Текст книги "Секрет города «вечных»"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Леон и Бенно ночевали в хостеле, как и я: ведь Леон нашёл сделанную Матсом бронь и был уверен, что мы все встретимся тут вечером. По его словам, он рассчитывал, что с его появлением наше с Матсом путешествие тут же закончится и сегодня мы все вместе отправимся домой. Но тем не менее ему срочно нужно было показать мне кое-что важное.

– Я в последнее время перерыл кучу разных старых книг и дважды встречался с этой вашей Ханной ван Вельден, – Леон криво усмехнулся. – Было понятно, что вы с ней заодно, это и слепой бы заметил. Так вот... Сидел я, значит, у неё на диване, и пока она отлучилась за печеньем, рассматривал всякие бумаги, которые она даже не подумала убрать с журнального столика. И тут до меня наконец дошло, в чём дело. – Леон, вскинув бровь, посмотрел на меня с некоторым вызовом. – Ты... как это там называется? Сентифлёр! И это значит, что ты можешь создавать запахи, которые очень сильно влияют на людей. Так?

– И на животных! – сказал Бенно. – Они тоже реагируют на запахи из аптеки ароматов.

– Бенно! – одёрнула я его громким шёпотом. Хоть Леон и был теперь посвящён в нашу тайну, совершенно ни к чему тут же рассказывать ему вообще всё.

Но брат лишь развёл руками:

– Да Леон уже был в аптеке ароматов. Он её нашёл, когда вы уехали.

– Что?! – От ужаса я даже на мгновение зажмурилась.

– Не беспокойся, я никому не скажу, где она находится, – сказал Леон. – Но я должен показать тебе кое-что, связанное с твоим странным талантом. Я вычитал об этом в одной книге, правда, ещё не успел проверить информацию.

– Тебе надо стать детективом, – сказала я.

– А вам надо быть немного осторожнее, если хотите сохранить свою тайну. Если мне удалось всё это выяснить, то и другие смогут!

Тут он, конечно, прав. Но об этом можно было побеспокоиться, вернувшись домой. Пока же нужно было срочно стряхнуть с Матса наваждение и помешать Сиреллу привести в действие его кошмарный план.

И мы все вместе отправились в путь. Леон вёл нас по оживлённым парижским улицам, где люди проносились мимо на какой-то огромной скорости, чуть ли не вдвое быстрее, чем в Берлине. Леон поступил точно так же, как Матс – купил карту города и по старинке нарисовал на ней маршрут, хотя в кармане у него наверняка лежал смартфон.

Тихонько усмехнувшись, я взяла Бенно за руку и вслед за Леоном шагнула на длинный эскалатор метро. Бенно поначалу хныкал и упирался, утверждая, что вести за руку без пяти минут шестилетнего человека просто неприлично, но я всё-таки приходилась ему старшей сестрой, поэтому, несмотря на нытьё, в конце концов ему пришлось играть по моим правилам. В парижском метро было слишком многолюдно, слишком суматошно и слишком много длинных эскалаторов, уходящих глубоко под землю, и упустить здесь Бенно из виду было бы попросту опасно.

Довольно неприметный парижский музей, куда привёл нас Леон, располагался в здании библиотеки, где под него временно выделили часть помещения. Судя по всему, посетители забредали сюда не часто.

На впечатляюще беглом французском Леон спросил пожилого музейного смотрителя на входе, как найти tapisserie [коллекция гобеленов]. Тот пробормотал в ответ что-то совершенно неразборчивое, и я не поняла из сказанного ни слова, но Леон, казалось, вполне удовлетворился ответом, поблагодарил старика и махнул нам, позвав за собой.

Мы шли мимо стеклянных витрин с выставленными в них древними книгами и рукописями, пока Леон не остановился возле тяжёлого настенного ковра, сильно поеденного молью и временем.

Узор на ковре представлял собой дерево, на каждой ветке которого была аккуратно вышита какая– то фамилия. Я ожидала, что Леон наконец приоткроет завесу тайны и покажет, ради чего привёл нас сюда, но он лишь внимательно рассматривал ковёр, выискивая на нём что-то глазами.

– Это должно быть где-то здесь! – сказал он, обращаясь больше к самому себе, и подошёл ещё на шаг ближе.

– Мне надоело. У меня ноги болят, – закапризничал Бенно и уселся прямо на пол перед ковром.

– Вот! – воскликнул Леон пару минут спустя, нарушив музейную тишину. – Вот, смотри! – Он притянул меня к себе за рукав и ткнул в одну из фамилий.

Я наклонилась вперёд, не веря своим глазам. Но это не было обманом зрения. Рядом с одной из многочисленных ветвей дерева действительно стояла подпись «АЛЬВЕНШТЕЙН». Невероятно! Откуда на этом старинном гобелене наша фамилия? Теперь я и сама заворожённо заскользила глазами по ветвям, выискивая другие фамилии. И не так уж далеко от Альвенштейнов обнаружила ещё одну знакомую фамилию: ДЕ БРЁЙЕН!

– Что там такое? – спросил у нас Бенно, задрав голову.

– Генеалогическое древо, – объяснил ему Леон, не отрывая глаз от ковра на стене. – И я думаю, что это генеалогия тех семейств, в которых рождаются сентифлёры.

Затаив дыхание, я резко повернулась к Леону:

– С чего ты это взял?

На лице Леона вновь появилась кривая усмешка:

– Говорю же тебе: Ханна оставила на журнальном столике целую кипу бумаг. Наверняка ей известно больше, чем вам с Матсом, да?

Я почувствовала, как во мне вновь закипает злость, сопровождающая меня все последние дни.

Что ещё знает Ханна? О чём ещё умалчивает? И почему она это делает? Неужели думает, что нам нельзя доверять?!

Кое-как подавив прилив злости, я вновь подняла взгляд на ковёр. Невероятно: выходит, талант сентифлёра и впрямь передаётся по наследству. И вполне возможно, я даже прихожусь Даану родственницей! Пусть нас и разделяет много-много ветвей и сучков родословной. Он приходится мне... Нет, я была не в состоянии определить, кем он мне приходится. Семиюродным кем-то там, наверное. А то и вообще никем.

Знал ли обо всём этом Даан? А Ханна? Может быть, именно поэтому она так дёшево продала виллу нашей семье? Мне снова вспомнилось, как перед переездом родители не могли нарадоваться такому выгодному приобретению. Папа даже долго подозревал, что за всем этим скрывается какой-то подвох. А после переезда Матс рассказывал мне, что до нас Ханна вообще никого не впускала в дом.

Какое странное стечение обстоятельств. Ведь в то время Ханна даже не знала о существовании аптеки ароматов – как бы ей удалось всё так подстроить? Может быть, наша фамилия подсознательно вызвала у неё какие-то ассоциации?

Я попыталась вспомнить. Конечно, не исключено, что мама просто сама наткнулась на виллу «Эви». Во всяком случае, какое-то время она всерьёз увлекалась генеалогией.

Мой взгляд продолжил путешествие по узелкам ковра. Я выискивала меж ветвей и листьев ещё одну фамилию – и одновременно молилась, чтобы её там не оказалось.

Но она там, конечно, была – выведенная крупными чёткими буквами. «ДЕ РИШМОН», – прочитала я, и на сердце у меня сразу потяжелело.

Так, без паники. Я попыталась успокоить взметнувшийся в голове вихрь мыслей. Теперь стало окончательно ясно, почему Элоди сразу так мной заинтересовалась. Разумеется, они с отцом с самого начала знали, кто мы с Матсом такие. Возможно, Сирелл и пустил нас в своё имение только потому, что сразу понял, кто скрывается за нашими фальшивыми именами и фальшивой историей!

Баронесса фон Шёнблом по отношению ко мне вела себя иначе, чем де Ришмоны, потому что не знала обо мне того, что знали Элоди и Сирелл: я одна из них.

Выходит, Элоди всё обо мне выяснила задолго до того, как мы с Матсом возникли у них на пороге. В то время как мы разыгрывали перед ней свой спектакль – она разыгрывала перед нами свой. Только сейчас я наконец поняла, что значили слова, которые Элоди прокричала мне вслед. Что-то о том, что мы избранные и... высокорожденные. Какое же гадкое слово! Неужели де Ришмоны в самом деле считают, что они выше других только потому, что их фамилия в числе других вышита на этой ветхой тряпке?!

Но тут до меня дошло, что из этого вытекает кое-что ещё. Если Элоди сказала нам правду и если она тоже сентифлёр, то мы в серьёзной опасности! И не только мы: все, абсолютно все люди в опасности!

Прежде меня успокаивала мысль, что Сиреллу не хватает искусного аромате каря, а без него весь метеоритный порошок мира практически бесполезен.

Но это обстоятельство, конечно, полностью меняло дело! Только теперь до меня наконец дошло, как на самом деле опасны де Ришмоны со своим Музеем ароматов. Они действительно способны построить все эти аптеки ароматов, которые мы с Матсом видели на чертежах в доме у баронессы. Да ещё и с размахом! Ведь Сирелл де Ришмон владеет целым парфюмерным концерном «Этернитэ». Наша аптека ароматов под виллой «Эви» в сравнении с этим просто детская игра.

Я медленно опустилась на пол рядом с Бенно и посмотрела сначала на него, потом на Леона.

– Мы не можем просто так прийти к «вечным». Нам нужен план. Хороший план. И думаю, для этого нам нужно наведаться на завод «Этернитэ». Нужно наконец выяснить, кто такой этот К.!

– К.? – вопросительно взглянул на меня Леон, и я почти вздохнула с облегчением: всё-таки кое-чего он не знает. Махнув мальчишкам рукой, я позвала их следовать за мной и направилась к выходу из музея.

То, чем нам предстояло сейчас заняться, мне совершенно не нравилось. Но выбора у нас не было.

Глава 23

– Что бы нам сейчас пригодилось, так это работающий «Аромат конечности»! – на бегу прокричала я Леону и Бенно. Протискиваясь сквозь толпу на улицах, я крепко держала Бенно за руку, чтобы не потерять его в сутолоке. Было ещё довольно рано, и люди вокруг спешили в основном на работу или в пекарню, чтобы перехватить что-нибудь на завтрак. Впереди и позади нас дымили автобусы и сигналили автомобили.

– И как бы он нам помог? – пробился сквозь уличный шум вопрос Леона.

– Это отменяющий аромат, – гордо пояснил ему Бенно. – От него все другие волшебные ароматы исчезают. Вот только если его понюхать – умрёшь!

Леон придержал меня за плечо и остановился прямо посреди улицы:

– Что?! От чего умрёшь?!

Увернувшись от прохожего, я встала напротив:

– Некогда сейчас всё подробно объяснять. Просто поверь мне: «Аромат конечности» сейчас стал бы для нас спасением. Слышал когда-нибудь о парфюмерном концерне «Этернитэ»? Нет? Он принадлежит семье де Ришмон. Сейчас они строят новые аптеки ароматов, чтобы готовить там самые опасные ароматы из существующих и распространять их среди людей.

– Что ещё за опасные ароматы? – Теперь пришла очередь Леона пропустить пешехода. Потом он без лишних слов потянул меня в сторону, и мы отошли с оживлённой части тротуара ближе к столикам уличного кафе.

Я задумалась – стоит ли рассказывать Леону вообще всё. Но потом решила, что было бы нечестно сейчас от него что-то утаить. В конце концов, он ведь здесь чтобы помочь мне.

– Например, ароматы вроде того, что когда-то подсунули твоему отцу, – нехотя проговорила я. – Де Ришмоны спланировали это всё давным-давно. Они хотели проверить действие аромата, который собирались применять, и использовали вашего отца как подопытного. Потому он и пропал, понимаешь? Это не было несчастным случаем, но и его вины здесь нет.

Леон побледнел. Эта новость его просто оглушила, как в своё время и Матса.

– К счастью, нам удалось отменить действие того аромата с помощью другого. Но не каждую проблему можно решить таким способом. Чтобы бороться с «вечными», нам срочно нужен нейтрализующий аромат! Я уже очень давно пытаюсь создать его без побочных эффектов. Но, к сожалению... – я невольно скривилась, потому что немного стыдилась, что до сих пор не справилась с этой проблемой, – ...не знаю, как это сделать. Поэтому нужно найти одного человека, который сможет нам помочь, понимаешь? Он работает на ароматическом предприятии Сирелла де Ришмона, и его имя начинается на «К». – Я посмотрела на Леона, потом на Бенно и опять на Леона. – Ну так что, доверяете мне?

Бенно с готовностью кивнул и взял меня за руку – на этот раз добровольно:

– А то!

На лицо Леона постепенно вернулась краска.

– Ну ладно, девочка с ароматическим талантом, – тяжело вздохнул он. – Рассказывай, куда нужно идти, я в деле!

На душе у меня сразу полегчало.

– У тебя смартфон с собой? – спросила я.

Леон вытащил из кармана свой мобильный:

– Конечно! А что?

– Пожалуйста, набери там «Этернитэ» и скажи мне адрес фирмы. Нам нужно туда.

Леон принялся вбивать название в строку поиска, а Бенно – тормошить меня:

– Зачем нам туда идти? Мы ведь собирались освободить Матса и дорожную аптечку ароматов?

Я сжала его руку чуть посильнее:

– И это тоже, но сначала нужно поговорить с кем-то, кто может нам помочь. Иначе нам Матса не освободить. Боюсь, по своей воле он с нами не пойдёт – я уже пыталась его уговорить.

– Ну всё, я знаю, куда нам идти, – ткнул Леон в страничку с контактными данными на официальном сайте фирмы.

И мы зашагали к ближайшей станции метро, чтобы поехать в сторону «Этернитэ».

* * *

Фабрика располагалась за городом, и нам пришлось дважды пересаживаться с одной линии метро на другую, чтобы добраться до нужной станции. Дома здесь выглядели совсем иначе, чем в центре Парижа. Старинные здания попадались всё реже, вместо них рядами тянулись уродливые коробки новостроек.

Миновав пару перекрёстков, мы наконец очутились возле старинной промышленной зоны. Здания из красного кирпича напомнили мне старую больницу или что-то в этом роде. Казалось, за последние несколько сотен лет тут ничего не изменилось, если не учитывать элегантной реновации. Тем не менее территория была обнесена забором, а на въезде стояла будка вахтёра.

– Видимо, тут нужно отметиться, чтобы пройти на фабрику, – предположила я. – Вот только как сказать, к кому мы идём, если мы не знаем этого человека?

Я посмотрела на Леона. Мне было немного неловко втягивать его в авантюру, толком не посвятив в детали. Ну да ладно, как-нибудь выкрутимся. В конце концов, у меня остаётся всего два дня, чтобы найти метеорит и обезвредить аптеки ароматов Сирелла, пока тот не начал производить и распространять свою опасную парфюмерию. Раздумывать было некогда.

Поэтому я расправила плечи и решительно двинулась к проходной.

– Нужно его как-то отвлечь, – тихо сказала я мальчишкам. – У него на столе наверняка лежит список телефонов – надо посмотреть все имена на К.

– Не-е, слишком рискованно, – возразил Леон. – Если ничего не выйдет, мы только привлечём к себе лишнее внимание.

– Но как тогда убедить вахтёра впустить нас внутрь? – спросила я. – Если он что-то заподозрит, нас схватят и отведут к де Ришмонам. И всё, шанс упущен.

– Понятно, но... – Леон вдруг застыл, оборвав фразу. Взгляд его скользнул мимо меня, куда-то наверх. Я невольно обернулась – и, подняв глаза, чуть не до смерти испугалась, увидев лицо Бонски. Великан неслышно подкрался и остановился прямо за моей спиной. Как и всегда, он молчал.

Откуда он узнал, что мы в Париже? Он что, отправился сюда прямиком из нашей аптеки ароматов?

– Бонски? Что это вы тут делаете? – спросила я, когда ко мне наконец вернулся дар речи.

Бонски прижал указательный палец к губам, потом вытащил из кармана плаща записную книжку, что-то накорябал в ней карандашом и показал мне.

«Меня послал Виллем», – кое-как разобрала я его каракули.

– Серьёзно? А зачем? – Я в недоумении подняла голову, чтобы встретиться с Бонски глазами.

«Чтобы присмотреть за вами. Он знал, что вы не сможете остаться в стороне».

И прежде чем я успела задать следующий вопрос, Бонски написал: «Я отведу вас к К.». Затем он спрятал записную книжку обратно в карман и зашагал к будке вахтёра.

Я была так ошарашена, что толком и не знала, как на всё это реагировать. Откуда Бонски вообще узнал про К.? С другой стороны, он ведь был в курсе насчёт «вечных» и их планов.

Леон без раздумий последовал за великаном. Конечно, он же ведь о нём почти ничего не знал, в отличие от нас. Взяв Бенно за руку, я немного замешкалась.

– Что думаешь? – спросила я Бенно, который казался на удивление спокойным. – Бонски можно доверять?

– Не-а, – сказал брат и всё же потянул меня вперёд. – Но нам нужно попасть внутрь! Ведь без Матса же мы домой не поедем.

На душе у меня стало очень тепло. Какой у меня всё-таки смелый младший брат! И он прав: вернуться домой, на Лавандовую улицу, без Матса просто нельзя. Без него в аптеке ароматов на вилле «Эви» стало бы пусто.

Когда мы догнали Бонски и Леона, Леон склонился к моему уху и прошептал:

– Бонски знаком с вахтёром! Когда-то давно он тут работал и теперь может провести нас внутрь. Гениально, да?

И правда: вахтёр, кажется, узнал Бонски и по-казал, что мы можем пройти. Высокие железные ворота окружающего территорию фабрики забора распахнулись, и когда мы прошли, с жужжанием закрылись за нашими спинами, а затем что-то щёлкнуло – видимо, замок. От волнения у меня даже вспотели руки.

Бонски уверенно зашагал ко входу. Он явно хорошо здесь ориентировался и, похоже, даже чувствовал себя как дома. Он привёл нас в холл, который напоминал вестибюль больницы, и жестом пригласил подняться по лестнице. По пути мы почти не встретили сотрудников, а те немногие, которые всё же пробежали мимо по своим делам, не обратили на нас никакого внимания. Во всём здании сильно пахло парфюмированной химией. Особенно интенсивным был запах сладкой ванили – главного ингредиента аромата «Ансьен». «И как у них только голова от этого не болит?» – подумала я. Мне очень захотелось зажать нос, но я сдержалась.

Бонски шагал впереди по коридору, мимо бесчисленных офисных помещений, похожих друг на друга как две капли воды. Мы прошли два залитых неоновым светом коридора и наконец, повернув за угол, вошли в приёмную одного из кабинетов. Сидевшая у своеобразной приёмной стойки неприметная секретарша – светлые волосы до плеч, сероватый жакет и очки без оправы – увидев нас, кажется, немного испугалась.

– Бонски! – выдохнула она, когда мы выстроились вдоль её рабочего стола.

Великан снова что-то накорябал в своей записной книжке, но на этот раз показал её не нам, а секретарше. Нахмурившись, та как-то странно на нас посмотрела, а потом поднялась со своего места и кивнула.

– Вот сюда, – неожиданно сказала она по-немецки. Она говорила на нём не так безупречно, как Элоди, и в её речи слышался сильный французский акцент.

Мы вышли вслед за ней в коридор и, ещё пару раз повернув за угол, остановились у лифта. Двери открылись. Большая металлическая кабина лифта – видимо, грузового – дополняла ассоциацию с чем-то больничным, с той лишь разницей, что вместо кроватей-каталок тут перевозили какие-то ящики. Внутри нас встретил всё тот же неприятный неоновый свет и всё тот же запах, знакомый мне по комнатному освежителю воздуха «Ансьен».

Наша сопровождающая нажала самую нижнюю кнопку на панели управления, и лифт стал стремительно опускаться. Ощущения у меня в тот момент были как у ягнёнка, которого ведут на заклание. Я крепче прижала к себе Бенно. А может, зря я так испугалась и эта женщина действительно приведёт нас к К.?

Выйдя из лифта, мы ещё некоторое время в полном молчании петляли по коридорам, и чем дальше мы шли, тем сильнее там пахло химической ванилью. Наконец мы вошли в какую-то лабораторию, всю заставленную шкафами, набитыми папками с документами. Услышав, как за нами щёлкнул дверной замок, я вздрогнула.

Женщина повернулась к нам, скрестила руки на груди и довольно резко спросила:

– Зачем вы сюда приехать?

Краем глаза я увидела, что Бонски опять вытащил свою записную книжку, но решила, что с меня хватит его безмолвной таинственности.

– Мы ищем К.! – ответила я со смесью страха и раздражения. – Вам же Бонски сообщил об этом? Или он наплёл про нас что-то другое?

Женщина со вздохом опёрлась спиной на запертую дверь и посмотрела на меня:

– Да, именно это он написать. Что вы искать К.

Я выдержала её взгляд и тоже скрестила руки на груди:

– Ну и? Где же он?

Пару секунд в комнате царило молчание.

– Что ж... К. – это я, – наконец проговорила женщина. Теперь она показалась мне совершенно измученной. – Это я вам писать. Вы находить меня.

Глава 24

Камилла Моро – вот как по-настоящему её звали. Рассказывая, что ей известно о «вечных», она то и дело озиралась по сторонам, словно опасалась, что кто-то может неожиданно войти в помещение.

Камилла была личной секретаршей Сирелла де Ришмона. За последние годы она явно успела узнать о нём гораздо больше, чем ему бы хотелось, но не подавала виду и держала свои сведения в секрете.

– Но... как? – спросила я. – Как вам удалось столько всего узнать о «вечных»?

Камилла ещё раз огляделась по сторонам, затем набрала в лёгкие побольше воздуха и начала свой рассказ. Говорила она с милым французским акцентом, порой немного странно выбирая немецкие слова.

– Через меня ходит много информации. Нехорошие вещи. Чего «вечные» никак не понять, так это сегодняшняя техника. Все данные легко читать постороннему человеку. Куда легче, чем подумают. Например, я могу читать электронную почту мсье де Ришмона, потому что он просто не понимает, как её надёжно защищать. Хоть он и пытается шифровать тексты, но я уже давно здесь работать, поэтому мне легко разгадывать все его коды. – Камилла провела рукой по лбу и вновь недоверчиво посмотрела на дверь, будто в любой момент ожидала вторжения. – Вот только мне до сих пор никто не даёт веры. Хотя ничего удивительного – всё это казаться совсем невероятно.

– А что конкретно вы знаете о метеоритном порошке, который вроде бы удалось раздобыть Ришмону? – спросила я.

– Я точно не знаю, где он есть. Я не знаю тоже, как он выглядит и как работает. Но я знаю, что он может изменять все ароматы. И что последствия бывают ужасными! Однажды – давно – они уже пробовать один такой аромат на несколько людей. Тот аромат мог душить в человеке любовь. Мсье Ришмон был очень доволен как всё получилось.

Я судорожно сглотнула. Несомненно, речь шла об отце Матса и Леона, однако упоминание нескольких людей означало, что жертвой «Запаха нелюбви» тогда пал не он один – были и другие.

Леон снова сильно побледнел. Я бы с удовольствием избавила его от необходимости ворошить прошлое – но история постоянно возвращала нас к этим ароматическим экспериментам. И я была уверена, что они напрямую связаны с новым планом Сирелла.

– Среди подопытных был тогда человек по фамилии Янсен, верно? – тихо спросила я. Камилла наморщила лоб:

– Я лишь однажды смотреть список с фамилиями. Янсен? Хм... Bon, я думаю, да... Одного из мужчин звали именно так. После эксперимент мсье Ришмон пытался делать аромат, который сочетал бы это действие с другими. Он долго с ним работать. Боюсь, этот аромат будет ужасен! Он будет превратить человека в марионетку!

При мысли о том, что может сотворить с людьми такой аромат, у нас у всех перехватило дыхание от ужаса.

– Я не знаю точно, чего мсье Сирелл хочет добиваться, – продолжила Камилла, – но аромат, который не только лишать человека любви, но и сделать под чужим влиянием, может быть совсем опасным. Мсье де Ришмон хочет возвращать старый миропорядок, когда лишь выходцы из аристократических семей могли вершить судьбы – свои и чужие. Он называть таких людей «высокорождёнными».

– Но это же полный бред, – с отвращением скривился Леон. – А как этот мсье Ришмон планирует распространять этот аромат?

Камилла замялась, не решаясь ответить, но ей и не нужно было ничего говорить. Ответ я уже знала.

– Через комнатные освежители воздуха, – прошептала я, качая головой. – Матс рассказывал, что эти штуки уже стоят повсюду. И угадайте с трёх раз, что в них со дня на день начнут подмешивать.

Камилла кивнула мне:

– Если «Ансьен» и дальше так же хорошо продаваться, ему останется лишь наполнять флаконы новым ароматом.

Казалось, голова у меня вот-вот взорвётся от мыслей. Нужно непременно предотвратить такое ужасное развитие событий! А для этого придётся отнять метеорит у Сирелла и сделать так, чтобы его больше никто никогда не нашёл. Этот искрящийся порошок, позволяющий запахам влиять на окружающую действительность – всё, что нужно Сиреллу де Ришмону, чтобы реализовать свой план.

– И вы действительно не знаете, где может быть порошок? – нетерпеливо спросила я.

– Нет. К сожалению, я не знать, где он. – Камилла потёрла руки, словно озябнув, хотя в помещении было тепло. – Но если вы сказать, как он выглядит, у нас будет шанс его отыскивать.

– Он чёрный и сильно-сильно блестит! – с готовностью выпалил Бенно.

– Что ж! – Камилла вновь махнула нам рукой, приглашая идти за ней. – Я покажу вам, где мсье Ришмон производить свои аромат. Может быть, нам повезёт – как знать?

Мы прошли через две двери и наконец добрались до третьей, металлической. За ней кипела напряжённая работа. Два человека в белых халатах и защитных очках обслуживали отливающую холодным блеском аппаратуру из стекла и металла.

Камилла выпрямилась и пошла вперёд, сделав вид, будто проводит небольшой – и, наверное, производящей странноватое впечатление – туристической группе экскурсию по лаборатории. Бонски был на голову выше всего оборудования, а остальным приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Перед вами дистиллятор. А теперь проследовать дальше и осматривать лаборатории концерна «Этернитэ»! – Камилла вдруг заговорила громко и очень официально, чеканя каждое слово. «А из неё вышла бы неплохая актриса», – усмехнулась я про себя. Теперь понятно, как ей так долго удавалось водить за нос Сирелла и шпионить за ним незаметно для окружающих.

Мы повернули в следующее помещение. Размером оно несколько уступало предыдущему. Вдоль стен тянулись ряды рабочих столов, а над ними – стеллажи со стеклянными трубками, наполненными различными ароматическими субстанциями. Так вот, значит, как выглядит процесс создания ароматов на фабрике. Я сразу почувствовала, как соскучилась по вилле «Эви» с нашей уютной маленькой аптекой ароматов, где всё было под рукой и мы работали только с натуральными ароматическими веществами из трав и лепестков, а не смешивали какие-то химические жидкости, как здесь.

– Здесь работают наши парфюмеры, – сказала Камилла на ходу и махнула нам рукой, призывая не задерживаться. – Они создавать парфюмерные ноты «Этерните».

Камилла вытащила из кармана карту с чипом и с её помощью открыла металлическую дверь, которая вела в комнату наподобие огромного сейфа. Там она вдруг вновь перешла на шёпот:

– Здесь хранится самое дорогое сырьё. Может быть, вы находите здесь и этот блестящий порошок?

Мы обыскали хранилище, заставленное металлическими ящиками, холодильными камерами и шкафами. С некоторым облегчением я отметила про себя, что в «Этернитэ» хоть и редко, но все же используются настоящие растения и травы. Один из холодильников, например, был под завязку набит листьями алоэ вера, а в контейнерах для сыпучих продуктов хранилось нечто, напоминающее пыльцу.

Камилла открывала один контейнер за другим в надежде обнаружить где-нибудь метеоритный порошок или целую глыбу, но всё без толку. В конце концов, осмотрев всё до последней ёмкости в хранилище и так и не найдя метеоритного порошка, мы вынуждены были сдаться.

– Вот чёрт, – пробормотала я.

Леон тоже как-то сник.

Разочарованные и растерянные, мы вышли из лабораторий тем же путём, каким и вошли. Камилла заторопилась вернуться на рабочее место, оставив нам визитку со своим телефоном – на случай, если снова понадобится её помощь. Бонски на ходу как-то странно посмотрел на Камиллу, и этот взгляд сбил меня с толку. Казалось, эти двое были знакомы гораздо ближе, чем мы думали. Ближе, чем хотели нам показать.