Текст книги "Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ)"

Автор книги: Анна Миральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24 Роман

Роман

Сколько дней я держался?

Семь?...

Десять?...

Четырнадцать?

Стоило избегать встречи с Алисой, чтобы сорваться при первой встречи?!

Меня потянуло в ее сторону, будто магнитом, как только переступил порог злачного клуба! Не могу понять, как это работает? Натолкнулся на нее взглядом и все… сорвало весь мой контроль, разорвало на ошметки спокойствие.

Вырядилась так, что собирала на себе все похотливые взгляды!

Ну, собрала и собрала, мне какое дело? Но вместо холодного равнодушия присущего мне, захотелось выколоть всем глаза, брату до кучи, чтобы смотрела на свою невесту, а не на вредную лисицу! Не хрен облизываться на точенную фигурку, на красивые стройные ноги и округлую попку, которую тянет проверить на упругость.

Стеша увидев Алису напряглась. Димка никогда не говорил ей о своей симпатии к другой девушке, я это точно знаю, но Стеша, будто чувствует, кому принадлежат его мысли. А в данном конкретном случае и плохо контролируемая похоть?!

Откуда я это знаю?

Потому что сам варюсь в этом котле!

Бросив равнодушное «добрый вечер», словно мечтая скорее отделать от неприятной компании, Алиса забирает подруг и походкой, от которой плавится мой мозг и тяжелеет в паху удаляется вглубь зала.

– Что она тут делает? – выдает на эмоциях Алия, как только Алиса с подругами отходят к бару. – Знала бы, что в этот клуб пускают всякий сброд, ни за что бы вас сюда не позвала,

Вопросительно но смотрю на Стешу, невеста брата отводит виноватый взгляд. Все ясно. Если бы Стефания не позвонила и не попросила составить им с Димкой компанию, моей ноги бы здесь не было.

– Ром, я последний месяц почти не выхожу из дома, скоро на стену начну ползти от скуки. Вечерами меня не донимает токсикоз, можно сходить и развеяться, его ты же знаешь Диму, он то устал, то поздно вернулся с работы, то нужно что-то посчитать, то оформить заказы… – позвонила она сегодня днем и начала жаловаться на брата.

– От меня что нужно, Стеш? – прервав поток наигранного нытья. Я Стефанию знаю с детства, и четко улавливаю моменты, когда она начинает манипулировать. Не могу сказать, что мне это нравится, но позволяю. Девочки на то и девочки, что им можно намного больше, чем мужчине.

– Давай сходим вечером в клуб, Диме я скажу, что ты пригласил, а я согласилась, – выдает свой план на одном дыхании, будто волнуется.

– Договорились, – согласился а, чтобы угодить беременной невестке, она всё-таки носит моего племянницу или племянника...

– Куда не повернусь, везде эта рыжая… – не унимается Алия. Пока не проболталась, что встретила Алису в моем доме, хватаю ее за локоть и тяну в сторону. Замечаю, как взгляд брата провожает Лисовскую. Он будто никого вокруг не замечает.

– Поднимайтесь, мы к вам присоединимся, – бросаю на брата предупреждающий взгляд, чтобы даже не думал идти за Алисой.

– Зачем ты нас сюда притащила? – остановившись возле уборных, требую ответа от Алии. – Зачем подговорила Стефанию мне солгать? – продолжаю давить на нее. Сложив на груди руки, она воинственно смотрит на меня.

– Ты меня избегаешь! – кидает обижено. – После того вечера, когда я приехала к тебе и застала эту рыжую в твоей спальне, ты мне даже не звонишь, Рома! – с претензией. Наверное, обоснованной.

– Скорее она нас застала, – растирая пальцами веки, произношу я, но Алия меня будто не слышит.

Из уборной выходят две девчонки, нам приходится придаться ближе к стене, чтобы они прошли. Как только они скрываются из поля нашего зрения, Алия продолжает:

– Когда мы в последний раз виделись, Ром? – спрашивает она. – Когда ты ко мне приезжал с ночевкой? Ты не отвечаешь на мои сообщения, игнорируешь звонки. Перезваниваешь вечером и говоришь, что устал. Ты и раньше уставал, а потом всю ночь мне спать не давал. С твоим– то темпераментом столько дней без секса… – смотрит с упреком. – Ты себе другую завел? Так скажи, я хочу знать! – требует она ответа, но услышать правду Алия не готова. А я не готов к публичной истерике.

– Поговорим, когда ты успокоишься, – жестко припечатываю, чтобы она сбавила градус эмоций. – Поднимайся в вип-зону, я присоединюсь позже.

– А ты куда? – с вызовом спрашивает Алия, поджимая губы.

– Мне обо всех своих планах докладывать? – даю понять, что она переходит границы.

Женщин обижать нельзя… но иногда приходится. Провожая взглядом Алию, отмечаю, что длина ее платья ни чем не уступает длине другого платье, которое никак не удается выкинуть из головы. И эти ноги... которые вижу у себя на плечах. Целую маленькие аккуратные пальчики, вбираю их в рот, пока вколачиваюсь…

Тормозить надо эти мысли, а то придется присесть в сугроб, раз рядом нет холодного душа!

«Подойди к уборным» – отправляю сообщение Алисе и жду. Реагирую на каждый цокот каблуков. Нутро будто на крючок цепляют и дергают вверх, но каждый раз напарываюсь на поплывший взгляд левых телок. На меня уже с подозрением смотрят, а Алисы все нет. Игнорирует зараза! Покидает место ожидания, набираю ее номер. Не берёт трубку.

Войдя в зал, почти сразу нахожу ее взглядом. Говорю же, как магнитом тянет в том направлении, где она. Набираю ее номер ещё раз, ставлю на автодозвон, жду, что ответит. Она не слышит. Наблюдая, как она двигается на танцполе, я жадно жру ее глазами. Всю бы облапал, зацеловал…

Судя по тому, как на нее смотрят другие мужики, у них на уме то же самое. Один из них не стоит в стороне. Прижимает к себе, словно имеет на это право! Его руки сползают к ее заднице…

Урою!

Мне не нравится, что это девчонка будет во мне незнакомые ранее чувства. Вытаскивает на поверхность что-то темное, глубинное.

Последняя четкая мысль в голове: «Не сорваться!».

А дальше только фотовспышками. Вот я вызываю такси. Предъявляю на нее права и забираю с танцпола. Мы спорим, Алиса, как всегда кусается… а в следующий миг я прижимаю ее к стене и целую. Все эти дни мечтал о ней. И вот она в моих объятиях. Теряю реальность, забываю о том, где нахожусь, своими действиями провоцирую ещё больший скандал. Алия… Брат… Они в любой момент могут увидеть…

Если бы не ввалившаяся в клуб компания, Дмитрий бы застал, как я вылизываю рот объекту его грез. Хотя и так по ее опухшим губам понятно, что мы целовались.

– Рома, что это значит? – Я хорошо знаю своего брата, он в шаге оттого, чтобы мне втащить. Я готов поймать от него удар. Пусть выплеснет свою ярость.

Пока я не представляю, как разгрести эту ситуацию без потерь. Не хочу быть врагом брату, но он не простит, что я забрал ее себе.

– Я пойду, меня такси ждет, – пока мы с братом играем в гляделки, Алиса вытаскивает номерок и передает гардеробщице. Ей будто вмиг стало неинтересно наше присутствие.

– Не делай этого, – мотая головой, просит брат.

– О чем ты? – спрашиваю Димку, краем глаза следя за тем, как одевается Алиса.

– Не играй… – брат не успевает ответить, следом за ним появляется Стеша и Алия…

Глава 25 Алиса

Алиса

Мысленно я себя отхлестала по щекам за поцелуй, распяла прямо на двери клуба, но побороть пагубное влечение к Горецкому не удается по щелчку пальцев. Ненормально терять голову от прикосновений мужчины.

Надо сдать анализ крови, я почти уверена, что в моем коде ДНК имеется какая-то аномалия, настроенная на Горецкого! Если нет, то как объяснить, что одного брата с невестой я близко к себе не подпускаю, выстраиваю вокруг себя блоки, а с другим братом веду себя, как развратница. Ничего крепче песочных стен выстроить против него не удается. Стоит Роману ко мне прикоснуться и все мои принципы и вбиваемые с детства нормы поведения трепещущей стайкой разлетаются. Оставляя мое поплывшее сознание и предающее тело на милость победителя. Или точнее сказать поработителя моей женской природы!

Пока между братьями идет молчаливое сражение, я думаю о том, что с семьей Горецких нужно обрывать все связи. Даже с Мирославой….

А как же Кирилл? Он единственный мужчина, от которого мне будет больно отказаться. И дело не в деньгах, а в том, что обману его ожидания…

Да и без денег я долго не протяну. Не хочется выходить на работу в захудалое кафе, где постоянная текучка и нет чаевых, а работать приходится до последнего клиента.

Но вот эти все нервотрепки разрушают мою тонкую музыкальную организацию! Вот это я завернула. Где-то точно приврала. Моя душа точно имеет две, а то и три стороны. И не все они тонкие и ранимые…

Достав номерок из сумки, протягиваю его гардеробщице. Напряжение между братьями набирает обороты, не хочу, чтобы задело меня. Пусть сами разбираются. Я вообще не понимаю, что происходит, а от догадок начинает гудеть голова. Только с мигренью не хватало свалиться.

Из короткого диалога Горецких мой слух выхватывает лишь одну фразу. Рука застывает на замке куртке, когда Дмитрий Андреевич цедит сквозь зубы:

– Не играй…

Что это значит? Рома со мной играет?

Ну а с кем ещё?

Если у мужчины есть красивая богатая невеста, то с такой простушкой из маленького городка можно только играть…

Развить мысль дальше не получается, в этот момент из темного зала выползают две вампирши, смотря на меня так, будто мечтают высосать из меня всю кровь.

– Мы решили поехать в другое место, здесь пускают всякий сброд, – ведет своим тонким носом азиатка, будто под ногами у неё куча навоза. Этот булыжник предназначен для меня, он летит в мою сторону и достигает цели.

Не думала же ты, родная, что я проглочу оскорбление?

– У вас изо рта яд течет или кровь невинных жертв? – глядя на них, демонстративно перекрещиваюсь. Видимо не зря, раз этих двух вурдалакш перекашивает до неузнаваемости.

– Ты… больная? – выдает длинноногая брюнетка, но при этом пытается что-то стереть с губ.

Дмитрий Андреевич удивленно смотрит на меня, будто согласен с невестой брата и в моей выходке видит отклонение от психических норм. А вот Роман Андреевич… по его лицу ничего невозможно прочесть.

– Как ты смеешь?... – взвизгивает вторая, видимо, как только до нее доходит значение моих слов.

– На вашем месте, я бы на всякий случай носила ожерелье из чеснока и осиновый кол в кармане, – предлагаю мужчинам, прежде чем развернуться и уйти.

– Дима, ты ей ничего не скажешь? Она меня только что ведьмой обозвала! – возмущается белобрысая. Подумаешь, какая неженка.

– Стеша, успокойся. Никто тебя ведьмой не называл, – утешает невесту Дмитрий. Вот и делай людям добро, я можно сказать от всего сердца предупредила… Как говорится: благими намерениями…

«А вот меня утешить и пожалеть некому» – тоскливо становится от этой мысли, но я прячу даже от себя истинные чувства. Я сильная! Никому не дам себя в обиду.

– Не ведьмой, Стефания, – доносится до меня ровный почти флегматичный голос Романа. Спотыкаюсь от удивления, когда он добавляет: – Она назвала вас вампиршами.

Пораженно оглядываюсь, неужели Грецкий их троллит? Ну, хоть у кого-то в этой компании есть чувство юмора, хотя по нему и не скажешь.

– Если это не яд и не кровь, то слюна, – оборачиваюсь напоследок. – Проверились бы на всякий случай от бешенства.

Визг, что летит мне в спину, отрезает толстая захлопнувшая дверь. Вот вроде последнее слово осталось за мной, а на душе все равно муторно. Что я им всем сделала? Почему они не оставят меня в покое?

Быстро нахожу машину, которую для меня вызывал Горецкий и даже оплатил. Лишь бы я не мешала им отдыхать. Распоряжается моей жизнью, гонит постоянно, позволяет своей невесте меня оскорблять…

А потом лезет целовать?!

Я тоже хороша, вместо того, чтобы послать Романа куда подальше, теряю голову! Если так дальше пойдет, я ему ещё и свою девственность отдам.

Нет! Нет и нет!

Пока еду домой, звонят девчонки, интересуются, куда это я пропала. Вру, что разболелась голова, я вызвала такси и уехала домой. Квартира встречает меня непривычной, но такой желанной тишиной. Первым делом иду в душ. Долго стою под горячими струями, промываю хорошо волосы, избавляя их от клубного запаха. Если бы можно было так легко избавиться от воспоминаний и не думать о Горецких…

Завернувшись в махровый халат, сооружаю на голове тюрбан из большого полотенца, чтобы спрятать под ним всю копну мокрых волос и иду на кухню ставить чайник.

Лучшим антидепрессантом является музыка, но и она сегодня не поможет. Я сажусь за ноутбук, включаю микрофон, фонограмму. Чтобы записать пост, нужно уложить волосы, сделать хотя бы легкий макияж, а у меня нет сил. Ни физических, не эмоциональных. Из меня их словно выжгли. Выбираю песни, с которыми можно выступить на корпоративе.

На столе загорается экран телефона. Убираю звук на ноутбуке. Беру смартфон в руки.

«Я возле твоего подъезда» – не открывая мессенджер, читаю короткое сообщение, высвеченное на экране.

«Ну и стой там» – думаю про себя, затемняю экран и откладываю в сторону.

Зачем спрашивается приехал?

На месте усидеть не получается, подхожу к окну, выглядываю во двор. И правда стоит.

Телефон коротким сигналом информирует о входящем сообщении.

«Алиса, выйди, нужно поговорить» – читаю с экрана, не открывая приложение.

– Тебе нужно, а мне нет! – бурчу вслух.

«Мне подняться?» – почти сразу приходит ещё одно сообщение.

Только этого не хватало! Скоро девчонки должны вернуться. Но, несмотря на угрозу, я решаю игнорировать Горецкого дальше.

«Если не выйдешь, разбужу весь дом» – приходит сообщение. Фыркаю, не придавая значения его угрозам. Он ведь взрослый серьёзный мужчина….

И этот взрослый серьёзный мужчина сигналит на весь двор. Я вздрагиваю и несусь к окну. Он сейчас всех детей перебудит!

Бегу в прихожую, босые ноги пихаю в угги. Из окон уже повысовывались мужики и кричат угрозы в адрес Горецкого. Кто-то менее воспитанный советует подудеть маме…

Ужас!

«Иду!!!» – быстро печатаю. Отправляю, вылетая из квартиры, даже не надев куртку.

Глава 26 Алиса

Алиса

Пробегаю лестничные пролеты, чуть не теряя тапки… точнее угги. Стылый холод сковывает мышцы, ледяной сквозняк, гуляющий между разбитых в подъезде окон, забирается под халат и кусает обнаженные участки кожи. У меня попа даже в теплую погоду холодная, а тут мигом становится ледяной. Чуть влажные после душа трусы примерзают к коже, пока дойду до машины, мои ягодицы превратятся в лед и отвалятся. Знала бы, что Горецкого потянет продолжить разговор, и он заявится ко мне среди ночи, не полезла бы в душ.

Вот что ему от меня надо? Я не могу понять этого мужчину! И даже пытаться не стану!

Есть у него невеста, с ней он появляется в общественных местах, выгуливает, демонстрирует знакомым, друзьям, посторонним, а меня тискает по-тихому в укромных уголках! Вот как это называется? Подлец это называется! Ещё и перед соседями подставляет! Не хватало, чтобы какая-нибудь сердобольная бабка вызвала полицию. И мне выписали штраф за нарушение общественного порядка. Ещё и соседи косо смотреть будут!

Выбегаю на улицу, мороз стоит такой, что я сразу покрываюсь корочкой льда. Ругая про себя Горецкого, наблюдаю, как он сидит в своей теплой машине в толстой дубленке и нетерпеливо отстукивать пальцами по рулю. Обхватив себя за плечи бегу к черному автомобилю.

– Ты с ума сошла?! – заметив мое приближение, вылетает из своего внедорожника Горецкий и орет на весь двор.

Открывает пассажирскую дверь и, подхватив за бедра, буквально закидывает меня в салон. Ответить у меня сразу не получается, я пока занята, отбиваю зубами чечетку. Горецкий запрыгивает следом, включает двигатель.

– Ты зачем раздетая выперлась? – лапая мои голые под халатом ноги, отчитывает меня. В его действиях нет сексуального подтекста, но я все равно отбиваюсь, шлепая его по рукам. Роман даже не замечает, будто его мошка кусает, а не взрослая девушка лупит. – Ледяная вся! Завтра свалишься с температурой, – он гад такой меня ещё и ругает, будто не по его вине я здесь оказалась.

Болеть мне нельзя. Если я не выступлю в выходные на корпоративе Минкультуры, меня наш декан внесет в список «отверженные и нелюбимые студенты». Не хотелось бы иметь проблемы с учебой. Поэтому на этот юбилей я пойду, даже если лишусь зрения и слуха, главное, чтобы голос не пропал. А слух… Что-нибудь придумаю. Я, конечно, не Бетховен…

– Сейчас попробую отогреть, – прерывает мои невеселые мысли заботливый гад. Включает что-то на панели управления. Моя попа почти сразу чувствует тепло, следом за ней благодарно стонет спина. Сбросив с себя дубленку, Горецкий закутывает в нее мои ноги.

– У тебя голова мокрая? – заметив тюрбан из полотенца, хватает его рукой. – Алиса… – убедившись, что полотенце влажное, глотает матерные слова, до меня долетает лишь пару окончаний.

– Нет, я просто люблю с тюрбаном из полотенца по двору в мороз гулять, – все ещё стуча зубами. Наверное, выглядит забавно, но мне совсем не весело. – Я из-за тебя здесь оказалась! – стуча зубами, рыкаю на него.

– А ты не могла ответить и написать, что только вышла из душа? – не уступает Горецкий. Вообще странно, лаемся, как супруги, прожившие в несчастном браке пятьдесят лет.

– Я была в душе! Извини, что не догадалась взять с собой телефон, – плююсь в него сарказмом. – А у тебя терпения не было подождать? Устроил под окнами непонятно что, – зубы уже почти не стучат, и я могу выливать на него весь накопившийся негатив. – Вот скажи, если бы Мирослава уложила Кирилла спать, а ты, сигналя под окнами, его разбудил, чтобы она с тобой сделала? – наталкиваю его мысли в правильное русло. Задумался, молчит. – А тут совсем младенцы, которых сложно бывает уложить, – обвожу рукой несколько домов. – Больные люди, старики, инвалиды, а кому-то на смену в пять утра вставать, а ты сигналишь среди ночи, – пристыжаю Романа. -

Растирает лицо, смотрит перед собой, глотая все, что я говорю.

– Возможно, в элитных районах хорошая шумоизоляция, на верхних этажах небоскребов и вовсе не слышно шума клаксона, а охрана мигом реагирует на любой мешающий жильцам звук, но в спальных районах не так. Если ты хочешь, чтобы с уважением относились к тебе, относись с уважением к простым людям.

– Прекращай, Лиса, – устало произносит Роман. На то, что он дал мне прозвище, я внимания не обращаю. С детства привыкла быть лисой, рыжиком… – Мне надо было с тобой поговорить, – продолжает Горецкий. – Мое поведение это не оправдывает, но ты любого с ума сведешь, а я… помешался блин на тебе.

Его признание отзывается громким толчком сердца в груди. Я не должна придавать значение его словам. Подумаешь слова… действия говорят об обратном. Я его с ума свожу, а ходит он по клубам с невестой…

– До утра бы этот разговор не подождал? – делаю вид, что не заметила его признания и меняю тему.

Опять молчит. О чем он думает в этот момент? Выходит из машины под мои округлившиеся от удивления глаза. Хорошо, что недалеко. Открывает багажник, в салон врывается холодный ветер, тут забираясь в разворот халата на груди. Плотнее его стягиваю и ежусь от холода.

– Надевай, она чистая – возвращаясь, протягивает мне толстовку и штаны, в которых я конечно утону.– Домой пойдешь, наденешь шапку, – кладет поверх своей куртки, которая все ещё укрывает мои согревающиеся ноги.

Заботливый какой! А я все равно злая и не готова его так легко прощать, сколько бы он красивых слов не сказал и сколько бы заботы не проявил. Бросив взгляд на часы, что горят заставкой на экране управления, понимаю, что времени у нас все меньше, скоро могут вернуться девчонки.

– Что такого важного ты хотел мне сказать? – поторапливаю Горецкого. Не думает ведь он, что я буду с ним тут до утра сидеть?

– Попросить хотел, – неожиданно удивляет своим ответом.

– О чём?

– Сначала оденься, – кивает на одежду. Хорошо, как скажешь. Чтобы поторопить его, я готова даже выполнить его просьбу.

Отдаю ему куртку, под которой мои ноги почти отогрелись. Собираю гармошкой штанину, освобождаю ступню от обуви просовывают в штанину ногу, а халат падла распахивается, демонстрируя мои бедра до самых трусов.

– Отвернись, – рявкаю, заметив тяжелый взгляд Горецкого.

– Я не смотрю, – врет ещё и улыбается. Но голову отводит к окну. Нацепив штаны, завязываю шнурок на талии. Не потерять бы их по дороге. Халат лучше снять и накинуть поверх толстовки…

– Не смотри! – предупреждаю зло Горецкого, сама поворачиваюсь к нему спиной, развязываю халат, под которым у меня нет бюстика. Приспускаю халат с плеч, пытаюсь удержать, но он соскальзывает вниз. И в этот момент я чувствую, как Роман втягивает носом воздух, а в следующую секунду пальцами проходится по обнаженной коже…

Глава 27 Алиса

Алиса

Почти невесомое прикосновение, а у меня всю кожа покрылась мурашками. Зажмурив глаза, я мысленно умоляю Рому подумать, что реакция на коже – последствия холода. Горецкий тем временем продолжает испытывать мои рецепторы на прочность. Ведет пальцами по узкому каналу позвоночника, запуская незнакомые ранее импульсы в организме, отвечающие за возбуждение.

Сжимая в руках толстовку до побелевших костяшек, я приказываю себе не реагировать. Вывести мозг из анабиозного состояния и дать Горецкому достойный отпор. Почему мое тело не ведет себя, как мой мозг?

«А-а-а-а-а-а!» – мысленно стону, закусывая губы, чтобы не издать ни писка, когда он подушечками пальцев принимается чертить узоры по все поверхности спины. Касается почти невесомо ключиц, проходится по ребрам, поднимаясь к шее, перебирает позвонки. Мурашек становится в разы больше, внизу живота ощущается тяжесть, а в солнечном сплетении печет так, что я не могу ухватить губами воздух.

Словно его пальцев мне было мало, Горецкий поддается к моей спине лицом, обдает кожу теплым дыханием…

«Да! Только не останавливайся…»

Водит носом по ключице…

«Как же хорошо… Ещё…»

Заменяет нос губами и у меня все тело становится ватным. Целуя шею, он втягивает кожу в рот, облизывает чувствительные участки. Пальчики на моих ногах поджимаются, с губ срывается тихий стон. Влажные оставленные им участки кожи касается прохлада. Мурашки на теле оживают, они, словно запускают какие-то импульсы у меня в теле, которые умоляют Горецкого продолжать.

«Только не останавливайся!» – мысленно умоляю.

Сжав влажные волосы на затылке, Рома разворачивает мое лицо к себе, накрывает мои губы своими. Толкаясь в рот языком, увлекает меня в горячий страстный поцелуй. Свободной рукой сжимает талию, скользит пальцами по ребрам, словно пересчитывает их. Добирается до груди, сжимает холмик…

– Как же я тебя хочу! – рычит прямо в губы. Голос Ромы звучит на несколько октав ниже. Так удивительно.

Совсем неожиданно в глаза бьет яркий свет. Дернувшись в объятиях Горецкого, ищу взглядом источник и тут же его нахожу. Сосед с шестого этажа вывел на прогулки своего пса, а в руках у него ярко светит фонарь, направленный в окна машины…

А я тут сижу… точнее почти лежу на Горецком без одежды и свечу своими двумя белыми фонариками. Хотя одним, второй до сих пор прикрывает ладонь Ромы. Резко прикрываю вторую грудь, потом вспоминаю какой-то старый анекдот и закрываю ладошкой лицо, хотя понимаю, что поздно. Все что хотел, сосед увидел. И как мне теперь ему в лицо смотреть при встрече? Если бы от стыда можно было сгореть, машина Горецкого бы уже полыхала.

– Убери руки и отвернись! – требую я, как только мужик уходит вместе со своей собакой в сторону парка.

И вот кто так поздно выгуливает животных?! – вместо того, чтобы ругать себя, плохо думаю о соседе.

– Алиса.… – хочет поговорить Роман, а я, скинув его руку, которую он не спешит убирать, быстро натягиваю на себя толстовку.

Локтем задеваю губу Горецкого, не испытывая ни капли сожаления, пока он ругается под нос и лезет в бардачок за салфетками. Потом бросает пачку на приборную панель и выходит на улицу. Прислонившись спиной к двери, тяжело дышит. Потом отходит к подъезду, снимает с лавки чуть заледеневший нетронутый снег и растирает им шею. Холодные капли наверняка бегут по спине, но он даже не вздрагивает. Постояв так пару минут, возвращается в машину, а я ищу, чем занять свои руки.

Полотенце с головы давно упало и лежит влажной тряпкой у меня на коленях. Заново закручиваю тюрбан, на Горецкого не смотрю. Отказываюсь признавать, что я дура, но другого объяснения своему поведению просто не могу найти.

Гордилась, что такая умная, серьёзная, порядочная, не раздвигаю ноги перед первым встречным? А судьба ткнула носом. Вот оказывается, как глупые девочки теряют девственность на заднем сидении автомобиля. А я вообще на переднем чуть не отдалась Горецкому! Какой позор! Теперь он знает, что я слабовольная размазня, теряющая голову от его прикосновений.

И как это пережить?

– Алиса, все люди занимаются сексом, ты чего так напряглась? – спрашивая, достает из пачки салфетку, прикладывает ее к ране. – Ничего необычного не случилось. Хватит придумывать. Моя вина. Увидел тебя без одежды и мозги в кучу собрать не смог. Сорвало просто, – пытаясь подбодрить, только хуже делает.

Перед своей невестой пусть в благородство играет, а лучше пойдет и признается, что чуть не изменил ей! Или изменил? То, чем мы занимались это ведь тоже измена…

– Алис, меня тянет к тебе, – признается Горецкий, а я даже не пытаюсь сдержать усмешку.

Видно, что тоже волнуется. Вон как пальцами по рулю отстукивает быстрый ритм.

«Так тянет, что я тебя десять дней не видела, а потом с невестой вас в клубе встретила»

– Я пытался держаться от тебя на расстояние, ни хрена не получается. Ты постоянно в голове, – словно прочитав мои мысли, оправдывается он, но как-то зло.

– Ты об этом хотел поговорить? – как же тяжело дается ровный отстраненный тон в голосе.

– И об этом тоже, – бросая салфетку испачканную кровью на приборную панель, откидывает голову на сидение. Вся его поза выдает какую-то обреченность, словно он сам не рад, что все это с ним происходит. Скорее всего, так и есть.

– Говори, что собирался сказать и я пойду, мне завтра на занятия рано вставать, – хотелось бы ему опять нагрубить, может отшутиться или съязвить, но сил никаких нет.

– Алис, я попросить хотел, – разворачивается ко мне. – Не давай надежду моему брату…

– Я и не даю! – тут же вскипаю.

– Ты ему нравишься, – заявляет Роман с какой-то агрессией в голосе, будто я это специально сделала. Но тут же успокаивается, – После сегодняшнего Димка начнет искать с тобой встреч, – я не понимаю о чем идет речь, вопросительно смотрю, но пояснений не требую, он сам начинает объяснять. – Я просил его не общаться с тобой. Стеша беременна, Димка должен заботиться о ней и о своем ребёнке, а он увлекся тобой, – меня все больше удивляет наш разговор. С чего вдруг крайняя в этой истории я, а не взрослый почти женатый мужик, которому я даже не улыбалась после того, как узнала про невесту? – До сегодняшнего дня он держался, а увидев нас в клубе… встал в позу, – продолжает Горецкий. – Он злится и… ревнует, – выдавливает из себя Роман.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне неинтересно, что было в клубе после того, как я ушла. Неинтересно, о чем они разговаривали. Мне вообще хочется уйти, спрятаться под одеялом и проспать до утра, но я всё-таки хочу высказаться, прежде чем хлопну дверью:

– Вы Горецкие странные люди, – обернувшись, произношу глядя в глаза. – У вас невесты имеются, а вы к свободным девушкам пристаете.

– У меня нет невесты, – уверенно заявляет Роман. Так уверенно, что я бы поверила, не знай правду…