Текст книги "Слишком хорошая (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

51

Наташа

– Пойдём? – спросил Макс почти сразу, как Эдуард покинул помещение. И смотрел на неё так, что у Наташи тут же возникла мысль: ожидал, что она откажется.

– Я вроде сама тебя приглашала, – улыбнулась она примирительно, всерьёз желая сегодня поставить точку в том идиотизме, который творили оба многие годы.

– Ну вдруг передумала, – улыбнулся в ответ Карелин, и Наташе показалось, что он ощутил облегчение.

– Нет, конечно. Только давай пойдём в столовую? Чтобы уж точно поесть, а не как вчера. Сегодня такой вояж Эдуард Арамович нам не простит.

– Да, лучше не искушать судьбу, – хмыкнул Макс. – Но предлагаю всё же не в столовую, а в торговый центр рядом. Там есть любопытное заведение… Называется ещё так смешно – «Стручок». Тоже типа столовой, с раздачей.

– А вчера мы туда почему не пошли?

– Я про него забыл. Вспомнил только что. Там Ольга Тимофеевна обедает. Кстати… Секунду, я ей позвоню, скажу, что отлучусь.

Пока Карелин разговаривал со своим секретарём, Наташа встала, взяв с собой только мобильный телефон, и, когда Макс замолчал, с интересом спросила, выходя из-за секретарской стойки:

– Что думаешь про предложение Влада Шмидта? Суть я уловила, но этого недостаточно, чтобы осознать, хорошее оно или плохое.

Карелин не спешил разворачиваться к выходу – стоял и смотрел на неё. Наташа даже пожалела, что выбралась наружу – когда Макс был по ту сторону стола, она ощущала себя более защищённой. А сейчас Наташа стояла почти вплотную к нему – руку протяни и дотронешься.

Правда, Макс ничего подобного делать не стал, а просто ответил, пожав плечами:

– На первый взгляд, предложение хорошее. И я бы даже, наверное, обрадовался, но меня настораживает случившееся накануне.

– Ты о чём?

– Я не верю в совпадения. Тебе вчера стало нехорошо в лифте, этот Шмидт тебя подхватил, потом ещё вился вокруг. Может, и до дома предложил довезти?

– Предложил. И довёз.

Да, она тоже думала об этом. Но не видела смысла в подобной игре. Зачем было сначала знакомиться с ней, а уж потом являться к Эдуарду? Глупости какие-то.

– А по пути вы о чём разговаривали? – явно насторожился Карелин, и Наташа нахмурилась, напрягая память.

– Да ни о чём особенном. Хотя Влад рассказал, что к ним какое-то время назад обращался Давид Акопян, хотел сотрудничать, но не вышло.

– Давид, значит… – протянул Макс, прищурившись. – Этот феерический гадёныш мечтает быть первым, во всём переплюнуть брата, поэтому от него чего угодно можно ожидать. Даже какой-нибудь диверсии. Спасибо, что рассказала – я передам это Эдуарду, будем думать вместе.

– Да какая диверсия, Макс? – удивилась Наташа. – Владу надо фирму свою развивать, а не наоборот. Как диверсия может быть ему выгодна?

– А ты представь, что Давид заплатил за кривую разработку, но кривизна эта будет видна не сразу. Допустим, первые месяца два-три, а то и целый год, всё будет работать отлично, а потом что-то сломается, и система полетит, да так, что «Неон» накроется медным тазом. Покупатели переметнутся к нашим конкурентам, селлеры начнут подавать в суд за убытки, и так далее. Понимаешь, да? Достоинство разработки Влада в том, что система комплексная, она охватывает все этапы работы маркетплейса, анализирует спрос, планирует объёмы закупок, строит логистические маршруты. Сейчас всё это – отдельные элементы, и, с одной стороны, так хуже, потому что на стыковку требуется больше времени, но с другой – если что-то полетит, встанет не всё сразу. А вот поломка или неверное функционирование системы Влада обеспечит нам полный коллапс.

– Смысл такого коллапса? Давид хочет купить «Неон» по бросовой цене?

– Такое тоже возможно, но я бы ставил на классическое «сделал гадость – и на сердце радость». Впрочем, всё это домыслы, – устало вздохнул Карелин. – Да, они могут оказаться правдивыми, но только в том случае, если сиюминутное обогащение для этого Шмидта важнее самой разработки и роста известности фирмы, которую основал его отец. Мы пока знаем недостаточно, чтобы делать выводы. В общем… пошли на обед, – заключил Макс, делая шаг назад, и Наташа вдруг поняла, что всё это время слушала его очень внимательно, глядя в глаза, и чувствовала себя нормально несмотря на такую близость.

Интересно, смогут ли они сохранять мир в отношениях после того, как она объяснит Карелину своё поведение одиннадцатилетней давности?

52

Диана

Она честно собиралась на работу к десяти, но проспала. Немного, но всё же. В офис в итоге добрела лишь к одиннадцати и сразу узнала, что Карелин ещё не возвращался после совещания. Ничего особенного в этом не было, но у Дианы всё равно засосало под ложечкой, когда она представила, как Макс выходит после совещания с Эдуардом в приёмную, а там… сидит эта швабра. Хотя нет, для швабры Наташа Касаткина слишком толстая. Она скорее щётка.

Может ли Макс сразу после этого пойти с Наташей на обед? Вполне. Тем более что он не завтракал.

А ведь Диана хотела в обеденное время отправиться в столовую и попытаться поймать там Наташу, чтобы поговорить. Даже план составила, что именно ей скажет и спросит, на какие точки надавит. Но если Карелин сам отправится с этой щёткой туда обедать, приходить в столовую опасно. Макс ведь прекрасно знает, что Диана презирает подобные местечки, где толкаются локтями рядовые сотрудники офисов. Она во время обеда ходила только в близлежащие рестораны, коих рядом с их бизнес-центром было вполне достаточно. Да, затратно, но она и так немало экономила – Макс на неё денег не жалел – и обедать предпочитала в комфортной обстановке, а не там, где бегают с подносами, а некоторые – ещё и в куртках.

Значит, разговор следует отложить. Чёрт! Ведь на самом-то деле медлить нельзя, Диана чувствовала, что ей необходимо поторопиться. Но где она может найти эту Касаткину, кроме как в столовой? Не приезжать же ей на пятидесятый этаж, чтобы стоять в холле в конце рабочего дня! Это как-то унизительно, да и её там увидит столько народу, что Максу доложат непременно. Если Карелин узнает о встрече в столовой – это одно, там можно пересечься и случайно, соврав по забытую дома банковскую карточку и малое количество наличных с собой, – но на пятидесятом этаже Диане точно нечего делать. Ещё не хватает столкнуться с Эдуардом! Несмотря на то, что он встречается с Алисой, Диана его избегала.

Кстати. Алиса! Ведь у неё наверняка должен быть телефон Касаткиной. Всё-таки личная помощница Эдуарда и его девушка пусть минимально, но контактируют.

Но даст ли Алиса этот телефон? Диана серьёзно сомневалась, однако попробовать всё же стоило. Тем более что Алиса в любом случае её не выдаст, не станет лезть в личную жизнь сестры. Максимум не одобрит и прочитает нотацию.

Чтобы никто не слышал её разговор, Диана вышла из офиса и отошла в конец коридора – туда, где находилась лестница, которой, конечно, никто не пользовался. Даже до пятидесятого этажа было не дойти – дверь, ведущая на этаж, где сидел головной офис Эдуарда Акопяна, была заблокирована.

Набрав номер сестры, Диана долго слушала гудки и уже начала думать, что у Алисы изменилось расписание – Диана помнила его наизусть – и сегодня сестра всё-таки работает в своём детском саду с утра, а не после обеда, как вдруг в трубке раздался щелчок, а следом послышался усталый голос Алисы:

– Да, Диан?

– Привет, – пробормотала она робко, причём не притворяясь. Ей действительно было неловко и немного страшно. – Как ты после ваших с Эдом приключений? Не позвонила…

– Прости, не было сил. – Голос Алисы смягчился. – Не обижайся. Плохо чувствую себя второй день.

– Ой, – Диана насторожилась, – не беременность?

– Нет, – засмеялась Алиса. – Наоборот, цикл начался, и я еле живая. А сегодня к детям идти. Пока отлёживаюсь.

– А я уж подумала, что у меня будет племянник…

– Будет, но потом. Что-то случилось, Диан? Ты редко звонишь днём, – заметила Алиса. Диана знала, что сестра заподозрит подвох, потому что сказанное было правдой – Диана действительно звонила днём в исключительных случаях.

– Не то чтобы случилось… Я хочу попросить тебя… Можешь дать мне номер Наташи Касаткиной?

В трубке на пару секунд повисло недоуменное молчание.

– Зачем? – поинтересовалась Алиса в конце концов, и в её голосе очень чувствовалось не столько удивление, сколько настороженность. – Не понимаю, зачем она тебе, Ди.

– Я хочу с ней поговорить. Про Макса. – Диана изначально решила отвечать правду, зная, что иначе сестра точно ничего не даст, а так – шанс есть. – Понимаешь, мне кажется, что он… м-м-м… влюблён в неё, что ли.

– Даже если это так, – сказала Алиса, кажется совершенно не шокированная подобной информацией, – зачем тебе говорить с Наташей? Говори с Максом.

– С ним я тоже говорила, но он всё отрицает. Алис, я могу обещать, что не сделаю ничего плохого. Я просто хотела пообщаться с ней. Не понимаю, что происходит, из-за этого растеряна.

– Да что там понимать-то? – вздохнула Алиса. – Мне ту историю Эдуард рассказывал.

– О! – Диана чуть не села от неожиданности. – Эдуард в курсе?!

– Так они оба у него работают, конечно, в курсе. Макс за Наташей ухаживал, она его отшила, ещё и врезала ему.

– Ухаживал? – почти по слогам повторила Диана. Господи, как Карелин мог ухаживать за этой лахудрой?! Может, у него в то время со зрением были проблемы? – Врезала?!

– Угу. С тех пор у них нейтралитет. Выброси эту историю из головы, хорошо? Телефон Наташи тебе ни к чему, не надо лишнюю кашу заваривать. Макс же с тобой, правильно?

– Пока да, но…

– Диан, – перебила её Алиса, – если Карелин решит расстаться с тобой, то разговор с Наташей тебе не поможет. Даже наоборот – он скорее всё усугубит, потому что Максу это не понравится. Ты хочешь вылететь из «Неона» и опять искать работу?

– Не хочу, конечно. Просто…

– Просто ты решила надавить Наташе на жалость, чтобы она даже дышать в сторону Макса не думала, – фыркнула Алиса. – Не надо. Пусть сами разбираются. Диан, тебе не кажется, что ты уже достаточно вмешивалась в чужие судьбы?

Это был удар ниже пояса, и Диана сразу почувствовала дикий стыд.

– Сейчас совсем другая ситуация! – она всё же попыталась возражать. – Тогда я… э-э-э…

– Ох, Диан, – вздохнула Алиса обречённо и отрезала с неожиданной для себя твёрдостью: – Нет, я не дам тебе Наташин телефон. Можешь обижаться, но я считаю, что так будет лучше в первую очередь для тебя.

Не дождавшись ответа Дианы, Алиса положила трубку.

53

Макс

Повидав в жизни всё, что только можно и нельзя, Карелин мог бы честно сказать, что перед важными разговорами обычно не волнуется. Порой Макс, если понимал, что ему в ближайшие часы станут выносить мозги, ощущал лёгкий мандраж и недовольство, но чтобы у него холодели пальцы на руках и в горле что-то перехватывало – нет, такого не было уже миллион лет.

И это в очередной раз доказывало, насколько уникальна для него Наташа.

Она же, шагая рядом по подземному переходу между их бизнес-центром и соседним, выглядела абсолютно спокойной. Даже равнодушной.

– Скажи, почему ты решила распустить волосы? – спросил Макс негромко, испытывая желание взять Наташу за руку – тем более что она была довольно близко, – но всё же не делая этого. – Я давно тебя такой не видел…

– На самом деле, я порой распускаю волосы в офисе, просто раньше я тщательно следила за тем, чтобы тебя не было рядом, – ответила она обезоруживающе честно, и Карелин покосился на Наташу в полнейшем шоке. Она хмыкнула и продолжила с иронией: – Боже, как же это глупо звучит.

– Да уж, – пробормотал Макс обескураженно. – Но точно не глупее, чем моё дурацкое поведение, когда я специально старался тебя чем-нибудь поддеть. Чтобы хоть как-то разбить ту королевскую царственность, с которой ты обычно общаешься.

– Нашёл, тоже мне, королеву, – рассмеялась Наташа. – Это ведь всего лишь защитная реакция. Маска. Как у тебя, когда ты притворяешься недалёким балагуром.

Карелин промолчал. Всё-таки его маски по большей части были направлены не против Наташи, тогда как её, кажется…

Хотя он тоже много чего строил из себя, находясь рядом с ней.

– А сегодня у меня немного болит голова, – неожиданно продолжила Наташа, слегка поморщившись. – В такие дни тяжело ходить с пучком, с распущенными волосами легче. Хорошо, что Эдуард Арамович не возражает. Помню, в первый раз я даже опасалась, что будет ругаться. У него ведь бзик на дресс-коде, знаешь?

– Хм…

– Ну, тебе он, понятное дело, ничего не высказывал, – фыркнула Наташа. – Хотя, если бы увидел тебя в джинсах, может, сказал бы. Но ты придерживаешься делового стиля в принципе. А вот некоторым сотрудникам нашего офиса он лично давал ценные указания по этому поводу, чтобы приходили на работу не в том же, в чём ходят гулять в парк с собакой.

Карелин не выдержал и расхохотался.

– Да, про собак – это для Эда актуально…

– На самом деле, я его понимаю. Это не какое-то требование из ряда вон – типа чтобы все на работу в карнавальных костюмах приходили. Просто деловая одежда. Только у меня всё построже, но я привыкла. Настолько, что я, бывает, и в выходной день надеваю светлый верх и чёрный низ.

– Он нас дрессирует, в общем, – усмехнулся Карелин. – Как собак. Вон даже рефлексы выработал.

– Я Эдуарду Арамовичу готова всё простить за зарплату, которую он мне платит, – честно призналась Наташа, мягко улыбнувшись. – Если бы не она, я бы не смогла дать своим мальчишкам и половины того, чего им хотелось. Старший поначалу ворчал, когда шеф звонил мне по вечерам и выходным, но потом, когда я купила Димке тот самый телефон, о котором он мечтал, и крутой компьютер, сын замолчал. Ни разу с тех пор плохо о моём начальнике не высказывался.

– Чувствует кошка, чьё мясо съела, – хмыкнул Макс и остановился, кивнув на призывно мигающую новогодними огоньками зелёную вывеску. – Вот и он. «Стручок». Надеюсь, кроме гороха там дают что-нибудь ещё, иначе я по возвращении съем Ольгу Тимофеевну.

– Не любишь?

– С детства терпеть не могу. Помнишь, в детском саду давали? Отвратительный такой супчик из сухого гороха. – Карелин передёрнул плечами. – Фу, гадость. Но Ольга Тимофеевна уверяла, что здесь много всего, хотя гороховый суп и правда каждый день в наличии. Вроде как главное блюдо. Кому он вообще может нравиться?

– Моим сыновьям, например, – ответила Наташа, смеясь. – Правда, не тот, который им давали в детском саду, а мой.

– Твой, я думаю, и мне бы понравился, – признался Макс и решительно распахнул дверь в заведение. – Прошу.

54

Наташа

Господи, зачем они заговорили про этот гороховый суп? Слова Макса: «Твой, я думаю, и мне бы понравился» – будто включили её память, и Наташа неожиданно вспомнила, как накануне Карелин сказал…

«Идиот влюблённый».

Она ведь не обратила на эту фразу никакого внимания. Вообще не приняла на свой счёт. А сейчас вот… вспомнила. И подумала… А вдруг Макс говорил не абстрактно, а именно о ней?

Эта мысль пристала очень некстати, потому что Наташе нужно было сосредоточиться совсем на ином, а она вместо этого ощущала вселенскую растерянность. Одиннадцать лет думать, что мужчина к тебе равнодушен, и за сутки осознать, что могла ошибаться, – да, такое сильно ударяет по психике. И Наташе хотелось покрутить пальцем у виска.

Она знала, что любит Макса, успела смириться со своими чувствами. Но его воспринимала как абсолютно неспособного на любовь мужчину. Считала, что он равнодушен, а цепляется порой исключительно из-за задетого некогда самолюбия. Логично же? Логично.

Но «влюблённый идиот» в эту концепцию не вписывался. И забавно, что Наташа вспомнила эту фразу лишь после слов Макса про гороховый суп. Интересная, конечно, ассоциация… и своеобразная логическая цепочка. Но не зря ведь путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? И раз уж Макс даже готов попробовать Наташин гороховый суп, невзирая на собственные вкусы…

Фыркнув над подобными рассуждениями, она встала в очередь перед раздачей и вгляделась в меню, а затем перевела взгляд на стоявшие перед ней за стеклом салаты.

– Хумус, – пробурчал вставший за Наташей Макс. – Ну конечно…

– Тоже не любишь? – улыбнулась она его ворчливому тону.

– Угу…

В итоге она ограничилась ухой и гречкой с котлетой в томатном соусе, а вот Макс взял себе обед из трёх блюд. И компот, конечно – но этим они оба не побрезговали.

Уха оказалась очень вкусной, но Наташа уже начинала слишком переживать из-за предстоящего разговора, поэтому вкус чувствовала слабо. Да и Карелин, как ей казалось, тоже без особого энтузиазма принялся за свой овощной салат, хотя изначально говорил, что есть хочет зверски.

– Что ты хотела обсудить? – спросил он в конце концов, заметив, что Наташа отставила в сторону опустевшую тарелку из-под ухи. – Или после обеда поговорим? Мне интересно, поэтому я почти не могу есть.

– Наверное, затевать этот разговор за обедом было плохой идеей, – вздохнула Наташа, двигая к себе поближе котлету с гречкой. – Но у меня просто нет другого времени. Если только после работы задержаться, но не хотелось бы…

– Нет, давай сейчас, – криво улыбнулся Карелин. – Иначе я взорвусь от ожидания. И тебе придётся нести меня обратно в офис в спичечном коробке.

Нервно улыбнувшись, Наташа взяла в руки стакан с компотом и сделала несколько глотков. Прохладная и чуть кисловатая жидкость освежила, и стало легче.

– Я хотела рассказать тебе о том, что случилось одиннадцать лет назад.

– В тот день, когда ты поставила мне фингал? – уточнил Макс, и его зелёные глаза впились в Наташу, как две занозы, словно что-то искали в её лице.

– Да. Я тогда ничего не рассказала, потому что мне было больно. Ну и ещё… считала, что тебе это никак не пригодится, а приведёт лишь к дополнительной нервотрёпке для меня. И струсила, разумеется – не без этого.

– Не тяни, Наташ, – попросил Карелин нервно. – Ты тогда что-то услышала, да? От кого-то другого или?..

– Нет, не от другого. От тебя, – ответила Наташа и принялась пересказывать Максу подслушанный разговор.

55

Наташа

– Это получилось случайно. В то утро я вместо туфель на каблуке надела балетки, а ты забыл закрыть дверь. Или не ты, а твой сосед по комнате.

– Ломов? – уточнил Макс, и Наташа кивнула:

– Да. Я подошла к двери с чашкой кофе, которую сделала тебе, и услышала его голос. Ломов спрашивал, зачем ты за мной увиваешься, называл меня страшной серой мышью. Ты засмеялся и ответил, что не бывает красивых женщин, а бывает мало денег и я просто трачусь на детей, а не на себя. И добавил: «Умыть, одеть, причесать – будет конфетка».

С каждой её фразой, которая впивалась в кожу, будто острая игла, Макс становился всё более мрачным. Обычно люди краснеют, бледнеют, зеленеют… А на лицо Карелина словно наползла тень.

– Ломов спросил, – с трудом, но продолжила Наташа, – не собираешься ли ты жениться. И ты сказал, что нет. Просто хочешь. Получишь – расстанешься со временем. И, мол, я разумная женщина, скандалить не стану. – Она кашлянула и улыбнулась, пытаясь скрыть взметнувшуюся внутри боль от рассказанного: – Ошибся ты. Учитывая твой фингал под глазом, из числа разумных меня можно вычёркивать.

Думая о том, как скажет это всё Максу, Наташа никогда не могла представить, что он ответит после. Одним из вариантов, разумеется, было откровенное возмущение и повторение тезиса «сама придумала – сама обиделась».

Тем неожиданнее оказалось то, что она услышала на самом деле.

– Я дурак всё-таки, – поморщился Макс, протянул руку к стакану с компотом и выпил залпом, будто там была водка. – Почему сразу не догадался…

– Предполагаю, что ты вообще забыл этот разговор напрочь. Для тебя он не имел особого значения. Ты просто болтал.

– Да, – вздохнул Карелин и потёр ладонью лоб, будто у него болела голова. – Понимаю, поздно, но всё же – прости. Я должен был отшить Юру, а не разглагольствовать с ним о тебе.

– Это не так важно, на самом деле, – сказала Наташа тихо и, помедлив, призналась: – Даже хорошо, что ты тогда повёл себя именно так, а я услышала. Если бы ты действительно меня в то время «поматросил и бросил», как собирался, это стало бы для меня сильнейшим ударом. А так я отделалась малой кровью.

– Может, я бы не бросил? – резко спросил Макс, и Наташа не удержалась от улыбки.

– Бросил бы. И не надо, не отрицай. Ты сказал Ломову правду – я сразу поняла. Но, знаешь, как ни странно, обидело меня больше всего не твоё стремление меня оставить. В конце концов, ты не обещал мне свадебные колокола. Обидела меня та фраза, которую я тебе процитировала дословно. «Умыть, одеть, причесать – будет конфетка». Как будто я какая-то бомжиха. Особенно это «умыть»… – Наташа покачала головой. – Я, конечно, далека от женщин типа твоей Дианы, но не чумазоид какой-нибудь.

– Повторюсь – я дурак, – пробормотал Карелин, глядя на Наташу с сожалением. И этот его взгляд подтолкнул её к ещё одному признанию.

– А я думала, ты станешь обвинять меня. Скажешь, что не надо так резко реагировать на всякую ерунду и вообще…

– Знаешь, самое ужасное – если бы ты передала мне этот диалог одиннадцать лет назад, я бы так и сказал. – Макс, кажется, тоже решил быть откровенным. – Не принял бы всерьёз, не посчитал бы себя виноватым. Потому что мужики часто несут друг другу всякую чушь. А ты услышала разговор случайно. Думаю, я бы сказал что-то вроде: «Нечего под дверью подслушивать».

– Не сомневаюсь.

– Но сейчас всё иначе.

– Да? А почему?

– Наверное, я просто стал старше и, соответственно, умнее, – хмыкнул Карелин. – И гораздо лучше умею представлять себя на месте других. Если бы я услышал нечто подобное про себя от тебя, тоже обиделся бы. Конечно, драться бы не стал…

Наташа не выдержала и улыбнулась, вспомнив, с каким наслаждением врезала тогда Максу.

– Да, драться бы не стал, – продолжал Карелин, и его губ коснулась ответная улыбка, пусть и печальная. – Но и встречаться больше не захотел бы. Во всём, что я сказал Ломову, не было не то что любви, но даже уважения к тебе. Ни малейшего.

– Ты ко мне ничего не испытывал – поэтому и не было, – спокойно отметила Наташа, но Макс покачал головой.

– Нет, это не так. Всё было, но…

Договорить он не успел – рядом с Наташей на столе завибрировал мобильный телефон.

– Эдуард Арамович вызывает, – сказала она, посмотрев на экран. – Просит поскорее. Давай доедать, и пойдём. Я, в принципе, всё сказала, так что…

– Зато я ещё не всё сказал. Вечером ты наверняка будешь торопиться, поэтому… Завтра?

– Да, – согласилась Наташа. – Хорошо.