Текст книги "Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31

Естественно, никто не собирался позволить девушкам смотреть на развернувшуюся кровавую битву и тем более в ней участвовать. Шустрик был выужен из блюда, и его липкое тельце немедленно всучили нашим дамам с категорическим приказом перемещаться в безопасное место.

На робкое Касино «а вы?» вельможная львиная морда сморщилась в недоуменной гримасе и раздраженно рявкнула:

– Живо! Мы как-нибудь сами без вас разберемся!

Граф Нейрандес тряхнул роскошной гривой. Из нее в руки пришедшей в себя, но все еще бледной Иитеа, радостно пища, выпал один пучивший глазки махмыр. После этого Мааль метнулся вслед за лавиной зверей, ринувшихся в дверной проем за медведем.

Сквозь обволакивающие их серебряные искры активировавшейся фейской магии Касандра успела рассмотреть только кровавые полосы на камне и чью-то оторванную руку, но ей хватило и этого.

Где они оказались, Кася сначала даже не поняла. Ее трясло и мутило. К счастью, желудок был пуст, обед в доме целителя Листикова давно был усвоен молодым прожорливым организмом. Рядом слышались стоны и причитания других женщин, чей-то утешающий знакомый голос. А бодрый визгливый фальцет маленького фея в красках живописал кому-то его героические подвиги, требуя награды за мужество в спасении пленниц.

Попали они в знакомый коридор-галерею в баронском поместье Норхитров, прямо в заботливые ручки примчавшейся туда по графскому зову мейссы Сейфилы.

Энергичная пожилая лисица моментально организовала дамам соответствующий уход и отдых. Только вот, к удивлению кадеток и возмущению мадам Хордингтон, разместили бывших пленниц всех вместе в одной большой комнате, спешно оборудованной под импровизированный лазарет.

– Я требую отдельную спальню! Я мать полковника Хордингтона, – верещала Доротея, пытаясь энергично качать права в приютившем их чужом доме. – Я понимаю еще – поместить меня с дочерьми, раз уж хозяева не в состоянии выделить мне отдельные покои, но с этими дамочками ниже по положению…

Ни плен, ни унижения не сбили с женщины глупую спесь и нахальство. Только вот мейссу Сейфилу отвлечь подобными воплями было невозможно.

– Вы находитесь в особняке баронов Норхитров, – на секунду выпустив наружу звериный облик и оскалившись, рявкнула на скандалистку чернобурая лиса, – и мы уж точно ничего вам не должны. Будьте благодарны за свое спасение и знайте, что, если бы не распоряжение его сиятельства, вас бы уже отправили за ворота. Если будете скандалить, то запрем как буйную в удобненькую камеру темницы для знатных пленников. Думаю, ваш сын вполне одобрит такие меры предосторожности, узнав, что мать свихнулась в плену.

Лисица перешла на вкрадчивый шепот:

– Консультация с нашим семейным лекарем – и вполне возможно, что вас отправят на лечение в какой-нибудь симпатичный пансионат. До конца жизни!

Скандалистка испуганно выпучила глаза и тут же захлопнула рот. Видимо, величественный вид распоряжавшейся в этом доме мадам и упоминание баронского титула хозяев делало слова мейссы Сейфилы в ее глазах очень весомыми, а угрозы вполне реальными.

Тем более что и целитель не замедлил явиться. Лекарь обработал раны и синяки пострадавших дам, напоил успокоительным заливающихся слезами икающих сестричек Хордингтон и решительно потребовал у матери полковника выпить принесенное им лекарство.

– Вы, несомненно, сильно пострадали, мейсса, видя мучения ваших дочерей в ужасных условиях… – Он настойчиво поднес к губам женщины серебряную ложечку с густой, похожей на мед золотистой субстанцией. – Вам необходимо успокоить расшатанные нервы. Не правда ли?

Золотисто-карие глаза представительного рыжеволосого красавца подействовали на Доротею Хордингтон гипнотически. Возможно, у целителя был артефакт, но дамочка без возражений проглотила непонятную субстанцию и тут же отключилась, что вызвало вздох облегчения у Каси.

Ей не верилось, что мать Иерра не затеет очередного скандала или еще чего похуже.

Только вот лекарь хмурился, вглядываясь в лицо лежащей на кровати женщины.

– Те же симптомы. – Он обернулся к мейссе Сейфиле. – Надо проверить остальных. Надеюсь, с ними проблем не ожидается?

Его глаза скользнули по лицам сжавшихся под своими одеялами Мисси и Сисси, встревоженно-нервному лицу сидящей мадам Сайлединой, ничего не понимающей Касандре и остановились на сиреневочешуйчатом личике леми-эр.

– Вас, мисель, это не касается. В справочниках по иномирным расам мало информации о ваших особенностях, но то, что действию отрав, влияющих на рассудок, вы не подвержены, я помню совершенно точно. – Лекарь ободряюще улыбнулся девушке.

– К сожалению, наш рассудок повреждают совсем иные вещи, – печально просветила его Иитеа. – И они гораздо более разрушительны и чаще всего необратимы.

Перед глазами леми-эр до сих пор стояло видение ее безумного собрата, служившего инструментом в руках мерзавцев.

– Отрав⁈ – взвизгнула одна из сестричек, немедленно переключив на себя внимание окружающих. – Нас еще и травили? Мы умрем?

Сиссилия, по наблюдениям Касандры, была более импульсивной, и если прежде Кася думала, что это свойство характера, то теперь сомневалась, что дело только в нем.

Пышные формы Сисси вполне могли быть следствием любви к десертам и сладостям, а в начинку конфет, приносимых в качестве презента, очень удобно добавить какую-нибудь гадость, маскируя ее вкусом шоколада.

Опытный целитель, сообразив, что дрожащие девчонки вот-вот начнут истерить не хуже Доротеи Хордингтон, моментально напичкал успокоительным и их, настороженно косясь на мадам Сайледину.

Мать Осеррия склонности к подобным эмоциям не проявляла. Женщина была бледна и равнодушна к окружающему. Смысл жизни для нее был утерян, если ее сыночек, кровиночка, по ее недосмотру и глупости стал жертвой злобного безжалостного мерзавца. Мадам поедом себя ела, загоняя как можно глубже свое горе и отчаяние. Кто-то из девушек в сутолоке освобождения и перемещения успел шепнуть женщине, что курсант Сайледин выжил, но она боялась верить, хоть материнское сердце цеплялось за эти ободряющие вести с упорством ищущего алмазы гнома.

К ней лекарь подошел уже совсем с другим флакончиком. Состояние еще не пожилой мейссы со слегка увядшей былой красотой тревожило его не меньше, чем истерики дамочек семейства Хордингтон. Лекарство мадам приняла покорно, без возражений, все так же безучастно смотря в окно, где проглядывали макушки деревьев парка и начинающее темнеть небо.

Целитель, заранее озаботившийся нужными артефактами и приборами, ловко взял кровь, провел вокруг пациенток еще какие-то манипуляции при помощи блестящих штучек, которые пищали, жужжали и поблескивали. Потом он, откланявшись, вышел, оставив дам под присмотром мейссы Сейфилы.

А в это время по катакомбам рекой тек меховой отряд двуликих, неотвратимый, как карающая Немезида. Увешанные артефактами клыкастые воины составляли мощную силу.

Конечно, и бандиты были не хлюпики, но, привыкшие действовать исподтишка, нападать на тех, кому нужно не только сражаться, но и защищать, они проигрывали суровым бойцам, преисполненным праведного гнева от всего увиденного.

А уж когда граф с отрядом телохранителей по наводке Шустрика обнаружил лабораторию…

В стае могучих котов просто взорвалась эмоциональная бомба.

Нюх безошибочно подсказывал им еще недавно здесь происходящее, выводил на препараты и ингредиенты, большинство из которых имело далеко не растительное происхождение. Хуже всего было, что тут чаще всего использовали детей. Нет, двуликих среди них не было, не было даже полукровок – оборотни по большей части берегут свое потомство. Иномирные дети, просто человеческие, чуть эльфийских, очень много орочьих и гоблинских.

Что от помещения остались одни руины и не уцелело ничего, было предсказуемо. Даже граф Нейрандес своей властью не мог, да и не хотел остановить сородичей, с яростью берсерков крушивших адские приборы и артефакты. Возможно, они были очень полезные и даже могли спасать чьи-то жизни, но какой ценой? Губя чужие?

Безумного леми-эр тоже обнаружили в очередном закутке. Тряся плешивой головой, пленник сидел в каменном мешке, уставившись в стену. Его выволок Тиркен и кинул к лапам графа. Чешуйчатый уткнулся взглядом в мохнатые лапы льва с мощными когтями и что-то зашипел, захихикал. Его взор скользнул по полу с осколками стекла, дерева, покореженного железа и груд рваной бумаги.

– Напрасно… да? Ее не вернуть… – С придушенным шепотом он неожиданно повалился грудью на торчащие острым металлом сломанные подставки от разбитых флаконов. Бледная рука с растрескавшейся чешуей выхватила из-под какого-то мусора раскрывшуюся шкатулку. Там лежал медальон, несколько прядей темных волос и неровно отстриженные куски ткани с засохшими бурыми пятнами крови. А еще толстостенный пузырек с неизвестным содержимым, почти полный.

Двуликих, которые кинулись отбирать у почти убившего себя безумца, возможно, опасное зелье, рыком остановил Мааль. Крошечный махмыр, его личный, тот, что соединил графа с Иитеа, перелетел на голову умирающего леми-эр, пронзенного железками. Крылатый глазастик исчез лишь на миг и буквально на пару секунд проник в душу чужого существа.

Вылетел из груди леми-эр уже совсем другой махмыр. Миленький чешуйчатый комочек с крылышками вырос и стал цвета запекшейся крови, в его глазах полыхала тьма.

Мааль напрягся, когда это существо приземлилось к нему на макушку, а потом правое львиное ухо ощутило цепкие коготочки холодных как лед пальчиков на концах крыльев махмыра.

Сначала пришло успокаивающее видение сиреневых махмыров и солнечного света, потом просьба отомстить и передать воинам, чтобы ждали, охраняли и не мешали, а потом начался ад. Персональный ад графа Нейрандеса. Махмыр дозировал информацию, чередуя обычные сухие сведения с ужасными картинами, которые передал ему уже покойный сородич Иитеа.

Видимо, только благодаря этому крошечному осколку душ двух представителей иномирных рас, теперь спаянных воедино, Мааль не спятил и многое осознал и понял. А еще сиятельный владыка обрел бесценные сведения, которыми мог распорядиться по своему усмотрению. Многого из этого он бы предпочел и вовсе не знать.

Взмокший, с потемневшей от выступившего кровавого пота шкурой, несчастный лев с трудом разлепил глаза, когда все закончилось. Его взгляд первым нашел сидевшего прямо перед ним крошечного сиреневого глазастика. О да! Как правитель, граф в полной мере мог оценить доставшиеся ему сведения и не держал зла на погибшего иномирного ученого и слишком самостоятельную «частичку души» расы леми-эр.

Теперь по катакомбам отряд шел точно по плану, освобождая еще живых пленников и методично забирая то, что представляло собой любую ценность.

И это было не мародерство победителей. Мааль прекрасно знал, что генерал-майор, как и полковник, по долгу службы не смогут скрыть их операцию от власть имущих королевства, граничащего с его графством, и союзных держав. Все опасное, включая какие-либо разработки, тщательно упаковывалось в невзрачные тюки, а обычные материальные ценности, наоборот, неопрятной грудой сваливались на всеобщее обозрение перед спасенными. Нейрандес планировал перевезти бывших пленников под охраной в безопасное место и отпустить восвояси. Демонстрировать им магические возможности фей он не собирался.

Шустрик после пары намеков тоже осознал опасность огласки и буквально зарылся в густющую шерсть на спине одного из медведей.

Но прежде чем вывести всех из катакомб и вывезти награбленное работорговцами состояние, спасателям нужно было сделать как минимум две важные вещи.

Засада. Ушедшие на поимку полковника и фей два отряда бандитов в любой момент могли вернуться. И если в случае с интендантом двуликие рассчитывали на их полный или частичный разгром, то мейссу Биядль на пути никакие опасности не подстерегали. Ядовитая гадина точно приползет обратно в нору в целости и сохранности вместе со своими приспешниками.

Было и еще одно дело. На исполнение его Мааль пошел лично, взяв с собой только тройку наиболее надежных. И выбирал их не сам граф, а махмыр. Шустрик, свивший себе целое гнездо в меховой медвежьей шкуре к большому неудовольствию ее обладателя, тоже удостоился доверия. К тому же у маленького фея имелась в этом деле своя почетная и сложная миссия.

Наглухо запечатанный, идеально круглый зал с теплым источником посередине они еле вскрыли, израсходовав на фея почти все артефакты. К счастью, и в логове бандитов их было предостаточно.

– Готово… – Крылатый малыш выдохнул с хрипом то, что и без его слов было видно. Скала не разъехалась скрежеща, как всегда происходило, вместо этого камни тонко и пронзительно заверещали, как будто стае мышей разом прищемило хвосты, и вход с тихим шелестом осыпался песком.

Чихающие и кашляющие от осевшей на них пыли двуликие во все глаза уставились на испещренное рунами пространство, где над пронзительно-бирюзовым водным оком в испарениях висела большая клетка с несколькими крупными яйцами. Такая же отвратительная артефакторская поделка, как те, в которых раньше держали фей.

Глава 32

До крайности возбужденный Шустрик, помня о мерзких особенностях своей бывшей тюрьмы, тут же начал просвещать осторожно принюхивающихся хищников.

– Нельзя открывать, и ломать нельзя. Оно схлопнется – и крак! Раздавит все, раздавит!

Крошечный фей переживал за содержимое клетки, как за сородичей. Пришедшие в этот мир крылатые магические малютки не зря называли свои поселения гнездовьями. Их дети, как птенцы, вылуплялись из яиц, точнее, магических яйцеобразных коконов, которые созревали в лучах солнечного и лунного света, подпитываемые магией родителей. Кто бы ни находился внутри, Шустрику уже заведомо было жалко детенышей.

– Драконьи, – прервал его причитания один из тигров. – Бандиты хотели вывести себе драконов, но это даже гномам не удалось. Говорят, сколько яиц подавили пойманные драконицы, а своих не откладывали. Пустое дело.

– Гномы недоумки. – Фей аж за голову схватился. – Драконы хоть и неразумные, но магические существа, а не куры-гуси из их птичников. Это ж надо – под ж… э-э-э… бронированное седалище тяжеленной драконицы хрупкие яйца подкладывать! Да еще чужие. Свои бы подложили…

Медведь, таскавший фея на загривке, фыркнул и переступил с лапы на лапу, не рискуя, впрочем, войти в странное помещение.

Зато его сиятельство принял человеческую форму и с махмыром на плече начал путь к середине, казалось бы, небольшой пещерки, осторожно ступая, как по горящим углям, и то и дело замирая. Мааль крался, внимательно всматриваясь в окружающие символы, то и дело вспыхивающие. Махмыр то кружил вокруг, то плюхался к графу на плечо, то крылатым мячиком облетал клетку с драконьими яйцами и урчаще попискивал.

Вытянув шею и усевшись косолапому уже меж ушей, фей, не обращая внимания на ворчание хищника, с тревогой наблюдал за передвижением Нейрандеса.

– Может, лучше было котиком? А? Реакция, опять же нюх… – грызя коготочки на грязных от каменной крошки пальчиках, стенал он и вздрагивал от каждого непонятного символа, мигающего на стене разным цветом.

Когда Мааль добрался до висящей клетки, Шустрик вздохнул с облегчением, но радость его была недолгой.

– Малыш, лети сюда, – позвал его граф. – Надо забрать все это и переместить в безопасное место. Лучше всего к Кейтсе, но, скорее всего, вот этот дружочек, – мужчина кивнул на махмыра, – поможет тебе отправиться только к Иитеа. Хотя смею надеяться, что они там уже все вместе.

Глазастое сиреневочешуйчатое чудо опять сидело у него на плече, что-то уркая и иногда начиная перебирать густые черные волосы графа над ухом.

– Ой, а надо ли? Уж лучше вы сюда, а я тогда и вжух… сразу туда, к вашим двум дочкам.

Трусоватый фей, недавно только вновь ощутивший сладкий вкус свободы, совсем не желал залетать в пещеру, где все было похоже на жертвенник или какую-то магическую ловушку. Нервничая, он теребил в ручонках медвежий мех. Но то ли Шустрик сильно дернул шерстинки, то ли медведю надоело ерзанье худосочного зада на макушке, когда его сиятельство зовет…

– Иайоу… – Раздраженный двуликий подцепил фея когтищем и словно выстрелил им из пращи. Шустрик еле успел затормозить крыльями и не врезаться в широкую грудь Мааля Нейрандеса.

Дальше фею бояться было уже бессмысленно. Тем более что пучеглазенький махмыр больше не топтался на графском плече, а угнездился на макушке крылатика под смешки медведя, настрадавшегося недавно от подобного поведения самого Шустрика. Руки крошечного волшебника едва не оттянулись до пола тяжеленной клеткой. Яйца оказались увесистыми, пахли водой и теплым пеплом, а еще, находясь рядом, Шустрик чуял, что в каких-то из них точно есть жизнь.

Словно этого было мало, Мааль начал навешивать на него артефакты, еще не истратившие магию, даже уши мелкому в трубочку свернул, чтобы нанизать на них парочку колец и массивный перстень.

А потом фей вдруг ощутил место, где тонкая-тонкая грань словно ждала, когда он прорвется, шагнет через нее туда, куда надо. Глаза затуманило, голова с махмыром потяжелела, и, как неповоротливый шмель, перегруженный медом, Шустрик полетел косыми зигзагами, мотыляя клеткой. Зависнув над водоемом, он камнем рухнул вниз, на самое дно, под шумный «ах» двуликих.

В пещере установилась гробовая тишина, поскольку не только фея с его поклажей не стало. Исчезла вода в источнике, и все руны почернели. Теперь тут не чувствовалось ни капли магии, это был просто каменный мешок с углублением в полу и стены, испачканные черными рисунками.

Лучше момента не нашлось для того, чтобы со всех лап примчался перепачканный кровью лис, идущий по следу, и затявкал о том, что в засаду угодили бандиты, но наулов с ними нет.

Как оказалось после допроса одного из захваченных живыми мерзавцев, это был отряд мейссы Биядль, отправившийся на поиски фей к их старому, разоренному контрабандистами гнездовью. Беглецов Мейделада Трисендовна не обнаружила и сначала пришла в ярость, но чем ближе были ставшие родным убежищем катакомбы в прибрежных скалах, тем наула становилась задумчивее.

– Ты, ты и ты. И вот еще вы двое, – повелительно махнула она рукой, приказав всем остановиться. – Мы пойдем к морю проверить, готов ли корабль принять груз. Остальные начинайте сковывать пленников для перехода. Никто не должен сбежать. И аккуратнее там. За порченый товар сами пойдете на торги.

Оставшись с пятеркой выбранных, она медлила, прислушиваясь к треску кустарника по краям узкой тропы и шороху мелких камешков под подошвами уходившего отряда. Рычание двуликих, едва слышно прозвучавшее вдалеке, послужило для нее сигналом, что укрытие бандитов обнаружено. Последовавшие звуки боя дали понять ушлой дамочке, что время на то, чтобы скрыться, у нее есть. Надо было спасть свою шкуру.

– Эй вы! Живее!

Сколопендра радовалась, что всегда предусмотрительно носила скрытые в глубоких карманах пышной юбки, изобиловавшей складками и рюшами, несколько мешочков с драгоценными камнями. Исключительно редкие, самые дорогие экземпляры, составляющие жемчужины ее коллекции, весили не так много, как золотые монеты, а стоили столько, что на них вполне можно было купить небольшое герцогство со всеми жителями.

Сколопендра не доверяла никому. Даже давнему подельнику и бывшему любовнику Хеаршу. После того как она потеряла место директрисы приюта, мужчина, конечно, вытащил ее из передряги, но, будучи еще на должности интенданта и нося личину капитана Сайледина, отдалился от нее, еще и обвинив наулу во всех постигших ее неудачах.

Разумеется, все накопленное Мейделада от него утаила, а когда он сам, просчитавшись, выдал себя, женщина начала прикидывать, не выгоднее ли ей устранение сородича. Сейчас как раз наступал момент, когда от мужчины можно было бы избавиться и самой возглавить прибыльный нелегальный бизнес.

Самоуверенная мейсса даже не задумалась о том, что контрабандисты не бесправные попаданки, а ее распоряжения выполнялись потому, что так велел главарь. Ядовитую гадину боялись и ненавидели лютой ненавистью, только и поджидая удобного момента, чтобы безжалостно уничтожить.

Пока группа старалась обходным путем пробраться к бухте, где в условленном месте груз должны были забирать шлюпки, за спиной у ничего не подозревающей Сколопендры пятерка бандитов легко сговорилась, используя язык специальных жестов. Участь мейссы Биядль они решили быстро и теперь выжидали подходящего случая для претворения своих планов в жизнь.

Впрочем, на берегу их поджидал сюрприз. Шлюпка уже шла от корабля к берегу, где, привалившись к камню и злобно кривясь от боли и досады, сидел лже-Сайледин собственной персоной. Облик погибшего интенданта почти стек с наула, и теперь мундир толстяка висел на нем мешком, да и на одежду офицера эта драная, в подпалинах тряпка походила мало. Костюм драконьего летуна спас жизнь самому Хеаршу, и тот в душе радовался, что не сменил его на одежду поудобнее, как ранее планировал.

До недавнего момента злодею казалось, что все идет хорошо. Засада под скалами рядом с единственным ровным местом, где мог приземлиться дракон Хордингтона, уже ожидала с артефактными ловчими сетями. Контрабандист надеялся, что в случае удачи не только пленит полковника, но и обзаведется драконом.

Первоначальный план пришлось корректировать, когда он узнал, что Иерр прилетел на Менчике. Хищный алый был слишком непредсказуем и, в отличие от белой Метели полковника, ценности в глазах наула не представлял. Дракончика было решено убить, распотрошив потом на дорогостоящие ингредиенты. Начиненные отравой бараньи туши должны были приманить и ослабить крылатую ящерицу, а уж потом его добили бы, обездвижив артефактами.

Самоуверенному наулу казалось, что все удастся. Менчик был прожорлив и импульсивен. По мнению Хеарша, полковник под влиянием отравы сдуру взял самого ненадежного дракона из всех в корпусе.

– Как начнет снижаться, приготовьтесь, – велел он своим бандитам. – Туши для приманки скиньте вон туда, да кидайте подальше. Пока в кучу соберет, пока жрать будет…

Наул неторопливо, чувствуя себя хозяином положения, вышел из-за скал, жестом призывая драконьего всадника спускаться. То, что у него в катакомбах находится семья Иерра и его нелепая невеста, создавало приятное ощущение безопасности и безнаказанности.

Мужчине казалось, что все в его руках и помешать его плану ничто не может. Вот он, знаменитый полковник Хордингтон, герой и командир корпуса, один, готовый на все ради своих близких.

О том, что женщин спасли, а скалистое подземелье захвачено, наул пока даже не догадывался. Такие мысли пришли к нему намного позже, когда тщательно спланированная им комбинация начала разваливаться, словно карточный домик.

Когда? Почему? Откуда они взялись? Вопросы в голове заметались навозными мухами. Ничего не понимающий лже-интендант вдруг увидел, как на него летит алый дракон с совершенно не собирающимся сдаваться и жертвовать собой полковником, видимо окончательно спятившим с горя. Потом откуда-то сбоку из-за облаков вынырнула белоснежная драконица с еще одним Хордингтоном. Хеаршу теперь начало чудиться, что это он сошел с ума, иначе отчего полковник раздвоился?

От хищной пасти Менчика, успевшего дохнуть малым пламенем, наула спас интендантский мундир и баранья туша, которой кто-то из его подручных швырнул в дракона.

А невинные облака в голубом небе таили в себе не только драконов: с хриплым карканьем вниз ринулись огромные вороны.

Бандиту показалось, что воронов были сотни. Хотя на самом деле их было в стае всего два. Мьест Воронков дал сигнал, по которому, до сих пор невидимые бандитам, в атаку кинулись не его сородичи, а собранные им двуликие других родов. Беркучты, Орлидзе и Кречеткулясы. Семьи, издавна славящиеся лучшими наемниками среди крылатых двуликих, откликнулись на зов Наркира, прислав старших сыновей. Пернатых собрался всего десяток, но это были профессиональные бойцы, не чета кучке неорганизованных головорезов. Что уж говорить о драконах, посеявших панику среди мерзавцев, любящих нападать лишь на слабых и исподтишка.

То, что они обречены, Хеарш осознал сразу. Его план провалился. Умный и коварный наул поставил крест на подельниках и понял, что надо удирать, пока в горячке завязавшегося боя внимание противника рассеивается на весь его отряд.

Полуобернувшись в боевой облик для удобства передвижения и надеясь на регенерацию опаленной личины, он ужом скользнул в тень скалы, куда упала одна из бараньих туш.

Измазавшись в крови, чтобы сбить запахи, беглец попытался активировать многочисленные артефакты, но, к его досаде, что-то дало сбой. Главарь не знал, что даже в безумии леми-эр бывали просветления. Делая для бандитов магические побрякушки, ученый вкладывал в каждую условие разложения компонентов в случае его смерти. Так что теперь это были бесполезные чужие кости, украшенные самоцветами; расшитые рунами мешочки с травами, пропитанные засохшей кровью, и волосяные плетеные шнуры, ставшие ломкими и сухими, как солома.

Зная здешние места как свои пять пальцев, Хеарш стремился не в катакомбы, а на берег. Там груз пленников должен был забрать корабль. Мужчина очень рассчитывал на команду судна, а еще надеялся, что даже если их убежище обнаружили, то до припрятанных им лично сокровищ не добрались.

«Спятивший Вауутииш сдох, скорее всего. – Наул не был дураком и быстро сообразил, что случилось с его артефактами, в то время как корпусные на мундире продолжали работать как надо. – Пленников они заберут. Пусть, не велика ценность. Мейделада, конечно, будет сопротивляться, а может, сбежит… изворотливая она все же баба. Может, и прибьют. Так не жалко, уж очень жадная стерва, и толку от нее сейчас никакого. Потом вернусь за своим, и тогда посмотрим… Поквитаемся еще!»

Поскользнувшись на подвернувшемся под ногу камешке, он съехал вниз, расцарапав бок о скальный карниз и окончательно разодрав мундир корпуса драконьих летунов. Наконец Хеарш добрался до бухты, шипя от бессильной злобы, и, найдя под камнем сигнальный факел, подал знак кораблю.

Появление бывшей зазнобы в окружении пятерки бандитов было для него не очень приятной неожиданностью. Значит, катакомбы контрабандистов точно подверглись нападению, другой причины внезапного появления наулы на берегу Хеарш не видел.

– Получается, наше уютное гнездышко стало небезопасным, милая? И ты бежишь? Не трудясь предупредить меня? – Его красные светящиеся глаза уставились на женщину и как-то подозрительно скучковавшихся за спиной Мейделады контрабандистов.

«Неужели эта стерва сумела их переманить к себе на службу? Магической клятвы эти твари ей бы в жизни не дали. Значит, надеяться на их защиту очень глупо. Надо бы присматривать за ней», – промелькнули мысли в голове Хеарша, но дальше размышлять на эту тему было некогда.

Шлюпка почти причалила, а звуки боя неожиданно переместились ближе к берегу.

Зная, что лодчонка не резиновая, а отступающие к морю работорговцы точно притащат за собой хвост из двуликих, вся компания с берега кинулась занимать места. На полезшего с вопросом о грузе старшего шлюпки оба наула рявкнули так, что мужчина моментально заткнулся, только желваки на его щеках заходили под кожей от ненависти к мерзкой парочке.

Условный знак, поданный находящимся за наулами сопровождающим, он понял, но, погрузившись в свои мысли, не ответил. Возможность отомстить, конечно, была прекрасна, но следовало остерегаться необдуманных поступков. У капитана их корабля могло быть другое мнение, и с ним членам экипажа приходилось считаться, если они хотели остаться в живых.

Впрочем, любое мнение пресловутого капитана очень скоро стало неважным кому бы то ни было. Над морем в окружении птичьей стаи двуликих показалась пара боевых драконов.

Крутое пике, залп из двух зубастых глоток – и корабль вспыхнул как свечка. Защищавшие его артефакты тоже изготавливал леми-эр.