Текст книги "Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Солейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Закрывая дверь в комнату Ашера, я чувствовала, как отчаянно горят щеки.

Руки тряслись, сердце готово было высокочить их груди. Между ног все было бесстыже влажным и тяжелым.

* * *

Едва сумев успокоиться, я спустилась в холл.

Мистер Нейс все с той же радиоактивно радостной улыбкой рванул ко мне, не подозревая, какой поток дурацких мыслей роится у меня в голове.

– Целительница Уэйн…

– Зовите меня Амелия, – перебила я. – Здравствуйте, мистер Нейс. Прошу прощения за грубость, я не ожидала встречи с вами. Приятно познакомиться.

Я протянула радостному, как щенок лабрадора, мистеру Нейсу руку и даже улыбнулась.

Потому что умею я быть вежливой и милой, понятно?

Правда, лучезарный мистер Нейс от моей улыбки как-то аж присел. Возможно, улыбка у меня получилась вежливой и милой только в моих фантазиях.

– А мне-то как приятно! Большая честь поработать на его светлостью. Только благодаря ему мы с вами вообще можем жить спокойно! Я буду рад учить его…

Мистер Нейс замялся и с ужасом уставился на меня. Причина заминки была ясна, как день.

Его – кого?

Кем “его светлости” приходится неизвестный мальчик? Племянником – точно нет, о нем бы знали, да и я как-то не тяну на ту, кто может родить племянника герцога.

Внебрачным сыном от простолюдинки? Но ведь тогда ребенок должен быть драконом!

Пауза затягивалась и становилась все более неловкой.

Паника в голубых глазах мистера Нейса нарастала, и я наконец сжалилась:

– Джейсона Уэйна. Вашего ученика зовут Джейсон Уэйн, это мой сын.

– О! – с явным облегчением выдохнул мистер Нейс. – О. О! Отлично! Джейсон Уэйн! Чудесная фамилия, чудесная.

Я поморщилась. Уж в чем в чем, а в этом я не могла согласится с дружелюбным мистером Нейсом, на губах которого снова расцвела очаровательная улыбка.

С большим удовольствием я бы изменила Джесси фамилию после развода, но увы: в этом мире ребенок обязан был носить фамилию отца, исключений из этого правила не было.

Отмахнувшись от нового потока навязчивых мыслей, связанных с фамилией Ашер и ее обладателем, я сказала:

– Спасибо, – и помолчав немного, добавила: – Мне ваша фамилия тоже нравится.

Потому что я была вежливой!

И ничего я не хамлю всем подряд.

Ох, боже, я не думала, что этот мистер Нейс может улыбаться еще радиоактивнее, но он смог! Сколько ему лет? Двадцать семь? Двадцать девять? Ашер сказал, что мистер Нейс работал в приграничной зоне во время войны или сразу после – я думала, это располагает к тому, чтобы немного растерять жизнерадостность.

Но мистер Нейс, кажется, был не в курсе, что там и к чему располагает.

– Рад слышать, Амелия! Зовите меня Оливер. Прежде чем приступить к работе, я хотел бы узнать побольше о Джейсоне. Начнем с того, как обстоят дела с его магией. Часто ли случаются спонтанные выбросы? Я так понимаю, в школу он не ходил, верно? Часто у детей, которые учатся на дому, бывают проблемы с тем, чтобы контролировать дар.

Я сглотнула.

– У Джейсона нет дара.

Мистер Нейс заморгал.

– К… Как это? Вы имеете в виду, что с ним проблемы? Поверьте, у детей его возраста это случается! Мы с этим разберемся. Начнем с простых упражнений: чаще всего дар просто нужно вытащить и направить в нужное русло. Все через это проходят! Для начала я, конечно, проверю, как обстоят дела, а потом…

– У Джейсона нет магии, – ровно произнесла я. – Совсем. И проверять его нельзя, его тело отторгает любую магию, в том числе магию большинства артефактов.

– Но… Это же невозможно! Это какая-то ошибка!

Глава 25

Я сглотнула. Если бы.

У Джесси не было магии. Никакой. Совсем. Для этого мира это было дикостью. Здесь магия была настолько плотно вплетена в повседневную жизнь, что даже я, попаданка, привыкла к этому без труда. Магией я разогревала себе воду для мытья, ставила магические оттиски на документы, работала с артефактами, которые требовали своеобразного симбиоза с магической системой пользователя.

Пожалуй, в этом мире не было профессий, где магия бы не понадобилась. Учителя, кузнецы, даже дворники – каждая работа была заточена под то, что выполняющий ее человек использует магию. Даже водопровод в этом мире был магическим. Даже канализация!

Для Джесси здесь просто не было места.

Поэтому случай Джесси был таким уникальным и сложным для излечения. Поэтому я готова была пойти на все ради крохотной надежды ему помочь.

– Амелия… – начал осторожно мистер Нейс.

“Вы сомневаетесь в моей адекватности, я правильно понимаю? – чуть не ляпнула я. – Это потому, что я женщина?”

Я уже открыл рот, но вспомнила язвительный комментарий Ашера и закрыла.

Умею я быть вежливой! Я вообще всегда вежлива, а если кто-то не заметил, то это его проблемы!

– Я покажу вам историю болезни Джейсона, мистер Нейс.

– Оливер, я же просил! Что ж. Отлично! Вернее… Уверен, мы с Джейсоном отлично поладим. Познакомите нас?

Я кивнула, стараясь не слишком слепнуть от его улыбки.

Что ж он так радуется?

И почему так на меня смотрит, как будто взгляда не может оторвать?..

* * *

Потекли дни. Постепенно наступила осень, зарядили дожди. Джесси пришлось купить новые ботинки, потому что из старых он вырос. Мама спустила баснословные деньги на новую шаль и так ей радовалась, что у меня не хватало духу напомнить ей про наши долги.

Томас снова загремел к нам в больницу – избитый и еле живой.

Я с удовольствием бы заявила в полицию на тех, кто с ним такое сделал, но увы: никто не спешил называть мне имена этих подонков. Томаса в городе не любили и считали странным. Никому, кроме одинокой матери, не было бы дела, даже если бы его убили.

“Это в последний раз! – рвал и метал Метьюз, когда я принесла ему документы на то, чтобы в очередной раз продлить пребывание Томаса в стационаре. – Еще немного – и на него одного работать будем! Я заявление напишу – его в лечебницу для душевнобольных как миленького загребут! И никаких проблем!”

Конечно, он этого не сделал.

Вместо этого Метьюз, который не раз и не два грозился вышвырнуть с территории больницы и кошку Пчелку, и ее подросший выводок, на днях приказал найти место для них где-нибудь под крышей, “а то хвосты поотморозят, лечи потом”. Томас согласился заняться строительством и обустройством будущего кошачьего домика.

Ашер…

Я сама не смогла бы сказать, в какой момент новый распорядок вдруг стал привычным. Теперь не только я одна приходила к Ашеру – обычно я приводила с собой еще и Джесси.

Пока мы с Ашером делали упражнения, мистер Нейс (“Оливер, Амелия, я же просил!”), занимался с Джесси.

Вначале я надеялась, что от этого будет толк, что произойдет чудо: профессионализм мистера Нейса и близость другого дракона, отца Джесси, сделают свое дело, он вдруг начнет поправляться. Но…

Но чуда не произошло. Мой мальчик по-прежнему не говорил и не собирался находить у себя внутри магию.

От этого у меня в сердце каждый день что-то потихоньку умирало.

– Вы не стараетесь! – рявкнула я Ашеру, который как раз пытался сделать шаг. – Приложите хоть немного усилий!

– Боже… Целительница Уэйн, какая муха снова тебя укусила, – пробормотал Ашер, глядя вниз.

Он стоял посреди комнаты, вокруг него висела едва заметная сизая дымка моей магии, которая помогала ему не падать.

Сколько сил мне стоило убедить Ашера принять мою помощь, словами не передать. Вот же упертый баран!

“Я вам что, мешок с дерьмом, чтобы меня к потолку магией подвешивать?”

Заметьте, про содержимое мешка – не я это сказала! Как будто у нас был выбор!

В этом мире не было аппаратов для вертикализации, подвесов и, прости господи, роботизированных экзоскелетов, так что приходилось довольствоваться тем, что у меня было: магией и металлическими брусьями, которые по моему заказу изготовили в кузнечной мастерской.

Моя магия помогала Ашеру держаться вертикально, заменяя подвес, а брусья нужны были, чтобы на них он опирался при ходьбе, легче держал равновесие и постепенно учился заново опираться на ноги. Вот только Ашер не шел. Ни одного шага за все время не сделал. Даже ногой не пошевелил.

– Меня никакая муха не “укусила”, я говорю, как есть. Я целительница, это моя работа.

С того момента, как Ашер меня нанял, прошло больше трех месяцев. Конечно, за такой короткий срок невозможно полностью восстановить подвижность, невозможно сделать так, чтобы он встал и счастливо побежал в сторону ромашкового поля.

Но какие-то ведь сдвиги должны быть!

Мы убрали спастику, делали активно-пассивные упражнения, массажи… Настал черед того, чтобы Ашер постепенно учился ходить самостоятельно, укреплял мышцы и приучал мозг к нужным движениям – для этого-то и нужны были брусья пополам с моей магией. Но это не работало.

– Ты не даешь об этом забыть.

Ашер тряхнул головой, а потом приподнял себя на руках и, оттолкнувшись, рухнул в стоящее вплотную к брусьям кресло.

Он тяжело дышал. На его лице в этот раз не было повязки, и мне казалось, что он вот-вот обернется и поймает мой взгляд.

Зрение Ашера тоже не восстанавливалось.

За три месяца – никаких сдвигов в лучшую сторону.

Я перебирала в уме сотни объяснений этого и ни одно из них мне не нравилось, потому что сводились к тому, что "надежды нет, нервная система слишком сильно повреждена".

– Тебе придется признать это, целительница Уэйн, рано или поздно, – тяжело уронил Ашер.

Его грудь быстро поднималась и опускалась, пока он пытался восстановить дыхание. Кажется, попытки сделать хоть один шаг отняли у него больше сил, чем мне показалось сначала. Мгновенно стало стыдно за свой выпад, но я решила не подавать вида.

Он генерал, в конце концов. Вряд ли ему бы понравилось, что я с ним сюсюкаюсь, как с ребенком.

– Что именно признать?

Повисла пауза, слышно было только хриплое дыхание Ашера. Его голова была повернута в противоположную от меня сторону, так что я видела только затылок.

– Что некоторые болезни невозможно вылечить. Со мной давно все было ясно. Все эти твои методики и особенно массажи, конечно, весьма забавны, но толку от них – ноль без па…

– Нет! – возмутилась я. – Во-первых, из нас двоих я решаю, что здесь возможно, а что – невозможно. Во-вторых, вам просто нужна мотивация, вот и все.

– Мотива-а-ация? – протянул Ашер. Он обернулся и заинтересованно наклонил голову. Взгляд невидящих глаз был направлен куда-то в пустоту. – И как же ты собираешься меня мотивировать, целительница Уэйн?

К щекам прилила краска, и я ругнулась про себя.

После того случая, когда он зачем-то захотел узнать, как я выгляжу, в каждом слове, в каждом жесте Ашера мне чудился намек на что-то большее.

Вот и сейчас по телу пробежали мурашки, внутри что-то оборвалось.

– В твоем арсенале есть какие-то секретные методы, к которым ты наконец хотела бы перейти? – тем временем тихо спросил, почти промурлыкал Ашер. – Я заинтригован.

Он издевается! Нельзя говорить таким тоном! Потому что еще немного – и я начну понимать Амелию!

Возможно, даже напишу какое-нибудь письмо.

– Есть, генерал Ашер, – мстительно сказала я, беря себя в руки. – Вам понравится.

* * *

После моих слов повисла тишина, а затем Ашер наклонил голову в другую сторону и поднял бровь.

– Мне – понравится? Что бы это могло быть? Неужели наконец меня поцелуешь, чтобы расколдовать, а, целительница?

Тон Ашера был таким мурлыкающим и вкрадчивым, что щеки вспыхнули.

Ну вот. Вот – опять!

Опять мне кажется, что он имеет в виду что-то кроме желания поиздеваться над бедной наивной Амелией Грейс, которая из юбки готова была выпрыгнуть за одно только доброе слово.

Я – не она!

Надо напоминать себе об этом почаще, особенно когда, как сейчас, начинает чудиться всякое.

– Не стоит бояться, поцелуи вам не грозят, – ехидно и спокойно (я собой гордилась!) ответила я. – Ждите здесь.

Как будто он может уйти, чтоб тебя, соберись! Думай о работе!

Выходя из комнаты на поиски Мортимера, мне показалось, что вслед я услышала непонятное: “Очень жаль”.

Ему жаль, что он не сможет уйти?.. Или?.. Не стоит об этом думать.

Мортимер обнаружился, как всегда, в саду. Спустя полчаса мы, запыхавшиеся, уже стояли в дверях комнаты Ашера. А рядом стоял тот самый сюрприз для Ашера, которым я очень гордилась. Чтобы его сюда притащить мне и нужен был Мортимер.

– Вы что-то ко мне приволокли? – напряженным тоном спросил Ашер.

Он по-прежнему находился там, где мы его оставили: в кресле, придвинутом поближе к брусьям, которые накануне установил в комнате ругающийся Мортимер.

– Ничего от вас не скроешь, генерал Ашер, – довольно сказала я.

Впрочем, мы с Мортимером грохотали и ругались так, что даже Джесси и мистер Нейс выглянули посмотреть, что происходит.

Я была уверена в том, что шумел Мортимер, который легко мог удерживать магией и намного более тяжелые вещи, нарочно, но доказать этого не могла.

– Не шути со мной, – процедил Ашер, подаваясь вперед, как будто прямо сейчас собирался встать и открутить нам обоим головы.

В комнате от вырвавшйся из его тела угрожающей магии похолодало.

Я поджала губы, собираясь в очередной раз его отчитать, когда Мортимер взвизгнул:

– Это она виновата! Она! Эта прошман…

– Тише. Целительница Уэйн. Объяснись.

– Сами посмотрите. В смысле… проверьте.

Ашер хмыкнул.

Грозно глянув на кипящего от злости Мортимера, я положила ладони на гладкие деревянные ручки и покатила к Ашеру тихо скрипнувшую колесами… инвалидную коляску.

Честное слово, нужно было сделать это раньше!

Но, по правде говоря, найти мастера, готового ее изготовить, было весьма проблематично.

Дело в том, что в этом мире не существовало пока инвалидных колясок и спроса на них тоже не было. Как будто никому не приходило в голову, что неходячий человек или дракон может жить полноценной жизнью – насколько это возможно.

Так что запрос, с которым я ходила к кузнецам, плотникам и прочим умельцам, был весьма экзотичным. Хуже всего было то, что в вопросах инженерии и того, как адаптировать механизмы моего мира, технологического, к этому, магическому, я была полным нулем, так что не могла толком ничего объяснить.

Я могла только криво нарисовать на листе бумаги что-то похожее на кресло с колесами и показывать это всем, кто, возможно, мог бы помочь. Большинство от меня отмахивались, но в конце концов исполнитель нашелся: подмастерье кузнеца, настолько юный, что ему пока еще были интересны сложные задачи. Возился он долго, но у него получилось!

И получилось, на мой взгляд, отлично! Удобные ручки, эргономичное мягкое сиденье с подушечкой для поясницы, подставки для ног, но главное – колеса-артефакты, которые могли ездить хоть по брусчатке, хоть по грязи, невидимые магические рычаги, которые позволяли едва-едва толкнуть колеса, чтобы они ехали вперед.

Сказка!

Я собой очень гордилась.

(И немного думала о патенте совместно с тем самым подмастерьем.)

– Смелее, генерал, – приободрила я.

Ашер на несколько бесконечно долгих секунд замер, вытянув вперед здоровую руку.

Захотелось отвесить себе подзатыльник.

Он ведь слеп! Слеп – совершенно!

У меня же уже хватило ума сообразить, сколько труда стоит за его непринужденностью, почему я сейчас вдруг решила, что он поймет, куда вообще тянуться?

Раньше, чем я успела что-либо сделть, Ашер неуловимым движением подался вперед и цепко схватился за подлокотник инвалидного кресла, которое я подвезла к нему вплотную.

Я вздрогнула. Почему-то я думала, что в этот раз его жесты будут такими же аккуратными и нежными, как когда он трогал мое лицо, но нет: он цепко, по-хозяйски и даже немного грубо изучал обеими руками, живой и механической, оказавшуюся перед ним вещь.

Ашер ощупал сиденье, спинку, оба подлокотника и вздрогнул, дойдя до колес.

– Что это? – мрачно спросил он, выпрямляясь.

– Это…

– Это все она! – взвизгнул Мортимер. – Это ее идея! Если вы прикажете, ваша светлость, я вышвырну ее и ее…

– Стоп. Целительница Уэйн. – Голос Ашера прозвучал как рычание, захотелось втянуть голову в плечи. – Что это?

– Это… – Я сглотнула. – Кресло.

– Заметил, что кресло. На кой хрен ему колеса? Дальше что? Кобыле козью ногу пришьешь, а карете в крышу воткнешь пугало?

А что? Очень даже интересно получится, почти что современное искусство. Это я про пугало. Не про козу.

– Это кресло с колесами. Инвалидное. Чтобы вы могли в нем передвигаться самостоятельно.

После моих слов повисла тишина. С лица Ашера стекли все краски, зубы сжались, желваки напряглись.

Мортимер попятился. Предатель! Я еле смогла уговорить этого сухаря на то, чтобы оплатить работу подмастерья со средств Ашера.

Я сказала, что это устройство для лечения, очень нужное. Узнав, что именно я делаю для Ашера, Мортимер рассвирепел. Якобы это драгоценного "его светлость" унизит. Тогда я думала, что Мортимер просто ищет поводы меня отчитать, но сейчас…

– То есть… – медленно произнес Ашер. – Ты решила усадить меня на колеса, чтобы я окончательно стал похож на циркового урода? Это твоя мотивация? Может, еще и в блестящее барахло нарядишь?

В комнате стало так холодно, что я не смогла вдохнуть.

Пустые невидящие глаза Ашера, кажется, смотрели прямо на меня, – с ненавистью.

Глава 26

Кажется, так зло Ашер не смотрел даже на Амелию. Даже когда она попыталась подсунуть ему в карман свои трусики.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от чужих во всех смыслах липких воспоминаний, я начала:

– Генерал Ашер…

Что говорить дальше, я пока не придумала. Нет, я не была совсем уж ромашкой, конечно. Положение лежачего больного незавидное по миллиону причин. Но, кроме всего прочего, еще и приходится смотреть всем в пупок, сидя в кресле. Но виновато в этом уж точно не кресло! Тем более, какая разница, с колесами оно или без? Да, для этого мира слишком экзотично. Зато сколько плюсов!

– Ну давай, – вкрадчиво проговорил Ашер. – Продолжай, целительница Уэйн.

Я сглотнула и поежилась. Клянусь, если так дальше пойдет, стены покроются инеем!

– Генерал Ашер…

– Это я уже слышал, – еще тише сказал, почти прорычал на грани слышимости, Ашер.

И тут я окончательно разозлилась.

– А что еще вы ожидаете от меня услышать?! Знаете, сколько сил мне стоило изготовить это кресло? Как тяжело было вообще было найти того, кто за это возьмется? Мортимер, подтверди!

– Я здесь ни при чем! – взвизгнул Мортимер. – Это все она! Она соврала мне! Обманула!

Вот предатель. Я пронзила его злобным взглядом и снова обернулась к Ашеру.

– Целительница…

– Да уже… Уже вон сколько лет целительница! – Я замялась, едва не ляпнув “двадцать”. – И что? При чем здесь это? Вы попробуйте хотя бы.

Ашер откинулся на спинку своего кресла, как будто желая как можно дальше оказаться от другого кресла – которое я прикатила.

– Нет. Мортимер, сделай одолжение – выброси это…

– Нет уж! – возмутилась я. – Мортимер, уберите руки от ценного предмета, иначе я вам их оторву. Оторву, сказала! Вы, генерал, хоть знаете, какое это кресло удобное? Да оно ездить может даже по бездорожью! Да в моем…

Я прикусила язык, чтобы не сказать, что в моем мире любой колясочник бы дорого отдал за возможность не быть привязанным к городскому асфальту и “доступной” среде, которая по большей части вообще не была доступной.

– Мне плевать, – рявкнул Ашер. – Унеси это. И убирайся отсюда сама.

– Я выведу ее, сэр, – поспешил подлизаться Мортимер.

Себя выведи!

– То есть, вы отказываетесь даже попробовать? Я правильно понимаю?

– Отказываюсь ли я изображать из себя по твоей прихоти циркового урода? Да. Мне достаточно этой ерунды, которую ты притащила в мой дом.

Ерунды?

Я уставилась на брусья и сжала кулаки.

Поверить не могу, что несколько минут назад у меня внутри клубились такие странные чувства, что я не могла отделаться от картинки: вот я подхожу ближе, пока Ашер сидит в своем кресле, вот провожу рукой по жестким на вид темным волосам, вот целую в губы…

Да я его скорее прибью, чем поцелую! Вот прямо сейчас и прибью!

– Когда вы в последний раз были снаружи? – как могла спокойно спросила я.

Повисла тяжелая тишина. Ашер, наклонившись, вытащил из кармана повязку и натянул ее на лицо.

Я заметила, что он всегда так делал, когда бывал не в настроении. В такие моменты от того, чтобы напоминать, насколько вредно ее носить, не было никакого толку.

– Это не твое дело, – коротко ответил Ашер.

– Когда сюда въехали, верно? А из комнаты этой когда вы в последний раз выходили?

Ашер ничего не ответил, как будто не услышал. Прошла почти минута, прежде чем он произнес:

– Может, ты не заметила, целительница, но для меня сейчас не такая уж большая разница, где находиться.

– И вы собираетесь себя здесь замуровать и сгнить? Очень мудро!

Если Ашер думает, что я дам ему снова закрыться в себе и с наслаждением попредаваться самобичеванию – то он глубоко ошибается.

О том, почему для меня так важно, с самого начала почему-то было очень важно благополучие и здоровье этого опасного и раздражительного, как рой ифритов, дракона, я старалась не думать.

– Ты предлагаешь, – медленно произнес Ашер, – вместо этого превратить себя в циркового урода на колесах? А дальше что? Выступать на ярмарках и просить милостыню?

– Ну разве что у вас деньги закончатся, но что-то мне подсказывает, что двоюродному брату императора это не грозит, – невозмутимо сказала я. – Впрочем, даже если вдруг закончатся, всегда есть другие выходы. Попросите у Кэтрин, она вам должна за моральный ущерб.

В комнате стало очень тихо. Очень.

Потому что я произнесла то самое имя, которое негласно запрещено было произносить в этом доме.

Я скосила взгляд на Мортимера и увидела, что с его кислого лица стекли все краски, а кожа была болезненно-серой, прямо как когда мы встретились. Нервный он все-таки. Вот оттуда и все болезни!

– Что ты сказала, Уэйн? – напряженно спросил Ашер. – А ну-ка повтори?

Глаза Мортимера округлились, он уставился на меня с таким ужасом, что это было даже немного мило. Неужели переживает за мою жизнь?

– Ну а что, – откликнулась я, разглаживая на подоле платья невидимые складки. – Она вас бросила, между прочим. В беде!

– В какой беде?

– Скажете, никаких бед у вас нет? Вот если бы вы разорвали помолвку – то наверняка выплатили бы ей щедрые отступные. А вы сам чем хуже? Не дочка императорского советника, конечно, но тоже вполне себе генерал при орденах. Так что раскошелится, если что, корона с нее не упадет. Кольцо какое-нибудь продаст или у мужа попросит.

Я снова посмотрела на Мортимера, который готов был вот-вот грохнуться в обморок.

Тишина, окружившая нас, стала еще более абсолютной. Я продолжала стряхивать с юбки несуществующую пыль.

Если Ашер меня убьет, то будет не жалко. Я высказала все, что думаю.

То, что можно бросить в такой ситуации любимого и любящего мужчину (а они с Ашером, друг друга любили, Ашер так точно любил и до сих пор любит), не укладывалось у меня в голове.

А то, что Ашер до сих пор считал эту Кэтрин чуть ли не святой, бесило меня до звездочек перед глазами.

Как можно быть таким, прости господи, слепым?!

Наконец раздался странный булькающий звук, потом еще один, а потом Ашер расхохотался уже в открытую – громко, запрокинув голову и приложив руки к лицу.

Рот Мортимера открылся.

– Ваша светлость…

Его прервал новый взрыв хохота.

– Мортимер, принеси его светлости водички, – попросила я.

– Мортимер… Не… надо… – выдавил Ашер и снова захохотал.

– Мортимер, не неси водичку, – исправилась я. – Давай сразу водки, или что там у тебя есть. Для успокоения струн души.

Ашер вряд ли нас услышал. Интересно, до ранения он был таким? Легко смеялся вот так громко, до слез, над дурацкими шутками? В воспоминаниях Амелии он был совсем другим, вел себя как строгий ректор – за исключением того случая, конечно, когда она его опоила. Но тогда Ашер был просто поплывшим, как будто сонным. Не настоящим. Не таким, каким я успела его узнать. Я старалась не думать о том, как мне бы хотелось, чтобы у меня были воспоминания о настоящем Ашере. Как он целует, когда хочет? Как ведет себя в постели? Что говорит на утро?

Когда Ашер наконец отсмеялся, то коротко приложил руки к глазам, краем повязки промакивая выступившую влагу.

– Какая ты циничная. Кто бы мог подумать.

– Мне по работе положено. Кресло будете пробовать? Или без милостыни вам неинтересно?

Ашер снова закаменел.

– Как-нибудь… – начал он. – Как-нибудь в другой раз. Правда, я сомневаюсь, что оно мне необходимо. Видишь ли, у меня совершенно нет дел в городе. Разве только вдруг приключится свидание. Как думаешь, такое возможно, целительница Уэйн?

Мортимер громко закашлялся, и я непонимающе на него покосилась. Заболел, что ли?

– Генерал Ашер, уверена, вы только свистнете – к вам половина империи сбежится, замучаетесь отбиваться от свиданий. Но при чем тут город? Я предлагала всего-то спуститься вниз и погулять по саду, пока там еще есть листья и не слишком холодно. Вам полезны прогулки, и день сегодня солнечный.

Тишина. Почему Мортимер на меня так странно смотрит? А Ашер почему молчит?

Я что-то не то сказала?

– Что ж, – вздохнул Ашер. – По саду – так по саду. Правда, не уверен, что колеса для него предназначены. Мне говорили, двор довольно запущен.

О! Я разулыбалась, предвкушая, как удивится Ашер тому, что на этому кресле можно не только гулять по саду, но даже с лестницы спуститься. Магия!

– Сядьте, а то упадете, – проговорила я, – В смысле… Вы поняли. Пересаживайтесь в кресло, я найду, чем вас удивить.

Отвернувшись, чтобы не смущать Ашера, я подошла к окну и вздрогнула. Из двери особняка как раз в этот момент вышли мистер Нейс и Джесси – наверняка собирать шишки, листья и изучать прочую ботанику. Мистер Нейс был отличным учителем! Но…

Как будто почувствовав мой взгляд, мистер Нейс запрокинул голову, разулыбался, а потом замахал рукой, как будто приглашая меня спуститься к нему в сад. Ну вот, опять.

Что ему от меня надо? Почему он так странно на меня смотрит все время? И зачем ему знать, что я делаю по вечерам?! Почему он постоянно про это спрашивает?

* * *

Поймав мой взгляд, мистер Нейс разулыбался еще шире, приложил рупором руки ко рту и произнес что-то вроде: “Спускайтесь!”

Я бросила взгляд на Джесси, который поднимал с земли какой-то листик, и натянуто улыбнулась.

Кажется, с выходом в сад стоило повременить. Ладно, генерал Ашер, ваша взяла. Отложим прогулку.

– Я готов.

Вздрогнув, я обернулась.

Ашер сидел в кресле на колесах с абсолютно невозмутимым видом. Рядом стоял Мортимер, у которого наоборот на лице было столько эмоций, что я испугалась: вдруг схлопочет сердечный приступ?

А этот-то почему так странно себя ведет?

Несколько секунд мы с Мортимером буравили друг друга взглядами, а затем Ашер позвал:

– Целительница? Что с тобой? Передумала?

Я бросила нерешительный взгляд в окно.

– Не дождетесь, генерал Ашер. Идемте.

Конечно. Идемте.

Вот дуреха.

Давай, предложи ему еще посмотреть на свою жизнь под другим углом.

Что со мной такое? Я ведь далеко не первый раз работаю с инвалидами!

Почему именно с Ашером я веду себя, как полная идиотка?

Уверена, меня спасает только то, что он не видит моего лица.

Иначе бы давно обо всем догадался – и от потока его сарказма и шуточек мне бы осталось только выйти в окно от стыда.

– В смысле…

– Ты меня в могилу сведешь, – вздохнул Ашер. – Давай, что ты там от меня хотела в этот раз?

Точно.

Давать.

В смысле…

Боже, я безнадежна.

Работа.

Нужно показать Ашеру, как работает коляска.

– Ну какое “в могилу сведешь”, – проворчала я. – Вы сильный человек, на самом деле. Дракон. И не такое выносили.

Ашер мученически застонал.

На то, чтобы рассказать ему о том, как устроено его новое кресло, ушло от силы несколько минут.

Ашер схватывал на лету и, что-то мне подсказывало, с трудом скрывал детское любопытство.

– То есть, под креслом магическая прокладка, которая позволяет ему сцепляться с любой поверхностью и передвигаться по ней без труда? – с деланным равнодушием спросил он.

– Да. То есть, вы можете ездить буквально где угодно. Даже по лестнице спуститься.

– Занятно, – после паузы сказал Ашер. – А управление?

– С помощью колес. Давайте покажу.

И неважно, что для этого мне придется до него дотронуться. Да я миллион раз трогала Ашера! Тоже мне, событие.

– Тормоза здесь. Чтобы двинуться вперед, одновременно толкните вперед оба колеса. Чтобы повернуть – одно из них.

– Колеса заряжены магией? – спросил Ашер, замерев. – Я ее чувствую.

– Да.

Это была идея подмастерья кузнеца, Олафа, которому я принесла свои чертежи. На мой взгляд, получилось гениально! Это была не просто инвалидная коляска из моего мира. Это была невероятно удобная коляска!

– Сделано… неплохо.

Неплохо? Да это гениально!

– Мортимер. – Ашер, как обычно, безошибочно повернулся в сторону слуги, как будто мог его видеть. – Подайте нам чай в беседку.

– Но ваша светлость! Там… мокро после дождя! И…

– Мортимер, не могу поверить, что не можешь справиться с парой капель воды на скамейке. Вперед, целительница Уэйн. Покончим с этим.

В тоне Ашера прорезались знакомые ректорские (или генеральские) нотки.

Спуск по лестнице дался Ашеру непросто – все-таки управление креслом требовало сноровки.

Я было бросилась помогать, но удостоилась такого выразительного взгляда Мортимера, что мгновенно передумала.

Он прав.

Невозможность самостоятельно спуститься с лестницы сама по себе унизительна, а уж если рядом еще кто-то назойливо пытается ускорить процесс…

Как бы то ни было, через несколько долгих минут Ашер оказался в холле и замер.

Конечно. Он ведь не знал, где находится дверь. О помощи, впрочем, Ашер не попросил. Что-то мне подсказывало, что он скорее бы отгрыз себе язык.

– Идемте, – поспешила я, шагая вперед.

Ашер, не говоря ни слова, последовал вслед за моими шагами – ступать я старалась, на всякий случай, погромче.

Снаружи было тихо, только начавшие желтеть листья на деревьях шумели – мистер Нейс и Джесси, должно быть, ушли за дом, где к особняку примыкало небольшое заброшенное кладбище, оставшееся от предыдущих владельцев Воронова холма.

Пару раз я видела, как мистер Нейс учит Джесси высчитывать срок жизни по датам.

Воздух был влажным после дождя, пахло землей, травой и, совсем немного, астрами с клумб, которые старательно выращивал Мортимер.

Мимо ворот проехала карета – я заметила, что кучер таращится на Ашера и порадовалась, что он этого не видит.

– Кажется, у кого-то сегодня будет повод для сплетен, – спокойно сказал Ашер.

– Простите?

– Проезжающая карета. Дилижанс? Уверен, такого транспорта, как у меня, они еще не видели.

Я не нашлась, что возразить. Ашер был прав.

Я скосила на него взгляд, но не похоже было, чтобы Ашер собирался меня отчитывать прямо сейчас, так что я выдохнула.

– Впереди закат, – сказала я спустя пару минут.

От яркого солнечного света я щурилось. Желто-оранжевые лучи щекотали кожу Ашера.

– Я… чувствую.

Тон Ашера был странным. Он был напряжен всем телом, грудь поднималась и опускалась, как будто он пытался втянуть ею побольше воздуха – жадно, резко, как в последний раз.