с помощью магии – думали, я не узнаю? – передвигаете кубики Джесси магией… – Я запнулась, но упрямо продолжила: – А сейчас вы не удосужились удержать себя в руках, как капризный ребенок! Если вы думаете, что это поможет вашему выздоровлению – то глубоко заблуждаетесь! Потому что…

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Я не имею понятия? Я из кожи вон лезу, чтобы вас вылечить, а вы…

– Ты понятия не имеешь, что значит оказаться на моем месте! – рявкнул Ашер. – Запертой в своем теле! Без дракона, без магии, без руки, даже без глаз, чтоб они провалились! – Он сдернул с лица повязку, повернулся ко мне и продолжил: – Я командовал армией, а сейчас для меня проблематично даже задницу собственную подтереть, не говоря уже о том, чтобы завязать гребаный галстук! Так что – я буду использовать то, что у меня осталось, пока это не сведет меня в могилу. И мне совершенно безразлично, что ты думаешь по этому поводу!

Он замолчал, а потом резко провел рукой по лицу и вернул повязку на место. Двигался он неловко: живая рука дрожала, механическая, как обычно, слушалась нехотя, как будто с опозданием.

– Вам не следует носить повязку, – автоматически, в миллионный уже раз, сказала я.

– Иногда мне нужен отдых от того, чтобы чувствовать себя уродом, – ответил Ашер и после долгой паузы фыркнул: – Это же надо было умудриться.

– Что именно?

– Распороть лицо о камни. В тот день… – Ашер запнулся. – Я не помню, что произошло. Я смог добраться до матки ифритов, когтями оторвал ее брюхо…

– Когтями?

Брюхо? У матки ифритов есть брюхо? Ну да, логично, что есть, раз Ашер его распорол.

– Я был драконом. Когда-то. А потом… Огонь ифритов вредит драконам меньше, чем людям, я как-то выжил. Целители сказали, что перекинулся в воздухе в человеческую форму и упал с огромной высоты. Это, должно быть, спасло меня, потому что наверху все горело. Все… все остальные сгорели.

Ашер замолчал. Должно быть, именно в тот момент, или даже раньше, у Ашера случился инсульт. Он-то и стал причиной того, что Ашер превратился в человека.

– Переломал себе все, распорол лицо о камни, – продолжил Ашер. – Пол сказал, что только я мог найти камни рядом с гнездом ифритов, еще и лицом в эти камни упасть.

– А почему рядом с гнездом ифритов не должно быть камней? – растерялась я.

И что еще за Пол?

– Целительница Уэйн, не заставляй меня жалеть о том, что в мою бытность ректором тебе все-таки выдали диплом. Ифриты убирают все твердое и острое рядом с гнездом, чтобы защитить потомство. В любом случае, это уже неважно.

– Ну, для работы мне сведения об устройстве гнезда ифритов точно не нужны, – неловко пошутила я.

Не в последнюю очередь – благодаря Ашеру. Иначе кто знает, может, пустыня за прошедшие годы расползлась бы так сильно, что подобралась бы даже к нашему северному захолустью. Тогда знания об ифритах мне бы ой как пригодились.

Я много думала о словах Ашера. О том, что у него не было выбора, кроме как пожертвовать собой. Я много знала о войнах в моем родном мире и почти никогда не находила в них ничего героического или достойного восхищения. Лучшей войной я всегда считала ту, которая не случилась.

Но война с ифритами, в которой едва не погиб Ашер, мало напоминала те, что были знакомы мне. С ифритами невозможно было договориться, их невозможно было подкупить. Война с ними напоминала скорее стихийное бедствие, как лесной пожар. Да и ифриты мало напоминали людей. Они были… демонами.

Ашер сумел их остановить, пожертвовав не только своими людьми, но и собой.

– Только это и помогает мне спать по ночам, – согласился Ашер. – Как бы то ни было, не делай вид, что не понимаешь, в чем дело. Оставь мне крохи достоинства. Не так-то приятно быть тем, кому никогда не смотрят в лицо.

Что?!

– Я всегда смотрю вам в лицо.

– Ты досадное исключение из правил.

– Потому что… Да с чего вы взяли вообще, кто там и куда смотрит? Вы… простите, конечно, но слепы!

Ашер усмехнулся. Многозначительно и как-то устало.

– Это невозможно скрыть, целительница Уэйн. Я ослеп, а не отупел. Говорят, мое лицо теперь похоже на месиво. А глаза – пустые как у покойника. – Он фыркнул и здоровой рукой поправил повязку. – Точное описание?

Он повернулся ко мне, как всегда безошибочно угадывая, где я нахожусь.

– Вы… Вы… Не похожи на покойника, генерал Ашер, – пробормотала я. – И вы… довольно привлекательны.

Вот дура! Что я несу!

– Довольно привлекателен? Да ты мне льстишь! – Он фыркнул, снова поправляя повязку.

Я проследила за его жестом. Да, на правой стороне лица Ашера красовались глубокие шрамы, пересекающие лоб и щеку. Глаза – карие, незрячие, по-человечески уязвимые – сейчас прятались под черной повязкой.

Мессиво? Урод? Кто ему такое сказал? Кэтрин? Император? Кто-то из придворных?

Ашер был красив. Даже сейчас, прикованный к креслу, ослепший и отчаявшийся, он был красив настолько, что больно было смотреть. Собственно, мне это в нем и не нравилось больше всего. Сложно сосредоточиться на работе, когда рядом чертово совершенство, пускай и с тяжелым характером маститого салдафона.

– Вы спасли эту гребаную империю, – подняв подбородок, сказала я. – И шрамы на вашем лице свидетельствуют об этом лучше, чем любые награды. Боюсь, те, кому не хватает духу смотреть вам в лицо, вряд ли смогли бы бросится в одиночку на матку ифритов. Стоит ли их слушать?

Ашер промолчал, я отвернулась к окну.

Нужно вернуться к Джесси и… поговорить с мистером Нейсом?

Наверное?

Принимать помощь Ашера – хороший вариант? Или я делаю очередную ошибку? Сначала две тысячи золотых авансом, потом дорогущие игрушки для Джесси, сейчас – учитель. Лучший в империи! Зачем все это Ашеру?

Раньше, чем я успела снова заговорить, он произнес:

– Странно.

– Что именно?

– Ты видишь мое лицо каждый день, а я совсем не помню, как выглядит твое. Хотя когда-то казалось, что ты до конца жизни будешь сниться мне в кошмарах.

По коже пробежали мурашки, я обхватила себя руками.

– Я уверена, что однажды вы все разглядите. Если вы будете следовать моим рекомендациям.

Он недоверчиво хмыкнул и протянул ко мне руку.

– Можно?

Ладонь Ашера, развернутая вперед, оказалась на уровне моей шеи.

На несколько секунд в комнате повисла тишина такая плотная, что я смогла услышать собственное дыхание.

Ашер сидел неподвижно, его ладонь была крупной и тяжелой на вид. На внутренней стороне кожа была светлее и мягче, чем на внешней.

Я механически пробежала глазами по линиям. Когда-то, когда я еще была студенткой, мы с девочками увлекались хиромантией. Я никогда не воспринимала это всерьез, конечно, но сейчас подумала о том, что линия жизни у Ашера – совсем короткая.

Все внутри сжалось от неприятного, липкого страха.

“После утраты второй ипостаси дни дракона сочтены, ему следует готовиться к переходу в лучший мир и посвящать время молитвам и покаянию”, – вспомнила я строку из старинного медицинского трактата, который читала на днях.

Я упрямо стиснула зубы и сообразила, что уже довольно долгое время Ашер не двигается.

И я не двигаюсь.

А что происходит?

“Можно?”

Что ему можно?

Прошло еще несколько секунд, прежде чем я наконец в своей умной (как я полагала) голове сложила вопрос Ашера и протянутую им руку в одну общую картину.

Он собрался…

Ну да.

“Ты видишь мое лицо каждый день, а я совсем не помню, как выглядит твое”.

О. О!

Я вдруг поняла, что никогда об этом не думала. В смысле, я знала, конечно, что Ашер слеп, но никогда не задумывалась по-настоящему о том, каково ему жить, не видя почти ничего.

С нашей первой встречи Ашер производил впечатление того, кому не нужны помощь и тем более жалость. Он безошибочно поворачивался к собеседнику в разговоре, легко подписывал документы, даже столовыми приборами орудовал с таким изяществом, что одновременно мог вести светскую беседу и ни разу не сбиться с мысли. Можно было подумать, что на его лице не непроницаемая повязка, а солнечные очки.

Только увидев его с десятком галстуков на шее, я задумалась, каких усилий ему это стоило.

– Что ж, целительница Уэйн… – проговорил Ашер, опустив ладонь. – На сегодня ты свободна. Уж прости, но мне нужен перерыв от…

Не дав ему договорить, я наклонилась, схватила его за руку и поднесла к моей щеке.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы Ашера дрогнули, я опустила руки.

Я думала, прикосновение будет грубым, но жесткие подушечки пальцев невесомо прошлись по моему подбородку, дотронулись до носа и ресниц. По спине пробежали мурашки.

Прикрыв глаза, я изо всех сил старалась успокоиться и заставить сердце перестать как-то колотиться уже, а то неприлично.

Ладонь Ашера осторожно, едва касаясь, исследовала мое лицо, а затем вдруг легла на шею – все внутри мгновенно вспыхнуло от жара. Конечно, я уже множество раз дотрагивалась до Ашера, успела привыкнуть к этому, но сейчас… сейчас все было по-другому.

Мне так казалось. Он наверняка чувствовал подушечками пальцев, как быстро бежит кровь по моим венам. О чем он в этот момент думал?..

От прикосновения по телу разливался огонь, я не могла оторвать взгляд от его лица, от легкой улыбки на темного цвета губах, полных, налитых соком, как свежие плоды. И так хотелось… Хотелось…

Оборвав поток мыслей, я отшатнулась, и Ашер тут же одернул руку, как будто угодил пальцами в капкан.

Мы замерли, я поймала себя на том, что дышу тяжело, как будто воздуха вокруг мне перестало хватать.

Это о чем я сейчас думала? Какие, к чертям, губы, свежие плоды?

Откуда у меня вообще в голове такая пошлость?

– Отлично, целительница Уэйн, – сказал Ашер, отворачиваясь. – Ты можешь идти и заниматься сыном. Больше ты мне сегодня не понадобишься.

Кивнув, я запоздало вспомнила, что Ашер меня не видит, открыла рот, чтобы ответить, – и закрыла.

Кивнула снова и направилась к двери, решив не выяснять, с какой такой радости он здесь раскомандовался, хотя я целительница и именно я должна решать, кто куда пойдет и кто кому нужен.