Текст книги "Лунная девушка"

Автор книги: Анна Овчинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Это еще что такое?!

Я распластался по земле, как раздавленная лягушка, и несколько раз протер глаза, чтобы убедиться, что больше не сплю. Потом самым банальным образом ущипнул себя за локоть, – но похожее на дракона чудовище продолжало маячить в двадцати ярдах от нас. При всей своей фантастичности это создание явно не было галлюцинацией или сном!

Огромный зверь (или рептилия? или птица?) имел в длину около тридцати футов, не считая хвоста, скрытого в серебристых стеблях. Массивная морда, в которой было что-то от морды добродушного бегемота, захватывала щедрые порции стеблей, с хрустом перемалывала их, после чего мощная шея нагибалась за новой порцией. Длинное желтовато-белое туловище «дракона» украшали многочисленные роговые выступы, над верхушками колосьев покачивались полусложенные серые крылья, увенчанные на сгибах жуткими загнутыми шипами.

– Что… это? – сипло прошептал я.

– Тиргон, – тихо откликнулся Скрэк.

Я не мог отвести глаза от жутковатого видения, но слегка расслабился, не услышав страха в голосе лаэтянина.

– Тиргон? – крепким толчком в бок я потребовал новых объяснений.

– Да. Говорят, этих тварей даровал Высшим великий Интар, когда вознес ямадаров над всеми прочими смертными, – насмешка в голосе скина ясно показала, какого он мнения об этой легенде. – Говорят, тиргоны дозволяют поднимать себя в воздух только тем, в чьих жилах течет кровь ямадаров…

– Погоди! Ты хочешь сказать, что здешние правители летают на подобных тварях?!

– Да. У каждого тиргона есть ямадар, но не у каждого ямадара есть свой тиргон, – судя по всему, Скрэк процитировал какую-то местную пословицу, смысла которой я не понял.

– А что у него на боку?

Я показал на круг с трилистником внутри, багровеющий на лопатке зверя.

– Это знак Правящего Дома Лаэте. Я наконец оторвал взгляд от мирно пасущегося «дракона».

– Ты имеешь в виду, что этот тиргон?..

– Да. Он принадлежит ямадару Сарго-ту, отцу твоей… Хммм, нашей принцессы Наа-ее-лаа.

Скрэк с огромным трудом придержал готовую сорваться с языка колкость, но в его глазах заплясали дьявольские огоньки.

– Шутишь? – пронзительным шепотом осведомился я. – Если это летающее чудище принадлежит правителю Лаэте, тогда какого дьявола оно пожирает посевы на поле около Ринта? Только не говори мне, что между Верховным Калькаром Рин-тара и ямадаром Сарго-том существует договор о взаимной кормежке тиргонов!

– В Новых Городах со времен Больших Бунтов не осталось тиргонов. Но даже калькары не осмелятся поднять руку на священного зверя верховного бога. Питомцы Интара всегда летают, где им вздумается, кормятся на любом поле, но…

– Что – «но»?

– Они всегда возвращаются к своему господину. Джу-лиан, ты все еще хочешь попасть в Лаэте?

– Да, конечно… Эй, подожди, что ты задумал?! Ты ведь не собираешься…

– «Только чистой крови унит, от чистой крови рожденный, вознесется к небесному куполу на священном крылатом звере»… – Скрэк растянул губы в бесовской ухмылке. – Я всегда знал, что это такое же вранье, как и сказочки о чертогах богов по ту сторону небес!

– Джейми, я ни за какие коврижки не заберусь на спину этому летающему монстру! Он же перекусит нас пополам, – ты только посмотри на его пасть!

– Трусишь, итон?

Кажется, вор окончательно очухался, потому что снова начал меня доводить.

– Послушай, малыш! – угрожающе зашипел я. – Мне приходилось летать на таких штуковинах, о которых ты даже понятия не имеешь! У меня в послужном списке в сто раз больше летных часов, чем у тебя на счету синяков… Но я еще ни разу не пробовал пилотировать драконов!

– Ясно… Тоже веришь в брехню о том, что тиргоны подчиняются только отпрыскам Дома

Ямадара? А вот я готов поспорить, что эта тупая тварь стерпит на своей спине даже тан-скина!

– Куд-да ты?! – простонал я, но Скрэк уже встал и захромал к «дракону».

На карту была поставлена честь всей Земли и всех землян, мне ничего другого не оставалось, кроме как последовать за унитом. На ходу натягивая куртку, я легко догнал Скрэка, который не очень-то спешил… А в десяти шагах от тиргона мы оба резко остановились, когда ковшеобразная морда вдруг с удивительной легкостью взвилась из травы и повернулась к нам.

Два желтых глаза размером с блюдца задумчиво уставились на меня толстые губы продолжали медленно жевать, пуская длинные зеленые нити слюны.

– Д-джейми… – тихо проговорил я, стараясь не делать резких движений. – Эти твари едят только траву?

– Разве сам не видишь? – прошипел в ответ лаэтянин. – А что едят такие твари у вас на Земле?

– Исключительно юных девушек, – тиргон, опустив голову, снова захрумкал, и я шумно перевел дух. – Причем не абы каких, а только девственниц в возрасте от семнадцати до двадцати с половиной лет… Пристрастие к подобной диете и сгубило земных летающих ящеров: когда юные девственницы подходящего возраста почти перестали встречаться, пищевая цепочка драконов была нарушена, и все они вымерли еще до…

– Хватит тараторить на своем дурацком языке, давай сюда!

Скрэк уже начал взобраться на спину тиргона, который никак не отреагировал на наглое вторжение тан-скина. Я облизнул губы и тоже принялся карабкаться по мерно вздымающемуся боку, цепляясь за торчащие из морщинистой кожи костяные шипы и старательно отгоняя мысль о зубастой пасти размером с капот джипа.

Наконец мы оба оказались наверху: Скрэк – в двух футах впереди того места, откуда росли блестящие серые крылья, я – между лаэтянином и подобием воротника из костяных пластин, украшающим основание шеи тиргона.

– Ну, и где здесь кабина, где пилотское кресло, где пульт управления, наконец? – вполголоса осведомился я. – Мне кажется, эта тварь вообще не приспособлена для того чтобы летать! Если прикинуть соотношение ее веса и размера крыльев, сразу станет ясно, что….

Скин вдруг издал короткий возглас, на который ответило резкое хлопанье, похожее на хлопанье обвисших парусов. Тиргон расправил крылья, теплый ветер хлестнул меня по щекам, затрепал серебристые стебли, – и поле круто ушло вниз.

«Представляю, как будет хохотать Дэвид, когда я расскажу ему об этом аттракционе! – подумал я, напрасно пытаясь спрятать лицо за костяной „воротник“. – Если, конечно, я доживу до того момента, когда смогу кому-нибудь о чем-нибудь рассказать…»

Сумасшедший полет длился уже почти олу; за это время я успел пройти последовательно стадии удивления, восторга, пресыщения, раздражения, усталости, – а вот теперь входил в стадию полного отупения.

А ведь сначала все шло довольно неплохо, – пока тиргон не изменил курс, и на меня не набросился резкий встречный ветер. И теперь меня понастоящему волновал один-единственный вопрос: когда же мы наконец приземлимся?!

Скину приходилось легче: он прятался от ветра за моей спиной, к тому же мог держаться за два больших изогнутых «клыка» у основания крыльев, но я имел в качестве опоры только костяные пластинки с острыми краями, которые двигались, как планки веера, при каждом взмахе крыльев священного зверя Интара… Не очень-то надежная поддержка, когда воздушные струи выжимают слезы из глаз и пытаются сбросить тебя со спины летающего чудовища!

Черт бы побрал все на свете, никогда не поверю, что Высшие из Дома Ямадара во время полетов терпят такие же неудобства!

– Джейми-и! – завопил я. – Сколько еще осталось?!

– у… я… а…

– Что?!

Я резко обернулся, едва не слетел со спины «дракона» и облился холодным потом:

– Я спрашиваю, далеко еще до Лаэте?

Ветер относил крик в сторону, я почти не слышал самого себя, а ответный неразборчивый крик Скрэка донесся, как сквозь завывания бури.

Я крепче вцепился в костяные пластины и посмотрел вниз. Еще часа три назад я делал это с большим энтузиазмом, но теперь больше не в состоянии был любоваться пейзажем. Да, мне тысячи раз приходилось летать на высоте, в сравнении с которой нынешняя показалась бы детской горкой рядом с Монбланом, но никогда – верхом на драконе!

А внутри любимца ямадара Сарго-та был как будто вмонтирован вечный двигатель. Час за часом серые крылья мерно двигались вверх – вниз, однако тиргон явно не испытывал ни малейшей усталости… Чего никак нельзя было сказать обо мне.

Скрэк много раз издавал пронзительные вопли, пробуя направить зверюгу вниз, но с тем же успехом он мог бы пытаться посадить «Боинг-777» при помощи детской считалочки. Тиргон ямадара Лаэте продолжал двигаться навстречу ветру на высоте полумили, игнорируя команды на языке унитов и крепкую английскую брань.

Закрыв глаза, я постарался настроиться на философский лад. Всему рано или поздно приходит конец, значит, когда-нибудь придет конец и этому сумасшедшему полету…

Нет, я мечтал вовсе не о таком конце!

Без всякого предупреждения тиргон внезапно заложил крутой вираж, какое-то время я судорожно цеплялся за острые пластины, чувствуя, что неотвратимо соскальзываю в пустоту… Может быть, мне и удалось бы удержаться, если бы еще один порыв ветра не налетел сбоку.

Этот порыв смел меня в пропасть, еще несколько кошмарных секунд я с криком цеплялся за небольшой рог на коже тиргона… А потом он вырвался из моих вспотевших пальцев, однако за мгновенье до этого перегнувшийся со спины тиргона унит успел схватить меня за запястье.

И вот я повис над бездной, а Скрэк, держась одной рукой за «бивень» справа от себя, второй продолжал удерживать меня – секунду, вторую, третью…

На четвертой я глянул вниз, и все поплыло у меня перед глазами, в ушах загремел похоронный звон. Далекие поля, ленточки дорог, кустики рощ… Даже при малом притяжении Луны я превращусь в красное пятно на пейзаже, стоит только Скрэку разжать пальцы!

– Джейми, ради бога, не отпускай меня!

Унит не отпускал, хотя вес моего тела все больше стягивал его набок.

Я попытался вцепиться свободной рукой в костяной выступ размером со свою ладонь, но это было так же безнадежно, как пытаться схватиться за выбоину на стекле.

– Он снижается!.. – прохрипел Скрэк. – Дер… жись!..

Почему-то на этот раз я хорошо его расслышал, несмотря на завывание ветра и грохочущие толчки своего обезумевшего сердца.

Отчаявшись найти опору, я поднял глаза: лицо унита побагровело от напряжения, на лбу вздулись жилы, из прокушенной нижней губы текла кровь, но он продолжал удерживать меня еще секунду… и еще две… и еще…

«Бивень» вырвался из руки Скрэка, тан – скин повис над пропастью под совершенно невероятным углом, но каким-то чудом сумел зацепиться за другой «бивень» сгибом правой руки, не выпустив при этом мое запястье из пальцев левой… Никогда бы не подумал, что щуплый лаэтянин способен на такие каскадерские трюки!

Я сглотнул, прочищая пересохшее горло, и собрал последние остатки мужества.

– Джейми! – хрипло гаркнул я. – Отпусти!

– Н-нет…

«Может, дракон уже снизился настолько, что я сумею выжить; от души надеюсь, что смогу! Но унит точно не соберет костей, если…»

– Отпусти!

– Н-нет…

Еще какое-то время мы продолжали безнадежную борьбу, я – пытаясь за что-нибудь ухватить ся, он – пытаясь меня удержать.

– Джей…

Тан-скин сорвался со спины тиргона и только в полете выпустил наконец мое запястье.

Я приготовился к томительно долгому падению, но не успел как следует распрощаться с жизнью, как ощутил страшный удар… Вслед за чем меня накрыла темнота.

Глава восьмая

Буря в Лаэте

Надо мной качалась трава, еще выше по розовому небу мчались темно-багровые облака, и первое, о чем я подумал, выплыв из расступившегося мрака – это о том, что скоро будет гроза. Вскоре облака превратятся в фиолетово-красные тучи, порывы теплого ветра станут ураганными шквалами, несущими ливень, и тогда…

Я быстро сел, но резкая боль в спине и в голове заставила меня повалиться навзничь.

Кто-то схватил меня за плечи и положил, не дав удариться затылком о землю.

– Джейми…

Увидев наклонившегося надо мной тан-скина, я разом вспомнил все, что произошло: сумасшедший полет на драконе, мое падение, отчаянные попытки унита меня удержать, а потом…

– Джейми, ты цел?!

– Да… – он облизнул губы. – Я упал на тебя…

– Очень мило с твоей стороны. Это чувствуется, – я потер ребра, которые сильно ныли при каждом вдохе. – Ты точно не поломал себе костей?

– Отвали! – огрызнулся тан-скин.

– Да, кажется, ты в норме…

На сей раз мне удалось сесть и осмотреться по сторонам. Рядом проходила широкая дорога, упиравшаяся в полумиле отсюда в крепостную стену, увенчанную тройными зубцами; с другой стороны дороги теснились дома небольшой деревни. Кругом, насколько я мог видеть, не было ни души, только возле самой городской стены маячили два олтона…

– Куда это нас занесло?

Унит взглянул поверх терзаемой ветром травы.

– Мы рядом с восточными воротами Лаэте.

– Правда? Значит, чертов тиргон все-таки доставил нас, куда нужно?

Я торопливо встал, покачнулся, но устоял. Ничего, мне и раньше приходилось выдерживать жесткие посадки, я не сомневался, что скоро полностью приду в себя. Главное, что все кости были целы, – но я наверняка не отделался бы так легко, если бы спланировал на землю с высоты полумили!

– Джейми, – я повернулся к скину, чтобы поблагодарить его за спасение, но вор уже хромал через поле к дороге.

– Эй, подожди, куда ты так быстро!

– Надо укрыться в городе, пока не началась буря, – на ходу бросил Скрэк. – Шевелись!

Если бы не надвигающаяся гроза, стражники у ворот наверняка уделили бы нам больше внимания, но сейчас они лишь мельком взглянули на странно одетого и еще более странно обутого ито-на и снова принялись вращать громоздкий скрипучий ворот. Я откинул волосы со лба с самымвысокомерным видом, какой только смог изобразить, и часовые помедлили, дав мне пройти, прежде чем до конца опустили решетку.

Скрэк проскользнул в ворота за моей спиной, и почти сразу двадцатифутовые створки начали медленно сдвигаться: в Лаэте готовились встретить бурю, как наступающего на город врага.

Раньше я думал, что нет ничего страшнее лунной бури в горах, но теперь понял всю глубину своей ошибки: в городе гроза могла быть еще опасней, чем в диких горах ва-гасов.

Еще недавно улицы Лаэте наверняка были такими же оживленными и многолюдными, как улицы Ринта, но теперь на них безраздельно властвовал ветер: он крутил между высокими каменными стенами всякий хлам, завывая голосом издыхающего тор-хо. Последние открытые ставни и двери торопливо захлопывались, время от времени сверху срывались куски кирпича, доски деревянных навесов топорщились, как шкура дикообраза. То одна, то другая доска не выдерживала единоборства с ураганом и вплеталась в несущийся вдоль улицы убийственный вихрь.

– Джейми! – заорал я, прижимаясь к стене за углом и прикрывая голову руками. – Надо где-нибудь спрятаться!

– Где?! – гаркнул унит, прильнувший к стене рядом со мной.

– Где угодно!.. В конце концов, здесь должны быть гостиницы… черт, как это сказать?!. Дома, куда пускают за плату!..

– А тебе есть, чем заплатить?! Пять кат за олу днем, десять ночью… А во время бури – двадцать пять!

– Долбаная планета! Тогда найдем мост, или подворотню, или хоть собачью конуру… Это же только начало, скоро здесь закрутится такое…

– Не дрейфь, мы почти пришли!

– Куда?!.

Вместо ответа унит нырнул через улицу, где бушевал вихрь, служивший предвестником настоящего урагана. Я старался не думать, что случится, если мы не найдем убежища до того, как гроза пустит в ход свою тяжелую артиллерию.

Чуть ли не на четвереньках прорвавшись сквозь мешанину нелетающих предметов, милостью бури получивших способность летать, мы с унитом очутились рядом с выложенным камнями отверстием высотой фута в четыре. Скрэк нырнул в темную трубу, из которой несло прошлогодней помойкой, я, не раздумывая, последовал за ним.

Недавнее падение со спины тиргона все же не прошло для меня даром: я чувствовал себя так паршиво, что готов был улечься прямо в трубе, покрытой липкой пленкой вонючей плесени… Но, заорав от неожиданности, одним прыжком догнал унита, когда мне под ноги бросилось какое-то омерзительное существо размером с небольшую свинью. Покрытая редкими черными волосами длинная тварь метнулась к выходу, сверкнула напоследок острыми зубами и зелеными фонариками злобных глаз – и скрылась.

– Джейми, что это было?!

– Скрэк, – обернувшись, коротко объяснил мой провожатый.

– Какая га… Я хотел сказать, какой милый зверек! В точности похож на любимую собачку моей тетушки…

Труба закончилась, под ногами заскрипело каменное крошево, мы оказались в полутемной обширной комнате, посреди которой горел костер: дым поднимался к потолку, втягиваясь в щели между камнями.

Звук наших шагов растревожил обитателей странной берлоги. Возникнув из затхлого сумрака, униты двинулись к нам бесшумным полукольцом, – при виде их лиц я живо вспомнил лица заключенных Окраинной тюрьмы города Ринта. Видно, завсегдатаи тюрем и трущоб как в Новых Городах, так и в Старых, лепятся из одной глины. В руках у некоторых оборванцев чадили факелы, они подняли их повыше, разглядывая тан-скина.

– Чтоб мне провалиться в бездну – Скрэк! – рявкнул лохматый детина с длинной седой бородой, заплетенной в четыре косы.

– Маргон! – снизу вверх глядя на бородача, без восторга в голосе отозвался Джейми.

– Ха, мы думали, ты удрал к калькарам! Что, не понравилась баланда в тамошних тюрьмах или соскучился по здешним сточным канавам?

– Я был вовсе не у калькаров, я…

– Да мне плевать, где ты был, – седобородый сунул факел прямо в лицо Скрэку, – только здесь ты больше торчать не будешь. Убирайся вон, вонючий тан-скин!

Скрэк ощерил зубы в точности, как это только что делал его четвероногий тезка.

– Я заплачу тебе за олу четверть навара, Маргон…

– Убирайся! – бородач не дал Джейми договорить, рявк седобородого поддержали две дюжины голосов.

Я стоял, прислонившись к стене у входа, и ждал, когда Скрэк закончит переговоры со своими знакомцами. Меня мучили головная боль и тошнота, я хотел одного: лечь, вытянуться и закрыть глаза… Но даже сквозь навязчивый звон в ушах не мог не заметить, что переговоры идут далеко не так гладко, как хотелось бы.

– Стой, Маргон! Прежде чем ты вышвырнешь отсюда эту мразь, я ему кой о чем пошепчу, – из-за спины седобородого громилы появился высокий, худой, как скелет, бритоголовый унит.

Скрэк вздрогнул так, словно перед ним внезапно возник Владыка Ночи:

– Тар-хаг! Я думал, ты… Я думал…

– Думал, что загнал меня в бездну, и я уже не явлюсь за своим должком, так?

Скин пригнулся, готовый напасть, и издал длинное злобное шипение:

– Чтоб ты и вправду провалился в бездну, Тар-хаг!..

– Но не раньше, чем отправлю туда тебя, – человек-скелет улыбнулся, что выглядело еще страшнее, чем если бы улыбнулся настоящий скелет. – Я долго ждал, когда ты снова объявишься, ублюдок шлюхи, – и вот наконец дождался!

Тощий рванулся вперед, но отпрянул: в руке у Скрэка появился нож.

– Не подходи! – проверещал тан-скин.

– Смотрите-ка, эта падаль обзавелась ножом! – обтянутый кожей череп выдал еще одну жуткую улыбку, а все вокруг разразились издевательским хохотом.

– Ну-ка, покажи этому гаденышу, Тар-хаг, что делают со скинами, у которых находят оружие!..

Под радостные поощрительные крики толпы человек-скелет стремительным пинком выбил у Скрэка нож и тут же заломил ему руку за спину. Униты окружили место схватки тесным вопящим кольцом, и когда я прорвался в центр круга, Джей-ми уже барахтался под полудюжиной оборванцев. Я отшвырнул от него троих, послал в нокдаун тощего типа, пытавшегося сломать скину руку, но в следующий миг сам упал от могучего удара между лопаток. В мою шею уперлось острое колено, рука, похожая на обмороженную птичью лапу, ухватила меня за подбородок, другая трехпалая лапа вцепилась в волосы надо лбом…

– Итон! – изуродованный унит быстро выпустил меня и вскочил.

– Итон… Итон… – пронеслось по комнате, мешаясь с завыванием ветра снаружи, толпа попятилась от меня и от сыплющего ругательствами Скрэка.

«Пожалуй, надо бы коротко остричься, – подумал я. – Если здешние жители будут сразу видеть мой лоб, это избавит меня от многих неприятностей…»

Скрэк встал, я повторил его подвиг, но лица оборванцев, огни факелов, стены комнаты закружились вокруг меня, словно подхваченные вихрем.

– Что нужно от несчастных карханов отпрыску чистой крови? – вкрадчиво-угрожающе осведомился седобородый верзила Маргон. – Что заставило равного войти под эту убогую кровлю?

Я шатнулся, схватился за плечо Скрэка, чтобы не упасть, и, не в силах придумать правдоподобную ложь, прохрипел чистую правду:

– Мы с приятелем просто хотели переждать здесь бурю…

Не меньше минуты длилась ошарашенная тишина, которая взорвалась хохотом, более оглушительным, чем прозвучавший вслед за тем удар грома.

– Не иначе как в небе появилась дыра – итон взял в приятели тан-скина!

– Пьян он, что ли? Гляньте, как его качает!

– А может, он сумасшедший?

– Здесь еще не хватало спятивших итонов!

– Пусть убирается отсюда!

– Пусть проваливает!

– Вали отсюда, сероволосый!

Ветер снаружи выл, как избиваемый зверь, удары грома раздавались все чаще.

Я закрыл глаза и направил все усилия на то, чтобы удержаться на ногах. Если меня сейчас вышвырнут наружу, это будет такая же верная смерть, как при падении с высоты в полмили, хотя, возможно, не такая быстрая…

– Вас всех ждет помост, ублюдки, если вы поднимете руку на чистую кровь! – срывающимся голосом крикнул Скрэк.

– Чистой крови нечего делать среди несчастных бездомных карханов, – возразил человек-скелет, но тан-скин не дал ему договорить:

– Тогда иди на главную площадь, Тар-хаг, и объяви, что отныне итоны могут ходить только там, где ты им дозволяешь!

Из гула растерянных голосов, прерываемых громовыми раскатами, выплыл внушительный бас Маргона:

– Что ж, так и быть… За полную олу с тебя придется половина будущего навара, тан-скин.

– Ты же всегда брал только четверть!

– А теперь – половину… И два полных навара за твоего приятеля-итона.

– Что?! Может, принести тебе еще венец с головы Наа-ее-лаа?! – взвизгнул Скрэк.

– Два с половиной навара за вас обоих, – я почувствовал, как к моему лицу подносят факел, открыл глаза и сощурился от жара. – Итак, решай! Ты останешься один, вы останетесь оба – или оба уберетесь туда, откуда пришли?

От натиска бури задрожал потолок, во все щели потоками хлынула вода.

Вор посмотрел на меня, быстро облизнул губы и судорожно вздохнул.

– Х-хорошо, – хрипло выдавил он. – Два с половиной навара… Чтоб ты лопнул от жадности, старый хрыч!

Я с трудом доплелся до проема в стене, перегороженного рваной занавеской: за ней оказалась глубокая ниша с широким деревянным топчаном. Повалившись на вонючую ветошь, я долгое время лежал без движения, чувствуя, как медленно отступает боль в затылке и спине, как дурнота растворяется в успокаивающем плеске дождя.

Снаружи во всю бушевала гроза, каменные своды вздрагивали от громовых ударов, но здесь было тепло и сухо, и меня ничуть не беспокоило, что по ту сторону занавески хлещут дождевые потоки. А злобное ворчание Скрэка, время от времени доносящееся сквозь шум бури, звучало, как монотонная колыбельная:

– Два с половиной навара за одну-единственную олу в этой дыре… Я отрежу этому старому сквалыде бороду и прицеплю ее на… Два с половиной навара за угол в его вонючей помойке… Ну, Маргон, мы еще встретимся в следующей жизни…

– Не знаю, что такое навар, – пробормотал я, – но ты опять меня спас… Спасибо.

Я вовсе не ожидал услышать в ответ вежливое «пожалуйста», но все-таки удивился бешеному рыку, донесшемуся из темноты:

– Заткнись!

– Что я такого сказал?

– Если кто-нибудь услышит, как ты благодаришь тан-скина, все окончательно решат, что ты сумасшедший! А сумасшедших итонов не защищают законы равных!

– Спасибо, что просветил…

– Не говори мне «спасибо», придурок!

– Ладно, ладно… Тогда – проваливай в бездну, проклятый румит!

Буря взревела с новой силой, заглушив яростные ругательства Скрэка. Ей-богу, на некоторых ничем не угодишь! И, уже соскальзывая в глухую дремоту, я улыбнулся забавной мысли: тан-скин был не менее придирчив по части моих манер, чем наследная принцесса Лаэте.

Глава девятая

Облава

Меня разбудил сперва ударивший в глаза свет, а вслед за тем – запах еды.

Сквозь дыры в занавеске просачивались яркие лучи, освещая тан-скина, согнувшегося над деревянной миской, от которой поднимался упоительный аромат жареного мяса.

Услышав, что я сел, Скрэк вскинул на меня глаза, но продолжал есть, давясь от жадности. Некоторое время я молча смотрел на него, сглатывая слюну, и наконец мой взгляд оказал на вора требуемое воздействие: унит быстро сунул мне миску, в которой еще оставалось несколько соблазнительных кусков.

– На, жри!

– Спаси… – я вовремя осекся и набросился на куски жилистого мяса, предпочитая не выяснять, какому животному оно принадлежало. В конце концов, я находился не среди четвероногих каннибалов и мог не опасаться, что ем собрата по разуму.

– Жри быстрее! – прошипел собрат по разуму, сидевший рядом.

– К чему такая спешка? – осведомился я с набитым ртом: – Ты что, украл эту еду?

– Нет, купил! – в ответе скина было столько острой издевки, что она вполне могла послужить пикантной приправой к кушанью. – Ну, набил брюхо? Тогда сматываемся!

Я счел за лучшее придержать все остальные вопросы до тех пор, пока мы не выпишемся из этого отеля. Мне не хотелось читать Джейми мораль за то, что он накормил меня ворованной едой, но теперь мне окончательно стало ясно, почему мой спутник не пользуется здесь большой популярностью. Не знаю, как на Луне, а на Земле нечистые на руку постояльцы, жуликоватые должники и воры, обкрадывающие своих, никогда не числились персонами грата.

Выскользнув из-за занавески, мы крадучись двинулись через комнату к выходу. Гроза снаружи полностью утихла, пол был мокрым от недавнего ливня, берлога Маргона казалась заброшенной и необитаемой.

Скин нырнул в трубу, которая олу назад привела нас сюда, я последовал за ним, но не успели мы сделать трех шагов, как впереди раздался громкий прерывистый свист. Резко подавшись назад, вор наступил мне на ногу.

– В чем дело?

Даже в полутьме трубы я увидел, как побледнел Скрэк:

– Облава!

Это слово я узнал еще в ринтской тюрьме, поэтому без лишних вопросов рванулся за скином, стремглав бросившимся обратно в комнату.

Только что тихая и пустая, теперь она была полна мечущимися унитами, но эта суета лишь на первый взгляд казалась беспорядочной паникой. Похоже, каждый из постояльцев Маргона имел тайный ход на случай внезапной угрозы: один за другим униты скрывались в укромных лазейках – точь-в-точь, как вспугнутые рассветом Владыки Ночи, ввинчивающиеся в норы в стенах своей пещеры.

Скрэк кинулся к нише, в которой мы спали, и схватился за край служившего нам постелью деревянного настила:

– Поднимай!

Я рывком отбросил деревянный щит, под которым обнаружилась черная пустота. Не раздумывая, скин прыгнул в провал ногами вперед, я последовал за ним так быстро, что чуть не свалился ему на голову.

Мы очутились в деревянном тоннеле, прорезанном узкими полосками света, пробивающегося сквозь доски; через десять метров ход закончился короткой лестницей, и мы ввалились в низкую дверь то ли погреба, то ли подвала. Здесь царила кромешная темнота, поэтому я сильно отстал от Скрэка: он успел уже распахнуть люк на другом конце дыры, пока я неуверенно делал шаг за шагом, придерживаясь рукой за стену.

Увидев впереди пятно яркого света, я ускорил шаги, чтобы догнать тан-скина, который исчез в золотистом сиянии…

И те же нервные клетки, которые послали по моему телу колючий электрический ток при слове «облава», просигналили мне об опасности еще прежде, чем я услышал вскрик Джейми и громкие незнакомые голоса. Недолго думая, я рванулся вперед в надежде, что сумею справиться с неприятностями, поджидающими меня снаружи.

Моя самоуверенная надежда исчезла, едва я выскочил на улицу. Не успел я осмотреться, как меня ослепил хлестский удар по глазам, в следующий миг мне на шею накинули удавку, с профессиональной ловкостью связали руки… То, что другой конец ремня прикреплен к седлу ол-тона, я осознал лишь тогда, когда сидевший верхом унит пустил своего скакуна рысью, вынудив меня тоже припустить рысцой, чтобы удержаться на ногах.

Целая ола крепкого сна, а впридачу сытная еда настолько привели меня в норму, что я сумел пробежать по заваленным мусором улицам Лаэте, ни разу не упав. Горожане, наверное, еще не пришли в себя после бури: кругом царили тишина и безлюдье, нарушаемые только руганью восседавших на олтонах унитов да воплями пленников. Вместе со мной, словно псы на сворке, за легко преодолевающим все завалы олтоном бежали четверо оборванцев из числа «постояльцев» Маргона, и им этот путь давался куда труднее, чем мне. Когда кто-нибудь из них падал, всадник даже не думал придержать скакуна, волоча упавшего через баррикады, воздвигнутые на мостовой недавней бурей.

Ремень на шее не позволял мне обернуться и отыскать взглядом Джейми, но несколько раз мне казалось, будто я слышу его крик в разноголосице брани и просьб о пощаде, раздававшихся позади. Те четверо унитов, что бежали вместе со мной, падали по нескольку раз, так что к концу путешествия на них было страшно смотреть.

Но путь оказался не слишком долгим: очередной переулок уткнулся в распахнутые ворота, за которыми был длинный двор, упирающийся в двухэтажное каменное здание. Меня мгновенно отвязали от седла, проволокли по узкому проходу между кирпичных стен и швырнули в тесную каморку, прямо в широко распахнутые объятья четверых дюжих стражников.

Надо отдать должное профессионализму лаэтских блюстителей порядка: они действовали так четко и слаженно, что уже через полминуты я распрощался не только с ремнем, стягивающим мои руки, но и с курткой. О последней потере я вовсе не сожалел – лунный день успел набрать силу, теплая погода вот-вот должна была смениться раскаленной жарой.

В комнатушку одного за другим вталкивали остальных пленников, развязывали, срывали мало-мальски приличную одежду, отгоняли к дальним дверям… И скоро двое стражников втащили Джейми, при виде которого я яростно выругался.

Скрэк не держался на ногах, его рубашка превратилась в жалкие клочья, лицо, грудь и живот были изодраны так, словно он врукопашную дрался с тор-хо. Джейми бросили на пол, развязали, подняли и швырнули к двери.

Подхватив приятеля, я оттащил его в угол и усадил у стены. В комнате становилось все тесней, я устроился так, чтобы прикрыть скина от топчущихся вокруг ног, попытался вытереть клочком рубашки грязь с его ободранной груди… Джей-ми пошевелился и со стоном потянулся к правому колену.

– Да, не везет твоей ноге! – согласился я. – Томми Нортон надолго прописал бы тебе постельный режим, но у вас в во-наа такая бурная жизнь, что не успеваешь залечить одни болячки, как уже получаешь новые…