Текст книги "Секрет города «вечных»"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Бонски всё время шёл за нами, молча держа всё под своим контролем – в точности как тогда, во время собрания «вечных» в имении баронессы фон Шёнблом, возвышаясь за спиной Виллема в качестве телохранителя.

Несмотря на свои внушительные размеры, Бонски отлично умел держаться в тени. Он не привлекал к себе лишнего внимания и производил впечатление человека, абсолютно равнодушного к происходящему вокруг. При этом видел и замечал, вероятно, гораздо больше, чем любой другой.

Прежде чем скрыться за дверью своего кабинета, Камилла обменялась с Бонски ещё одним долгим взглядом. Тут я уже не выдержала и решительно преградила ей дорогу. Нужно было раз навсегда выяснить, что за история за этим скрывается.

– Откуда вы друг друга знаете? – спросила я и едва сдержала улыбку, когда Бенно мне в поддержку подошёл ближе и, задрав вверх голову, строго посмотрел на Камиллу.

– Сейчас времени на это нет, – предостерегла нас Камилла. – Нужно быстро находить порошок.

– Разумеется, но знать, с кем мы имеем дело, нам тоже нужно, – подключился к разговору Леон и встал прямо за моим плечом. – Меня вообще-то тоже это интересует.

Камилла бросила взгляд на золотые часы у себя на запястье и тяжело вздохнула:

– Что ж, не будем терять времени. – Она посмотрела на Бонски, который подошёл ближе и теперь возвышался прямо над нашими головами. Поймав взгляд Камиллы, он кивнул. – Мсье Бонски раньше, как и я, работать на де Ришмон. Он был личный телохранитель Сирелла де Ришмона и узнавать об этом семействе много такой, о чём не говорит.

Этой фразе Камиллы улыбнулся даже сам Бонски.

– Не то чтобы он вообще много говорить, – поправилась она, – но тут он, должно быть, увидел что-то совершенно невыносимое. Бонски тайно исчезал из дома де Ришмон и с тех пор скроется от моего начальника. Он знает семью де Ришмон лучше, чем все другой. Знает, какая власть у них в руках, но и их слабые стороны тоже.

Бенно повернулся к Бонски и, запрокинув голову, спросил:

– А почему ты никогда ничего не говоришь? Не можешь или не хочешь?

Бонски промолчал. Ну конечно. Вот только на этот раз он даже не потянулся за своим блокнотиком, чтобы что-то написать. Он словно окаменел, не зная, что ответить.

Камилла положила Бенно руку на плечо и ответила за Бонски:

– Он не скажет ни слова с тех пор, как ушёл от Сирелла. Раньше, когда он быть телохранитель, Бонски не был немой. Почему он переставал разговаривать, никто не знает. И я думаю, лучше его об этом не спросить. – Она посмотрела на меня и заговорила горячо и настойчиво: – Ты можешь ему доверять, даю слово! Но давайте поторапливаемся, нам нужно придумать план. Если метеоритный порошок нет здесь – то где он тогда есть? Мой шеф всегда принял все возможные меры предосторожности, ничего не оставляя на волю случая. И никому на свете не поверил – только себе. Наверняка он прятал его где-то под своим личным присмо...

Вдруг над нашими головами громко завыла сирена. Я вздрогнула, и мы стали тревожно озираться. Тут на другом конце коридора громко хлопнула дверь, и кто-то громко затопал в нашу сторону.

– Ни с места! – рявкнул охранник. За его спиной тут же возник второй, а потом с разных сторон подошли ещё двое, и все они направили на нас дула пистолетов.

Бенно прижался ко мне, мы все попятились назад – и пятились до тех пор, пока не упёрлись в стену.

Четверо охранников взяли нас в кольцо и молча уставились на нас с каменными лицами, не задавая ни единого вопроса – например, как мы сюда вошли и что нам тут нужно. Они кого-то ждут, догадалась я.

Вновь послышались шаги – и на этот раз в сопровождении знакомого и от этого ещё более зловещего «тук, тук, тук».

– Так-так-так, и кто же это у нас здесь? – спросил Сирелл де Ришмон, остановившись напротив и по очереди смерив нас всех с ног до головы своим холодным взглядом. – Старые знакомые и новые лица одновременно. Удивительно! – Он медленно расхаживал перед нами, словно тигр, предвкушающий добычу на охоте. Потом вдруг резко остановился. – Мадемуазель Моро! – Он прищёлкнул языком. – Если мне не изменяет память, вы вроде бы работаете под моим руководством. И, как я вижу, без разрешения впустили эту компанию в мои цеха и лаборатории. Как это следует понимать?

– Мсье... – сбивчиво заговорила Камилла.

– Молчите! – отрезал Сирелл. – Мне некогда выслушивать ваш жалкий лепет. Никто не омрачит мне этот великий день. Слышите? Никто! – Тут он повернулся к охранникам, которые выстроились в ряд между нами и Сиреллом, отделив нас от него словно стеной. – Взять их под стражу! Пусть посидят взаперти, пока я не решу, что с ними делать дальше. Когда... придёт время. – Взгляд Сирелла остановился на мне, и я судорожно сглотнула. – Хотя... – его губы растянулись в ехидной улыбке, – для мадемуазель Шмидт... или, правильнее будет сказать, Альвенштейн, у меня, пожалуй, найдётся дело. Заберите её.

Один из охранников тут же схватил меня за плечо и потащил к выходу, двигаясь в такт мерного стука трости Сирелла.

– Нет! – крикнула я, пытаясь схватить Бенно за руку. – Пожалуйста – мой брат!

Но меня никто не слушал. Второй охранник втолкнул меня вперёд, в коридор. Я слышала, как Леон и Бенно зовут меня, но, обернувшись, увидела лишь, как двое оставшихся охранников волокут их в другую сторону.

Меня охватила паника. Что, если они причинят Бенно боль?! А вдруг его разлучат с Леоном и Бонски? Я кричала и кричала им вслед, но эхо лишь впустую разносило мой голос по заводским цехам.

На выходе Сирелл кивнул держащему меня охраннику.

«Позаботься, чтобы она добралась до места целой и невредимой», – мысленно расшифровала я для себя его указание.

Охранник, очевидно, хорошо знал, что это означает. Не сводя с меня дула пистолета, он грубо втолкнул меня на заднее сиденье чёрного лимузина и захлопнул дверь автомобиля. Второй охранник завёл мотор, и, взвизгнув шинами, мы тронулись с места и мимо будки вахтёра выехали с территории завода.

Сердце бешено колотилось у меня в груди. Паника всё нарастала, и от страха меня даже затошнило. Нам крышка. Всё кончено! Это провал. И я понятия не имела, что теперь делать. Оставалось лишь выяснить, какую участь уготовил мне Сирелл.

Глава 26

Лимузин подъехал прямо к «Вечной резиденции» и припарковался во внутреннем дворе. Случайный прохожий не смог был заметить, как охранники вытащили меня из машины и подтащили ко входу. Тёмная блестящая поверхность входной двери, казалось, отражала моё внутреннее состояние. В прошлый раз, войдя в «Вечную резиденцию» вместе с Матсом, я выбралась оттуда уже без него – а теперь, возможно, и сама там застряну.

Что будут думать и чувствовать наши родители, если мы с Бенно не вернёмся домой? Страшно было даже представить их лица. Вытерев о джинсы влажные от холодного пота ладони, я вздохнула и стала надеяться на чудо.

Внутри, как и в прошлый раз, нас встретил дворецкий. Когда охранники втащили меня за собой в дом, он бросил на них вопросительный взгляд, но едва ли сильно удивился.

– Мсье де Ришмон уже поставил в известность свою дочь, – буркнул всё ещё держащий меня крепкой хваткой охранник на крайне невнятном французском. – Мадемуазель де Ришмон нас ожидает.

Дворецкий в своей высокомерной манере отступил в сторону и указал страже путь в салон де Ришмонов. Невероятно: здесь даже слуги, казалось, ощущали собственное превосходство над остальными и страшно задирали нос – при том, что им самим явно приходилось терпеть далеко не любезное отношение хозяев.

Зажатая между двумя охранниками, я осталась ждать в роскошном холле. Дворецкий скрылся в расположенном рядом салоне и объявил о прибытии мадемуазель Альвенштейн. Вскоре после этого он жестом показал нам, что можно войти, и ушёл, не сказав больше ни слова.

– Mon Dieu, можете её отпустить! – услышала я голос Элоди и повернула голову налево. Охранники, удерживающие меня железной хваткой, разжали руки и с кивком отступили.

– Ждите снаружи, – приказала Элоди, и они вышли обратно в холл.

– Итак, ты вернулась? – сказала она, медленно поворачивая ко мне голову. Она сидела на одном из диванов, нога на ногу, и надменно смотрела на меня.

«Не скажу, что добровольно», – мысленно ответила я, обдумывая, что бы такое ответить. Мне срочно требовался новый план действий. Нужно было каким-то образом вновь заставить Элоди мне доверять, перетянуть её на свою сторону, а также убедить принять меня в их сообщество, чтобы вместе управлять аптеками ароматов. Это была единственная возможность выбраться отсюда и одновременно узнать, где они прячут метеоритный порошок.

– Я просто... была не готова ко всему этому! – залепетала я, умоляюще глядя на неё и стараясь казаться как можно более наивной. – Мне жаль, что я совершила ошибку и вела себя крайне глупо. Я...

– Ах, ты была не готова? – Голос Элоди звучал властно и раздражённо. – Да кто ты такая, чтобы считать, будто можешь сама выбирать, когда тебе быть принятой в круг вечных? Ты что же, думаешь, стоит лишь извиниться – и тебя сразу возьмут играть с большими? – нашипела на меня она. – Да как ты вообще осмелилась вломиться в офис «Этернитэ»?! После всего, что я тебе предлагала!

– Знаю! Ужасно глупо было считать, что я могу с тобой тягаться. Думала, что докажу тебе, что я не просто твоя младшая сестрёнка. Да, ужасно глупо! Я это полностью признаю. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь загладить свою вину.

Самоуничижение – вот ключ к Элоди. Поближе познакомившись с «вечными» в прошлом году, я поняла, насколько они тщеславны. Их огромное эго было их ахиллесовой пятой.

Элоди встала с дивана и медленно смерила меня взглядом с головы до ног, пыталась заставить меня почувствовать себя ещё ничтожнее.

Что ж, значит, она мстительна, подумала я. И далеко не так совершенна, какой показалась мне на первый взгляд. Наверняка не привыкла получать отпор.

Элоди молча повернулась и направилась в помещение справа от меня.

– Ну же, идём! – скомандовала она мне, и я, вся пунцовая, потащилась за ней следом. Её приказной тон ужасно меня бесил.

Сразу за салоном располагалась библиотека. Заметив сидящего в кресле Матса, я почти испугалась. Увидев меня, он тоже широко распахнул глаза. В них было столько злости, что внутри у меня всё похолодело.

– А эта что тут делает? – спросил он, обращаясь к Элоди. Не удостоив меня больше ни единым взглядом, он вновь сосредоточил всё своё внимание на ней. В этот момент он походил на дрессированного пса в ожидании команды хозяина.

У меня снова больно кольнуло в сердце: видеть его в таком состоянии было невыносимо. Мало того что он вёл себя странно, он ещё и был бледен как мел и казался совершенно измождённым, как будто глаз не сомкнул с нашей последней встречи.

Моя злость на Элоди всё росла. Да что же она такое с ним сделала?! Внезапно я поняла, когда именно это произошло: в тот промежуток времени, когда она отправила меня к ужину со своим отцом, а сама задержалась где-то с Матсом.

Слово «эта» из уст Матса и тон, которым он его произнёс, вновь причинили мне такую же боль, какую я чувствовала, убегая отсюда в прошлый раз. Трудно было смириться с тем, что теперь Матс обращается со мной так, будто мы больше не друзья и он меня на дух не переносит.

Больше всего мне хотелось на него накричать, сказать «приди в себя», потрясти за плечи, а в крайнем случае даже влепить пощёчину. Сделать хоть что-нибудь, чтобы вывести его из этого транса – или что там это за состояние. Но в тот момент я ничего не могла предпринять.

Элоди присела рядом с Матсом на подлокотник кресла и положила руку ему на плечо. Я поняла, что это сделано лишь с целью спровоцировать меня.

– Так чего именно ты хочешь? – сверкнула на меня глазами Элоди. – Что-то мне не верится, что ты вот так вдруг взяла и изменила своё мнение. В общем, выкладывай. Что тебе нужно?

– Я совершила ошибку, – снова начала я, толком ещё не зная, что скажу дальше. Я стояла посреди комнаты, а Матс и Элоди сидели напротив – словно два следователя на допросе. С той лишь разницей, что он так и льнул к ней, точь-в-точь, как... как если бы был в неё влюблён. Видеть это оказалось выше моих сил, поэтому я старалась не встречаться с ним глазами и смотреть лишь на Элоди.

Что она действительно хорошо умела, так это внушить собеседнику, будто он самый бестолковый человек в мире. И при этом ещё сделать вид, что она, именно она достойна искреннего сострадания за то, какую несправедливость ей приходится сносить!

– Теперь я наконец поняла, что, только работая с тобой, смогу до конца понять и раскрыть свой талант. Ты права – этот талант делает нас лучше. Он говорит о том, что мы истинные... – мне еле удалось выговорить следующее слово, – высокорожденные.

Как бы то ни было, это моё преимущество, решила я. В её глазах я действительно одна из этих так называемых высокорождённых. Ведь я не только сентифлёр, а ещё и одна из Альвенштейнов, и наши роды связаны – об этом не следует забывать. Кроме того, за мной стоит основатель аптеки ароматов Даан де Брёйн, человек, которым она – судя по её расспросам – восхищается. Она хочет, чтобы я была на её стороне, а артачится, просто чтобы поквитаться со мной за то, что я изначально отклонила её предложение.

– Ах вот как? Значит, теперь ты хочешь быть одной из нас? – вновь спросила Элоди. – С чего бы такая перемена во взглядах?

– Люци предательница, – сказал вдруг Матс. – Нельзя ей доверять.

– Да, ты прав, cheri (Милый (фр.)). Люци верить не стоит. – Элоди окинула меня ледяным взглядом. – Матс рассказал мне, будто ты хочешь выведать, где находится наш метеоритный порошок?..

Я судорожно сглотнула и чуть не хлопнула себя по лбу. Могла бы и раньше догадаться, что Матс услужливо выложит ей всё о наших планах, это же было ясно как день.

– У тебя есть всего один шанс вновь заслужить моё доверие после того, что ты устроила, – заявила Элоди тоном, в котором должно было читаться великодушие. – Ты абсолютно уверена, что хочешь стать одной из нас? Высокорождённой?

Я кивнула – на всякий случай трижды, чтобы она мне точно поверила.

– Хорошо, – сказала Элоди, поднимаясь с подлокотника. – Тогда докажи это!

Она протянула Матсу руку, которую тот с улыбкой заключил в свою, и они вместе вышли из комнаты. Внутри у меня всё сжалось от этого зрелища.

– Следуй за нами, – рявкнула Элоди, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Глава 27

Элоди привела меня в тот самый выставочный зал музея ароматов, который показывала нам с Матсом накануне, и, направившись прямиком к витрине, сняла с неё один из флаконов. Таких бутылочек я раньше никогда не видела, а этикетку Элоди, к сожалению, закрыла рукой.

– Я тебе уже говорила: существует только «да» или «нет». Никаких «может быть». Это твой последний шанс доказать нам, что тебе можно доверять. – Элоди самодовольно посмотрела на меня и встряхнула флакон, – С помощью вот этого ты покажешь, с кем хочешь быть. Без компромиссов, Решение принимается один раз и на всю жизнь. Это момент истины, Люци! Вдохнув аромат, который я держу в руке, ты уже не будешь абсолютно такой же, как прежде. Перестанешь скучать по родителям, сотрёшь из памяти брата и всё, что прежде играло какую-то роль в твоей маленькой жизни. Всё это покажется тебе мелким и незначительным – каким и является на самом деле. – Элоди на секунду смолкла, не сводя с меня глаз. – Если ты пойдёшь на это, я разделю с тобой всё, что у меня есть. Мы станем сёстрами, как это нам и предназначено, как это и предопределено нашей родословной. Я буду за тобой присматривать и посвящу тебя во всё, что знаю и умею. А ты научишь меня всему, что знаешь и умеешь ты. Так мы удвоим наши способности. А объединившись, мы сможем многого достичь. Ты разделишь со мной право управлять новыми аптеками ароматов, и тогда никто – абсолютно никто и ничто – не сможет с нами тягаться.

У меня перехватило дыхание. На такое я не рассчитывала. Не могу же я... Ни за что, ни в коем случае я не стану вдыхать этот аромат – что бы там Элоди ни держала в руке! Судя по описанию, его действие было подобно настоящему духовному самоубийству. Как же мне выпутаться из этой передряги?!

– Что это за аромат? – спросила я охрипшим от волнения голосом.

– Просто доверься мне и докажи, что ты настроена серьёзно, – сказала Элоди, всё так же не сводя с меня взгляда, словно его притягивало ко мне магнитом. – Если ответишь «да», я позабочусь о том, чтобы в тебе осталось довольно много от тебя. Но если откажешься – навечно обретёшь в моём лице врага. Я не только лишу тебя ясного рассудка, но и сделаю всё, чтобы превратить твою жизнь в ад. Я разрушу всё, что тебе дорого! И отчасти я в этом уже преуспела. – Она многозначительно взглянула на Матса, который тут же принялся кивать, словно робот. Видеть это было нестерпимо больно. На сердце мне словно лёг камень, в груди сдавило. Но жалеть себя сейчас было не время. – Иначе говоря, у этой задачи есть один простой путь решения и один посложнее. Но оба они ведут к одной цели. Итак, что же ты выбираешь? – спросила Элоди. – «Да» или «нет»?

От беспомощности и растерянности у меня на глазах выступили слёзы. Ситуация была совершенно безнадёжной. Не могу же я позволить отнять у меня всё, что мне дорого, должен же быть какой-то выход, думала я. Но при этом понимала: его нет. Это улица с односторонним движением без возможности повернуть. Она ведёт вперёд, и никуда больше. Но что делать, если тебе туда совсем не нужно?

– Нет, – проговорила я наконец срывающимся голосом.

На лице Элоди заиграла злобная ухмылка:

– Bon. Но, к сожалению, этот ответ я не принимаю. Ты будешь работать со мной – неважно, на каких условиях, в трезвом уме или нет. Первый вариант был бы в тысячу раз предпочтительнее – но что ж... Не будешь ли ты так добр, cheri? – бросила она Матсу. Тот мгновенно подскочил, схватил меня за плечо и потащил вслед за Элоди в смежное с музеем ароматов помещение.

У меня перехватило дыхание, потому что в этот момент я окончательно поняла, как Элоди превратила Матса в того, кем он стал. Посреди комнаты стоял небольшой столик. Элоди установила на него флакон, который держала в руке, и стала натягивать защитную маску, закрывающую нос и рот – явно чтобы защититься от воздействия паров приготовленного для меня аромата. Она прекрасно подготовилась и всё предусмотрела.

Под столом стоял странный аппарат, немного похожий на древний пылесос. Из его металлического корпуса торчала подвижная труба, состоящая из узких металлических колец, и я не сомневалась, что это своего рода всасывающий шланг.

Вероятно, аромат, воздействию которого Элоди собиралась меня подвергнуть, относился к категории вечных, а значит, его действие не улетучится само собой. Я вдруг со всей ясностью осознала, что Элоди проделывает эту процедуру далеко не впервые. Видимо, для де Ришмонов это настолько обычное дело, что для таких ситуаций они даже изобрели специальный аппарат. Не с его ли помощью они сосредоточили в своих руках такую власть? Сколько человек уже успели испытать на себе его действие?

Я попыталась вырваться и убежать. Но Матс крепко держал меня, зажав, как в тиски. В этот момент мне стало окончательно ясно: тягаться с Элоди и «вечными» нам просто не по плечу. У нас никогда не было ни единого шанса на победу в этой схватке, и моя надежда, что всё закончится хорошо, съёжилась до размера изюминки.

А вдруг я и правда стану равнодушна к маме, папе и Бенно? А если и вовсе позабуду, кто я такая? А главное: что, если мы с Матсом застрянем тут, в плену у Элоди, навсегда?

Вот бы меня сейчас осенила какая-нибудь по-настоящему хорошая идея! Но было уже слишком поздно. Матс тащил меня вперёд, а Элоди смотрела на меня так, словно нам с ней предстояло разделить очень торжественный момент.

– Думаю, отныне я буду называть тебя Люциндой – Люциндой цу Альвенштейн. Это имя куда больше подходит высокорожденной, чем Люци.

Всё во мне кричало «нет!». Я пиналась, брыкалась, и даже, извернувшись, ударила Матса кулаком в живот – но всё без толку. Он невозмутимо продолжал тащить меня к столику.

Элоди заперла дверь и поправила защитную маску у себя на лице. Матс остался без маски, что меня поначалу немного озадачило. Впрочем, потом я догадалась: ему уже не страшно воздействие этого аромата – ведь он уже вдохнул его. И, судя по всему, это и был тот самый новый аромат, действие которого «вечные» когда-то давно испытали на отце Матса, а потом доработали и усовершенствовали. А теперь они собираются заставить надышаться им не только нас с Матсом, но и множество других людей, распространив его по миру огромными партиями.

Я пиналась и брыкалась всё сильнее, но это не помогло. Элоди откупорила флакон и поднесла его к самому моему носу.

Глядя на мерцающие светло-коричневые пары, поднимающиеся из его горлышка, я внутренне сжалась и попыталась задержать дыхание. «Пожалуйста, пусть случится чудо», – успела подумать я. Что-то такое, что не даст аромату на меня подействовать.

Но чуда не произошло. У меня перед глазами всё уже плыло как в тумане. Я посмотрела на Матса, взирающего на меня с абсолютным равнодушием, закрыла глаза и вынуждена была сделать вдох. Ароматические пары проникли в мои дыхательные пути, и я внезапно отключилась.