Текст книги "Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ)"

Автор книги: Анна Миральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Рыжая бестия для мистера Совершенство
Кристина Майер

Глава– пролог Алиса

Глава-пролог

Алиса

За несколько лет до основных событий…

Утирая набежавшие на глаза слёзы, я с обидой смотрю на бабушку и маму. Если бы папа вернулся из командировки, не позволил бы им издеваться надо мной.

– Алиса, ты чего ревешь? – шипит змеей бабушка, дергая меня за локоть с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки. Правильно папа называет ее – Берия в юбке.

– Я не хочу, – мотаю головой, косясь в сторону сцены, где идет подготовка к финалу.

– Чего ты не хочешь?! – сильнее злится бабушка. – Не хочешь победы в конкурсе? Ты ведь знаешь, что у тебя все шансы получить главный приз, – шипит прямо в ухо, отчего оно начинает чесаться. – Мать столько денег вкладывала в развитие твоего таланта, и где благодарность?! Где отдача?!

– Я не хочу обманывать, – говорю очень тихо, чтобы другие дети и их опекуны меня не услышали.

Конкурс для сирот, а у меня и мама, и папа, и старшие брат с сестрой...

– Алиса! – цедит бабушка сквозь зубы, ещё раз тряхнув меня за локоть. – На, сама разговаривай со своей дочерью, – толкает меня в сторону мамы. Поджав недовольно губы, мама давит на меня строгим взглядом, в котором и угрозы, и злость, и обещание расправы, если я не уступлю и не сделаю, как они велят.

– Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, не успокоишься и не выйдешь на сцену, я тебя точно сдам в детский дом. И не к бабушке, а в какое-нибудь захолустье, где ты с утра до вечера будешь горбатиться на воспитателей, – одними губами, почти не издавая звуков, проговаривает мама. Ее угроза действенная, ведь я часто слышала подобные истории от бабушки. Не во всех детских домах заботятся о детях. За высокими заборами порой происходят страшные вещи.

Мамина мама любила рассказывать всякие ужасные истории про другие детские дома, не забывая при этом расхваливать себя, подчеркивать, какая у нее дисциплина и порядок. Она больше двадцати лет заведует детским домом, имеет кучу премий и наград, чем сильно гордится.

– И только попробуй сфальшивить хоть на одной ноте… – не завершает мама угрозу, но и так понятно, что ничего хорошего меня в таком случае не ждет. – Быстро взяла себя в руки! Это финал, врать больше не придется. С твоей честностью ты с голоду помрешь, – раздраженно выдыхает мама, косясь, чтобы ее никто не услышал.

Они нервничают, боятся, а срываются на мне. Если всплывет, что я не сирота Алена Лопухина, а Алиса Лисовская, то на них могут завести уголовное дело. Бабушку посадят в тюрьму за обман и подлог, по крайней мере, мне так говорят с первого дня конкурса. Мне страшно, я не хочу обманывать, не хочу, чтобы их посадили в тюрьму.

– Успокоилась? – спустя минуту интересуется мама. – Иди в туалет, умойся. Придешь, я тебя накрашу, – старается говорить ровным тоном родительница, но я слышу, как дрожит ее голос.

Как только оказываюсь в коридоре, даю волю слезам. Все равно сейчас умываться. Волосы на голове затянуты так туго, что болит голова. Пытаясь ослабить резинку, сворачиваю в сторону уборной. Открываю знакомую дверь, но вместо уборной попадаю в какой-то кабинет.

– Ой, извините! – вскрикиваю, натолкнувшись взглядом на молодого мужчину, который сидит за столом и заполняет какие-то бумаги. Испугавшись, что помешала, пячусь назад, спотыкаюсь и падаю на пол попой.

– Да все нормально, ты чего так испугалась? – кидается на помощь красивый парень.

Очень красивый!

Даже красивее Артема Скворцова из параллельного 8 «А», в которого я тайно влюблена. Становится неловко из-за своей неуклюжести. Мне хочется прикрыть ладонью прыщ, что вскочил на носу. И очки эти страшные, корректирующие зрение, которые носит настоящая Алена Лопухина, снять и спрятать в карман, которого нет на платье. А ещё похудеть, срочно похудеть… И волосы свои перекрасить в модный цвет… любой, неважно какой, только не в рыжий…

– Ты что плачешь? – спрашивает незнакомец, стирая с моих щек мокрые дорожки. – Твои слёзы блестят, как хрусталь на дне прозрачного голубого озера, – говорит с улыбкой, будто подбодрить хочет, а я каждое слово прячу в копилку счастливых воспоминаний. – Шоколад любишь? – спрашивает он. Люблю. Очень. Но мне ведь похудеть надо, поэтому отрицательно мотаю головой. – Кто тебя расстроил? – достав из кармана серый мужской платок, протягивает мне. Взгляд его становится жестче, из него словно уходит тепло. – Могу любого наказать, – и сейчас в его голосе нет ни тени улыбки.

И я отчего-то верю, что может. Как бы я ни обижалась на бабушку и маму, зла им не желала, поэтому и ябедничать не собираюсь. Мне достаточно, что он проявил участие. После такой поддержки уже не так страшно идти на сцену.

– Никто не обидел, – мотаю головой. – Нервничаю перед выступлением. Эмоции… – объясняя свое состояние, веду плечами. В моих словах есть небольшая доля правды, но я все равно вру. Вру этому замечательному парню. Щеки обжигает стыдом. Он единственный, кого мои слёзы не оставили равнодушным.

– У тебя и голос красивый, будто волшебный, – делает комплимент, от которого я, наверное, становлюсь красной, как вареный рак. – Обязательно останусь, чтобы послушать твое выступление. Буду за тебя болеть, – обещает незнакомец.

И в этот момент мне хочется победить, хочется спеть так чисто и красиво, как не пела никогда раньше. Он старше меня лет на восемь, но сейчас я эту разницу не замечаю. Мое сердце уже принадлежит ему…

– Как тебя зовут? – спрашивает он, а у меня за спиной вырастают крылья.

Он хочет узнать мое имя. Может, и номер телефона попросит? Сердце трепещет в груди.

– Алиса, – сдавленным от волнения голосом произношу я.

– Ты очень красивая девочка, Алиса, – его слова смущают, но я хочу, чтобы он продолжал говорить со мной. Только бы мама не пришла и не помешала. – Когда вырастешь, я на тебе женюсь… – подмигивая, дает обещание.

Шутит? Если бы не подмигнул…

– Алиса! – окрикивает мама. Вздрогнув, быстро утираю влажные щеки.

– Мне нужно идти, – расстроенно произношу, потому что мы так и не успели обменяться номерами телефонов, и имя я его не спросила. Но задержись я ещё хоть на две секунды, мама заметит, что я общаюсь со взрослым парнем, и может закатить скандал.

– Беги, – подмигивает мне, даря напоследок улыбку.

– С кем ты там разговаривала? – подозрительно спрашивает мама.

– Я заблудилась, спрашивала, как пройти в уборную…

Мама верит, а мне впервые не стыдно, что я ей соврала…

«Я на тебе женюсь» – все время выступления вертятся в голове его слова. Они спасают, не позволяют отчаянию затопить меня. Я гадаю, пошутил он или нет. Выхожу на сцену, пробегаюсь взглядом по зрителям. Не успеваю найти своего незнакомца, в зрительном зале гаснет свет. Играет музыка. Я начинаю петь. Все время своего выступления смотрю в самый темный угол, мне кажется, он сидит там и слушает.

Принимаю приз за первое место – пятьдесят тысяч рублей, пакет со сладостями от Деда Мороза, который я прошу передать Алене. Деньги бабушка собирается потратить на новый диван и телевизор.

Сбрасываю с себя платье, которое мне купили специально для выступления. Спешу скорее переодеться, может, ещё увижу его…

Я слышу, как маме звонит прабабушка Татьяна Ивановна. Судя по поджатым губам мамы, ба, как я ласково называю прабабушку, отчитывает невестку. «Ты со своей матерью отобьешь у девочки всю любовь к сцене», – слышу любимый голос, когда тянусь за курткой, что висит у мамы за спиной.

Ба мечтает, что я стану певицей или артисткой. Пойду по ее стопам. Не хочу ее расстраивать, но я не буду выступать на сцене. Возможно, мое желание отбила мама, а может, я никогда и не хотела.

– Я вас внизу подожду, – бросаю маме, убегая в фойе. Пристраиваюсь у окна, на самом видном, на мой взгляд, месте. Он обязательно заметит меня, когда будет уходить.

Но первой замечаю его я…

Он покидает здание театра с запасного выхода. Обнимает за талию нашу местную певицу Анжелику Веллер, – она же главный судья сегодняшнего конкурса. Стук ее высоких каблуков я слышу даже через двойной стеклопакет окна. На улице минус двадцать, а она в распахнутой шубе и тонком платье. Кто они друг другу? Ответ я получаю сразу. Красивый незнакомец целует Анжелику в губы, прежде чем открыть перед ней дверь дорогого автомобиля…

Все врут….

Мужчины делают это красиво… но после того, как всплывает правда, бывает больно…

Обещаю себе запомнить это чувство и никогда не попадаться на красивую ложь…

Глава 1 Алиса

Алиса

Не заботясь о том, чтобы вещи остались сложены ровными стопками, вываливаю из шкафа всю одежду на кровать. Никак не могу найти утепленные джинсы, которые привезла с собой из дома во время летних каникул. Они остались единственными, которые с меня не спадают после двух лет, проведенных вдали от семьи. За что я благодарна студенческой жизни, так это за минус семь килограмм в талии и бедрах.

Разбросав по кровати первую стопку, в которой преимущественно безразмерные кофты и свитера, джинсы не обнаруживаю. Бардак не люблю, у меня все должно быть разложено по полочкам, но в данный момент порядок – меньшее, что меня интересует. Если опоздаю на работу… останусь без нее, а этого студентка Алиса Лисовская позволить себе не может. Родители платят только за обучение, все остальные потребности я закрываю сама.

«Где-то они точно были!» – нервничаю, когда понимаю, что и во второй стопке их нет.

«Сани нужно готовить летом, и теплую одежду покупать заранее…» – бурчу про себя. Из-за вечной экономии до последнего откладывала покупки, как результат, у меня почти нет теплой одежды.

Ночью неожиданно похолодало, даже выпал снег, который к обеду, скорее всего, растает, оставив на асфальте лужи. Ночью ударит морозец, а возвращаться ночью с работы в тонких брюках или легких легинсах – приключение из разряда: застудишь мочевой или не застудишь?

– Есть маркер? – отвлекает меня от поисков Женя – соседка по комнате. – Желательно малиновый, – уточняет она.

– Э-э-э-э… – зависаю на ее просьбе. Малиновый? Кто покупает малиновый маркер?

– Нет, – мотнув головой. – Есть только красный, – информирую, перебирая одежду из стопок.

– Ладно, давай красный, – соглашается она, крутя в руках какую-то полоску. – Думаю, пойдет.

Последнюю фразу пропускаю мимо ушей, потому что наконец-то отыскала пропажу, и моя радость затмевает чужие проблемы.

– Возьми в пенале, – разрешаю залезть в мой ящик в столе, сама в это время запихиваю как попало вещи на полки. Меня коробит беспорядок, но тут без вариантов, время катастрофически поджимает. Вернусь с работы, все разложу по местам.

Стянув с головы полотенце, включаю фен и сушу волосы без какой-либо укладки. Они волнистой массой торчат в разные стороны. Проваливаю все попытки их пригладить. Собрав свое богатство в низкий хвост, подкалываю «невидимками» короткие торчащие локоны.

– Завтра хоккеисты будут праздновать победу в «Меркурии», мы с девчонками собираемся пойти, присоединишься? – спрашивает Женя, отрываясь от своего занятия. Я так и не поняла, чем она занимается. Рисует вроде что-то?

– У тебя же парень есть, – напоминаю ей, ничему не удивляясь. У нас половина девушек в университете бегает за хоккейной командой в надежде, что парни обратят на них внимание. Ладно, свободные девки сходят с ума, а эта-то в отношениях.

– Если получится замутить с кем-то из хоккеистов, Головина отправлю в отставку, – пожимает плечами, не испытывая ни грамма смущения или раскаяния. – Там одни перспективные красавцы, – мечтательно закатывая глаза, делится со мной Женя. Мне ее беспринципности не понять. Кто я такая, чтобы открыто осуждать, но делать это про себя мне никто не запретит.

– Ты на тесте полоски рисуешь? – подойдя ближе к столу, чтобы взять косметику, удивленно смотрю на лежащий перед ней тест с двумя красными, не совсем ровными полосками. – Зачем? – не могу удержаться от вопроса, взрывающего мой мозг.

– Замуж хочу, Лисовская, – объясняет мне, словно дурочке. – Потороплю своего Головина с предложением.

– Так ты только что мечтала замутить с хоккеистом, – никак не могу уловить ее логику.

– Одно другому не мешает, – отмахивается от меня, словно от назойливой мухи. А во мне горит огонь справедливости, ну и, чего греха таить, непонимания. – Если получится с хоккеистом, обрадую Головина, что случился выкидыш, и жениться ему на мне необязательно, – делится со мной своими подлыми планами. Мне не хочется быть соучастницей, но, видимо, меня в них записали не спрашивая. – Лучше скажи, правдоподобно выглядит? – демонстрирует мне свое творение. Не перестаю удивляться ее предприимчивости.

– А я откуда знаю? Мне не приходилось ими пользоваться, – стреляю взглядом в тест. – Женя, а если Головин выяснит, что ты его обманула? – пытаюсь запугать соседку, если не удается достучаться до ее совести.

– Откуда он узнает? – сузив подозрительно глаза, смотрит на меня. – Не узнает, если ты не сболтнешь, – предупреждающе звучит ее голос.

– Не сболтну, – даю обещание, от которого меня коробит.

Я и сама не святая, вру периодически преподавателям, что плохо себя чувствую, чтобы уйти пораньше с пар, но только потому, что мне нельзя опаздывать на работу в смену Горгоны, но эта ложь совсем другого порядка. Я и раньше была невысокого мнения о Жене, а тут захотелось съехать, чтобы вообще с ней не пересекаться.

– Мне кажется, так нельзя, – всё-таки вырывается из моих уст осуждение. Почти сразу об этом жалею, но слова обратно взять уже не получится.

– Мораль свою пропагандируй тем, кому интересно, – тут же отбривает меня соседка. – За маркер спасибо, – кладет его на край стола, громко припечатывая к поверхности. Разворачивается и уходит на кухню.

На макияж времени не остается. Пройдясь гигиеничкой по губам, забрасываю косметичку в рюкзак. Куртку застегиваю, сбегая по лестнице, шапку надеваю на улице.

Горгона требует приходить за полчаса до начала смены, по времени вижу, что не успею. В голове как на репите крутится наш разговор с Женькой. Я в афигах! В данном конкретном случае Головина мне жалко.

Спеша, срезаю путь, где только можно. До пешеходной метров сто, поэтому я решаю перебежать дорогу в неположенном месте. Не в первый раз. Если рвануть через дворы, до метро добегу минут за десять. Визг тормозов бьет по ушам, перед глазами пролетает вся жизнь, когда замечаю, что на меня несется огромный черный внедорожник…

Глава 2 Алиса

Алиса

Благодарность за то, что внедорожник успел объехать мое тщедушное, парализованное страхом тело, не успевает сформироваться в голове. Я успела лишь зажмуриться, когда меня с ног до головы окатило веером слякоти из первого снега и придорожной грязи.

«Какого фига?!» – с трудом разлепив глаза, сжимаю губы, чтобы в рот не затекла жижа, тающая на моем лице. Продолжая стоять на том же месте, ловлю недовольные сигналы пролетающих мимо водителей.

Краем взгляда замечаю, как из черного внедорожника, который чуть не лишил меня жизни, показываются светлые замшевые ботинки и в тон им светло-бежевые джинсы. На контрасте со мной эта чистота как насмешка. В тот самый момент, когда мужчина подходит ко мне, с шапки на лицо падает большой ком грязи. Поднимаю глаза… и жалею, что он меня не переехал!

– С тобой все в порядке? – спрашивает этот эталон мужской красоты. Я забыла все буквы русского алфавита и вдобавок проглотила язык.

Серые, почти стального цвета радужки смотрятся просто нереально в обрамлении черных густых ресниц. Ухоженная щетина и стильная прическа подчеркивают его мужественное лицо с тяжелой челюстью и острыми скулами. А губы у него… Губы созданы, чтобы думать о поцелуях. Никогда раньше не западала на красивых мужчин, не стоит и начинать. Этот Мистер Совершенство явно из другого мира. Того мира, о котором даже не стоит мечтать.

Пока он слепит идеально-чистой одеждой, я обтекаю, как снеговик, простоявший всю зиму возле угольной шахты. На глаза отчего-то накатывают слёзы.

– Я тебя не задел? – не рискуя меня коснуться, спрашивает он.

– Нет, – мотаю головой, смахивая с лица влажный снег.

– Ты где дорогу переходишь?! – от его неожиданного рыка высыхают слёзы, застывшие в глазах.

– Я тут всегда перехожу, и никто ни разу меня ещё не пытался переехать, – вспоминаю, что прекрасно умею пользоваться языком и буквы отлично складываю в слова.

– Если грубишь, значит, с тобой точно все хорошо, – разворачивается и уходит, оставляя меня с заряженным запалом возмущений. Садится в чистенький салон автомобиля....

Вспомнив, что опаздываю на работу, перебегаю пустую дорогу. В этот раз удачно.

– Подожди! – окликает меня Мистер Совершенство, следом перебегая дорогу. – Возьми деньги на химчистку, – протягивает мне пятитысячную купюру, а я на автомате отказываюсь. Не споря, он просто пихает мне деньги в карман рюкзака, стараясь не запачкать свои чистые руки. – В следующий раз не пренебрегай пешеходным переходом, – в руки чуть ли не насильно впихивает пачку влажных салфеток, разворачивается и, не прощаясь, возвращается в свой внедорожник. Я не провожаю его взглядом, мне неинтересно, в какую сторону он уехал. Мы из разных миров и вряд ли ещё когда-нибудь пересечемся.

Пока бегу до метро, «умываюсь» салфетками, стараюсь привести свою куртку в более-менее опрятный вид. Только сев в электричку, заглядываю в карман рюкзака, где обнаруживаю не пять, а двадцать тысяч рублей.

Двадцать!...

Я могу на эти деньги купить себе новую одежду или заплатить за съемное жилье в следующем месяце, ещё и на новую куртку останется…

Глава 3 Алиса

Алиса

Выпрыгнув из вагона на своей станции, несусь на работу, посматривая на часы. «Мне нельзя опаздывать!» – истерично бьется в голове. Если потеряю работу, не знаю, что буду делать. Горгона обещала уволить, если я опять приду не вовремя на смену. Змеюка в этом месяце вычла двадцать процентов из моей зарплаты за два опоздания.

– Куда прешь, корова?! – замахивается на меня какой-то дед за то, что я нечаянно задела ногой его баул. Но объяснять это старику смысла нет, лучше сразу просить прощения.

– Извините, дедушка, не заметила вашу сумку, – отскочив от него на два шага, складываю руки в молитвенном жесте. Обычно на стариков покаяние действует умиротворяюще, но этот дед оказался из разряда буйных и зловредных.

– Понарожали тварей, а воспитание не дали, – плюется в мою сторону слюной старый злыдень. Пожалела тут же, что стала перед ним извиняться. Зря только трачу драгоценные секунды. – Принудительно нужно делать аборты, чтобы вот такие не рождались! – своими словами выжигает во мне раскаяние, доброту и вежливость.

– Все с вами ясно, обижены на весь белый свет, потому что ни одна женщина не захотела рожать от такого, как вы! – отказываясь терпеть оскорбления, я перехожу в наступление. Моя доброта не безгранична. Молча сносить обиды – не про меня. Кто не умеет ценить и уважать хорошее отношение, знакомятся с моей второй версией.

– Так его, девочка!

– Правильно! – поддерживают меня женщины, ставшие свидетельницами безобразной сцены. Деда всего корежит. Давно, видимо, варится в котле гнева, ярости и злости. Изжил в себе все хорошее. Возможно, при других обстоятельствах я бы задержалась, чтобы продолжить наше занимательное представление, у которого даже зрители появились, но Горгона меня убьет. Точнее, уволит…

Кивнув в знак солидарности женщинам-свидетельницам, отворачиваюсь от злого деда и несусь дальше. Ускоряюсь, когда покидаю метро. Поглядывая на экран телефона, слежу за временем.

Забегаю в ресторан за десять минут до начала смены.

– Горгона где? – влетая в гардеробную, спрашиваю у девочек из моей смены. Они успели переодеться и заколоть волосы, теперь поправляют макияж.

– Распекает поваров на кухне, – отвечает Лиза. – Переодевайся быстрее. Сегодня всем достанется. Горецкий закрыл вип-зону для банкета...

– Банкет? – удивляюсь, стягивая с себя верхнюю одежду. – На сколько человек? – уточняю, чтобы понимать, к чему готовиться. Не люблю банкеты! – Блин, почему Горгона не предупредила? – в сердцах восклицаю я, но Лиза шикает, чтобы я вела себя тише.

– Потому что сама об этом узнала двадцать минут назад. Горецкий поставил ее перед фактом. Ещё и меню попросил расширить, а повара продукты не заказали… – объясняет Лиза, потому что я все пропустила.

Пока я раздеваюсь, девочки обсуждают незапланированный банкет, который нам подкинул владелец ресторана. Каждая надеется, что останется в зале, чтобы получить чаевые.

Развешивая в шкафу свою одежду, поджимаю пальцы ног, которые мерзнут на холодной мраморной плитке.

– Карина Давыдовна всех просит пройти в сервизную, – распахнув настежь дверь, к нам без стука и предупреждения заглядывает Миша – один из новых барменов. Гад специально это делает. Не в первый раз выкидывает подобный финт. Застав меня в одном белье, на что и делался расчет, нагло облизывает взглядом. На мне некомплект. Кружевной бежевый лифчик, прикрывающий неполную тройку, и черные спортивного вида хипстеры. Под униформу самое то.

– Выйди! – рявкаем одновременно, я двумя ладонями прикрываю грудь и пытаюсь спалить этого извращугу взглядом.

Мое внимание привлекает движение за спиной Миши. Этот день богат на неприятные сюрпризы. Это просто свинство со стороны судьбы – преподносить такие вот «презенты»! За спиной гада-бармена стоит Мистер Совершенство. Приподняв в удивлении бровь, с легкой насмешкой наблюдает мой «деревенский» стриптиз. А я ни на секунду не забываю про несочетающееся белье…