Текст книги "Слишком хорошая (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

38

Наташа

Диме и Владу явно было что обсудить – к столу Наташа их еле заманила, и это несмотря на то, что оба хотели есть, судя по тому, как набросились на еду. Причём особенный энтузиазм отчего-то проявлял Влад. Он в целом выглядел так, будто счастлив находиться здесь, и это казалось странным до тех пор, пока он не сказал:

– Мы с отцом и мамой жили в такой же квартире, когда я маленьким был. И котлеты она готовила так же. Честно говоря, я думал, что больше ничего подобного в жизни не попробую. Мама умерла, когда мне было десять, – пояснил он извиняющимся тоном. – Отец кулинарией никогда не заморачивался. Ещё и денег сначала не было, а потом, когда появились, он нанял домработницу, но Нина Павловна совсем иначе готовит. Тоже вкусно, только иначе.

– Ужас, – негромко сказал Егор, и настороженность из его взгляда наконец исчезла, сменившись сочувствием. – Соболезную.

– И я, – добавил Димка. – Хотя я помню эту историю, читал твою биографию после победы в конкурсе.

Значит, вот как. Что ж, это многое объясняло.

Когда-то давно Наташа читала, что мужчины, рано оставшиеся без матери, интуитивно пытаются найти ей замену в более взрослом возрасте и обращают внимание на женщин постарше. Что-то вроде эдипова комплекса.

Впрочем, лучше ни о чём подобном не думать всё же.

Пока шёл ужин, Дима и Влад по-прежнему разговаривали о своём, хотя порой они стремились вовлечь в разговор и Наташу с Егором, но быстро переключались на понятные лишь им термины. И Наташа даже начала думать, что придётся отдельно просить Влада сворачиваться, когда он посмотрел на электронные часы на своём запястье, чуть слышно присвистнул и, кивнув, сказал:

– Ладно, пойду я, пора. Большое спасибо вам за гостеприимство! – Он улыбнулся, посмотрев сначала на Диму и Егора, а потом на Наташу. – И за ужин. Было здорово, и я не отказался бы повторить.

И прежде, чем она успела отреагировать, Дима горячо произнёс:

– Да запросто! Всегда рады!

Улыбка Влада, ставшая лукавой, явно была предназначена Наташе, но она решила не поддаваться на провокации. Ему ведь не нечего делать, правильно? Вряд ли этот парень сможет выделять время на то, чтобы постоянно ходить в гости, а раз в месяц она как-нибудь выдержит. Если, конечно, он захочет продолжать общаться с Димкой.

Но вскоре выяснилось, что дело ни разу не в Димке.

Уже одевшись и обувшись, Влад попрощался с ребятами, а затем попросил, вновь улыбнувшись – широко и обаятельно:

– Дим, Егор, оставите меня с вашей мамой на минуту? Мне надо ей пару слов сказать.

– Без проблем, – тут же откликнулся младший и сразу ушёл в свою комнату. Старший последовал его примеру, но перед этим всё-таки кинул на Влада подозрительный взгляд.

– Что за тайны? – спросила Наташа, когда за Димкой закрылась дверь, находящаяся за её спиной.

– Никаких тайн, – негромко рассмеялся Влад. Его синие глаза весело блестели. – Просто такие вещи принято делать без свидетелей.

– Какие ве… – начала Наташа, но не договорила – потому что Влад сделал осторожный, но быстрый шаг вперёд и поцеловал её, скользнув ладонью по спине.

И не в щёку поцеловал… Да, быстро и ненавязчиво, но тем не менее.

– Сдурел? – всё, что смогла выдавить из себя Наташа после этого поступка, и Влад понимающе улыбнулся.

– Ого, ты не дала мне в морду. Я удивлён, – пошутил он, продолжая улыбаться, но словно не собирался отходить в сторону. Так и стоял рядом, держа одну ладонь на её талии. – Я думал, врежешь.

Невольно вспомнив Карелина, Наташа укоризненно покачала головой:

– Давать, как ты говоришь, в морду – это крайность. Я надеюсь, мы с тобой без крайностей обойдёмся. Мне от тебя ничего не надо.

– Это по-настоящему здорово, – кивнул он вполне серьёзно, уже без улыбки. – Обычно девушкам от меня много всего надо.

– Я давно не девушка.

– Кто скажет, что ты мальчик, пусть первый бросит в меня камень, – пошутил Влад, подмигнув ей. – И вообще: у всех свои недостатки.

Она хотела сказать, что отлично понимает, из-за чего он зацепился именно за неё, подозревая, что дело не только в возрасте, но и в похожести на его маму, – однако не успела.

Влад, в последний раз мимолётно погладив Наташу по спине, быстро попрощался и покинул квартиру.

39

Макс

Сегодня проводить время с Дианой оказалось особенно уныло. По крайней мере, поначалу, пока с Карелина ещё не сошло впечатление от прошедшего дня и общения с Наташей, было вообще почти невыносимо. Потом, после ужина и непринуждённой беседы – Диана была мастером говорить ни о чём и не грузить мозг, – Макс немного расслабился, но всё равно тоска не отступала.

Хотя тосковать-то причин вроде нет. Всё хорошо. Он здоров, у него есть красивая и милая девушка, куча денег, отличная квартира и загородный дом, любимая работа. Что тосковать-то?

Вот кстати, насчёт любимой работы…

Телефон зазвонил, когда Макс заканчивал ужинать и думал о том, не стоит ли всё-таки отвезти Диану к ней домой. Карелин посмотрел на экран и с облегчением выдохнул.

Звонил Эдуард.

– Да, Эд?

Диана, услышав это обращение к собеседнику, расплылась в довольной улыбке. За сестру она действительно переживала.

– Привет, Макс, – раздался в трубке усталый голос Акопяна-младшего. – Знал бы ты, как я задолбался.

– Представляю.

– Почти сутки мы в аэропорту без связи сидели, – проворчал Эдуард. – Хотел на Новый год куда-нибудь полететь с Алисой, но теперь передумал – ну к чёрту эти поездочки, сплошная нервотрёпка. Вы как, потеряли меня? Ничего срочного в офисе?

Макс вкратце обрисовал ситуацию, рассказал про Наташин звонок домработнице, и Эдуард довольно хмыкнул:

– Молодец, догадалась. Хорошо, что родителей тревожить не стали, а то я боялся: трезвонить им начнёте, переполошите. Тогда до завтра. Ты, кстати, в курсе, что у нас с тобой совещание в девять?

– Так рабочий день с десяти.

– В другое время не влезло.

Эдуард отключился, и Макс тут же полез в расписание, которое для него делала секретарь. Точно – совещание начиналось в девять. И ведь Ольга Тимофеевна наверняка говорила, но он, думая совсем не о работе, попросту забыл.

– Хорошо, что ничего не случилось, – рассуждала между тем Диана. – Но смотри: Эдуард позвонил тебе, хотя ты всего лишь подчинённый, а Алиса мне – нет, хотя я её сестра.

– Она же знает, что я тебе передам, – пробормотал Карелин. Он в целом был согласен с Дианой – ситуация не совсем нормальная, но что уж теперь? Ныть по этому поводу бесполезно. С Наташей тоже так: ныть бесполезно, надо либо действовать, либо сидеть и молчать.

Действовать… Действовать… Да как? Впрочем, прежде чем думать о действиях, сначала хорошо бы всё-таки решить: а нужно ли?

«Ты же сам не хотел заводить семью, – билась в глубине черепа навязчивая застарелая мысль. – Сам отказался от всего. А с Наташей иначе нельзя, только всерьёз и надолго. Но ты же не хочешь…»

Не хочет? Вроде бы да. Или нет?

– Макс, Макс! – услышал он неожиданно весёлый голос Дианы и посмотрел на девушку слегка расфокусированно, не до конца отойдя от собственных рассуждений. – Так мы едем? К тебе или?..

Да, точно. Поужинали, надо отправляться домой.

– Ко мне, – решил Карелин, поняв, что ему попросту неохота сегодня кружить по городу.

40

Макс

В машине Диана молчала, слушая негромкую инструментальную музыку и прикрыв глаза, и Макс был предоставлен самому себе. Так бывало часто, если они ехали к нему домой поздно вечером – Диана не навязывалась с разговорами. Идеальное поведение женщины, которая умеет молчать.

Однако любовь не имеет к идеальности никакого отношения.

Его маму звали Людмилой. Простое имя, которым сейчас никто не называет детей, всем подавай что-то вычурное – вон хоть то же «Диана». А Макс любил имена попроще, чтобы от них веяло не куртуазностью, а чем-то родным, настоящим. Как обычно смеялась его мама: «Шелестят листвой дубы Лукоморья».

Она была учительницей русского языка и литературы. Отца Макс почти не помнил – остались только фотографии. Он погиб, когда Максу было пять, а Янке – год. Смерть была абсолютно нелепой – поскользнулся на льду зимой, упал и ударился головой о железный забор. Сразу насмерть.

На дворе стояли тяжёлые годы, и мама Макса сделала всё, чтобы поднять их с Янкой. Но денег всегда не хватало, причём настолько, что сестра даже донашивала за Максом его одежду и обувь. Не всю, конечно, но которую могла – донашивала. И тем не менее…

Да, тем не менее Карелин считал своё детство счастливым. Потому что счастье – это не про деньги всё же. Конечно, не про них – теперь он, обладая воистину большим капиталом, знал это в точности. Деньги имитируют счастье, но ни в коей мере им не являются. И тогда, в далёком детстве, когда мама жарила на кухне котлеты почти из одного хлеба, а на Новый год у них с Янкой был один сладкий подарок на двоих, – он был счастлив. Счастлив, потому что у него были родные и близкие люди, которых он всей душой любил. И ради которых был готов на всё.

Мама так и не вышла замуж. Однажды, когда Макс уже вырос, он спросил её почему, и она честно ответила, что не встретила мужчину, которого смогла бы даже сравнить с его отцом – не то что полюбить. «Лучше быть одной, чем вместе с кем попало, – заключила она с улыбкой. – Хотя я и не одна. У меня есть вы с Яной».

Он учился на третьем курсе, а Яна заканчивала школу, когда у мамы вдруг заболел вечером живот. Она, улыбаясь как обычно, сказала, что всё ерунда, выпила таблетку, ушла в свою комнату… И лишь утром, глядя на её белое лицо, Макс понял, что никакой ерунды не было – а она просто терпела всю ночь. Терпела, чтобы не тревожить их с Яной.

Потом её госпитализировали. И не успел он опомниться, как позвонили из больницы и сообщили, что мама скончалась. Перитонит.

Макс тогда едва чуть не умер сам от боли и горя. Совсем ничего не соображал, всё делал автоматически, не анализируя, не понимая, не принимая происходящее. Он даже похороны почти не запомнил – вокруг всё расплывалось от невыплаканных слёз, и всё, что осталось в памяти о том дне, – несчастное, осунувшееся лицо сестры.

Его Янки. Его любимой, замечательной сестрёнки, которая должна была получить золотую медаль, но так и не получила.

Пока Макс задыхался от горя из-за ухода мамы, Янка начала гулять по вечерам и даже ночам. Он не обращал внимания, ему не было до этого дела. Искренне считал сестру уже взрослой…

В итоге Яна связалась с плохой компанией и однажды просто не пришла домой.

Её нашли через неделю, когда Максу казалось, что он оказался в аду. Но легче не стало – её нашли не живую. И убийц вскоре арестовали, и потом посадили надолго, но это было уже неважно.

Почему он не вызвал маме скорую с вечера? Если бы Макс не пошёл спать в тот день, она, возможно, была бы жива.

Почему он не следил за сестрой, бросил её на произвол судьбы? Яна была совсем ребёнком, она тоже страдала. А Макс, погрузившись в собственное горе, совсем ни о ком не думал.

Если бы он не забыл о сестре, она была бы жива.

Как же он жалел! До сих пор не мог вспоминать спокойно.

Стоило ли удивляться, что с тех пор Карелин абсолютно не желал заводить семью? Деньги отлично симулировали счастье, а любить и терять Макс больше не хотел.

Ему хватило.

41

Наташа

Несколько секунд простояв в прихожей, просто глядя на закрывшуюся за Владом дверь, Наташа думала обо всём случившемся за день. Крайне необычный день, да…

Хотя ладно ещё – Макс. С ним давно всё понятно. Нет, наоборот – с ним давно ничего не понятно, полнейший хаос, но Наташа привыкла. Привыкла, что они существуют рядом, но не вместе, что вечно на ножах – причём тупых, – привыкла к его меняющимся девушкам, насмешливым взглядам… Да, сегодня всё было иначе, но в целом вписывалось в привычную хаотическую картину.

А вот Влад…

Отвернувшись от входной двери, Наташа посмотрела на своё отражение в зеркале гардероба и, поддавшись порыву, подняла руки, чтобы распустить стянутые в пучок волосы. Они рассыпались по плечам – кудрявые, непослушные, тёмно-русые, – и Наташа внезапно вспомнила, как Макс когда-то очень давно любил так же распускать ей волосы, когда они сидели вдвоём в машине, а потом ворчал, что его «бесит этот дурацкий пучок».

– Могу делать хвостик, как маленькая девочка, – смеялась Наташа, глядя в его ласковые глаза. – Распущенные волосы мне мешают. Для косички они коротковаты, а ниже лопаток я не отращиваю – лезть начинают. Да и косичка в офисе у Эдуарда Арамовича – сам понимаешь…

– Ну, с другой стороны, – довольным котом щурился Макс, – зато тебя вот такую вижу только я, и мне это нравится…

Сейчас, вспоминая те его слова, Наташа непроизвольно улыбнулась. А ещё – вгляделась в собственное отражение, сама не до конца понимая зачем.

В далёком детстве, осознав, что не обладает выдающимися внешними данными, Наташа пришла к выводу, что важнее внешности твой собственный настрой, как ты держишь себя. Даже самую прекрасную внешность не спасти, если держаться неуверенно и сутулиться. Поэтому она себе такого не позволяла – шла по жизни, расправив плечи, и старалась всегда сохранять уверенность и достоинство. Она знала, что в том числе этот факт привлекал Акопяна-младшего – Эдуард Арамович несколько раз говорил ей, что она внушает ему спокойствие одним своим видом. И Наташа в целом всегда была довольна тем, что видела в зеркале, – это был секрет её уверенности. Хотя такая девушка, как Диана, например, в принципе не поняла бы, как можно быть довольной, имея лишний вес и одеваясь неярко, почти не красясь и не делая маникюр.

Наташе же всегда казалось, что только по-настоящему уверенные в себе люди не испытывают потребности изменить себя. Живут такими как есть, лишь подчёркивая достоинства незначительными штрихами, но не стараются переделать данное природой. И Наташе нравились её волосы – кудрявые от природы, – густые и блестящие. И глаза, большие и серые, про которые Макс почему-то говорил, что они умеют менять цвет в зависимости от освещения. И губы, которым никакие уколы были не нужны, чтобы быть выразительными. И даже неидеальная фигура.

Может, это в ней и нравилось Карелину? Её принятие себя. Про Влада Наташа не думала – она по своему старшему сыну знала, сколько дури бывает в молодых мальчишках. Что двадцать, что двадцать пять – разница невелика. У Влада это дурь и есть, связанная с отсутствием матери в жизни. Пройдёт.

А вот пройдёт ли «дурь» у Макса, предложившего ей начать всё заново, и у неё самой, неспособной забыть этого мужчину много лет?

В этот момент, глядя на своё отражение, Наташа приняла твёрдое решение нормально поговорить с Карелиным. Может, дело в подвешенном состоянии, в том, что она до сих пор не высказала ему собственные претензии? А как только выскажет – всё пройдёт.

Губы отражения насмешливо искривились, но Наташа приказала себе не думать о другом варианте развития событий.

42

Наташа

– Мам, можно с тобой поговорить? – неожиданно высунулся из своей комнаты Димка. У них с Егором были отдельные, как он говорил, «камеры», в которых они творили что душе угодно. Наташа давно приучила обоих убираться самостоятельно, она к сыновьям почти не заходила.

– Конечно можно, – ответила Наташа, кивнув. – Только погоди, я переоденусь. Устала уже от офисного костюма.

– А почему они у тебя все одинаковые? – неожиданно поинтересовался Димка. Наташа взглянула на него с удивлением: никого из сыновей раньше такой вопрос не интересовал.

– Дресс-код же. Требование Эдуарда Арамовича. Белый верх, чёрный низ. У нас и сотрудники все в костюмах ходят. Женщинам попроще, но всё равно – никаких джинсов. А у меня, как у его помощника, вообще особенные условия.

– То есть голубую кофту ты надеть не можешь? – Кажется, Димка был по-настоящему удивлён.

– Светло-голубую – могу. Но не яркую и не тёмную.

Оставив сына обдумывать эту информацию, Наташа отправилась в свою комнату.

Да, на дресс-коде Эдуард Арамович был помешан. Она искренне обалдела от подобных требований ещё при приёме на работу, но потом привыкла. А вот Макс, кажется, и не знал про такой бзик Акопяна-младшего. Его сотрудники сидели на другом этаже, дресс-код основного офиса их не касался.

Быстро переодевшись в домашний костюм сливового оттенка, похожий на японское кимоно, только со штанами и обычными рукавами, Наташа вышла из комнаты и отправилась на кухню, подумав, что Димка может быть там. И точно: старший убирал со стола посуду.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила Наташа сына. – О чём ты хотел поговорить?

Дима как будто слегка нервничал – его движения казались ей какими-то дёргаными. Но ничего не разбил, поставил чашки в раковину спокойно, а затем, развернувшись к Наташе, предложил:

– Мам, давай сядем? Не волнуйся, я потом посуду помою.

– Да я и не волнуюсь.

Они вновь опустились за стол, и Наташа устало откинулась спиной к стене, вытягивая ноги. Как же хорошо, когда гости уходят и можно наконец расслабиться!

– Чёрт, – вдруг сказал Димка, закрыв лицо руками, и глухо пробормотал: – Не знаю, как вообще начать… Если бы я собирался обсуждать с тобой проблему контрацепции, было бы и то проще!

Она улыбнулась. Да, видеть старшего в подобном смущении было даже забавно. Но именно из-за этого смущения Наташа наконец осознала, о чём он хочет с ней пообщаться.

– Давай я тебе помогу, Дим, – мягко произнесла она, подалась вперёд, протянула руки к сыну и отняла его ладони от лица, чтобы посмотреть в глаза. – Ты беспокоишься, как бы мои отношения с этим Владом Шмидтом не приняли более романтический оборот.

– Угу, – буркнул Дима, покраснев. – Он… Мне показалось, что… В общем… Я сначала думал: показалось, но потом…

– Да что ж ты так стесняешься-то, – по-доброму засмеялась Наташа. – Что-то я не припомню, чтобы ты краснел, когда мы с тобой обсуждали мужские утренние особенности. А ведь ты поначалу решил, что заболел.

– Мам, я просто боюсь тебя обидеть, – признался сын и взял её за руки, глядя в глаза. – Слов не могу найти, чтобы объяснить. Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая-самая. Я давно уже понял, что ты плюнула на личную жизнь, у тебя только работа и мы. А тут вдруг Влад объявился… Дело даже не в том, что он намного младше, нет, ты не подумай! Просто я не хочу, чтобы он тебе сердце разбил.

– Дим, – Наташа чуть сжала его ладони, испытывая сильную благодарность к старшему за то, что он переживает за неё, – даже если вдруг меня поведёт и я каким-то фантастическим образом клюну на нашего нового знакомого, он не сможет разбить мне сердце. Ты уже достаточно взрослый, поэтому признаюсь – я много лет люблю другого человека.

Глаза у сына изумлённо расширились, и она поспешила добавить, поняв, о чём он подумал:

– Нет, не твоего папу. Есть один мужчина у меня на работе. Не мой начальник, конечно.

– Он женат, что ли? – выпалил Димка, и Наташа покачала головой:

– Нет. Но это долгая и глупая история. Я рассказала тебе, потому что хочу, чтобы ты понимал – с моим сердцем в любом случае всё будет в порядке.

– А вдруг Влад сможет…

– Не сможет. Точно. – Наташа отпустила ладони сына и поднялась из-за стола. – Если ты вдруг думаешь не общаться с Владом из-за меня – не надо. Я справлюсь сама. – Она покосилась на полную раковину. – Хотя с посудой, пожалуй, не справлюсь.

Наконец Дима, кажется, расслабился, рассмеялся даже, вставая вслед за ней. Повторил, что помоет всё сам, и Наташа, протерев стол, отправилась в свою комнату.

43

Макс

Карелин любил шикарную жизнь, но эта любовь не выражалась в покупке бесконечного количества квартир и машин, и квартира у него была одна. Зато именно такая, о какой он мечтал в детстве, фантазируя, как приведёт сюда маму и сестру. Двухэтажная, с огромной кухней, большой лоджией, ванной с джакузи, и чтобы пол обязательно деревянный. Максу нравились полы из натурального дерева, по ним было очень приятно ходить босыми ногами.

Жаль, что радоваться воплощению его мечты было некому.

Если только Диане. Карелин даже хмыкнул, наблюдая за девушкой, которая, как всегда, восхищённо рассматривала окружающие интерьеры, скользила пальцами по перилам лестницы, будто гладила любимого мужчину, и томно улыбалась. О да, для такой девушки, какой была Диана, наличие подобной квартиры добавляло миллион очков к мужской привлекательности. Сейчас острота её впечатления уже схлынула, а вот в самом начале Карелин веселился, когда Диана старалась сохранять невозмутимость, но получалось плоховато. В итоге он ей тогда даже сказал:

– Слушай, прекрати ты делать вид, что тебя не волнует моя квартира. Я знаю, что ты любишь деньги и всё шикарное. Я тоже люблю, представляешь?

После этих слов Диана расслабилась, начала искренне комментировать окружающее и высказывать свои мысли. Вот и хорошо – не надо строить из себя того, кем ты не являешься, но Диана эту простую истину ещё не до конца усвоила. Прожив всю жизнь рядом с простой, бесхитростной и немеркантильной сестрой, она старалась казаться хорошей девочкой, которую больше интересуют человеческие качества, а не деньги. Даже с Максом, хотя ему изначально было плевать, на что конкретно она в нём клюнула. Так же, как ему было плевать на то же самое в контексте своих прошлых партнёрш.

Только с Наташей это правило не работало, как и все прочие правила.

Сегодня близость с Дианой не принесла облегчения, хотя Макс надеялся избавиться от навязчивых мыслей о Наташе. Специально медлил, растягивая удовольствие, отдаляя собственную разрядку, пока Диана не взмолилась о пощаде. И после, когда она лежала на смятых простынях, обнажённая и довольная, словно сытая кошка, он смотрел на неё и думал…

Какого чёрта он хочет видеть здесь другую женщину?

Какого чёрта вообще сдерживается и ничего не предпринимает? Сегодняшний вопрос Наташе можно не считать – это ни о чём.

– Пойду, – сказал Макс, поднимаясь с кровати и накидывая халат. – Ты, если хочешь, дуй в ванную. Меня можешь не ждать.

Диана любила предаваться разврату в джакузи, но у Карелина сейчас не было на это никакого желания. Хватит, и так уже пересилил собственное настроение, решив, что секс поможет очистить голову.

У Макса было правило: выбрасывать презерватив сразу, и не в мусорные вёдра в квартире, а в мусоропровод. Он стал так делать после истории, произошедшей с одним знакомым, чья любовница забеременела, собрав сперму при помощи шприца, а дальше – дело техники. Конечно, у неё получилось не сразу, и вскрылось всё, лишь когда тот знакомый пересмотрел записи с камер, удивляясь факту случившейся беременности. Карелину такой вариант был не нужен.

– Хорошо, – ответила Диана, зевнув, и негромко спросила, потянувшись: – А почему ты так не хочешь детей? Даже презик выбрасываешь, как будто я могу им воспользоваться…

О да, Диана давно догадалась, чем именно он занимается, выходя из квартиры сразу после секса. Но Карелин и не скрывал, считая, что если девушка обидится на подобные действия – это будут её проблемы.

– Уверена, что хочешь знать ответ?

– Конечно, – она улыбнулась и, перевернувшись, чтобы была видна её голая и округлая, как орешек, попа, призналась: – Мне, на самом деле, просто интересно, могут ли у тебя вообще быть дети. В конце концов, в твоём возрасте обычно хоть внебрачные, но есть.

– Внебрачные дети есть у идиотов, – хмыкнул Макс. – А о моём здоровье не волнуйся, с ним всё в порядке.

Выходя из спальни, Карелин уже не сомневался: Диана задумала заиметь от него ребёнка и аккуратно прощупывает почву. Скорее всего, какое-то время она будет вести себя идеально, а потом придумает что-нибудь. Даже интересно что – Макс, зная собственную осторожность, не представлял, как его можно заставить забыться.

Хотя Наташе точно бы удалось.