Текст книги "Слишком хорошая (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Слишком хорошая
1
Наташа
Карелин и его пассия стояли возле лифтов.
На секунду замедлившись, Наташа сжала зубы. Вот если бы они с Егором не носились по квартире, как два Карлсона с пропеллерами, в поисках тетради по алгебре, которую сын умудрился каким-то образом забыть в туалете – в туалете, да она бы в жизни не догадалась! – успела бы проскочить до момента, как на работу пожаловал Максим.
Одиннадцать лет прошло – а Наташа до сих пор не могла на него спокойно смотреть. Что ж, судьба у неё такая, видимо. И надо признаться, не худшая судьба, если сравнивать, к примеру, с судьбой её бывшего мужа.
Ладно бы ещё Макс был один! Впрочем, стоило посмотреть правде в глаза: разве он последние годы хоть когда-то был один? Наташа, конечно, особенно не прислушивалась к сплетням… точнее, старалась не прислушиваться… В общем, не виноватая она, сплетни до неё сами долетали, что девок Карелин меняет постоянно. То одну поюзает, то другую. Иначе и не было никогда.
Однако конкретно эта «девка» у Макса задержалась, если Наташа её ни с кем не путает, конечно. Красивая – как с обложки модного журнала. Волосы светлые, глаза голубые, правильные черты миловидного лица, отличная фигура с ногами от ушей. Даже имя у этой богини было подходящее: Диана. Хотя лучше бы её звали Афродитой или Авророй. В любом случае Наташа рядом с ней смотрелась как ватник рядом с норковой шубкой. Хорошо, что она давно пережила период подростковых комплексов, поэтому собственное несовершенство на фоне других людей её не слишком волновало.
Волновало другое. Собственная реакция на Карелина. Одиннадцать лет прошло, дура! А до сих пор сердце замирает и ладони потеют.
Глупо.
Макс её заметил. На мгновение его лицо замерло, и в глазах то ли на самом деле мелькнуло, то ли почудилось что-то болезненное. А затем он, показательно приобняв Диану за тончайшую талию, как у бокальчика, бархатно-медово протянул, глядя на Наташу с ехидством:
– Доброе утро, Наталья.
О да! С тех пор, как она поставила Максу фингал под глазом, он её именно так и называл. Прохладно и подчёркнуто официально. И этим бесил до неимоверности.
Скорее всего, Карелин и хотел, чтобы она взорвалась, наорала на него, поэтому и вёл себя всегда вызывающе вежливо. Да-да, именно так – вызывающе вежливо! И эта вежливость давно набила Наташе оскомину.
Хотя сейчас вежливостью и не пахло. Разве это вежливо: прижимать к себе хихикающую любовницу на виду у посторонней женщины? Разумеется, нет!
Дать бы Максу в глаз ещё раз, но Эдуард Арамович не простит. В прошлый раз простил, дал Наташе шанс исправиться, и она его использовала на полную катушку. Но ошибки их с Максом общий начальник прощал лишь однажды. Так и говорил: «Второй шанс можно дать, но третий – никогда».
– Доброе, Максим, – ответила Наташа, скользнув равнодушным взглядом по ладони Карелина, которую он потихоньку опускал всё ниже и ниже, касаясь уже не спины, а ягодиц своей спутницы. – Охрану развлекаете?
– Что? – Макс, недоуменно моргнув, нахмурился, и даже рука прекратила движение вниз.
– Так здесь везде камеры. – Наташа улыбнулась улыбкой змеи. – Смотрят, как увлекательный фильм. Эротический.
Спутница Карелина засмеялась, отстраняясь – и Наташе сразу стало легче. Ей всегда было физически больно видеть Макса с другими женщинами.
Так и не привыкла за одиннадцать лет, да. Так и не привыкла.
2
Макс
Каждый раз, встречая Наташу Касаткину, секретаря и личного помощника своего босса, Макс думал: какого чёрта? Почему за много-много лет, прошедших с тех пор, как она дала ему по морде, он так и не научился спокойно на неё реагировать? Всегда хотелось как-то её задеть, взбесить, чтобы встрепенулась, возмутилась, посмотрела гневно. Но получалось это у Карелина редко, в основном Наташа была до тошноты вежливой женщиной с глазами, полными арктического льда. Глаза у неё, кстати, были удивительные, Макс таких никогда не видел – они меняли цвет в зависимости от освещения. То серые, то голубые, то зеленоватые. Женщина-хамелеон, Наташа умела приспосабливаться, и к вызывающему поведению Карелина, который в её присутствии чувствовал себя вернувшимся в подростковый возраст, она давно приспособилась.
Он ненавидел это ощущение. Макс вообще не любил вспоминать своё детство, а уж чувствовать себя подростком – ещё хуже! Поэтому долго рядом с Наташей он никогда не задерживался. Благо, что долго было и не нужно – всё же она помощница Эдуарда, а не Макса.
И сейчас… Она только упомянула про охрану и эротический фильм, а он уже ощутил себя мальчишкой. И идиотом, да. Какого вообще полез лапать Диану, зачем? Будто других мест нет, обязательно в общем холле рядом с лифтами. Два часа назад из кровати вылезли, в конце концов!
Дело было не в Диане, конечно же. В Наташе, которую хотелось уколоть, но укалываться она решительно не желала. Стояла, ждала лифт с видом скучающего преподавателя, которому отвечающий по билету студент несёт лютую пургу, и смотрела на светящуюся панель вызова ничего не выражающим взглядом. В отличие от Дианы, которая в своей белой шубке из натурального меха и сапогах на высокой шпильке выглядела роскошным и грациозным лебедем, Наташа казалась скорее вороной из-за обычной серой длинной куртки. Ну ладно, не вороной – мышью. Только что шапочка у неё была беленькая, с огромным смешным помпоном на макушке, но всё равно – ни одного яркого цвета в Наташе не имелось. Она и в офисе всегда ходила в чёрной юбке или брюках и белой блузке. В иной одежде Макс её и не видел.
Серая, безликая женщина, к тому же не слишком молодая – Наташе, как и ему, было уже за сорок. Тогда почему она его настолько зацепила?
Непонятно.
И всё, что мог сделать Карелин со своими чувствами уже много лет, – так это не думать о них.
3
Наташа
Наконец-то этот чёртов лифт приехал!
Она чуть с ума не сошла, пока ждала его, а Карелин как ни в чём не бывало приобнимал свою Диану – правда, теперь уже прилично, без ягодичной зоны.
Ну что за день сегодня? Дима с утра кашлял и сморкался, так в институт и поехал, заявив, что пропускать из-за такой ерунды не намерен. Потом тетрадка эта, неведомо как оказавшаяся в туалете, из-за которой Наташа перевернула всю квартиру и не успела даже кофе попить. В метро тоже не повезло – прямо перед тем, как Наташа пришла на платформу, высадили поезд, и в вагоне она затем ехала словно селёдка в бочке. А теперь вот – Карелин. И главное, что рядом больше никого, что даже удивительно для десяти утра и их большого высотного офиса. Обычно возле лифтов целая толпа набиралась, но сегодня все то ли резко решили прийти раньше, то ли – опоздать. Сама-то Наташа опоздала на полчаса – впервые за множество лет.
Точно день неудачный будет.
Словно подтверждая её молчаливые выводы, лифт, в котором их троица ехала наверх, завибрировал, затем издал странный звук, похожий на звонкое «апчхи!», и… остановился.
Да что же это такое сегодня?!
Почти семь лет Наташа Касаткина работает в этом офисе – и ни разу в лифтах не застревала. Магнитные бури, что ли?
– Макс, что это? – удивлённо спросила красавица Диана, оглядываясь. И сама тут же ответила на свой вопрос: – Мы застряли?
– Вроде, – пробормотал Карелин, а затем сказал то, о чём только что думала Наташа: – Сколько здесь работаю – ни разу не застревал, только рассказы чужие слышал. Видимо, сегодняшний день станет особенным.
– Особенно ужасным, – не удержалась Наташа от язвительного замечания, подошла к панели с кнопками и нажала на нужную. – Здравствуйте, мы застряли.
Но ответить ей никто не успел, потому что свет, поначалу ставший более тусклым, вдруг мигнул – и погас, оставив их троицу в полнейшей темноте.
– Что за ночь-полночь, – хмыкнул Карелин, и Наташа окончательно убедилась: день сегодня будет не просто ужасным, а что-то гораздо более противное. Рассказы о застрявших лифтах она тоже слышала, да. Но ни разу в жизни не слышала, чтобы людям в них выключали свет!
– И мобильная сеть не работает, – подытожил Макс, доставая из кармана пальто свой телефон. – Что ж, девочки, предлагаю, пока нас спасают, сделать то немногое, что мы можем.
– Это что же? – хмуро спросила Наташа и оторопела, когда Карелин с насмешливостью ответил:
– Раздеться, разумеется. – Помолчал, видимо наслаждаясь произведённым эффектом, и добавил: – Ну, не полностью. Верхнюю одежду надо снять, а то мы взопреем. Не знаю, как вы, девочки, а я уже начал.
Свет от фонарика на мобильном телефоне заморгал, потому что Макс замахал руками, снимая пальто, и судя по тому, что в этом свете успела рассмотреть Наташа, Диана тоже начала раздеваться. Разоблачаться не хотелось, а уж бросать куртку на пол, где до этого ходили в сапогах, – тем более. Но кто знает, когда их освободят? И освободят ли вообще? Если электричества нет. Может, это в принципе невозможно, пока его не включат?
Уж в чём Наташа точно не разбиралась – так это в ремонте лифтов. Хотя, если бы Эдуард Арамович дал ей такое задание, она бы разобралась.
Подумав о боссе, Касаткина занервничала. Она и так опоздала, но надеялась, что начальник не заметит – вчера он говорил, что задержится и придёт к полудню. Однако теперь вряд ли что-то можно не заметить, не слепой же он. Придёт в полдень и выяснит, что Наташа толком поработать и не успела. Не уволит, конечно, – один маленький косяк ещё не повод, – но недоволен будет.
– Давайте сюда одежду, девочки, – сказал Карелин, бросив пальто на пол. – Я сверху положу, чтобы только моё испачкалось.
– Ой, Макс, спасибо! – произнесла Диана голосом, полным ласковой благодарности. Наташа хотела сказать то же самое – но не смогла. Язык будто к нёбу прилип, и отчего-то было досадно.
– А теперь давайте сядем, не стоять же? – продолжал Карелин. – Диан, не волнуйся, попа у меня чистая, твою шубу я не испачкаю.
Девушка хрустально рассмеялась, и в свете фонарика мобильного телефона Макса Наташа увидела, как он садится на их верхнюю одежду. Затем села и Диана. Причём Карелин сел в центр, а значит…
– И ты… – Макс запнулся, кашлянул и сказал гораздо более насмешливо, чем до этого: – И вы, Наталья, садитесь. Тут ещё есть место. Мало ли, сколько нам придётся ждать?
Она уже открыла рот, чтобы отказаться, как вдруг осознала: а ведь Карелин этого и ждёт, зараза такая. Что Наташа откажется и будет гордо подпирать собой стенку лифта, пока они с Дианой сидят, как король и королева, на одежде.
Нет уж! Обойдётся.
– Спасибо, – ответила она с достоинством, подошла и… села.
Вот же блин! Промазала.
И вместо того, чтобы сесть на свою куртку, Наташа села на Карелина!
4
Макс
Он охнул от неожиданности, когда Касаткина плюхнулась к нему на колени. Причём Макс, понимая, какой Наташа человек, сразу осознал, что она не специально – просто не рассчитала впотьмах расстояние.
Сразу стало очень смешно, а ещё – жарко, и вовсе не потому, что воздух в лифте уже начинал застаиваться.
– Бляшка-деревяшка! – забавно выругалась Наташа, пытаясь встать, но Макс вовсе не хотел с ней расставаться так быстро – поэтому обнял за талию и прижал к себе. Всё его существо захлестнула волна восторга – как огромная волна цунами за миг захлёстывает берег.
Свет от фонарика на мобильном телефоне, который Карелин держал у себя на коленях до того момента, как на них села Наташа, истерично замигал – кажется, телефон куда-то завалился и теперь телепался где-то между их телами и светил то на потолок, то на панель вызова, то Максу в глаз.
– Да ладно тебе дёргаться, – засмеялся он, скользя ладонями по женским бёдрам. У Наташи они, на его взгляд, были идеальными – крепкими и чуть полноватыми – есть за что схватиться. Макс часто залипал на её бёдрах взглядом, когда Касаткина отворачивалась, – ощущая себя вором: знал же, что она не желает, чтобы он на неё смотрел.
И конечно, сейчас она не желала, чтобы Макс её держал. Но он не собирался спрашивать разрешения. От близости единственной в его жизни женщины, которую Карелин так и не смог получить, у Макса затуманился мозг – и неожиданно стало всё равно, что будет дальше. Лишь бы ещё немного, хотя бы несколько секунд, прижимать Наташу к себе.
Какая же она… Одновременно и мягкая, и упругая, где нужно; тёплая, местами даже горячая, а как потрясающе пахнет! Сколько Карелин помнил – Наташа всегда так пахла. Корица и печёные яблоки. Этот запах ассоциировался у него с запахом навсегда потерянного после смерти матери счастья – когда жизнь вроде бы удалась, и денег море, и женщин рядом не меньше – и всё-всё есть, но нет самого главного. Самого сокровенного. Того, ради чего можно отдать все деньги на свете, – но не купить это за деньги, не купить…
– Отпусти, Макс! – тоже внезапно – впервые за одиннадцать лет! – перешла на «ты» Наташа, пихнув Карелина кулаком в бок. И зашипела, по-видимому не выдержав столкновения с его прессом.
– Ударилась? – спросил он с беспокойством. – Ты меньше ёрзай и не толкайся, что ли.
– Макс, ну ты совсем! – возмутилась Касаткина и вдруг замерла. И несмотря на то, что свет от фонарика попадал сейчас совсем не на неё, а на стену слева от них, Макс всё равно разглядел, как расширились её глаза. И как она облизнула губы – нервно, но чувственно.
Нет, а чего она ждала? Елозит по нему, как кошка по коленям хозяина, когда ищет местечко поудобнее, а он должен оставаться спокойным? Ну Макс же не импотент.
– Я посмотрел: всё-таки не хватит тебе места, – сказал он, скрещивая руки в замок на Наташиной талии. – Сиди тут, раз уж села. Буду потом Эду хвастаться, как спасал тебя от демонов в застрявшем лифте.
– От каких демонов? – тихо и хрипловато произнесла Наташа и кашлянула. – Ты перечитал фэнтези.
– Я давно уже ничего не читал, – признался Макс, блаженно жмурясь. Как же хорошо, господи! Просто держать Касаткину на руках – и больше ничего. Хотя нет – не совсем «ничего», всё-таки сидела она своим стратегическим местом на его стратегическом месте. Несколько слоёв ткани между ними – и всё.
Подобная мысль волновала до дрожи. Хотелось поскорее избавиться от всего мешающего и посмотреть, пощупать, поцеловать, но…
– Совсем ничего? – удивлённо переспросила Наташа. Почему-то встать она больше не пыталась.
– Из художки – ничего. Только по работе всё читаю, а на художку времени не хватает. Несколько раз начинал, но продолжать не удаётся.
– А я перед сном читаю. По полчасика. Совсем немного, конечно, но лучше, чем ничего…
– Макс, а что происходит? – вдруг громко и почти возмущённо спросила Диана, и Карелин вздрогнул, внезапно вспомнив о существовании этой девушки.
И о том, что они с Наташей вообще-то тут не одни!
5
Наташа
Ругать себя можно бесконечно, но дело это бесполезное. Наташа давно признала, что в делах, касающихся Максима Карелина, она полностью безнадёжна. И сейчас, оказавшись на его коленях, ощутив его руки на своих бёдрах и талии, а потом и кое-что твёрдое под собой – и упиралось это твёрдое как раз туда, куда нужно, – она поплыла. И если поначалу, когда мозг ещё не окончательно размягчел, Наташа пыталась встать, то потом…
Да пошло всё к чёрту! Подумаешь, посидит она на Карелине пять минут, он же от этого не развалится, правда?
Но как она умудрилась забыть про Диану? Хотя судя по тому, как вздрогнул Макс, – он тоже про неё забыл.
– Прости, малышка, – сказал он голосом, полным раскаяния, и Наташа ожидала, что Карелин сейчас её отпустит – но нет, он по-прежнему держал руки сомкнутыми на её талии. – У нас с Касаткиной просто свой междусобойчик. Мы с ней у Эда начали работать, когда ты ещё в школе училась, давно знаем друг друга. Да, Наташ?
Она невольно вспомнила известную фразу, кажется принадлежащую перу Марка Твена: «Я знаю его настолько давно, что не разговариваю с ним уже десять лет».
Практически их с Карелиным случай. Хотя они общались – попробовали бы они не общаться, Эдуард Арамович оторвал бы обоим головы. Но исключительно по работе. Наташа про жизнь Макса давно не знала ничего кроме сплетен – а он про её жизнь наверняка знал ещё меньше. Про неё сплетничать не так интересно, да и не о чем там сплетничать. Одинокая женщина, которая просто работает у большого босса, и он ценит её не за умение делать минет, а за мозги и исполнительность, – о чём тут сплетничать? И так всё ясно.
– Угу, – вздохнула Наташа, и от этого вздоха её тело шевельнулось, вновь слегка потеревшись о Карелина. Ох уж эта сила трения…
Макс тоже вздохнул, а потом…
Нет, серьёзно?..
– Я начал работать с Эдом чуть раньше. Практически сразу, как он пришёл из армии и влился в бизнес своего отца, – говорил Карелин слегка вибрирующим голосом, а Наташа замерла, не в силах ни встать, ни возражать, когда Макс начал потихоньку сдвигать одну ладонь с её талии вниз. Наташа сегодня была в брюках, поэтому его пальцы, не встречая никаких преград, быстро оказались между её ног – там и затаились. – А Наташа пришла позже, – продолжал Макс таким же изменившимся голосом. – Почти одиннадцать лет назад. Поэтому у нас и приколы такие, Диан. Тебе непонятные…
Приколы? Какие приколы?
Это прикол разве?
Наташа была не в силах даже дышать. Ей казалось, что вся кровь из тела медленно перетекает туда, где лежали пальцы Карелина, – и там уже пульсировало так, будто в этом месте внезапно выросло новое сердце.
И жарко, жарко ужасно… И нет, застрявшие лифты тут совсем ни при чём!
Совсем!
– Да уж, непонятные, – фыркнула девушка. – Лучше бы ты меня на колени посадил, в самом деле, Макс!
– Тебя я позже посажу, и не только на колени, – пошутил Карелин взволнованно, с придыханием, и эта фраза подействовала на Наташу как ушат холодной воды.
Она внезапно всё вспомнила – да она и не забывала, просто растерялась! – и резко оттолкнулась от пола, вставая. Макс от неё такого явно не ожидал, поскольку задержать на этот раз не попытался, и Наташа легко поднялась на ноги. Зажмурилась, ощутив небольшое головокружение из-за резкой смены положения, но сказать ничего не успела.
В лифте зажёгся прежний яркий свет, и Наташа моментально почти ослепла от неожиданности.
А следом кабина быстро поехала вверх.
6
Макс
В любой ситуации главное – держать лицо. Даже если ты сел в лужу или наступил в дерьмо – держи лицо. Если держишь лицо, никто об этом и не вспомнит. А если не держишь, начнут полоскать и при любом удобном случае припомнят.
Карелин умел держать лицо. Он знал, что сейчас в нём ничего не дрогнуло, когда Наташа резко вскочила на ноги, – но, к сожалению, не дрогнуло только в лице.
В душе Макс ощущал разочарование, а ещё какое-то страшное расстройство, как было много лет назад, когда у мамы из сумки украли всю зарплату и он остался без обещанной «плейстейшен».
Тогда тоже не было надежды, что получится купить в следующий раз. Потому что следующая зарплата пошла на зимнюю обувь для него и сестры.
Вот и сейчас неизвестно, когда он сможет потрогать Наташу ещё. Возможно, что и никогда. По крайней мере, если судить по её решительному виду, который Карелин рассмотрел несмотря на слезящиеся от резко вспыхнувшего света глаза.
Между тем лифт затормозил, двери открылись, и искусственный женский голос произнёс:
– Сорок девятый этаж.
– Макс, нам пора, – засуетилась Диана, моргая и при этом жмурясь, и он встал, а затем помог подняться и ей. Подхватил с пола всю одежду, обернулся к Касаткиной и протянул её куртку, стараясь улыбнуться как можно непринуждённее:
– Хорошего дня, Наташ.
Уже произнося её имя, Макс вспомнил, что почти одиннадцать лет назад обещал самому себе: больше никаких «Наташ», только официальное «Наталья». И не было у него ни одной осечки с тех пор. Однако сегодня что-то пошло не так.
– И тебе, Максим, – ответила она, тоже проигнорировав их обычное выканье, но тем не менее не глядя в глаза. Взяла куртку и отошла в сторону, пропуская его и Диану.
Карелин шагнул в коридор, прочь из лифта, чувствуя, как Диана привычно цепляется за его локоть, и неожиданно ощутив из-за этого странное раздражение. Хотя он встречался с Дианой уже почти полгода, и за это время она его ни разу не раздражала, за что он её и ценил. Тем более сейчас раздражаться вроде бы не из-за чего, она слова не сказала…
Секунду спустя, когда за спиной Карелина закрылись двери лифта, он осознал, что раздражение это направлено вовсе не на Диану. И даже не на Наташу, которая умудрялась отравлять его кровь одним своим существованием.
Нет. Он раздражался на самого себя.
Только вот из-за чего не мог понять.
7
Наташа
Эдуарда Акопяна, начальника Наташи, в офисе не оказалось. И судя по телефону, схватиться её он не успел – оповещений о пропущенных вызовах не было. На стационарном телефоне, правда, обнаружилось несколько звонков, но ничего срочного или важного – можно было вздохнуть спокойно.
Эдуард Арамович был требовательным и строгим начальником, но и справедливым. Наташа называла его по имени-отчеству, хотя он был чуть младше неё, – но им с Эдуардом так оказалось проще. Её шеф, так же, как и она сама, чётко соблюдал субординацию – сбоила она лишь с Карелиным, который всё-таки был его другом. В остальных случаях Эдуард предпочитал не находиться на короткой ноге с подчинёнными и Наташу, несмотря на то, что она знала его давно и выполняла даже очень интимные поручения, называл исключительно на «вы». Её это полностью устраивало, более того – Наташа даже порой гордилась своим шефом, который держал на работе только по-настоящему ценных сотрудников и не желал заводить секретарш для услады зрения и других органов. Настоящий молодец! И хорошо, что он наконец нашёл себе нормальную девушку, а то много лет встречался с одними эскортницами – Наташу аж тоска брала, когда она их видела на официальных мероприятиях в компании с шефом.
Диана, кстати говоря, была бывшей эскортницей Эдуарда – то есть Макс, по сути, подобрал за шефом «объедки». Нехорошо так думать, разумеется, но для Наташи всё-таки было в этом что-то противное. Впрочем, Карелин, в отличие от неё, брезгливостью явно не страдал – он совершенно спокойно, если судить по слухам, встречался с Дианой, которую до него пользовал Эдуард, и ничего его не смущало. Хотя в офисе никто не ведал про сей любопытный факт. Одна Наташа и знала, поскольку несколько раз покупала Диане билеты на самолёт, бронировала гостиницу и заказывала доставку на адрес её квартиры. Эдуарда в обществе Дианы никто не фотографировал, потому про неё и Макса особенно не болтали, а Наташа не спешила раскрывать эту тайну. Зачем? На месть подобная глупость не тянет, а больше и незачем.
Она познакомилась с Карелиным в первый же день работы на Эдуарда. В то время Акопян-младший только начинал свой путь частичного управления активами и бизнесом отца, офис находился в другом месте, но здание тем не менее было элитным. Наташа никак не могла найти работу, не хотели её брать, учитывая двоих сыновей трёх и девяти лет. А ей срочно была нужна работа, потому что муж как раз в то время заявил, что уходит. Платить алименты, разумеется, будет, но где реальные траты на детей – а где алименты?
Разумеется, Наташа могла бы выйти на свою декретную должность – она когда-то работала преподавателем русского языка и стилистики в одном из высших учебных заведений столицы, но ей хотелось найти что-нибудь более высокооплачиваемое: зарплата в их институте была слёзная, тем более что учебные часы и без неё оказались распределены. Скандалить, качать права, выбивать себе время на занятия – да, был и такой путь, но Наташа решила попробовать что-то иное. Идти в репетиторы не было желания, а вот секретарь или личный помощник – хороший вариант.
Но везде ей отказывали, как только узнавали про детей. Так и говорили: простите, но нам нужен полноценный работник, а не сотрудник с постоянно открытым больничным листом. Наташа пыталась объяснить, что не болеют её мальчишки настолько часто, да и бабушка с дедушкой помогут, если что, – но куда там! Рисковать никто не хотел.
Почему рискнуть захотел Эдуард, она не знала – не обсуждала с ним никогда этот вопрос. Просто пришла на собеседование, рассказала о себе всё честно – родилась, училась, работала, ушла в декрет, теперь возвращаюсь к работе, нахожусь в процессе развода, – и будущий начальник, выслушав её, подытожил:
– Я вас беру. Испытательный срок три месяца. Оклад… – Он назвал такую сумму, что у Наташи чуть челюсть не отвалилась. – Но эти деньги я плачу не за красивые глаза. Мне нужен надёжный человек, который будет выполнять любое моё поручение. Ничего необычного, достать новый неопубликованный роман Пелевина я от вас не потребую, – иронично усмехнулся совсем молодой и красивый мужчина, сидевший перед Наташей в кожаном кресле с высокой спинкой, и она, поняв, что он вспомнил известный фильм, где личная помощница одной деловой леди из кожи вон лезла разыскивая неопубликованный том «Гарри Поттера», подумала: пожалуй, мы с ним сработаемся.
Так в итоге и получилось. Хотя спустя месяц, когда она, хорошенько врезав Карелину по физиономии, собирала вещи и на эмоциях расколотила любимую кружку шефа, думала – всё.
Всё и было, только не с Эдуардом, а с Максом. Но вспоминать про это сейчас не хотелось, и так настроение преотвратное, а начнёт думать про Карелина – и совсем расстроится.
До его появления в её жизни Наташа думала, что это невозможно: так вляпаться в человека. Отравиться им, как ядом, навсегда. Выпалывать его раз за разом из своей души, как сорняк, и злиться, когда он прорастает там вновь, будто и не выдёргивала.
А Максу всё было нипочём. Он продолжал работать на Эдуарда и встречаться с разными молодыми девчонками с внешностью фотомоделей. Случившееся почти одиннадцать лет назад явно не произвело на него такого впечатления, как на неё, и он совершенно не страдал.
А то, что произошло сегодня в лифте… Очередная насмешка?
Наверное, так и есть.
И Максу плевать, что это совсем не смешно.
