Текст книги "Лунная девушка"

Автор книги: Анна Овчинникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Но Наа-ее-лаа опустила голову и крепко сжала кулачки, застыв подобно одной из каменных скульптур, охраняющих вход в чертоги ее отца. Неподвижность принцессы не обманула меня, то был лед, внутри которого бушевало пламя.

– Ямадар страны Лаэте приветствует паладара страны Земля!

Низкий хрипловатый голос заставил меня вздрогнуть, я внезапно осознал, что нахожусь уже в пяти шагах от трона.

– Паладар страны Земля приветствует ямадара страны Лаэте и уверяет его в своей почтительной преданности!

То, что я почувствовал, мельком скользнув взглядом по отцу Наа-ее-лаа, нимало не соответствовало стандартной формуле приветствия, которой научил меня Ирч-ди. Первая мысль, мелькнувшая у меня при виде обрюзгшего лысоватого старика с брезгливо-подозрительной складкой у губ, была далека от почтительной преданности: «Неела наверняка похожа на мать, а не на отца!» Нет, ямадар Лаэте не произвел на меня хорошего впечатления, и я радовался, что должен стоять, склонив голову и прижав кулак к груди.

– Мне уже приходилось слышать о тебе, паладар Джу-лиан, – слова Сарго-та следовало понимать, как приглашение к беседе, и я по знаку Высочайшего среди равных подошел ближе.

Сарго-т сел, но принцесса и приближенные ямадара продолжали стоять. От пола поднималось слабое тепло; видимо, внизу были установлены какие-то обогревающие устройства, но они были не в силах прогреть весь огромный зал в полуночный лунный мороз. Все придворные были тепло одеты; самому ямадару придавали особую внушительность два плаща из выкрашенного в красный цвет меха ти-манов, наброшенных один на другой.

– Ирч-ди рассказал мне твою историю, – продолжил Сарго-т, – а еще раньше я слышал о тебе от своей непокорной дочери Наа-ее-лаа, – при этих словах я быстро взглянул на Неелу: на ее личике не дрогнул ни один мускул. – Позволь поблагодарить тебя, паладар, за то, что ты спас мою дочь от опасности, которой она подверглась благодаря своему возмутительному ослушанию.

– Я был счастлив служить принцессе Наа-ее-лаа! – боюсь, в моих словах было гораздо больше жара, чем того требовали лаэтские обычаи. – И позволь признаться, Великий ямадар: я еще ни разу не встречал таких отважных и таких достойных дочерей чистой крови!

Последняя часть моего ответа вообще выходила за все рамки дворцового протокола. Ирч-ди тихо кашлянул, Сарго-т испытующе взглянул на меня, Наа-ее-лаа на мгновение вскинула голову.

– Я хотел бы услышать историю твоих бедствий от тебя самого, паладар Джу-лиан, – поглаживая полу мехового плаща, произнес правитель. – А также историю бедствий итона Джей-миса, о котором ни разу не упоминала моя дочь… И который, как я вижу, пострадал во время возмутительных беспорядков, нарушивших покой в моей столице.

Эта фраза позволила мне оглянуться на Джей-ми. Он держался. Его короткий поклон и отрывистый жест, которым он прижал кулак к груди, были вполне достойны блистательного итона.

– Да, нам обоим многое пришлось пережить с тех пор, как мы попали в плен к ва-гасам. Я с радостью расскажу обо всем, Великий ямадар…

Мраморная статуя рядом с троном вдруг ожила: Наа-ее-лаа вскинула голову.

– Позволь мне уйти, отец! – звонко отчеканила она.

Сарго-т повернулся к нонновар и смерил ее взглядом с ног до головы.

– Почему? – тяжело спросил он.

– Я… Я плохо себя чувствую!

– Высочайшая среди равных не должна поддаваться недомоганию во время приема высоких гостей. Разве ты не хочешь послушать рассказ паладара Джу-лиана и итона Джей-миса?

Трудно сказать, кто сейчас был более бледен: Высочайшая из равных или итон Джей-мис. Три бесконечных секунды они смотрели друг другу в глаза, и я приготовился к самому страшному. Жизнь и смерть Джейми, как и моя, была сейчас в маленьких ручках лаэтской принцессы.

Наа-ее-лаа перевела взгляд с тан-скина на меня, я видел, что она из последних сил старается сохранить самообладание.

– Я… – она облизнула губы, в ее устремленных на меня голубых глазах метались то дикий гнев, то страх, то ненависть. – Я…

– Я с радостью расскажу вам обо всем, Великий ямадар, и вам, Высочайшая, – вернулся я к прерванной фразе, – как только с беспорядками в Лаэте будет покончено.

Теперь побледнел Ирч-ди: мое беспрецедентное заявление не было предусмотрено ни в одном из его сценариев.

Но я уже закусил удила.

Наплевав на давящегося кашлем лавадара, на грозно сдвинувшиеся брови жирного старика в одежде кровавого цвета, на удивленный шепот придворных, я заговорил еще громче:

– Великий ямадар, не только в Лаэте сейчас бушуют пожары и льется кровь. Я с прискорбием узнал, что орды ва-гасов только что взяли и уничтожили Вакуну благодаря моему недостойному соотечественнику Кларку Ортису. И я боюсь, что взятие Вакуны – только начало. Го-ва-го наверняка поведет своих четвероногих дикарей дальше на запад, и горные каннибалы будут брать один город за другим, пока не настанет черед Лаэте!

Шум резко усилился, щеки ямадара побагровели сильней его плаща.

– Что вы на это скажете, блистательные итоны? – вопрос Сарго-та был обращен в никуда и в то же время ко всем разом.

– Не пугай нас, паладар Джей-мис! – унит, разряженный в бирюзовое и синее, выдвинулся из-за спин телохранителей ямадара, и я прищурил глаза, узнав советника Ко-лея. – Если ва-га-сам удалось взять один из городов калькаров, это еще не значит, что они так сильны! Вакуна – просто захудалый городишко с деревянным палисадом, но дикарям никогда не взять Карулы или Ринта, не говоря уж о Лаэте!

Одобрительные возгласы сопроводили слова Колея, а Наа-ее-лаа с улыбкой положила руку ему на плечо. Уверена, она сделала это, чтобы позлить меня! – но я и так был зол, отчаянно зол.

– Не в обиду блистательному итону Ко-лею будь сказано, но видел ли он когда-нибудь хоть одного живого ва-гаса? – я уставился в упор на своего врага, радуясь, что наконец-то могу выплеснуть на него свой гнев. – И доводилось ли ему хоть раз сражаться с четвероногими дикарями?

– Нет, я не сражался с презренными каннибалами, но я не новичок в сражениях, паладар Джулиан! – запальчиво ответил Ко– лей. – Великий ямадар наверняка помнит бой при Ишхаре, в котором я обратил в бегство целый отряд калькаров! Советник аппелировал к Сарго-ту, но смотрел при этом на Наа-ее-лаа, что взбесило меня еще больше.

– А видел ли когда-нибудь советник Ко-лей, как действует оружие под названием «ручная граната»? Может, ему приходилось давать отпор тем, кто вооружен ружьями, гранатометами, огнеметами, автоматами, дальнобойными орудиями…

Сгоряча я чуть было не упомянул атомную и нейтронную бомбы, что, впрочем, не испортило бы дела: ни сын Ла-гота, никто другой из присутствующих понятия не имел о перечисленных мной вещах. Но бирюзовый красавчик только презрительно фыркнул в ответ на мою тираду.

– Не думаю, паладар, чтобы известное в твоей стране оружие настолько превосходило наше, иначе Земля давно завоевала бы весь во-наа.

– Моей стране незачем вас завоевывать. У нас достаточно плодородных земель, и мы используем свою мощь только для того, чтобы обезопасить себя от набегов ва-гасов. Раньше по ту сторону Свободных Гор действительно шли жестокие войны, но с тех пор, как мои предки подчинили себе все соседние страны, у нас много поколений царит мир. Но Ортису всегда было мало того, что он имел. Я уверен: он задумал подчинить себе не только все Новые, но и все Старые Города! И теперь, когда он взял Вакуну, в его распоряжении оказались запасы металлов и многое другое, с помощью чего он создаст еще более страшное оружие…

– Как? В твоей стране итон не гнушается выполнять работу кархана?! – воскликнул шокированный ямадар.

Казалось, это поразило его куда больше, чем нарисованная мной апокалиптическая картина.

– Кларк Ортис – не итон; он происходит из старинного рода оружейников и считается главным знатоком оружия моей страны… Вот почему иногда ему дозволялось сопровождать на охоте сына ямадара.

Сарго-т кивнул, как будто удовлетворенный этим объяснением.

– Не прими за оскорбление мой вопрос, паладар. Значит, ты не умеешь, подобно Ор-тису, делать огненные шары?

– Нет. И я опасаюсь, что, завоевав города по эту сторону Свободных Гор, Ортис может повести племена ва-гасов на земли моего отца… Который даровал мне священное право защищать нашу страну от врагов и принимать любые решения, если Земле угрожает опасность. Поэтому то, что я сейчас скажу, я скажу не только от своего имени, но и от имени моего отца, ямадара Крис-тиана. Я предлагаю тебе, Великий ямадар Сарго-т, заключить союз с Землей, объединившись против общего врага… И скрепив альянс двух государств узами брака между мной и твоей дочерью Наа-ее-лаа.

Клянусь, я сам не ожидал, что у меня вырвется последняя фраза. Но она вырвалась, вызвав целую бурю криков в зале и заставив Сарго-та приоткрыть рот. Наверняка еще никто никогда не просил у ямадара Лаэте руки его дочери так просто, прямо и нагло, при первой же встрече, как это сделал я!

У Ирч-ди вырвался глухой стон.

Наа-ее-лаа шагнула вперед и занесла сжатый кулак, как будто хотела меня ударить.

– Никогда! – крикнула она. – Никогда!

– Молчать! – ямадар Сарго-т рявкнул на принцессу так, что она отшатнулась. – Теперь ты можешь идти, наша дальнейшая беседа с пал ад аром Джу-лианом тебя не касается. Ступай!

Неела, дрожа от страха и гнева, отступила на несколько шагов.

Ко-лей и его сторонники продолжали шуметь, пророча чуть ли не конец света, если Сарго-т согласится на мое предложение. Им возражали представители других дворцовых партий, и оглушенные криками дамы зажимали ладонями уши, как, вероятно, им предписывали здешние правила хорошего тона.

– У Великого ямадара и нонновар будет время обдумать мое предложение! – крикнул я, перекрывая дикий гам. – Но есть дело, не терпящее отлагательств! В Лаэте сейчас льется кровь, и прежде чем дать отпор спустившимся с гор дикарям, Высочайший среди равных наверняка захочет покончить с беспорядками внутри столицы!

На последнем слоге мой голос сорвался: Помост Казней и веревка палача снова не вовремя напомнили о себе. Но второго крика уже не потребовалось: шум стих, словно обрезанный ножом.

– Разумеется, я почту за честь присоединиться к воинам ямадара Сарго-та, – в полной тишине прохрипел я. – Не сомневаюсь, точно так же поступят все собравшиеся здесь блистательные ито-ны. Без сомнения, они с восторгом воспользуются случаем доказать Великому ямадару свою преданность!

Говоря это, я в упор глядел на Ко-лея, который явно не испытывал восторга при мысли о вылазке за три Дворцовых Кольца. Я смотрел на советника, но каким-то образом ухитрялся видеть Наа-ее-лаа.

В сопровождении придворных дам принцесса направилась было к двери, но при моих словах остановилась, как вкопанная, обернулась и побледнела.

– Неужели ты ждешь, паладар, что я запачкаю свой меч кровью низших? – возмущенно вопросил Ко-лей.

– От тебя, советник Ко-лей, я ничего не жду. Мне хорошо известно, что ты предпочитаешь бороться с врагами руками палачей, я узнал это на собственной шее. Да, тебе воистину есть чем гордиться: те, кто сейчас бесчинствуют в городе, делают это с твоим именем на устах, сын Ла-гота! Если ты наберешься храбрости и поднимешься на стену Внешнего Дворцового Кольца, ты услышишь, как толпа ревет: «Да здравствует блистательный итон Ко-лей!» – поджигая очередной дом!

Ирч-ди, на которого в последнее время было страшно смотреть, впервые чуть заметно одобрительно кивнул. Нанося удары вслепую, я, как видно, случайно попал в цель.

– Значит, низшие выкликают твое имя, Колей? – ямадар медленно обратил бледно-голубые глаза на советника. – Тогда тебе действительно стоит покинуть Дворцовый Квартал, чтобы их образумить.

– Но… Высочайший…

– Ты же все время твердил, что для тебя превыше всего жизнь и безопасность твоего ямадара и нонновар Наа-ее-лаа, – продолжал Сарго-т. – Так докажи это. Пусть твоя гвардия прекратит беспорядки, Ирч-ди, – ямадар дал знак лавадару принцессы.

Седой итон склонил голову, прижал к груди кулак и вышел.

– Великому ямадару и Высочайшей не угрожает опасность, – слабо возразил Ко-лей. – Здесь, во Дворцовом Квартале…

– Но ты говорил совсем другое, когда убеждал меня, что низшие готовы вот-вот взбунтоваться, – снова перебил советника Сарго-т. – А еще совсем недавно ты утверждал, что ва-гасам никогда не взять ни одного города калькаров. И вот Вакуна пала, и можешь ли ты поручиться, что такая же участь не постигнет другие Новые Города?

Судя по виду Ко-лея, он не отважился бы сейчас поручиться даже за то, что в его жилах не течет кровь ва-гасов. Такие слабаки повышают ставки, только имея все козыри на руках, но у них не хватает силы духа для блефа.

– Все блистательные итоны, которые пожелают, могут присоединиться к гвардии нонновар! – провозгласил Сарго-т, тяжело поднимаясь с трона, – его тут же подхватили под руки с двух сторон. – Но паладара Джу-лиана и итона Джей-ми-са я прошу остаться во дворце. Мои гости не должны подвергаться опасности.

– Нет! – быстро возразил я, наплевав на предупреждение Ирч-ди, что любую просьбу ямадара следует считать приказом. – Позволь мне тоже присоединиться к гвардии, великий Сарго-т, и доказать, что я ничего так не желаю, как воцарения мира и спокойствия в наших землях… И союза между нашими странами.

Говоря это, я смотрел на Наа-ее-лаа, которая то краснела, то бледнела, прижав руку к груди. Поймав мой взгляд, она замотала головой, не смея заговорить вслух при своем суровом отце… Но ее глаза молили меня выполнить приказ Сарго-та и остаться во дворце.

Даже мое чудовищное святотатство не смогло убить в сердце лунной девушки безрассудную любовь к пришельцу с неба.

– Хорошо, паладар, – произнес Сарго-т. – Если ты действительно так силен и храбр, как рассказывала моя дочь, ты вернешься во дворец живым и невредимым. Прием окончен!

Снова надрывно завыли трубы; я прижал кулак к груди, склонил голову и направился к далекому выходу, чувствуя затылком отчаянный взгляд Наа-ее-лаа.

– Ну и втравил ты нас в историю, паладар, – Ирч-ди подвел своего олтона вплотную к моему, почти коснувшись коленом моего колена. – Еще не бывало такого, чтобы гвардию нонновар бросали на усмирение погрома!

– А кто обычно этим занимался?

– Никто! – рявкнул лавадар, но, быстро оглянувшись, понизил голос: – Никто, провались ты в Бездну! Погром, как и буря, всегда утихает сам собой, нужно только набраться терпения…

– Хорошо иметь терпение, пережидая бурю в крепком доме. Но каково тем, кого гроза застает снаружи?

– Что ж, – угрюмо отозвался Ирч-ди, – сейчас мы узнаем, каково им. У меня всего полторы сотни воинов, а из сотни блистательных ито-нов, которые решили доказать ямадару свою храбрость, половина никогда не бывала в настоящем бою!

– Неужели во дворце больше нет войска, кроме гвардии принцессы?

– Отчего же, только в личном отряде Сарго-та восемьсот отборных рубак, – теперь Ирч-ди говорил так тихо, что я с трудом различал его слова. – Но ямадар скорее позволит сгореть дотла всему Лаэте, чем рискнет охраняющими его солдатами; поэтому во все паршивые дыры кидают именно нас…

Уже поднималась последняя Решетка Внешнего Дворцового Кольца, и блистательные итоны осыпали отнюдь не блистательными выражениями крутивших ворот стражников, ругая их за медлительность.

Ирч-ди перекрыл скрип подъемного механизма, во всеуслышание заметив, что советника Колея, как видно, задержали во дворце неотложные дела, – что вызвало смех как у придворных, так и у гвардейцев.

Среди гарцующих перед решеткой равных не видно было также блистательного итона Джей-миса. Джейми отчаянно рвался отправиться вместе со мной – не потому, что жаждал спасать своих соплеменников, а потому, что боялся остаться один во дворце – но было ясно, что мальчишка больше не удержится в седле. Ирч-ди оставил тан-скина на попечение старого воина То-река, относившегося к лавадару с такой же собачьей преданностью, с какой сам Ирч-ди относился к Наа-ее-лаа.

– Ну, чему быть, того не миновать!

Слова лавадара прозвучали эхом моих собственных мыслей.

Решетка поднялась, и придворные Сарго-та с лихими воплями вырвались в город, как будто им предстояло веселое развлечение.

Но гвардия принцессы молча последовала за Ирч-ди, который неторопливой рысью пустил своего олтона навстречу пожарам и крикам, которыми была полна беззвездная ночь Лаэте.

Глава четвертая

Объяснение

Думаю, если бы мы встали на пути распоясавшихся подонков чуть раньше, когда погром только набирал силу, никто из нас не вернулся бы во дворец живым. Но гвардейцы ударили тогда, когда убийцы успели утолить первую жажду крови, к тому же привычный почтительный страх перед итонами мешал большинству карханов оказать серьезное сопротивление равным чистой крови.

Тех, кто все же сопротивлялся, убивали на месте, а остальных загоняли в дома, запрещая показываться на улицах до рассвета.

Да, нам все-таки удалось утихомирить бурю в Лаэте, и ничем иным, кроме моей величайшей наивности – или наглости, если хотите – нельзя объяснить этот поразительный факт. Будь на месте лаэтских карханов былая чернь сент-антуанского предместья, нашу вылазку стоило бы сравнить с попыткой залить пожар стаканом воды. Но мы не так уж часто сталкивались с организованным сопротивлением, и когда наш отряд вернулся в Дворцовый Квартал, в нем насчитывалось всего семь убитых и два десятка раненых. Не знаю, сколько уцелело из рассыпавшихся по улицам итонов; я не встретил ни одного из них по дороге во дворец.

Когда мы въехали под арку главных ворот Внешнего Кольца, пожары позади уже гасли – не участвовавшие в погроме униты наконец осмелились выйти из домов, чтобы начать борьбу с огнем. За последние часы я насмотрелся такого, что мне вообще не хотелось оглядываться назад.

– Как твоя рука, паладар? – вполголоса спросил Ирч-ди.

– Нормально, – я шевельнул рукой, перевязанной выше локтя, и невольно сморщился от боли.

Какой-то кархан воткнул мне в руку копье, когда мы брали некое подобие баррикады, за которой укрылись те, кто упорно не желал расставаться с привилегией жечь, грабить, насиловать и убивать… Когда баррикада была наконец взята, два десятка низших остались лежать на телах своих жертв. «Низших» – кажется, я начинаю мыслить, как настоящий итон!

– На-ка, хлебни, Джу-лиан, – старый вояка протянул мне флягу, к горлышку которой то и дело прикладывался с тех пор, как мы пустились в обратный путь.

Это был любимый напиток лавадара – «Горная буря».

Многие гвардейцы тоже потягивали из фляг и громко переговаривались; молчаливого порядка, в котором отряд покидал Дворцовый Квартал, больше не существовало.

– Спасибо, – я сделал щедрый глоток. – Ирч-ди, наверное, я не могу надеяться по возвращении увидеться с Наа-ее-лаа?

Лавадар молча придержал олтона и махнул рукой, приказывая гвардейцам проследовать мимо. Его воины оживленно обсуждали подробности недавнего боя; молчали лишь те, которые везли поперек седел трупы погибших товарищей.

– Не знаю, когда ты наконец поймешь, паладар, что теперь ты должен десять раз подумать, прежде чем открыть рот, – Ирч-ди заговорил только тогда, когда нас отделило от остального отряда ярдов тридцать. – Стоит тебе сказать подобную фразу во дворце – и ты почти наверняка погубишь не только себя, но и Наа-ее-лаа…

– Может, мне следовало прикинуться глухонемым паладаром?

Мой сарказм не произвел ни малейшего впечатления на старого воина, который как ни в чем не бывало продолжал поучать:

– Запомни: во дворце можно говорить вслух только в тех комнатах, которые я тебе укажу. Их будет немного. Никогда не пей и не ешь того, что не попробует сперва Хранитель Жизни. Не принимай никаких подарков, кроме тех, что пришлет тебе сам ямадар. Не бери в руки даже его даров – для этого у тебя будут слуги…

– Хватит! Иначе я вообще раздумаю возвращаться во дворец.

Лавадар только хмыкнул – и был совершенно прав. Я вернулся бы во дворец, даже если бы там меня ожидала медленная гирхата.

Наа-ее-лаа…

– Не понимаю, как такая чудесная девушка, как Неела, могла вырасти в этом логове змееногих?

Опять у меня вырвались слова, которых не следовало произносить, но на этот раз лавадар почему-то не рассердился.

– Она росла не здесь. Ее воспитывали в лесном святилище Интара. Никто не думал, что Наа-ее-лаа станет наследницей Сарго-та: все свои надежды ямадар возлагал на сына от первой жены, к тому же у него были три старшие дочери… Но во время дворцовой смуты три келда тому назад погиб его наследник Колд-хоро-ло, одну дочь Сар-гот отдал в жены правителю Таниша, другую – правителю Таргуны, а третью отравил советник Вар-гшис. Тогда в Лаэте привезли Наа-ее-лаа.

Мы уже приблизились ко Второму Дворцовому Кольцу, и Ирч-ди продолжил тогда, когда мы миновали стражу и двинулись по подъемному мосту:

– Нонновар Наа-ее-лаа очень похожа на свою покойную мать, Ла-део-ни. Но глаза у нее от бабки, матери Сарго-та. Та тоже была слишком красива и слишком добра для дворца ямадара, вот почему прожила в нем всего два келда, прежде чем ее отправили в изгнание, а вскоре после этого задушили…

– Знаешь, я всерьез подумываю о том, чтобы выкрасть Неелу из этого гадючника и увезти за горы ва-гасов, на «Челленджер» – куда угодно, где можно будет свободно дышать!

– Ты когда-нибудь научишься благоразумию, Джу-лиан? – прорычал лавадар. – Если не ради себя, то хотя бы ради…

– Да. Ради нее я готов на все. Расскажи мне, чего еще нельзя делать во дворце, Ирч-ди.

Гвардейцы один за другим скрывались на гал-лерее, ведущей в казарму. Похоже, они были не в обиде за то, что я втравил их в крутую заварушку, в их прощальном:

– Паладар Джу-лиан! – звучало нечто большее, чем обычная официальная почтительность.

– Когда Сарго-ту доложат, что мы вернулись, он, вероятно, пожелает немедленно принять тебя для частной беседы, – Ирч-ди задержал меня в полутьме у подножия лестницы. – Конечно, ты можешь сослаться на свою рану, но…

– Джу-лиан!

Мы оба вздрогнули и вскинули головы: наверху лестницы стояла нонновар, обеими руками вцепившись в перила.

– Неела!

Все благоразумие, которому я только что собирался следовать, не выдержало поединка со взглядом голубых глаз лаэтской принцессы. В несколько прыжков я одолел разделяющие нас ступеньки.

– Неела…

Несколько мгновений она боролась с собой, пытаясь изобразить гнев и даже ненависть… Но вдруг разом сдалась, оставила свои напрасные попытки и обвила руками мою шею.

– Хвала великому Интару, ты жив!..

– Конечно, все хорошо, все в порядке, Неела! – я гладил ее волосы, а она прижималась ко мне все крепче.

На лестнице было довольно холодно; почувствовав, что принцесса дрожит, я накинул ей на плечи своей плащ и стал согревать поцелуями ее маленькие озябшие ручки.

Мы уже сидели на ступеньке, и наше бессвязное бормотание прерывали паузы, длившиеся все дольше и дольше.

– Джу-лиан… Я смирилась… Смирилась со всеми твоими безумными поступками… Мне все равно, что ты натворишь еще… Главное, что ты жив… И ты со мной…

– Неела… Я люблю тебя… Люблю… Если бы я мог увести тебя куда-нибудь подальше из этого проклятого логова…

– Паладар Джу-лиан!

Наверное, Ирч-ди восклицал это уже не в первый раз, но до моего сознания только сейчас дошел его голос.

– Иди к черту, Ирч-ди! – рявкнул я и снова прижался губами к губам принцессы.

– Высочайшая! – простонал телохранитель Наа-ее-лаа.

– Иди в Бездну, Ирч-ди! – крикнула Неела, только на секунду оторвавшись от моих губ.

– Это неслыханно!

Мощная рука схватила меня за плечо и подняла со ступеньки. Думаю, Ирч-ди не удалось бы так легко оторвать потерявшего рассудок паладара от своей госпожи, если бы он не сжал мою пропоротую копьем руку.

Только что я и думать забыл о ране, но теперь острая боль невольно вырвала у меня громкий вскрик.

Вместе со мной испуганно вскрикнула Наа-ее-лаа.

– Джу-лиан, что с тобой, ты ранен?! Отпусти его, негодяй! – она застучала кулачками по груди Ирч-ди, который и без того сразу разжал хватку.

– Ничего, Неела, – успокоил я. – Это все пустяки…

– Я отведу итона Джу-лиана в его покои и разыщу дворцового лекаря, – сказал Ирч-ди.

За это предложение он был вознагражден еще одним гневным взглядом своей госпожи.

– Убирайся! Я сама буду его лечить!

– Высочайшая, вы не можете…

– Я сейчас покажу тебе, что я могу!

Совсем недавно я был свидетелем того, как Ирч-ди бестрепетно встречал атаку распоясавшихся убийц, разграбивших винные склады, – но теперь старый воин попятился перед наступающей на него хрупкой девушкой, чьи глаза метали голубые молнии.

– Да смилуется великий Интар над тобой, Высочайшая, и над Итоном Джу-лианом! – тихо проговорил Ирч-ди.

– Лавадар! – никто из нас не заметил, откуда вынырнул этот запыхавшийся унит, который смотрел теперь на нас с нижней ступеньки лестницы. – Лавадар, только что прибыл гонец из Лартона…

– Ну?! – нетерпеливо рявкнул Ирч-ди.

– Ва-гасы взяли Карулу. И три Новых Города отправили послов к Го-ва-го, сообщая ему условия, на которых готовы сдаться!

Глава пятая

Свадьба

Дольше всех других восточных Новых Городов продержался Камбис. Осада длилась целых тридцать ол, но потом каменная стена в двадцать футов толщиной рухнула сразу в нескольких местах, пробитая «огненными шарами» Ортиса. В проломы хлынули воины ва-гасов, и Камбис прекратил существовать, захлебнувшись в крови каннибальского пира.

Через олу после того, как в Лаэте пришла весть об уничтожении Камбиса, Сарго-т дал согласие на свадьбу наследной принцессы Лаэте, нон-новар Наа-ее-лаа, и наследника ямадара Земли, паладара Джу-лиана.

Оружие Ортиса рушило не только стены городов, оно сметало в небытие целые династии и многие устоявшиеся традиции унитов. Новые Города взвывали о помощи к Старым; некоторые Верховные Калькары предлагали ямадарам богатую дань и своих дочерей в жены в обмен на поддержку против ва-гасов. Но даже перед лицом страшной опасности правители Старых Городов оказались не в силах преодолеть ненависть к «безбожникам »-калькарам и недоверие друг к другу.

Я с бессильной яростью наблюдал, как непрочные оборонительные союзы унитов распадаются из-за мелочных обид и вздорной гордости правителей; как драгоценные олы тратятся впустую на бесконечные споры об условиях, на которых такой-то Великий ямадар согласен снизойти до переговоров с таким-то Верховным Калькаром; как ямадары десяти самых могущественных Старых Городов, собравшиеся на совет в Лаэте, до хрипоты спорят, чей Дом по прямой происходит от великого Интара… Это в то время, когда ва-гасы стоят чуть ли не у их стен!

Все мои попытки вмешаться в бурление тухлого варева «большой политики» приводили к тому, что котел начинал бурлить еще сильнее, обдавая меня вонючими брызгами.

Что с того, что Ко-лей впал в большую немилость, с трудом избежав Горхага, а Ирч-ди считался теперь одним из главных приближенных ямадара Сарго-та? Ва-гасы все равно продолжали наступать, а никто лучше меня не знал, как быстро умеют передвигаться свирепые четвероногие воины!

Падение Камбиса всерьез испугало Сарго-та, до сих пор надеявшегося на несокрушимость Дворцовых Колец. Отказавшись от мысли найти союзников среди калькаров, перессорившись чуть ли не со всеми правителями Старых Городов, ямадар решил искать спасения в союзе с доселе неизвестной ему страной Земля.

Вот почему он дал разрешение на мой скоропостижный брак с Наа-ее-лаа. Чтобы чуть ли не сразу после брачной церемонии я отправился на восток, по единственному еще не перекрытому ва-гасами тракту добрался до гор и вернулся из-за них с земным войском, вооруженным «огненными шарами». Если бы Сарго-т знал, что все мои владения за Свободными Горами заключаются в груде металла под названием «Челленджер», что все мое тамошнее войско состоит из двух человек, а все мои арсеналы оружия бессильны перед взрывными устройствами, созданными Кларком Орти-сом!

Конечно, ямадар ничего подобного не подозревал, но все равно наотрез отказался отпустить со мной Наа-ее-лаа. Жене паладара Джу-лиана предстояло дожидаться возвращения мужа в отцовском дворце… Якобы для того чтобы не подвергать нонновар опасностям дороги, но на самом деле – чтобы Сарго-т имел гарантию моего возвращения. О, в некоторых делах старый мерзавец был очень мудр, хотя во многих случаях вел себя глупее глупого!

Но я разработал свой собственный план, а потому без колебания согласился на все условия ямадара.

В первую живую олу после рассвета в Главном зале дворца верховный жрец Интара соединил руки нонновар Лаэте Наа-ее-лаа и паладара Земли Джу-лиана.

С точки зрения землянина, это был очень странный праздник. Ни торжественного венчания в церкви, ни священника с молитвенником в руке, ни подружки невесты, ни шафера, который умудрился бы наступить на подол платья новобрачной, ни пира с веселым пожеланиями и тостами…

Сразу после того как верховный жрец Интара вложил ручку Наа-ее-лаа в мою руку и закончил длинную молитву словами: «Она твоя – отныне и навсегда!» – мы с принцессой двинулись сквозь длинную вереницу итонов – с одной стороны, и придворных дам – с другой к дверям своих чертогов. Наших общих чертогов, отныне и навсегда.

Трубы принялись выводить две единственных ноты, на которые были способны, но даже их гнусавое завывание казалось мне райской музыкой, – потому что в моей руке лежала ладонь Неелы.

Ва-гасы уже приближались к Серебряной Реке, отделяющей владения калькаров от владений «истинных унитов», но и это меня сейчас не волновало, – потому что принцесса Лаэте не сводила с меня счастливых глаз.

Сарго-т провожал нас давящим змеиным взглядом, но его взгляд не мог омрачить моего счастья – потому что мне улыбалась Наа-ее-лаа, моя жена отныне и навсегда!.

Обитые желтым сплавом створки толщиной в два моих запястья закрылись за нами, отгородив от всего остального дворца… И от всего остального во-наа, где сейчас не существовало никого, кроме нас двоих.

Мы с Неелой принадлежали к разным мирам, я – парень с планеты Земля, она – дочь лаэтско-го ямадара, но когда я нес ее на руках на покрытую васильковыми покрывалами постель, нас не волновало ни прошлое, ни будущее.

Мы любили друг друга так, что первая боль Наа-ее-лаа вырвала стон у нас обоих… А потом лежали рядом, медленно выплывая из закрутившего нас безумного сладкого водоворота, и я прижимался губами к худенькому плечу принцессы, изуродованному рабским клеймом, а она гладила мои волосы…

В эти мгновения мы не думали ни о чем. Мы были просто счастливы как никогда в жизни. Если бы это могло продлиться вечно!

Но ола пролетела, как одно мгновение, и Наа-ее-лаа даже не захотела меня проводить. Она осталась сидеть на кровати, съежившись, завернувшись в одеяло, шевеля губами в беззвучной молитве. Я знал, что моя жена молит великого Интара вернуть меня в Лаэте живым и невредимым.