Текст книги "Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ)"

Автор книги: Анна Миральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38 Алиса

Алиса

– И где ты была всю ночь?! – подскакивает с постели Женька, как только я переступаю на цыпочках порог спальни.

– Извини, что разбудила, – без искренности в голосе, буркаю лишь бы не отвечать на вопрос.

Я знаю, что Женька вернулась домой под утро. Когда я отправила сообщение в общий чат, что не приду сегодня ночевать, Она ответила в четыре утра, что то же не ночевала дома.

Прохожу в комнату, выключаю гирлянду, которая видимо, включила соседка, когда вернулась домой.

– Так, где ты всё-таки была всю ночь? – сузив подозрительно глаза, допытывается соседка по комнате.

«Спала в объятиях любимого мужчины» – вертится на языке, который я до боли прикусываю. Счастье любит тишину всю жизнь твердила мне бабушка, поэтому делиться с завистливой соседкой мне совсем не хочется.

– Я же предупредила вчера, что не приду, – будто не поняв вопроса, опять от него ухожу.

Направляюсь к шкафу, достаю чистую одежду и ухожу в ванную комнату. Переодеваться перед Женькой мне совсем не хочется. Утром в душе я заметила на теле несколько покраснений, которые остались от наших бурных ласк с Ромой. От воспоминаний к коже лица притекает кровь.

– Со своим олигархом была? – прилетает в спину, когда я открываю дверь спальни. И вот откуда в людях берётся беспардонное любопытство? Можно было бы соврать или отшутиться, но Женька может подойти к окну и увидеть машину Романа во дворе.

– Почти, – обернувшись, отвечаю Женьки. – Сидели компанией, – почти не вру, но оставляю много пространства для ее фантазии.

– В следящий раз и нас с собой бери, вдруг и мы себе олигархов отхватим, – пытаясь скрыть зависть, наигранно весело произносит Женька. – Крайс вчера тобой интересовался, – не дает мне уйти и переодеться соседка. – Не удивляйся, если начнет к тебе подкатывать, – предупреждает она.

Ничего не ответив, я ухожу в уборную. Крайс мне неинтересен, поэтому его попытки завязать «легкие» отношения придется оборвать на корню.

В ванной комнате я скидываю с себя вещи, складываю их в свою корзину. Вернусь из института, сразу все перестираю. Осматриваю себя в зеркало, замечаю на ключице пару засосов, на бедрах следы от пальцев. Вспомнив, при каких обстоятельствах я их получила, краснею до самой макушки.

Рома сдержал обещание, после нескольких поцелуев вручил мне футболку, показал, где взять чистые полотенца и новую зубную щетку, а потом ушел в гостевую комнату, оставив меня одну.

Приняв душ и постирав нижнее белье, я отправилась спать. Непривычно было находиться в его постели, осознавать, что он проводит здесь каждую ночь. Вдыхая чистый аромат с его подушки, я честно пыталась уснуть, но мешали разные мысли, будоражащие мои сознание.

Возможно, я даже сумела задремать на несколько минут, но проснулась оттого, что мне было жарко, а одеяло скинуть не получалось, его ко мне приклеило тяжелое тело Горецкого.

– Спи, Алиса, – шепнул он, когда я попыталась скинуть его тяжелую руку.

– Что ты здесь делаешь? – пробурчала я, натягивая под одеялом его футболку до самых пяток.

– Пытаюсь уснуть, – весело ответил Рома, видимо, догадавшись, что я не просто так вожусь под одеялом.

– Ты обещал лечь в гостевой спальне.

– Я не смог там уснуть, – признался Горецкий.

– Тогда давай я там лягу, – предложила я. Все равно уснуть в его постели не получается.

– Ты будешь спать здесь, – Рома включил в свой тон голоса командные ноты. – Я обещаю, не буду приставать, если не попросишь, – поддразнивая меня.

И я ведь не приставала!

Просто заснула в какой-то момент, а проснулась поверх одеяла с задранной до самой попы футболкой. Руки Ромы оглаживали обнаженную кожу. Его губы покрывали поцелуями мое лицо.

– Рома… – то ли умоляя, то пытаясь воспротивиться.

– Я только тебя немного поласкаю… Позволь… Позволь сделать тебе приятно… – шептал он не убирая рук с бедер. – Тебя кто-нибудь трогал там? – спрашивал Рома, страстно целуя мои губы.

– Нет, – на грани слышимости выдыхала я, отвечая на его поцелуи.

– Моя невинная девочка, – спускаясь языком и губами к шее… потом ниже, там, где его губы ждали, моля, чтобы Рома не останавливался….

Задирая футболку до самого горла, он целовал каждый участок моего тела. Сводил с ума мой разум. Заставлял кричать его имя, когда выводил кончиком языка узоры у меня на животе. Спускался к средоточию моей женственности… Целовал до звезд перед глазами и охрипшего от сдерживаемого крика горла…

Я царапала ногтями простыни, выгибалась в его объятиях, сходя с ума от непередаваемого наслаждения…

Потом были убаюкивающие ласки и тихие признания. Нет, Рома не говорил о любви, он говорил, что я прекрасна, что мой запах сводит его с ума, что на вкус я лучше любого нектара, что мое присутствие его пьянит, что никогда прежде он не желал кого-то так сильно, как меня, но при этом сам не хочет спешить…

Этой ночью он заклеймил меня своими ласками. Тело до сих пор фантомно помнит каждое прикосновение. Как и обещал, Горецкий не лишил меня невинности, но мое тело точно не будет прежним. Рома разбудил во мне женщину.

Умыв лицо холодной водой, быстро одеваюсь, наношу легкий макияж. В дверь стучится Соня, требуя ускориться. Она проспала и уже опаздывает на первую пару.

– Да, сейчас передам… Она уже выходит из ванной, – вернувшись в спальню, я застаю Женю болтающую по моему телефону. От шока первые несколько секунд даже не знаю, как реагировать. Меня накрывает возмущением, злостью, непониманием.

– Это твоя мама, – отключая динамик, зачем-то шепчет. – Извини, я приняла звонок, потому что твой телефон не затыкался. Я хотела отключить звук, но увидев, что это твоя мать, подумала, что-то случилось.

– Дай телефон, – подхожу и почти грубо вырываю из рук свой мобильный.

– Алис, – останавливает меня Женя, хватая за руку, не дает включить динамик. – Извини, я проболталась, что ты не ночевала сегодня дома…

Глава 39 Алиса

Алиса

Во времена инквизиции ходили слухи, что рыжие могли насылать проклятье одним взглядом, как жаль, что такой необходимый навык был утрачен с веками. С каким бы удовольствием я сейчас пожелала Женьки покрыться бородавками! И меня абсолютно не трогала наигранно жалостливая моська соседки!

Гадина проклятая!

– Уверена, ты не обидишься, если в следующий раз я расскажу подробности твоей личной жизни твоим родителям, когда они заедут в гости, – почувствовала себя настоящей злой ведьмой, когда выплевывала угрозу.

– Алис, ну ты чего… Я ведь не специально…. – вскочив с кровати, она бежит за мной тряся голыми сиськами.

– Заткнись! – рявкаю я и хлопаю перед ее носом дверью. Женька остается в спальне. Видимо пребывает в шоке от моей грубости. Давно надо было поставить ее на место, не было бы сейчас проблем.

– Ты что молчишь?! – включив динамик в телефоне, прикладываю трубку к уху и слышу срывающийся от крика голом матери. – Отвечай сейчас же, где ты шлялась ночью?! – продолжая орать, требует ответа, который просто невозможно вставить в ее истеричный гневный монолог. – Мы тебя учиться отправили или шалавничать?! Я все расскажу отцу! Пусть едет, забирает твои документы из института и возвращает домой! Я не позволю тебе позорить нашу семью!!! – у меня от децибелов ее голоса глохнут уши.

– Не беспокой зря отца, – вставляю, как только образуется пауза в монологе, во время которого мама затягивается воздухом. – Я не вернусь домой, пока не закончу учебу, – твердо произношу я.

– Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! – заводится заново мама, не дав мне договорить.

– Я разговариваю с тобой вежливо, хотя видит бог, мне хочется положить трубку, – спокойно, но твердо произношу я. – Не нужно на меня орать тем более беспричинно. Я не сделали ничего, за что мне должно было быть стыдно. Если ты не забыла, я давно совершеннолетняя и никак не завишу от вас. Я не шляюсь, как ты заявила, но моем возрасте считается нормальным иметь отношения! Твоя старшая дочь в шестнадцать лет не приходила ночевать домой и я не помню, чтобы ты хоть раз так кричала.

– Мы знали, где и с кем бывает Василиса! – кидается мама на защиту любой дочери.

– Что не помешало ей забеременеть в семнадцать и спешно выйти замуж не получив образования. А теперь вместе с мужем и ребёнком сидит на вашей шее, – высказываюсь открыто и получаю от этого невероятное удовольствие.

– Это не твое дело, соплячка! Смотри, как заговорила, – всё ещё пытаясь быть грозной, она заметно нервничает, ведь мои слова попадают в болевую точку.

– Ну, если это не мое дело, то и в мою жизнь не нужно лезть! – не сдаюсь я.

– Пока мы не познакомимся с твоим… парнем, ты не будешь с ним встречаться! – командует мама.

Ха! Сто тысяч раз ха-ха!

– Связалась пади с каким-нибудь проходимцем или наркоманом! – выдвигает свое предположение.

– Он не проходимец и не наркоман! – устало вздохнув, выговариваю я.

– Значит неудачник! – выносит необоснованный вердикт родительница. Есть ли смысл, что-то пытаться ей доказать?

«Ты бы очень удивилась, мама, насколько неправа, но я не собираюсь хвастаться своим парнем и его достижениями».

Утром я обнаружила в его гардеробе полку заставленную наградами. Обычно люди выставляют свои заслуги на обозрение, но Горецкий их скромно убрал их в «темный угол».

– Это все твое? – удивилась я.

– Вроде того, – равнодушно ответил он.

– За что тебе их присудили? – беря в руки тяжелый кубок, в котором лежали медали, спросила я.

– В основном спортивные награды. С седьмого по девятый класс это был кикбоксинг, с девятого по одиннадцатый самбо, а в университете я перешел в профессиональную команду боксеров. Несколько медалей и кубков за победы в олимпиадах и две награды за успешный проект в сфере IT-технологий, – не хвастается, а без эмоционально перечисляет Рома.

Мне даже становится немного стыдно. Все мои награды, так или иначе, связаны с победами в певческих конкурсах. И гордости за них я не испытываю, потому что не хотела в них участвовать. Я даже не помню, в какой момент мне перестало нравиться выступать. В детстве я с удовольствием выходила на сцену, радовалась овациям зрителей, а потом, словно отрезало…

– Я сейчас же позвоню отцу, пусть он с тобой разбирается! – врывается в мои мысли угрожающий голос мамы.

Мой мозг давно выработал защитную тактику, чтобы не слышать бурчание матери или бабушки, я погружалась в приятные думы. Теперь моим островком безопасности стали мысли о Роме.

– Не беспокой его зря, – встаю на защиту родителя. Папа мне ничего не сделает, в отличие от мамы он по-настоящему любит меня. – Вокруг тебя полно безработных тунеядцев, которых отец тянет на себе. Он и так устает, а ты его ещё заставляешь нервничать по пустякам. Напомню, у него все чаще прихватывает сердце. Ты бы лучше с таким рвением занялась его лечением, – впервые позволяю себе подобный тон с мамой. Я не грублю, просто разговариваю с позиции взрослого, а не ребёнка, который трясся перед ней от страха. – Все, что папе нужно будет знать о моей личной жизни, я расскажу сама.

– Вот, а я говорила, что нельзя тебя отпускать в столицу! Смотри, какая важная стала. Как разговаривает с матерью… – эти стенания могут длиться бесконечно, а меня внизу ждет Рома.

– Мама, я опаздываю на занятия. Давай, поговорим в другой раз, – вклиниваюсь в ее речевой поток. – Пока, мам. Передавай всем приветы.

– Пока, – бросает она сухо и первой сбрасывает разговор. Вот и прекрасно!

Вернувшись в комнату, чтобы забрать рюкзак, натыкаюсь на взволнованную Женьку.

– Алис, ну ты чего обиделась? Я не хотела…

– Хотела! – перебиваю ее. – А теперь поставь в уголке икону и молись, чтобы мне не захотелось открыть свой рот, – схватив рюкзак, оставляю ее наедине с тревожными мыслями.

Спустившись во двор, сажусь в машину Ромы. Он откладывает телефон, к котором что-то просматривал.

– Все в порядке? – спрашивает он, разворачиваясь ко мне корпусом.

– Угу, – киваю я и даже пытаюсь улыбнуться, но осадок от неприятного разговора с мамой и Женькой все ещё тяжестью лежит на сердце.

– И насколько все в порядке? – сведя вместе брови, интересуется Рома. Всем своим видом дает понять, что никуда не торопится и готов стоять тут, пока я не расскажу, что случилось.

– Все правда хорошо, – пытаюсь его убедить, у меня почти выходит искренне улыбнуться.

– Алиса, я хочу знать, что произошло с моей девушкой за те двадцать минут, что она отсутствовала.

– Мама позвонила, а трубку подняла соседка и сказала ей, что я не ночевала дома… – пересказываю наш разговор, опуская некоторые подробности. Но при проницательности Горецкого, он вполне способен прочесть их между строк.

– Скажи маме, чтобы она не волновалась. После праздников мы приедем в гости, она сможет лично удостовериться, что я не бездельник и не наркоман, – улыбнувшись, щелкает меня по носу.

– Ты серьёзно собираешься поехать и познакомиться с моими родителями? – с огромной толикой сомнений переспрашиваю я.

– Надеюсь, это знакомство окажется приятнее, – грустно усмехнувшись, вспоминает вчерашний неудачный вечер с родителями.

– Не надейся…

Глава 40 Алиса

Алиса

– Лисовская, ты на новый год остаешься или домой уезжаешь? – спрашивает Татьяна Федоровна, впиваясь меня сканирующим взглядом, который предупреждает, ей лучше не врать.

Подозревая, что вопрос с подвохом, я даже не думаю прислушиваться к предупреждению. Всю последнюю неделю она таскает лучших студентов на разного рода корпоративы, где мы выступаем за «спасибо». Если верить сплетням в гримерках, то наш декан на нас неплохо зарабатывает. Открещиваюсь от перспективы все праздники провести в рабстве и смело заявляю:

– Нет, я послезавтра домой, – приторно вздыхаю, силясь изобразить тоску по дому и радостное предвкушение встречи. – Сегодня иду покупать всем родным подарки, – добавляю немного лжи, чтобы меня не дернули на очередное выступление за «спасибо».

– Может ведь после праздников домой съездить, – передергивая плечами, с претензией в голосе выдает Татьяна Федоровна.

– Можно, конечно. Я планировала остаться в Москве, встретить Новый год с подругами, но мама обещала забрать мои документы из института, если я не приду на каникулы домой, – грустно вздыхаю.

– Ясно, – недовольно поджимает губы декан.

– Котов? – переводит взгляд на Егора. Мы продолжаем общаться, но после той сцены с Ромой, между нами образовалась невидимая стена. Вроде все хорошо, но как бы не очень.

– Улетаю с родителями в отпуск. Они не простят, если я захочу сдать билеты и откажусь лететь с ними, – ровно заявляет он. Пока Татьяна Федоровна пробегает по списку, я думаю о том, что нужно забежать в торговый центр купить подарки Роме, Мирославе и Кириллу.

Рома предложил встретить новый год всем вместе на базе отдыха загородом, а третьего числа съездить в гости к моим родителям и задержаться там на несколько дней. Я согласилась, о чем и предупредила родных.

Попрощавшись со всеми, вручила Егору небольшой подарок на новый год – именной блокнот в кожаной обложке. Он растерялся, искренне поблагодарил, но видно, что ему стало неудобно, потому что он мне не приготовил ответный подарок. Я и не ждала. Чувствуя все это время за собой вину, я хотела извиниться, хотя понятно, что ни в чем я не виновата, и извиняться мне не за что.

– С Наступающим. Развернешь тридцать первого, – чтобы сгладить неловкость, весело произношу. – Хорошо отдыха, – махнув рукой, быстро убегаю, пока неловкая пауза между нами не затянулась.

У входа замечаю припаркованный автомобиль Крайса. Он выходит на встречу, увидев, что я спускаю по лестнице.

– Привет, красотка, – нагло ухмыляясь, здоровается он. – Подвезти? – подходит почти вплотную, нависая надо мной. Отступаю назад, чтобы не находиться в его поле. Мне некомфортно от его наглой навязчивой близости.

– Нет, спасибо, – обострять не хочу, поэтому отвечаю вежливо, но сохраняю дистанцию.

Поправив сползающий с плеча ремень рюкзака, пытаюсь его обойти. Хватая за руку, Крайс дергает на себя. С трудом удается остаться на ногах и не упасть на обледеневшей дорожке.

– Отпусти! – вскрикиваю я, пораженная его грубостью.

– Может, хватит выделываться, рыжая? – чуть ли не упираясь лбом мне в переносицу. – Я за тобой уже две недели таскаюсь, а ты нос воротишь! Не умоталась изображать недотрогу?

– Так не таскайся, – растеряно лепечу я. Обычно я не испытываю дефицита в словах, но пугаясь от явной агрессии в его тоне, едва не заикаюсь.

– Сядь в машину! – требует Крайс, сильнее сжимая пальцы на моей руке. Точно останутся следы, объясняй потом Горецкому, откуда у меня синяки. – Я тебя в кафе приглашаю, просто посидим, пообщаемся.

– Приглашаешь? – удивляюсь я. – Ты мне ещё клюшкой по голове дай и за волосы оттащи в кафе, – огрызаюсь я. – Я тебе уже говорила, у меня парень есть…

– Врешь! – не дает договорить. – Твоя соседка сдала тебя, – зло ухмыляясь, цедит в лицо.

– Что? Сдала? – непонимающе смотрю на него.

– Кучерявая такая, – описывает Женьку. Он даже не потрудился запомнить ее имя. Я рыжая, она кучерявая. У него не только манеры отсутствуют, он ещё и тупой.

– И что она тебе сказала? – уточняю я. Высвобождая руку, отхожу на шаг.

– Что ты себе цену набиваешь, чтобы крепче меня зацепить. В недотрогу играешь, чтобы крепче зацепить. Ну я повелся. И что будем делать? Встречаться или сразу в ЗАГС? – грубо смеётся над последней фразой.

– Послушай, я не знаю, что тебе сказала Женя и даже выяснять не хочу, сам с ней разбирайся, но я не собираюсь с тобой ни встречаться, ни в ЗАГС идти, – спокойно произношу, хотя от подлости соседки меня трясет. Нужно искать комнату, дольше оставаться с ней на одной территории я не хочу. Все чаще у меня возникают дикарские желания, – поколотить гадину! – И оправдываться я перед тобой не должна.

– Сядь в машину, поедем в кафе, – пропустив мимо ушей мою речь, гнет свое. Засунув руки в карманы, он упрямо смотрит на меня. Мне становится не по себе от его напора и угрозы. Оглядываюсь назад. Заметив Его спускающегося по ступенькам, с надеждой вздыхаю.

– Я никуда с тобой не поеду, – строго произношу, делая ещё один шаг назад, но этого расстоянья катастрофически мало, чтобы убежать. Тем более от спортсмена. Единственная надежда, что Егор вступится за меня. Хотя, после того, как я его обидела, вряд ли он станет это делать.

– Алиса, долго ждала? – походит к нам Егор. Его голос приносит облегчение и спокойствие, у меня даже слёзы на глаза набегают, но я упрямо их сдерживаю. Не прошел мимо. – Привет, – сухо кидает Крайсу.– Извини, Танюша задержала. Идем? – снимает с моего плеча рюкзак и забрасывает на свое свободное плечо, как делал раньше.

– Ты с ним что ли? – бросает насмешливо Крайс, прожигая взглядом дыры в Егоре.

– Пока, – вместо ответа на вопрос, прощаюсь я. Подхватив Егора под руку, чтобы не упасть на скользких дорожках иду вместе с ним в сторону метро.

– Держись от него подальше, – предупреждает Егор. – А лучше своему мужику расскажи, чтобы он с ним пообщался. Я не всегда могу оказаться рядом, – от его заботы становится легко на душе. Невидимая стена между нами, словно растаяла и за это я даже благодарна Крайсу. Совсем немного.

Доехав до торгового центра до самого вечера, выбираю подарки. Проще всего было выбрать подарок Кириллу. Он любит всяких роботов, я взяла ему полуметрового трансформера. Потратив весь день на поиски подарков, так ничего и не купила. Сложно сделать выбор, когда денег не много, а подарки нужно брать людям, которые ни в чем не нуждаются. Дешевыми вещами только захламлять дорогое убранство их дома. В конечном итоге я решила взять на стол хорошие конфеты и шампанское.

Рома позвонил, когда я почти дошла до дома. Достав из кармана телефон, поставила на заснеженную скамейку пакеты и приняла вызов.

– Я освободился, лисичка, откуда тебя забрать? – спрашивает Рома уставшим голосом.

– Через пять минут буду дома, – сообщаю я, растирая замерзший нос.

– Через пятнадцать буду у тебя.

– Ром, я могу на такси….

– Алиса, через пятнадцать минут я тебя заберу, – не дает даже предложить. – Возьми с собой сменную одежду, останешься у меня.

Сердце от его предложения с волнением и радостью начинает биться в груди. Я уже несколько раз оставалась с ночевкой у Горецкого. До того самого мы ещё не дошли, Рома не торопит, как и обещал, но с каждой совместно проведенной ночью, грани между нашими желаниями становятся все тоньше, а на телах все меньше одежды. Покраснев от некоторых пикантных воспоминаний, хватаю пакеты и бегу домой. Не хочу заставлять Рому ждать, он и так устал.

Наполненная предвкушением и радостью, я не замечаю у подъезда знакомый автомобиль. Забегаю в квартиру, быстро разуваюсь и иду в спальню. Нужно убрать подарки, собрать вещи…

Спотыкаюсь на пороге, когда мой взгляд падает на кровать, на которой развалился Крайс…