Текст книги "Слишком хорошая (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

19

Наташа

Стоило смириться, что сегодняшний день пошёл не по плану, причём не только для неё – Эдуард Арамович тоже вон что учудил. Хорошо, что у него на сегодня не запланировано ничего сверхважного, обычные будничные совещания с непосредственными подчинёнными, а не какие-нибудь встречи с иностранными партнёрами, прилетевшими в Москву на пару суток. В таком случае это был бы провал провалов.

Впрочем, зря Наташа думает в таком ключе об Акопяне-младшем. Если он и вправду просто застрял в аэропорту с неработающей мобильной связью, а теперь, допустим, летит по небу на самолёте – это явно не его вина, а стечение обстоятельств. Можно ли назвать стечением обстоятельств сумасшествие в лифте? Вряд ли. Так же, как Наташино решение пообедать с Карелиным.

Почему она вообще согласилась? Столько лет разговаривала с ним лишь при необходимости, и тут вдруг – обед. Может, отказаться, пока не поздно?

Хотя уже поздно. Лифт – тот самый, кстати, – уже открылся, зазывая их с Максом внутрь себя. Но в этот раз внутри оказались ещё люди, вниз они ехали не одни.

– Надеюсь, сейчас эта шайтан-машина не застрянет, – пробормотал Карелин, отходя к стене, и Наташа встала рядом с ним, будто так и надо, будто это нормально.

– Снаряд не попадает в одно и то же место дважды, – ответила Касаткина, и Макс скептически искривил губы.

– Я бы лучше вспомнил не про снаряд, а про грабли, по которым очень любят топтаться люди…

«Да, видимо, я любительница грабель», – подумала Наташа, глядя на Карелина. Какой же он красивый, зараза! Смотришь – и сердце замирает.

– Если женишься на Диане, у вас будут очень красивые дети, – сказала Наташа зачем-то, и Карелин посмотрел на неё с таким искренним изумлением, будто она заявила, что завтра на Землю упадёт огромный метеорит.

– Я – женюсь на Диане? – Карелин иронично улыбнулся, понизив голос – рядом вставали ещё люди, собирающиеся на обед. – А почему я должен на ней жениться?

– Не должен. Я просто посмотрела сейчас на тебя, вспомнила её и подумала, что вы идеально друг другу подходите и дети у вас будут красивые.

– Если бы всё было так просто, Наташ. – В глазах Макса будто светлячки кружились, взбудораженные её словами. – Люди бы сходились друг с другом по внешнему виду, и никаких разводов. Да что я тебе рассказываю, ты ведь сама развелась, знаешь, что там и как.

– Я, возможно, потому и развелась, – она хмыкнула и почему-то призналась: – Бывший муж меня знаешь, как называл? Слишком хорошая.

– Что-что?.. – улыбка на лице Карелина сменилась приоткрытым ртом. – Как?..

– Слишком хорошая, – повторила Наташа. Вспоминать это давно было не больно. – Он с первого дня такое говорил, с момента знакомства. Просто поначалу в шутку, а потом это стало его раздражать. Скучно со мной, потому что слишком хорошая, без огонька.

– Боже, что за бред, – вырвалось у Карелина, но сказать он больше ничего не успел – открылись двери лифта, народ повалил наружу, сразу разделяясь на два потока – тех, кому нужно было через турникеты к выходу, и тех, кто шёл к столовой, которая находилась этажом ниже. До неё можно было добраться на лифте или дойти по лестнице.

– На лифт? – спросила Наташа у Макса, но тот вместо того, чтобы пойти налево, к следующему лифтовому холлу, осторожно взял Наташу за руку и направился в сторону лестницы.

20

Макс

Его просто достали толпы народа повсюду, поэтому он решил свернуть к лестнице, зная, что большинство людей – как будто им мало восьмичасового рабочего дня! – предпочитали лифты любой двигательной активности. Карелин, наоборот, если была возможность дойти, а не доехать, предпочитал ходить. Макс в целом не ложился спать, если шагомер на часах не показывал, что он нашагал за день больше десяти тысяч шагов.

Слишком хорошая, значит… Господи, что за невообразимая дурь! Как можно быть слишком хорошей? Тут всю жизнь маешься, не знаешь, где взять порядочных людей для работы или дружбы, а кто-то может просто взять и отказаться от общения с человеком по причине, что он «слишком хороший». Заботливый, добрый, честный и верный. Как это всё может быть «слишком»?

Наверное, про его мать Наташин бывший муж тоже сказал бы нечто подобное. Да что там – Макс и сам порой думал, что его маме было бы неплохо быть более эгоистичной, любить себя больше, чем их с сестрой. Но не умела она иначе, и он это ценил.

Ценил и точно знал, что никто и никогда не будет любить его сильнее, чем любила она.

– А как твой муж поживает сейчас? – спросил Карелин, толкая дверь, ведущую на лестничную площадку. – Женился на другой, не слишком хорошей?

– Он не успел жениться, – ответила Наташа, но как-то бледно, безэмоционально. – Встречаться начал, жил с ней. Но однажды они сильно поссорились, и она его зарезала.

Карелин чуть не споткнулся о собственные ноги.

– Шутишь? – выдохнул он, останавливаясь, и в шоке посмотрел на Наташу, которую до сих пор держал за руку.

– Разве таким можно шутить? – Она покачала головой. – Нет, Макс, я не шучу. Она до сих пор ещё срок мотает, но вроде выйти скоро должна. Лет двенадцать ей дали.

– С ума сойти, – вырвалось у него невольно. – Нарочно не придумаешь… Сам, получается, беду себе накликал, когда называл тебя слишком хорошей. Нашёл себе… нехорошую.

Наташа вздохнула и, поморщившись, попыталась отнять свою руку, но Карелин не дал. Ещё чего! Ему и так замечательно.

– Пойдём лучше обедать, – почти взмолилась Наташа. – Не хочу я про бывшего мужа. Зря вообще сказала… только настроение испортилось. Не люблю вспоминать.

– Понятное дело, кто бы любил такое вспоминать. Хорошо, не будем больше про бывшего, давай про настоящего. Ты сейчас замужем или нет? А то я не знаю ничего.

– С ума сошёл? – Наташа улыбнулась, но выдёргивать руку перестала. – Кто меня возьмёт с двумя мальчишками? Тем более, что я вовсе не такая красавица, как твоя Диана.

– Не моя она.

– А чья? Общественная?

– Ну-у-у… – протянул Макс с намёком, и Наташа, некоторое время явно пытаясь победить собственное желание расхохотаться, всё-таки рассмеялась.

– Да ну тебя! – сказала, махнув свободной рукой. – Сейчас-то ты с ней встречаешься. Значит, твоя.

– Я бы поспорил с этим, Наташ. Эдуард ведь тоже встречался с Дианой. И как – была она в то время «его»?

– У Эдуарда Арамовича был с ней контракт. Я его видела, знаю, что там было написано.

Макс хмыкнул.

– Уела. Значит, мне надо с Дианой контракт составить?

– Не надо. Просто…

– Просто я считаю свои отношения с ней временными, – перебил Наташу Карелин. – Наверное, звучит не очень, но такой уж я по натуре. Кот, который гуляет сам по себе.

– Знаю. Я слышала, – негромко сказала Наташа, и Макс зацепился за эту фразу, как за занозу, попавшую под ноготь. Даже засаднило, зацарапалось почти так же – но в сердце и душе.

– Слышала? Что ты имеешь в виду?

21

Наташа

Наверное, сейчас было подходящее время, чтобы объясниться насчёт того, что произошло одиннадцать лет назад. Теоретически – да, подходящее. Ведь они в одиночестве тащатся по этой лестнице, до безобразия белой, как свет в конце тоннеля, и впервые за последние годы разговаривают нормально. Без противостояния, взаимных подколок, косых взглядов… Почти чудо. Надо прогноз посмотреть, наверное. Может, сегодня какой-нибудь необычный парад планет?

Да, теоретически момент казался подходящим, но практически Наташа совсем не желала портить всё подобным разговором. Смысл? Быльём эта история давно поросла, и хорошо бы не обсуждать, а научиться жить без постоянных мыслей о Карелине. Но – чего нет, того нет.

Кроме того, аппетит портить совершенно не хотелось.

Так что Наташа решила… нет, не соврать. Недоговорить.

– Считаешь, у нас мало сплетен о тебе ходит? – улыбнулась она Максу, чей взгляд резал её сейчас, как бритва или нож. – Конечно, я много всего слышала о твоём отношении к жизни и женщинам. Пожалуй, даже слишком много.

– Темнишь ты что-то, Наташ, – криво усмехнулся Карелин. – Впрочем, ладно. Не хочешь, не говори. Мне тоже не очень хочется сейчас выяснять отношения. Только достигли хрупкого мира, и опять войну затевать… Так-с, это наша дверь или выход к парковке?

Наташа посмотрела вперёд, где в конце лестничного пролёта находились две совершенно одинаковые металлические двери без всяких опознавательных знаков, если не считать таковым притаившийся в углу огнетушитель.

– Честно говоря, не помню, – призналась Касаткина. – Я обычно на лифте в столовую ездила.

– А зря, надо больше пешком ходить. Давай попробуем выяснить опытным путём… – Макс толкнул правую дверь, но тут же её закрыл. – Нет, тут явно спуск к парковке. Хотя… – Он на мгновение замер, а затем повернулся лицом к Наташе и нарочито непринуждённо спросил: – Может, смотаемся куда-нибудь? Я тут недалеко отличный рестик знаю.

– Ты сдурел? – изумилась она. – У нас рабочий день!

– Ага, и стресс, потому что Эдуард фиг знает где пропадает. Да ладно тебе, тут ехать пять минут.

– Пять минут ехать, а заказ сколько будут делать? В столовой всё уже готовое лежит, а там…

– А там быстро, в течение десяти-пятнадцати минут вынесут. В час уложимся. У тебя же обед официально час?

– Ну официально-то да, однако…

– Дальше можешь не продолжать, – фыркнул Карелин. – С Эдуардом и в туалете лишней минутки не посидишь, знаю я этого энтузиаста. Ну что, поехали? Там такие блюда из креветок – закачаешься, Наташ!

Господи… Он помнит.

Серьёзно? Помнит? Или просто так ляпнул? Она ведь говорила Максу лишь один раз, когда они покупали горячую кукурузу на прогулке, что обожает креветки во всех их проявлениях. И жаль, что их нельзя купить на улице так же, как шаурму или пирожок.

Но разве он мог запомнить? Ещё и хранить это в памяти столько лет…

– Откуда ты… – начала Наташа, но Карелин её перебил:

– Да я вроде склерозом не страдаю! – заявил весело, сверкнув весенней зеленью глаз. И повторил: – Поехали?

Точно парад планет сегодня. Ну или вспышка на Солнце.

Хотя парад планет интереснее.

– Хорошо, поехали, – согласилась Наташа, чувствуя себя человеком, которого внезапно отправляют в космос без подготовки. Что делать – непонятно, и зачем она вообще согласилась? Логика точно вышла из чата.

Ну и пусть. Иногда можно и побыть нелогичной.

22

Макс

Конечно, бесконечным везение быть не может – и не успели они с Наташей сесть в его машину, как телефон у Касаткиной зазвонил.

– Боже! – она подпрыгнула и едва не выронила трубку на асфальт. – Эдуард Арамович!

– Проснулся, – проворчал Карелин, про себя досадуя, что Акопян-младший не подождал ещё часик, чтобы они успели пообедать.

Однако выяснилось, что Карелин зря расстраивается, – Наташа, выслушав Эдуарда и несколько раз ответив лаконичное «да, конечно», положила трубку и сказала Максу, улыбаясь:

– Они с Алисой застряли в аэропорту Казани. Летали туда на выходные, но вчера вечером рейсы отменили, связь глушили напрочь всю. Только что заработало, самолёты начали вылетать. В общем, сегодня он не придёт на работу, попросил расписание переделать с учётом всего этого.

– Не придёт, – почти по слогам повторил Макс. – Наверное, нехорошо с моей стороны радоваться. Но…

– Понимаю, – хихикнула Наташа. – И всё-таки ресторан…

– Ну уж нет! – Карелин моментально включил зажигание и заблокировал двери. – У Эдуарда впереди полёт, а у нас с тобой – обед. В самолёте он будет без связи, а когда приземлится, ты уже будешь в офисе.

– Но…

– Возражения не принимаются!

И вновь начавшее барахлить везение напомнило о себе, когда через десять секунд – Карелин как раз выезжал с парковки на улицу – зазвонил уже его телефон. Неужели Эдуард хочет сказать что-нибудь ещё и ему? Не может подождать, пока приземлится в Москве, так желает пообщаться?

Однако выяснилось, что это вовсе не Эдуард, а Диана.

Уж лучше бы Эдуард!

Выключив у телефона звук, Карелин засунул его обратно в задний карман брюк и услышал со стороны Наташи насмешливое:

– Поклонницы не дают покоя.

Чёрт. Значит, она видела имя на экране. Ну или просто догадалась.

– Потом поговорю, – пробурчал Макс, отчего-то чувствуя что-то необычное – даже не сразу понял, что именно. Сообразил через несколько мгновений, ощутив жар на щеках.

Ему, чёрт побери, было стыдно!

Ему. Было. Стыдно. Перед Наташей. За то, что ему позвонила Диана, которая вроде как его девушка.

Ну не бред ли?!

И тем не менее…

Так, срочно надо поменять тему разговора, иначе его разорвёт!

– Сколько сейчас лет твоим сыновьям?

23

Наташа

Интересно, Максу правда неловко из-за того, что ему позвонила Диана, или Наташе кажется? Наверное, кажется. Карелину – и неловко? Ни разу в жизни Наташа не замечала, чтобы ему было из-за чего-то неловко. Даже когда Эдуард наехал на него из-за какой-то массовой ошибки, по причине которой у сотен клиентов сняли деньги за оплаченный товар второй раз и эти сотни подняли огромную бучу в интернете, возмущаясь, что мошенники теперь повсюду, даже на маркетплейсах. Да, и тогда Макс отвечал Эдуарду с полнейшей невозмутимостью, что ошибку оперативно исправили – только поэтому пострадали сотни, а не тысячи, – всем пострадавшим выдали бонусы на следующую покупку, перед прессой отчитались и так далее. Но это был реальный и серьёзный косяк, а сейчас чего?

Да ничего. Нормальная ситуация – мужчине позвонила его девушка. Ненормально тут другое – что он едет на обед не с этой девушкой.

Кстати, да! Может, ему и неловко было не перед Наташей, а перед Дианой? И о ней он думал, когда убирал телефон нервными движениями рук?

Подобная мысль вызвала целую волну протеста, и Наташа не сразу осознала, что Макс задал какой-то вопрос, так что ему пришлось повторять.

– Сколько лет твоим мальчишкам?

– Старшему двадцать, младшему четырнадцать.

– Ого…

– А как ты хотел? – она непроизвольно улыбнулась. – Когда я начала работать на Эдуарда, младшему было три, а старшему – девять. Теперь Димка уже второкурсник, а Егор в седьмом классе учится.

– Отличники?

– Ну почти. Дима – без золотой медали, но со всеми пятёрками в аттестате, да и Егор от него не отстаёт. Молодцы они у меня, самостоятельные, серьёзные…

О сыновьях Наташа могла говорить бесконечно, как любая любящая мать, но бесконечно не пришлось: через пару минут Макс остановился на парковке возле небольшого пятиэтажного здания, на первом этаже которого располагался ресторан, и скомандовал:

– Всё, выходим!

И только Наташа хотела вылезти на улицу, как вдруг вспомнила…

Впрочем, вспомнила не только она.

Карелин лишь успел схватиться за ручку двери – и тут же заржал, хлопая себя по лбу, будто пытался встряхнуть неработающие мозги.

– Аха-ха, чёрт, вот я идиот влюблённый! Поехали, говорит, в ресторан… Аха-ха, блин! Без верхней одежды и сапог – ге-ни-аль-но!!!

Наташа тоже засмеялась, и как только Макс услышал её смех, то расхохотался ещё сильнее, аж до слёз. Согнулся пополам, задыхаясь от хохота, как от кашля, тёр глаза, и у Касаткиной, когда она смотрела на Карелина, будто бы что-то щекотало внутри, легко-легко проводя по горлу – так, что не смеяться в ответ было невозможно.

– Ладно… – пробормотал Макс через пару минут, выпрямляясь и тяжело дыша. Лицо его было красным. – Ты как, сможешь добежать до входа в своих туфлях? Помесить снег придётся. Здесь чистят, но с утра снегопад, нападало вон уже.

– Смогу. Я тебе не рассказывала… Да и вообще никому не рассказывала… Я как-то целый час бегала по улице зимой в тапочках и домашнем костюме. Незабываемые были впечатления.

– Хм, а зачем?

– Давай позже расскажу? Мы же должны всё-таки сегодня пообедать!

– Да, – хохотнул Макс, распахивая дверь. – Должны.

24

Макс

Он дурак всё-таки. Впрочем, что в этом нового? Сколько Карелин помнил себя с момента знакомства с Наташей – в её присутствии у него всегда слегка ехала крыша.

Или не слегка.

Вот и сейчас – мало того, что повёз её в офисной одежде, без куртки и зимних сапог, в ресторан, к которому нужно было пусть недолго, но идти по парковке – а на улице не май месяц! – так ещё и сказал: «Идиот влюблённый». Удивительно, как она эту фразу не заметила. Или заметила, но решила не уточнять? Не поняла, про что он говорил?

Но как можно было не понять?! Вроде бы всё очевидно.

Карелин покосился на Наташино невозмутимое лицо – она смотрела себе под ноги, осторожно обходя снежные и грязевые сюрпризы на асфальте, и явно не думала ни о какой любви. И спрашивать её, что она заметила сейчас в словах Макса, а что нет, точно бессмысленно, не скажет она правду.

Да нужна ли ему эта правда?

Карелин и сам не знал, что ему нужно, а что нет. Для чего он вообще всё это затеял? Почему не пошёл в столовую, а увёз Наташу прочь из офиса? Чёрт его знает.

Конкретной цели точно не было – было только умопомрачение. И если Эдуард о нём узнает, по голове не погладит – обещание Карелина не трогать Наташу, точнее «не строить из себя ловеласа», начальство отлично помнит. И ведь одиннадцать лет Макс держал слово, но сегодня всё покатилось в бездну.

– Что ж так холодно, – неожиданно простонала Касаткина, поводя плечами в одной только белой блузке – даже пиджак остался в офисе. Нет, Макс точно тот ещё придурок!

Сняв с себя пиджак, Карелин накинул его Наташе на плечи, и она покосилась на этот пиджак, изумлённо вытаращив глаза.

– Ну, ты же мёрзнешь, – сказал Макс, старательно строя невозмутимый вид. – Сейчас войдём – и отдашь.

– Да тут до двери д-д-десять шагов осталось, – ответила Наташа, отчётливо стуча зубами.

– Ну согреешься ты тоже не сразу. Да, похолодало сегодня… А мы с тобой одеты явно не по погоде.

– Я одета п-по погод-де, – вновь задрожала его спутница. – Но кое-кто со своим экс-с-с… с-с-с…

– Что-что? – хмыкнул Макс. Ему тоже было холодно, но не до такой степени – зубы пока не стучали. – Со своим «экс»? Эксклюзивом, наверное?

– Г-г-гы, – издала Наташа странный звук – наполовину смеющийся, наполовину замерзающий. – Я им-мела в в-виду экс-с-спромт!

– Ах, экспромт. А я уж решил, что настолько эксклюзивен…

– Ага, д-до дрожи, – пошутила Касаткина, и в этот момент они наконец дошли до двери ресторана.

Впрочем, толку от этого всё равно не было – на двери висело распечатанное объявление: «Сегодня по техническим причинам начинаем работать в 18.00. Просим прощения за неудобства!»

– Твою ж-ж-ж… – схватился за голову Макс, а Наташа, засмеявшись, предположила:

– Жёлудь? Жук? Женьшень?

– Жабаскрипт, – выдохнул Карелин, и Наташа сложилась пополам от хохота.

Из её рта вырвалось облачко пара, и Макс, решив не тратить время на пустые препирательства с дверью, подхватил Касаткину под руку и повёл обратно к машине.

25

Наташа

– Видимо, сама судьба не хочет, чтобы мы сегодня пообедали, – улыбнулась Наташа, забираясь обратно в машину Макса. Одиннадцать лет назад у него была похожая – тоже внедорожник, крутой и мощный, дорогущий, тёмно-синий. Карелин вообще не страдал минимализмом – любил всё большое. И дом, по слухам, построил себе огромный, и пил всегда из больших кружек, и телефоны покупал за бешеные деньги. Наташа сама слышала, как над ним по этому поводу подтрунивал Эдуард Арамович – мол, зачем платить в два раза дороже, если другая модель точно такая же, просто бренд не столь раскрученный.

– Нет уж, этой судьбе нас не победить, – решительно заявил Карелин и включил зажигание. – Хотя я сегодня, конечно, иллюстрирую фразу: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Ты как, совсем замёрзла?

– Ещё холодно, но, пока в офис вернёмся, согреюсь.

– А мы не в офис поедем.

– А куда? – слегка испугалась Наташа. – В другой ресторан?

– Ну-у-у… – протянул Макс и коварно улыбнулся. – Некоторые это местечко и рестораном называют, хотя мне больше нравится вариант Эда. Фритюрочная.

– Как-как?.. Никогда не слышала от Эдуарда Арамовича такое определение.

– Ещё бы! – развеселился Карелин. – Но у нас как-то с ним была ситуация, когда мы поехали в командировку в Беларусь, приехали рано утром – всё закрыто было, кроме этой самой фритюрочной.

– А-а-а… – кивнула Наташа, начиная догадываться. – Поняла, ты говоришь о самой вкусной на свете точке. Которая есть практически в любой стране мира. Да?

– Именно. И они точно работают и накормят нас. Ты же не против?

По правде говоря, Касаткина предпочитала не употреблять фастфуд, боясь, что не влезет в дверь. Но ладно, раз в жизни можно. Тем более что день сегодня максимально странный, и если она сейчас отполирует впечатление от него картошкой фри, колой и каким-нибудь гамбургером, будет то, что надо.

В результате они с Максом подъехали к окну быстрой выдачи заказов – Карелин решил, что хватит бегать по снегу, тем более что перед «фритюрочной» никто особо не убирал. И вуаля – через несколько минут Макс получил два больших пакета с самой вредной едой на свете.

– Вон там есть где встать, – сказал Карелин, отъезжая от экспресс-окна. – Наконец-то пообедаем!

– Главное, потом в больницу не попасть, – сыронизировала Наташа, заглядывая в свой пакет. – Судя по тому, как проходит этот день, – всё реально.

– У меня в бардачке таблеточки есть, если что. Можно заранее выпить, подготовиться…

Они вновь хором рассмеялись, и Наташа, удивляясь тому, насколько мирно у них получается сегодня общаться, полезла за картошкой фри. Засунула кусочек в рот и блаженно зажмурилась: солёное, жирненькое, вредненькое! Красота.

– Твоя Диана такое, наверное, вообще не ест, да?

– Слушай, не порть мне настроение, – хмыкнул Макс, поморщившись.

– Дианой?

– Угу. Ну и напоминанием о том, что я вроде как тоже не должен всё это есть. Здоровый образ жизни, все дела… Нет уж, не надо сейчас ни про Диану, ни про ЗОЖ. Будем грешить.

– Давно я не грешила, – в шутку произнесла Наташа и тут же осеклась, встретившись взглядом с Максом.

В его глазах был жар. Настоящий огонь – бери и поджигай. А ещё – понимание. Будто он прекрасно знал, о чём говорит Наташа.

Да как он может знать? Сам тот ещё грешник.

– А я – наоборот, – признался Карелин, отводя взгляд и вновь сосредотачиваясь на дороге. Припарковался в удобном месте и продолжил: – Обгрешился весь уже. Только что не воровал и не убивал никого, но это сомнительные достижения. И ещё… Вроде всё у меня есть, Наташ, а счастья нет. Ну как так?

– Не знаю, – ответила она честно. – У меня наоборот. Ничего нет, а счастье есть, потому что для меня счастье – мои сыновья.

– Но неужели для себя ничего не хочется? Дети ведь вырастут, у них будут свои заботы, свои семьи появятся. С чем ты тогда останешься?

– С самоуважением, наверное. Макс… ты же не хотел портить себе настроение? Ешь давай. У тебя бургер стынет. Хватит философствовать.

– Ладно, – проворчал Карелин и взялся за пакет.

Что Наташа могла ответить на его вопрос? Когда-то ей хотелось счастья и для себя. Найти мужчину, который любил бы её, а не как бывший муж – разрушил всё до основания, а потом ушёл и умер, глупо и нелепо. Даже злости по отношению к Вите давно не было, только разочарование.

Разочарование Наташа испытывала и по отношению к другим мужчинам, хоть даже и к Максу. Хотя к Максу – в большей степени, поскольку он задевал струны её души, волновал и раздражал. Разве можно так жить? Думая только о телесном комфорте и больше ни о чём. Ни семьи, ни детей – одни капиталы. Для чего они нужны – для пышных похорон, что ли?

А другие мужчины… Не находилось среди них желающих взять на себя ответственность за двоих парней. Наташин отец, выросший с отчимом, этого не понимал совсем, очень критиковал современных мужчин – но толку от этой критики? Что есть, то есть.

Вот такое у них с Карелиным разное счастье. Она со своим никому не нужна, а он, наоборот, нужен всем – точнее, не он, а его деньги.

Полнейшая несовместимость у них.

Не стоит даже начинать.

Впрочем, о чём это она? Не начинают ведь они ничего – так, просто обедают вместе…