Текст книги "Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ)"

Автор книги: Анна Миральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13 Алиса

Алиса

– Ты… – то ли прорычав, то ли простонав от бессильной ярости, Роман Андреевич пригвоздил меня свирепым взглядом к месту. Судя по тому, как горели его глаза, он много чего собирался сказать, но поиграв желваками, произнес всего одно слово: – Помолчи, – а потом тут же обратился к сестре: – Мира, объясни, что эта девушка делает в моем доме? – от его тона у меня даже морозец побежал по коже.

– В твоем доме, – недовольно и даже яростно пропела Мирослава, складывая руки на груди. – Утром мы с Кириллом уедем, в чужом доме нам…

– Мира, не начинай! – даже я поняла, что это чистой воды шантаж, но Роман Андреевич на него повелся. – Этот дом и твой тоже!

–Нет, Рома, не мой, – в глазах Мирославы заблестели слёзы. Не знаю, кто стал их причиной, но разговор точно свернул не туда. Это понял и Горецкий. Тяжело вздохнув, прикрыл на пару секунд глаза.

– Ты можешь просто ответить на мой вопрос? – много мягче, будто раскаиваясь за свой грубый тон, спросил Горецкий сестру. Мира долго думала отвечать или нет. Роман вел себя так, будто никуда не спешит. У мужика просто вагон терпения.

– Алиса согласилась заниматься с Кириллом вокалом, – заявила Мирослава, упрямо смотря на братца.

– Больше преподавателей в этом городе не было, – пробурчал себе под нос, но мы обе прекрасно его слышали.

– Ты сам сказал, выбрать лучшего преподавателя, я выбрала, – произнесла Мирослава таким тоном, что я бы не стала с ней спорить. В этой хрупкой девушке имелся железный стержень. Роман не стал спорить, но каждая частица воздуха в комнате наполнились разлитым им скептицизмом, который нам пришлось молча вдыхать.

Вслух спорить с ней Грецкий не стал, но и без слов его прекрасно было слышно. Мои щеки заалели, но не от смущения, а от злости. Что за пренебрежение ко мне? Роман взглядом требовал уволить «меня, а сестра отвечала: «И не подумаю».

– Я мог бы…

– Кириллу нравится Алиса, – перебила брата Мирослава. Что он там мог так остается только догадываться.

– Ну, если нравится… – сдаваясь, он смотрел на меня так, будто я ведьма, которая наложила проклятие на маленького Кирилла. – Мира, ты не будешь против, если я пообщаюсь с Алисой наедине?

– О чем? – тут же насторожились мы, но спросить осмелилась Мирослава.

– Ты познакомилась с ней только что, а не доверяешь мне? – вздернув брови, он удивленно смотрел на сестру. Концентрата скептицизма в воздухе стало в разы больше.

– С чего ты решил, что мы с Алисой познакомились недавно? – теперь вздернула брови Мирослава, и этот жест был так похож на жест брата, что я невольно улыбнулась. Хоть в чем-то они похожи.

– Ма-а-а-ма… – раздался встревоженный голос Кирилла.

– Разбудил, – бросив обвинением в Рому, Мира забыв обо всем, поспешила к сыну. Горецкий стойко принял обвинение, хотя было понятно, что мы все приложили руку к пробуждению малыша.

– Пройдем в кабинет, – предложил, а точнее приказал Роман Андреевич.

– А где ваша невеста? – следуя за ним, поинтересовалась я.

– Алия уехала домой, – холодно и почти равнодушно ответил он на мой вопрос. Я даже с шага сбилась. Как уехала? Почему? Поругались? – Заходи, – открыв дверь, первым прошел в комнату, заставленную книжными шкафами. Посередине стоял стол их красного дерева, но садиться за него Роман не стал. – Дверь закрой, – последовал мягкий приказ. Присев на край стола, рукой указал на небольшой диван в нише.

Если бы я так сильно не нуждалась в работе, не стала бы терпеть его барские замашки!

– О чём ты хотел поговорить? – специально не став переходить на «вы», прошла к дивану и удобно в нем расположилась.

Закинула ногу на ногу, но тут же опустила стопы на пол. Полы халата разъехались, открывая длину ног до самых бедер.

Своей внешности я не стеснялась, ноги, как ноги, кожа только бледная, солнце ее практически не берёт. Поправляя полы халата, замечаю, что Горецкий не сводит взгляда с моих ног.

Совесть есть вообще? Он про невесту не забыл? Или в семье Горецкий считается нормой иметь девушку, но при этом флиртовать и заигрывать со мной?

– Собеседнику нужно смотреть в лицо, – произношу достаточно громко, чтобы отвлечь Горецкого от спрятанных под халатом ног.

– Мужчина не может остаться равнодушным к женской красоте, – изрекает философски, продолжая рассматривать мое тело под халатом.

Кожа начинает гореть от его недвусмысленно внимания и это очень сильно отвлекает. Есть подозрение, что Горецкий это делает специально. Хочет смутить, чтобы я отсюда сама сбежала?

Нам обоим понятно, что его уступка была временной мерой, чтобы не ссориться с сестрой. А теперь он перешел в наступление? Отправил невесту домой, чтобы, не смущаясь, соблазнять «певичку»?

– Твоя красота сейчас на полпути домой, а эта красота… – указываю на себя. – Не для твоих глаз.

– Почему же не для моих? – понижая голос на пару тонов. Вот гад! Хочешь поиграть? Ну давай, поиграем…

Опыта у меня в этом ноль целых ноль десятых, но женская стервозная натура подсказывает, каким должен быть мой ход. Легким, едва уловимым движением руки, помогаю полам халат расползтись в разные стороны. Медленно возвращаю их обратно.

– Потому что тебе это не принадлежит, – спрятав ноги, оглаживаю ладонями бедра. – И принадлежать не будет. Но имеется большая вероятность, что когда в следующий раз ты доберешься до сладостей Алии, на ее месте будешь видеть меня, – понижая голос, томно произношу я.

Посмотрела бы сейчас на себя со стороны, наверняка бы закатилась со смеху, но Горецкий ведется. Вижу, как дергается его кадык, как, рука белеют костяшки пальцев на руке, сжимающей край стола.

– Такого не будет, – уголки его губ искажает насмешливая ухмылка, но при этом сам он подрывается, обходит стол и падает в кресло.

Как говорит моя ба, она же прабабушка и ведущая артистка театра: – Если ты вышла на сцену, при любых обстоятельствах должна доиграть роль до конца. Обязана придерживаться образа и не выходить из него! Даже если забыла слова или твой партнер упал на сцене и потерял сознание, ты продолжаешь играть. Именно это я сейчас и делаю.

– Посмотрим, – произношу с легкой почти доброй улыбкой, будто мне его уже сейчас хочется пожалеть. – Я так и не услышала, зачем ты меня позвал, – оставляя последнее слово за собой, перехожу на деловой тон.

– Хочу прояснить один момент, – прямо смотрит мне в глаза. – Тебя уволили не из-за казуса с тортом, – сообщает Роман, чем вводит меня в ступор. Уточнять я не спешу, что-то подсказывает, что он и без этого собирается посвятить меня в детали. – Тебя бы в любом случае уволили из ресторана…

Глава 14 Алиса

Алиса

«Уволили бы в любом случае?»

Перед глазами всплывают придирки Горгоны. Она, конечно, та ещё змеюка и гадина, но к другим сотрудникам относилась значительно мягче, чем ко мне. Последние месяца полтора она и вовсе пыталась сжить меня со свету. И что-то мне подсказывает, что причина не в ней, а в мужчине, который сидит напротив меня.

– С этого места можно поподробнее, – сложив на коленях руки в замок, поторапливаю Романа Андреевича. Ему мой тон не понравился, вот как сузились глаза, будто готовится по мне стрелять.

Наши чувства и желания взаимны. Были бы у меня когти, как у пантеры, расцарапала бы его холенное совершенное лицо. Почти не сомневаюсь, что за увольнением стоит старший отпрыск Горецких. Внутри все кипит от несправедливости. Я работала не хуже других. Не спорила, если мне без предупреждения меняли смену или вызывали на смену в учебные часы. А этот…

– Подробностей не будет, – лениво тянет Роман Андреевич.

Ах, не будет?! Расстроил меня своими откровениями, а подробности произвола решил утаить?!

Да пошел он… в темный лес на болото кормить комаров! Буду я сидеть и наблюдать, как он из себя барина мнит. Пусть барские замашки демонстрирует своей модельке!

Уйти из кабинета я решила по королевский. Не прощаясь, поднялась с дивана и направилась к двери.

– Ты куда? – вопрос заданный жестким тоном вонзается между лопаток, но я упрямо держусь цели. Открыв дверь, выхожу в коридор. Испытываю неимоверное удовлетворение, что поставила царька на место. – Я к тебе обращаюсь, – догоняя, хватает меня за локоть.

– Руку свою убери, – даже не думаю вырываться, взглядом испепеляю его конечность. Отпускает, но взглядом предупреждает, чтобы не поворачивалась к нему спиной. Мне до его предупреждений… У меня свои есть. – В таком тоне, Роман Андреевич, будете общаться со своей… – натянув указательными пальцами уголки глаз, имитирую узкий разрез. – Любовницей, – специально понижаю невесту в ранге, чтобы сильнее его разозлить. – А со мной на «вы» и на будьте любезны. Я нахожусь в этом доме по приглашению вашей сестры. Общаться с вами я не обязана, терпеть ваше хамство и пренебрежение тем более. Пыль с ваших ботинок пусть слизывают другие, а мне хочется на них плюнуть. Да и не только на ботинки, – выразительно смотрю ему в глаза. – Знаете, о чем я желаю? – спрашиваю Горецкого. Он не отвечает, лишь дергает едва заметно бровью. – Что в тот день вместо торта не выкатили таз с лошадиным навозом. На вашем лице оно смотрелось бы куда уместнее, чем крем! – вот теперь я точно довела его. Вон, как дернулся глаз, и крылья носа зашевелились. Я всегда была рисковая, а сегодня и вовсе бесстрашная и бессмертная.

– Все сказала? А теперь вернись в кабинет, мы не договорили!

– Какая часть моей речи была вам непонятна? Я могу повторить, – продолжая его бесить, произношу спокойным ровным тоном.

Прикрыв глаза, видимо, для того, чтобы успокоиться, он втягивает через нос воздух, собирается медленно его выдыхать. Я не собираюсь стоять и наблюдать за его дыхательной гимнастикой. Отвернувшись, продолжаю путь в сторону кухню. Резкий преждевременный выдох ртом, царапает мои нервные окончания. Горецкий в ярости, а мне дышать стало вкуснее.

– Вернись, Алиса, в кабинет, – звучит угрожающе. – Не смей разворачиваться ко мне спиной! – повышает голос Горецкий. От его сдерживаемой ярости штукатурка потрескивает. Или это его зубы крошатся?

– Мирослава уверяет, что вы эмоциональный импотент, а у вас оказывается, нервы шалят. Обратитесь к невропатологу, я не врач.

– Кто я?! – ещё немного и он начнет реветь, словно раненный медведь.

– Интересно, мои вещи высохли? – игнорируя его рев, продолжаю идти и рассуждать вслух. – Пора, наверное, такси вызыва-а-а-ать! – испуганно вскрикиваю, когда Роман подхватывает меня под бедра и перекидывает через плечо.

– Ты с ума сошел? – бью его кулаками по спине, то только руки себя отбиваю. – Поставь меня на пол! Мало того, что ты меня чуть не переехал, теперь собираешься уронить и шею сломать?

Внеся меня в кабинет, Горецкий хлопает дверью так, что люстра под потолком приходит в движение. Я замечаю это в тот момент, когда он грубо опускают мою пятую точку на стол. В ягодицу уколом впивается нож для вскрытия писем.

Чтобы я не сбежала, он свои ладони припечатывает к столешнице по обе стороны моих бедер. Мне эта поза совсем не нравится. И его запах такой… мужской, но с примесью женских сладких духов раздражает мое обоняние.

– Как он умудрился влюбиться в тебя? – цедит вопрос сквозь зубы. Кто? В кого? Ничего не поняла, а Горецкий продолжает: – Ты же невыносимая! Невозможная! Сумасшедшая!...

– Роман Андреевич, шли бы вы… – прервав поток его оскорблений, посылаю, но договорить всё-таки не решаюсь. Навис тут надо мной грудой мышц и пугает.

– Куда? – угрожающе интересуется. Видимо, до этого момента никто его открыто не посылал. Видимо, придется взять на себя эту миссию и стать первопроходцем.

– На болото к бабе яге мухоморы собирать! – выдаю прямо в глаза и даже воздух, не успев набрать в легкие, продолжаю: – Пусть она отвар вам сварит от головных хворей!

– Прекрати выносить мне мозг, – раздевая ноздри, требует Горецкий.

– Там до меня уже все вынесли и веничком подчистили, – притворно вздохнув. – Ничего не оставили, теперь лишь ветер гуляет, с ним и общаюсь…

– Заткнись, Лисовская! – резко вплетая свои пальцы мне в волосы, дергает на себя и затыкает мне рот поцелуем…

Глава 15 Роман

Роман

Бесит!

Эта девчонка до невозможности бесит!

Гонишь ее в дверь, она лезет в окно, ты ее в окно, она через дымоход! Слишком яркая, живая… чрезмерно болтливая. Всего в ней слишком! Эти огромные голубые глаза, словно бездонные озера в обрамлении темных ресниц, прямой упрямо вздернутый нос, чистая кожа с мелкой россыпью веснушек на переносице, пухлые губы естественного малинового оттенка выглядят, как изысканный десерт, который хочется сожрать… и волосы ее ярко-рыжие, густые, длинные…

Намотать бы на кулак!

Бесит!

Ни один человек в мире не выводил меня из себя так, как эта рыжая девица!

В свой день рождения я ехал в ресторан не для того, чтобы проверить, как идет подготовка к банкету, на праздник мне было плевать, я хотел увидеть девушку, ради которой Димон думал бросить невесту, с которой состоял в отношениях больше трех лет. Эти отношения завязаны на дружбе и бизнесе наших семей. Когда он втихую приводил Стешу в свою спальню, я предупреждал, что на этой девушке придется жениться. Она почти, как член семьи. Не получится покувыркаться и расстаться. Он бил себя в грудь, злился на меня и клялся, что это любовь!

Вечная любовь, мать его!

А потом появилась эта рыжая бестия и любовь прошла! Появились сомнения, правильно ли он поступает, связывая свою жизнь с одной девушкой, думая и мечтая о другой.

Я предлагал ее уволить, не согласился. Димка придумывал разные причины, чтобы этого не делать. То ему официантов не хватает, то договор не предусматривает увольнения, если она исправно выполняет работу…

Находил любые отговорки, чтобы держать рядом. Потом приезжал ко мне в выходные, садился на диван и в лучшем случае смотрел в одну точку, глубоко уходя в себя. В худшем, пересматривал записи с камер ресторана, где мелькала эта рыжая коза.

Я знал, что между ними ничего нет. Мне докладывали, что Алиса с ним холодна и держит дистанцию. Но в данном случае это лишь сильнее распаляло чувства брата.

Мы с отцом напоминали, что если он взял на себя ответственность за женщину, должен эту ответственность нести. Тем более, что его девушка беременная и ждет, когда он сделает ей предложение.

Отец советовался со мной, подумывал предложить ему переспать с Алисой. Мол, зациклился он на ней одним местом, переспит и отпустит. Его манит ее недоступность. Тогда мы с отцом чуть не поругались. Во-первых, я против измен. Во-вторых, не отпустит, лишь сильнее привяжется. В этой лисе есть огонь, которого так не хватает многим девушкам. Она филигранно будет выносить мозг своему мужику, а тот будет от этого кончать. Красивая, яркая, живая. Если и в постели огонь, он просто не способен будет думать о других, она все мысли сфокусирует на себе.

Что врать, даже я ведусь на эту девчонку. Мне ее то удушить хочется, то унести в спальню, чтобы вместо оскорблений ее рот исторгал стоны. Она как вирус действует на мужчин.

Когда чуть не сбил ее на дороге, у меня кровь в жилах заледенела, а смотрел на нее и думал, что хочу узнать, каковы на вкус ее губы. Даже заляпанную мокрым грязным снегом, мне захотелось ее поцеловать. Бред же! Совершенно несвойственное мне поведение. Сунул деньги и исчез. Думал, больше не встретимся, а тут оказалось, что приехав в ресторан брата, чтобы посмотреть на причину его безумия, а встретился с ней.

Причину для увольнения даже придумывать не пришлось, то ли Стеша, то ли Алия поставили ей подножку. Не стал выяснять, важнее было избавиться от рыжей бестии. А после весь вечер провести в кабинете с Дмитрием, чтобы вправить мозги. Вроде услышал, вроде согласился, что тяга к Алисе – безумие, а у него семья, ребёнок скоро родится. И по хрену, что я в этот брак не верю. Если мужчина может увлечься другой, он не любит женщину, с которой живет. Я не желал брату такой семьи, но бросать беременную женщину – подлость недостойная мужчины. Ты несешь ответственность за нее и за ребёнка, пройди с ней все трудности, обеспечь им будущее, а потом думай о своих хотелках и желаниях.

Только вот рыжая зараза усложняет всем нам жизнь. В нашей жизни ее не должно было быть! Я стал тем монстром, который поставил в этой истории точку. Две недели относительного спокойствия. Брат удалил все записи с ней, сосредоточился на своей семье, собирается сделать Стеше предложение. Что там у него в душе, не лезу, не копаю. Взрослый мальчик сам разберётся.

А тут она!...

С Мирой даже обсуждать бессмысленно сложившуюся ситуацию. Стешу она с детства терпеть не могла, с того времени ничего не изменилось. Мира считает ее подлой амебой и даже не скрывает своего к ней отношения. Как бы там ни было Стефания носит нашего племянника и хотя бы один из нас должен встать на ее сторону.

А в глазах Миры жертвой останется Алиса, ведь она ни в чем не виновата. Мы два отмороженных кобеля, которые посмели играть судьбой ни в чем неповинной девушки. Уволить Мирослава ее не даст. Конфликтовать с сестрой я не стану, она и так переживает не самый легкий этап в жизни. Единственный шанс избавиться от Алисы – заставить ее уйти саму.

Почти сразу я понимаю, что мой план терпит сокрушительный крах. Она не собирается уходить, даже не дает возможности вставить предложение о компенсации, если она навсегда исчезнет из жизни нашей семьи.

Все попытки поговорить конструктивно осыпаются о ее непримиримый характер и язвительный язык. У меня возникает непреодолимое желание сбежать из дома громко хлопнув дверью! Или как вариант, – придушить ее!

Я в год трачу меньше эмоций, чем за полчаса беседы с ней. Рыжая невыносимая ведьма!

Она меня послала… Меня! А потом добавила, что у меня в голове ветер гуляет?! Она хоть понимает, с кем разговаривает?!

Чтобы не придушить эту заразу, я решил заткнуть ей рот единственно-верным способом. И я это сделал…

Накрыл ее мягкие сладкие губы своим ртом… и сразу понял, что мне мало. Мало просто их заткнуть. Я хотел их испробовать, испить…

Мой рот пришел в движение. Толкнувшись между ее губ языком, я требовал меня впустить…

Она….

Она меня укусила!

Два раза!

Сначала за язык, который я успел спасти, чтобы не остаться без него. Потом прокусила нижнюю губу!

– Свинья! – вишенкой на торте стала пощечина и оскорбление. Пока я стирал кровь с подбородка, она соскочила со стола и унеслась из кабинета, хлопнув дверью.

Вместо злости в моей голове крутится какой-то бред: Я пометил рыжую лисицу своей кровью…

Глава 16 Алиса

Алиса

Он меня поцеловал?!

Он меня поцеловал!!!! Гад проклятый!

Да как он только посмел?!

Металлический вкус крови во рту лишь усиливает жажду убить этого распутника! Каких-то полчаса назад он мычал над сладким телом, которое намеревался сожрать, а теперь лезет своим языком мне в рот!

Мало я его покусала!

Интересно, нужно будет сделать прививку от бешенства? Вдруг у него слюна и кровь заразные, а я ещё жить хочу!

Противный голос в голове шепчет, что мне приятен был этот поцелуй, что я млела и таяла, пока он не полез ко мне в рот своим языком.

Но это неправда! Ничего подобного я не помню. Я просто растерялась. Не каждый день на меня мужики бросаются с поцелуями, а точнее никогда раньше не набрасывались. Мои школьные они же единственные пока отношения закончились с последним школьным звонком. И целовались мы с бывшим парнем…

Да не помню я уже, как мы с ним целовались, но точно ничего подобного Лукин себе не позволял. Вел себя прилично.

«До перебора прилично, поэтому ты с ним и рассталась» – ехидно звучит голос в голове. – «Ботаник бы тебя до пенсии не лишил девственности».

«Неправда, просо Лукин уехал поступать в другой город, вот мы и расстались. Оба не верили в отношения на расстоянии» – уверяю себя, хотя признаю, что мое внутренний голос прав. Мы разрушили дружбу, когда решили начать встречаться. Отношения у нас так и не получились.

– Ты что такая взмыленная? – спрашивает тихим голосом Мирослава, спускаясь со второго этажа.

Я быстро облизываю губы, чтобы на них не осталось следов крови, потому что не знаю, как буду объясняться, если она заметит. Врать я не люблю, но умею. Спасибо бабушке и маме научили плохому ребёнка с врожденной честностью и правильностью. По крайней мере, мой папа и моя прабабушка по папиной линии свято верят, что я самая лучшая девочка на свете, а все косяки списывают на «тещины» гены.

– Проверяла, высохли ли мои джинсы. Поздно уже, вам отдыхать пора, – не успев отдышаться, выпаливаю на одном выдохе. Загостилась я, пора домой.

– Я раньше часа ночи никогда не ложусь. Идем на кухню, обсудим, в какие дни ты сможешь к нам приезжать, – кивает Мирослава в сторону кухни. Я предпочла бы сбежать, пока покусанный не оклемался и не пришел с требованием меня уволить.

– Все в порядке? – спрашивает сестра Горецкого, услышав тяжелый вздох у себя за спиной.

– Угу. Устала немного, – выдавливаю из себя улыбку.

– Ты на Ромку внимания не обращай, – проходя на кухню, произносит она, нажимая кнопку чайника. – Он нормальный, просто иногда… – подбирая слова, крутит в воздухе указательным пальцем. – Ведет себя, будто мы его подчиненные. На мне его командирские замашки трескаются и ломаются, а все остальные в нашей семье давно прогнулись под тяжестью его авторитета.

О «Ромке» мне говорить совсем не хочется. Я уже поняла, что это за фрукт. Такой же, как и младший братец. Нет, Роман Андреевич хуже будет. Дмитрий только взглядами касался, а этот с поцелуями полез.

Есть у него сладость, пусть ее и облизывает!

– Мирослава, я очень хочу заниматься с Кириллом, я не отказываюсь от него, но если твой брат будет возражать или как-то препятствовать занятиям, у нас ничего не получится…

– Я не возражаю, – раздается от двери. Неожиданное появление Горецкого на кухне, затормаживает мои мыслительные процессы, я не сразу улавливаю, что он сказал. – Занимайтесь хоть каждый день, но составьте точный график занятий, чтобы мы друг другу не мешали, – смотрит при этом на сестру, а я на его прокушенную раздутую губу.

– Будет тебе точный график занятий, – подчеркивает интонацией слово в середине предложения Мирослава. – Что с губой? – спрашивает она брата, а я чувствую, как подо мной нагревается стул.

– Задел о край стола, когда поднимал с пола телефон, – бросает в мою сторону короткий взгляд, который Мира не успевает перехватить. Мое сердце от волнения скачет в груди.

– На тебя непохоже, – бросает ему сестра с ухмылкой. Открывая верхнюю дверцу шкафа, тянется за аптечкой.

– Все бывает в первый раз. Мне даже понравилось, – пока Мира не видит, он проходится кончиком языка по нижней губе, при этом смотрит мне прямо в глаза.

Мои щеки горят так, словно их натерли жгучим перцем. Горецкий Роман – красная зона. Смотреть в его сторону опасно для душевного здоровья. Он специально заставляет меня нервничать. Безопасный островок на этой кухне – Мирослава, вот на нее и переключаю внимание, но при этом ерзаю на стуле, словно он подгорает подо мной.

Понравилось ему? Мазохист что ли?

В следующий раз я точно не стану его кусать. О чем я вообще думаю? Какой следующий раз? Никаких больше поцелуев!

– Давай обработаю, – предлагает Мирослава.

– Оставь, – отмахнувшись, Роман отходит к холодильнику. Мира не настаивает, видимо знает, что спорить бесполезно. Возвращает аптечку на место.

Горецкий достает бутылку минеральной воды, открывает и пьет прямо из горла. Я вижу, что он морщится, когда холодное стеклянное горлышко касается раны на губе. Заметив, что Роман смотрит на меня, резко отвожу взгляд.

– Алиса, тебя устроит три раза в неделю? – обращается ко мне Мирослава, подсаживаясь за стол.

– Три раза… Да, да устроит, – соглашаюсь я.

Мы обговариваем дни и время занятий. Когда речь заходит об оплате, ощущаю неуверенность, я ведь не дипломированный специалист. Я только учусь… Поэтому пять тысяч за двух часовое занятие мне кажется очень много. Я согласна на три тысячи, но Мира включает в оплату транспортные расходы на такси. Роман в наш разговор не вмешивается, но я точно знает, что он внимательно за ним следит.

– Вроде все обсудили, – улыбаюсь Мирославе. – Если нет никаких вопросов, я тогда переоденусь и вызову такси, – поднимаясь из-за стола, обозначаю серьёзность своих намерений.

– Зачем такси? Рома тебя отвезет, – даже не думая спрашивать мнение брата, предлагает мне его в извозчики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Не стоит, я сама. Вам пора отдыхать, – отмахиваюсь от ее предложения, как могу. Жду поддержки от Горецкого. Вряд ли он горит желанием мчать куда-то в такое время.

– Я отвезу, – звучит его категоричное согласие, как выстрел в голову…