Текст книги "Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ)"

Автор книги: Анна Миральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21 Алиса

Алиса

– Алиса, задержись на минутку, – просит меня Татьяна Федоровна – наш декан, она же преподаватель по сценической речи.

Притормозив возле кафедры, взглядом провожаю однокурсников, которые никуда не спешат. Татьяна Федоровна не начинает разговор, из чего я делаю выводы, что он конфиденциальный. Что такого личного она должна мне сообщить? Против воли в груди разрастается волнение. Вроде и с успеваемостью все хорошо и прогулов нет, а все равно тревожно. Вглядываюсь в строгие черты, но определить настроение декана не могу.

– Котов, закрой за собой дверь, – бросает ровным тоном Егору, который демонстративно остался в аудитории.

Внаглую привалился к створке, сложил руки на груди и приготовился слушать. Меня тянет улыбнуться. Егор самый настоящий товарищ, лучше любой подруги, которые сбежали из аудитории, даже не оглянувшись. Нужно иметь смелость, чтобы так откровенно демонстрировать поддержку.

– Татьяна Федоровна, я тихо постою, не буду мешать, – Егор не спешит выполнять просьбу декана.

– Котов, вон из аудитории, – сдерживая улыбку, указывает наманекюриным в ярко-красный цвет ногтем на дверь Танечка, как ласково мы называем ее за спиной. – Не съем я твою Алису, – добавляет уже с улыбкой и напряжение, что сковывало меня, начинает отпускать.

Егор всё-таки отлепляется от полотна двери и выходит в коридор, не забыв в конце подмигнуть.

– Шут гороховый, – улыбаясь, обзывает его Танечка. – Но парень хороший, присмотрись, Алиса. Из таких отличные мужья выходят, – дает мне совет. Я вроде как соглашаюсь, поддакиваю кивком, но в душе убеждена, что с Котовым мы останемся только друзьями. – Алиса, у меня к тебе просьба, – переходит на деловой тон.

– Я слушаю, Татьяна Федоровна, – отчего-то вновь начинаю волноваться. Вдруг не смогу выполнить просьбу и испорчу отношения с деканом.

– У министерства культуры юбилей, мероприятие пройдет в выходные в ресторане отеля Метрополь. Нас попросили принять участие, – понижает голос Татьяна Федоровна, будто это какой-то секрет. – Мероприятие будет освещаться в прессе, на него приглашены журналисты, гости, местные знаменитости, – я слушаю, а у самой сердце частит. И не зря частит, потому что следующие слова декана подтверждают мои подозрения: – Я хочу, чтобы ты спела две-три композиции. Позову Смурнову с пятого курса, Оленичева… – перечисляет она, а я противлюсь всем своим нутром. Не хочу петь для большой публики! Но и отказаться не могу себе позволить. Татьяна Федоровна это понимает, моего согласия и не ждет, сразу переходит к организаторским вопросам: – Время я тебе позже сообщу. Завтра после пар заглянешь ко мне, выберем, что ты будешь петь.

Едва заметно киваю вроде, как соглашаюсь, а изнутри так и распирает послать все министерство культуры на… Луну, там от них толку больше будет! Лучше бы эти деньги потратили на благие цели. У нас вон… половина инструментов на ладан дышит, а они в самом дорогом ресторане города свой юбилей отмечают. Ещё и гостей собирают. Могли бы на работе торт купить и культурно выпить чаю из фарфоровых чашек. Поставить граммофон со старыми пластинками и станцевать вальс. Дешево и сердито!

– Хорошо, Татьяна Федоровна, – подаю голос, потому что именно этого от меня ждут.

– Ну вот и славно, – забирая лекционные материалы, она первой спешит к двери.

А я только обрадовалась, что прошедшие почти две недели прошли замечательно. С Кириллом у нас было четыре занятия, от которых я получила, наверное, большее удовольствия и положительных эмоций, чем мой ученик. Мира обещала найти мне ещё одного ученика. Я в предвкушении, ведь тогда мне не нужно будет искать подработку.

А главное, все прошедшие дни я ни разу не пересеклась с Романом. Мира периодически задерживала меня на «попить чайку», а он так и не появлялся. Он будто не живет в том доме. Может вообще уехал или переехал. К своей длинноногой крале? Порой кажется, что поцелуй в машине мне приснился.

Нет, поцелуй не приснился…

Я пережила неизведанные ранее эмоции, прочувствовала такой спектр ощущений, что до сих пор при воспоминании на моей коже пробуждаются мурашки.

Как только Татьяна Федоровна покидает аудиторию, в нее влетает Котов.

– Что она хотела? – спрашивает друг.

Пока идем на следующее занятие, пересказываю ему наш разговор с Танечкой.

– На курсе не распространяйся, а-то все жабы от зависти повзрываются, – советует Егор. Я знаю, что каждая девчонка на курсе мечтала бы оказаться на моем месте, а я бы с радостью поменялась с ними местами…

Придумав причину, по которой меня задержала декан, смело вхожу в аудиторию. Жду, что «подружки» завалят меня вопросами, но они погружены в более важные обсуждения. Хватает нескольких секунд, чтобы из обрывков услышанных фраз сложить полную картину. Женька выяснила по «своим каналам», что сегодня в «Метелице» хоккеисты будут отмечать очередную победу.

Расслабляюсь и остаток учебного дня посвящаю невеселым мыслям. Придумываю несчастные случаи, которые могли бы меня избавить от выступления на корпоративе Минкультуры. Фоном доносится, кто в каком наряде идет в метелицу, кто кому делает прическу…

В какой-то момент мне даже интересно становится, помогает отвлечься от тяжких мыслей. Денег и так впритык, а мне теперь ещё платье для выступления покупать…

– Ты с нами идешь? – обращается в какой-то момент ко мне Соня, толкнув локтем в плечо.

– Ее можешь не спрашивать, наша монашка будет весь вечер сидеть за учебниками, – насмешливо тянет Женя.

– Давай ты не будешь за меня отвечать, – резко обрубаю неуважительное к себе отношение. С Женькой только так, а то на голову сядет. – Платье одолжишь? – обращаюсь к Соне. Теряясь от моего напора, хлопает глазами.

– Какое? – уточняет спустя пару-тройку секунд, как только восстанавливает мыслительный процесс. Я уже жалею, что приняла вызов и согласилась затусить с ними в клубе, но Женьку надо было поставить на место.

– Любое, – под удивленный взгляд Женьки, смело бросаю я…

…..

В начале одиннадцатого вечера мы в вваливаемся в «Метелицу» дружной толпой. Громкая музыка бьет по барабанным перепонкам. За пультом какой-то крутой ди-джей, Женька вроде упоминала, что его зовут Алекс. Возле бара все забито, народ отдыхает. Пока я профессиональным взглядом оцениваю бар, девчонки ищут хоккеистов. Что их искать? Развалились у столиков, заняв почти все свободные диваны. Вокруг них вьются голопопые девицы. Почти такие же голопопые, как и я.

На мне самый отвязанный наряд. Черное короткое приталенное платье с одним рукавом. На втором серебряный браслет и следы шугаринга. Не знаю, где девчонки нашли там волосы, я их не вижу. Но они решили «общипать» меня за компанию, я несильно сопротивлялась. Не могу сказать, что наряд мне не нравится, но жутко неудобно, когда юбка твоего платья с каждым шагом все ваше задирается на талию. По крайней мере, раньше я ничего подобного не носила.

– Престань дергать подол, – наверное, уже в десятый раз Соня бьет меня по рукам. – Веди себя уверено, тогда никто не заметит, если ты засветишь трусами.

Я бы поспорила. Наше появление не осталось незамеченным. Теперь я знаю, как голодные кабаны смотрят на дичь. Чувствую себя не в своей тарелке. Спрашивается, зачем я сюда приперлась? Лучше бы сходила в торговый центр, прикупила новогодний декор. Многие блогеры уже начали украшать задний фон елками, гирляндами, снеговиками, игрушками, светящимися оленями… И мне надо.

– Свободных столиков нет, – притворно вздыхает Женька, будто она рассчитывала, что они будут. В таких заведениях столики бронируют заранее, и она об этом прекрасно знает. – Давайте тогда возьмем по коктейлю и пойдем танцевать. Может, повезет и нас кто-нибудь пригласит к себе за столик? – глядит при этом на хоккеистов, которые проходят мимо нас и делают вид, что не слышат, хотя Женька орет так громко, что в какие-то моменты ей даже удается перекричать ди-джея.

– Дайте пройти, что столпились? – в уши бьет знакомый высокомерный голос. Хочется верить, что мне показалось, но мой музыкальный слух почти не допускает осечек.

Моделька.…

Поправив волосы, завитые на крупный локон, я медленно оборачиваюсь… и упираюсь взглядом в мужскую грудь, спрятанную под кашемировой водолазкой. Мой взгляд ползет вверх, схлестывается с темным взглядом Романа. Он меня просто испепеляет своими серыми глазами.

«За что?» – хочется спросить.

– Алиса? – удивленно звучит рядом. Перевожу взгляд, хотя и так знаю, кого увижу. Дмитрий Горецкий собственной персоны… Держит за руку невесту...

Глава 22 Алиса

Алиса

– Добрый вечер, – здороваюсь со всеми, но смотрю на ошарашенного Дмитрия Андреевича. В таком виде, даже я себя раньше не видела, что уж удивляться, что у моего бывшего начальника челюсть отвалилась.

Ну да, макияж яркий, волосы красиво уложены, ещё и платье чуть ниже полупопий. Красота!

Пока Дмитрий Андреевич облизывает меня взглядом не стесняясь невесты, я чувствую, как взгляд его брата прожигает во мне дыры. Вернусь домой, буду лечить ожоги, обмажу себя соком алоэ вера, где-то в морозилке видела пару листов, остались от бывших квартиросъемщиков.

Кошусь незаметно в сторону Романа, его лицо заострилось, во взгляде тьма, плечи напряжены. Волоски, которые мне общипали девчонки, готовы вновь отрасти и встать дыбом. Что ему не нравится? Тоже мне полиция нравов! На Алию свою пусть так смотрит, на ней платье короче моего. Пока я тут «здоровалась» с Горецкими и их невестами, которые не потрудились ответить, мои девчонки забыли о хоккеистах.

– Идемте, мы вроде коктейли собирались взять, – подталкиваю Женьку, которая никак не может решить, кого ей соблазнять Романа или Дмитрия.

– Что она тут делает? – перекрикивая музыку, визжит невеста старшего Горецкого. До чего же противный голос у этой Алии.

Помня все нравоучения Сони, оставляю подол платья в покое и походкой от бедра двигаюсь в сторону бара. Ох, чувствую, как горят мои полупопья.

– Это кто? – прижимают меня девчонки к барной стойке и требуют ответа.

– Бывший начальник с семьей? – поясняю, надеюсь, что голос звучит равнодушно и отстраненно, а на деле меня знатно так внутри потряхивает. Вот не ходила в клубы и не стоило начинать. С другой стороны, что я так разнервничалась? Я девушка свободная, а он почти женат. За тот поцелуй стыдно должно быть ему, а не мне. Он силой у меня его взял!

– Блин… Алиса, а кто из них твой шеф? – спрашивает соседка по комнате.

– Бывший шеф, – уточняю Женьке на ухо. – Который без бороды. Он свою невесту за руку держал, – специально подчеркиваю, чтобы Женька выбросила любые мысли о нем.

– А у тебя с ним что-нибудь было? – спрашивает так громко, что на нас косятся рядом стоящие гости клуба.

– Сдурела? – возмущаюсь я. – Я же сказала, он почти женат!

– Ну не знаю…. – тянет моя соседка.

– Что будете заказывать? – обращается к нам бармен, и вопрос о Горецких закрывается сам собой. Девчонки завсегдатаи клубов, поэтому они смело делают заказ. Я не хочу пить какую-то сладкую безалкогольную бурду с замысловатым названием за конский ценник. – А вам девушка? – обращается ко мне бармен.

– Сок березовый есть? – на полном серьёзе спрашиваю парня. Мой вопрос бармена обескуражил, у него даже крест в ухе закружился.

– Березового сока нет, – потирая свободное от серьги ухо, сообщает он. Конечно нет, на это и расчет. Нет березового сока, оставайся без чаевых. – Есть…

– Тогда бутылку минеральной воды без газов, – делая вид, что я больше ничего не пью, перебиваю парня.

Получив свою бутылку воды, открываю и делаю пару глотков. Украдкой обшариваю взглядом помещение. Внимательнее просматриваю танцпол и лаунж-зону. Нигде Горецких не наблюдаю.

Ушли, огорчившись моим присутствием?

Ну и ладно!

Девочки идут танцевать, я с ними. Крепко держу свою бутылку закрытой, чтобы в нее ничего не подсыпали. Не могу сказать, что люблю танцевать, но общее безумие затягивает и я выплясываю, пока в легких хватает воздуха. Забываю, где там подол моей юбки, забываю, что в субботу нужно выходить на сцену…

Три или четыре трека подряд я зажигаю без перерыва. Вокруг меня кружат какие-то парни. Один высокий и симпатичный постоянно трется рядом, но как-то ненавязчиво, не вызывая желания сбежать.

Мелодия резко меняется, медленная композиция льется из колонок. Хочу отойти в сторону, попить воды и передохнуть, но сильные руки того самого симпатичного парня заграбастывают в тесные объятия и начинают кружить меня в танце.

«Танец ведь не повод для знакомства?» – так думаю я, а вот партнер имеет свое мнение.

– Как тебя зовут, лисичка, – касаясь губами уха, шепчет мне. Его рука, лежащая на талии, начинает ползти вниз, резко накрываю ее своей рукой и дергаю наверх.

– Лисичке не нравится, когда суслики, бурундуки, бобры и другие представители мира животных распускают руки! Если твоя рука ещё раз сползет ниже талии, пойдешь плясать с белочками! – моя отповедь вызывает неожиданную реакцию. Парень откидывает голову и смеётся.

– Ты мне нравишься, – сообщает он. Игнорирую его признание, завтра он обо мне не вспомнит. – Это твой телефон вибрирует постоянно? – интересуется он, прижимаясь бедром к перекинутой через плечо сумочке.

– Наверное, – отвечаю легкомысленно, но тут же начинают думать, кто мне может звонить в такое время. Родители уже спят. Брат? Сестра? Может Мирослава?

Ловлю на себе завистливый взгляд Женьки. Она стоит у стены и потягивает коктейль, пока мы с девчонками танцуем.

Задумавшись, смотрю перед собой. Перед глазами мелькают веселые незнакомые лица. Спотыкаюсь, когда напарываюсь взглядом на злющего Горецкого. Он демонстрирует свой телефон. Я не сразу понимаю, что он от меня хочет, но внимательно слежу за его манипуляциями. Он что-то нажимает на экране и через пару секунд телефон в моей сумке начинает вибрировать.

– Может, ответишь? – спрашивает партнер по танцам.

– Позже, – бросаю я, будто отмахиваюсь, а у самой сердце упрыгивает в пятки.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут, – наклоняясь к моему уху, опять шепчет он, ведет губами по щеке. Неожиданная ласка не вызывает протеста, скорее интерес.

– Руки от неё убери, – звучит металлический жесткий голос над моей головой…

Глава 23 Алиса

Алиса

– Я сказал: руки убрал от моей девушки, – повторяет Горецкий, но с припиской…

Заучит эпично и я на долю секунды прибалдеваю, но не успеваю в должной мере удивиться новому для себя статусу. Мне просто не дают на это время. Два пса, сцепившись взглядами, рычат, не поделив косточку. Уничижительное сравнение я выбрала для себя, но а как ещё это выглядит со стороны?

Они с Горецким одного роста, поэтому могут беспощадно стрелять друг в друга глазами. Мне бы не погибнуть под перекрестным огнем.

– Она пришла одна, – заявляет мой партнер по танцам.

– А уйдет со мной, – заявляет жестко Роман, даже сквозь густую щетину прекрасно видно, как играют желваки на его лице. – Убери руки, я сказал или я тебе руку сломаю, – звучит прямая угроза. И что-то в этот момент мне становится не до веселья. Горецкий не выглядит шутником, но мне не хочется верить, что Роман опустится до мордобоя. И с какой стати он тут устроил? Ведет себя так, будто я принадлежу ему!

Руки на моей талии напрягаются. Парень с которым я танцевала высокий крепкий, но у меня есть ощущение, что в силе он уступает Роману.

На нас уже обращают внимание, косятся пока только танцующие рядом пары, но скоро мы «позовем» охрану.

– Ты с ним? – спрашивает меня симпатичный незнакомец. Каждая молекула в моем теле кричит ответить «нет», но видя настроение Романа, я включаю инстинкт самосохранения за нас двоих. С Горецким разберусь без посторонней помощи.

– Да, – сама не слышу своего голоса из-за шума крови в ушах, поэтому ещё и киваю. Мой ответ незнакомца не устраивает, он почти до боли сжимает мою талию.

– Крайс, тормози, – вклинивается между нами какой-то парень, наверное, друг моего партнера по танцу.

Толкает меня в сторону Горецкого, который тут же смыкает пальцы на плече и тащит куда-то в сторону. Из пальцев выпадает бутылка с водой, укатывается под ноги «танцорам». Хоть бы ноги себе никто не переломал об нее.

– Я сама могу идти, – пытаюсь вырваться, как только до меня доходит вся абсурдность ситуации. – Куда ты меня тащишь?! – возмущаюсь я, дергая рукой. Хватка у него, как у бульдога. Он меня лучше без руки оставит, чем отпустит.

Выходим в фойе, тут тихо. Уши получают передышку от громкой музыки.

– Ты едешь домой, – заявляет мне Горецкий, притормаживая у гардеробной. – Тебя ждет такси, – продолжает он. После этого заявления вообще теряюсь, что происходит?

– Я не вызывала такси! – пихаю его в грудь.

– Дай свой номерок! – требует он, игнорируя мой предыдущий комментарий.

Я напоминаю себе, что он дядя Кирилла, что я провожу занятия в его доме, но эта медитация нефига не успокаивает. Осматриваюсь, кроме гардеробщицы у нашей ссоры нет свидетелей.

– С чего ты решил, что я еду домой? – спокойным голосом, но это спокойствие обманчиво. Я готова ему глаза выцарапать, голову откусить.

– Алиса, не зли меня ещё больше! Мне твоего шлюханского наряда хватило, чтобы поджечь кровь! Вырядилась… – история умалчивает, что мне хотел сказать Горецкий, потому что в этот момент моя рука взлетает вверх и опускается на щеку Рому.

– Свою невесту будешь называть шлюхой! Иди и замерь длину ее юбки! – успеваю выкрикнуть в лицо Горецкому, а в следующий миг оказываюсь прижатой к стене.

– Я не называл тебя шлюхой, – чеканит каждую букву прямо мне в рот. Опускает взгляд на мои губы. Я прям ощущаю, как в воздухе меняется энергетика, становится тягучей и удушливой.

– Нет – мотаю головой, предупреждая его, чтобы не смел целовать. Хочу сказать, что укушу, но слова застревают в горле, когда мы сталкиваемся взглядами.

– Ты мне мозг вынесла, мозгодробилка! Ты сама не знаешь, на какие неприятности может нарваться девушка в таких местах!

– Это не твое дело!

– Мое! – выдает он и накрывает мои губы своими. Накидывается жадно, словно зверь, но не почувствовав сопротивления, начинает ласкать.

Почему я не сопротивляюсь? Не царапаю его, не кусаю?

«Да потому что сама этого хочу!» – признаюсь себе с жалобным стоном. Я все эти дни вспоминала наш первый настоящий поцелуй, разложила его атомы и спрятала в дальний уголок памяти. Ни одно воспоминание не может быть таким цельным, наполненным, живительным… – «И почему этот гад целуется так, что лишает меня разума?!»

– Таким девочкам, как ты, не место в подобных заведениях без сопровождения, – царапает своим низким голосом мои рецепторы.

«Каким?» – не успеваю спросить, потому что его губы продолжают терзать мои.

Поцелуй глубокий, влажный, сводящий с ума. Я не хочу всего этого чувствовать, но мое тело отзывчиво до безобразия. Оно тянется к Горецкому, умоляет не останавливаться. Ему хочется большего. Почему из всех мужчин в мире, оно подобным образом реагирует на него? В голове вата, внизу живота незнакомая тяжесть, а нервные окончания издают незнакомую мне мелодию. Но главное, что они тянутся к Роману!

Как это остановить?

На выручку приходит шумная компания, которая вваливается в фойе. Роман отходит от меня, в его глазах все ещё вспыхивают бури, но в них уже нет пугающей темноты. Чтобы продолжить разговор, ждем, когда компания сдаст одежду и уйдет в зал,.

– Ты едешь домой, – категорично заявляет, пряча руки в карманы. Наверное, чтобы не придушить, если я начну возражать. – Алиса, давай ты меня просто послушаешь? – возможно, видя загорающееся во мне упрямство, почти просит он.

– Ты предлагаешь мне сидеть дома, пока ты со своей невестой развлекаешься по клубам? – уточняю я, вновь начиная заводиться.

Складываю руки на груди. Мне хочется максимально от него закрыться. Я не против уехать из клуба. Я не собиралась здесь надолго задерживаться, но меня бесит его поведение. Ненормальное, непонятное, нелогичное. Бесит, что он командует мной, словно имеет на это право! Он хоть сам понимает, что творит?

– Может, хотя бы объяснишь, какую роль ты определил мне в своей жизни? – вскидываюсь я. – Чтобы я поняла, с чего вдруг должна тебя слушаться? – интересуюсь притворно спокойным голосом. – Я слышала, что даже секс не повод для знакомства, а ты мною после единственного поцелуя решил командовать?

– Поговорим завтра, – припечатывает своим коротким ответом Горецкий.

И это все?

Все, что он может сказать?

В его глазах опять собирается темнота. Вот есть у меня ощущение, что у него нет ответов на мои вопросы. И даже себе он не может объяснить собственное неадекватное поведение.

– Что вы здесь делаете? – появляется в фойе ещё один участник «Горецкой» драмы. Я натурально закатываю глаза. – Рома, что это все значит? – смотрит на брата волком Дмитрий Андреевич...