Текст книги "Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Мантикора и целитель работали слаженно, как часовой механизм, словно всю жизнь только этим и занимались. Ведьма латала, восстанавливая магические энергопотоки, подпитывающие каждого живущего, а Листиков старательно лечил обезвоживание и запустил артефакт очистки кровеносной и лимфатической систем, хотя и понимал, что яд, парализовавший нервные окончания, так вывести не удастся. Что делать, они оба толком не знали, но были полны решимости спасти парня. Все, что оставалось, – это действовать по наитию.

Полковник Хордингтон, чтобы не мешать и быть чем-то полезным, вышел разбираться во двор, где обнаружил крайне раздраженного дракона Осеррия, которого с трудом сдерживал Асиешс.

Драконовед с помощью «кровососа» еле удерживал зверя во вменяемом состоянии. Там же, у самых ворот, притулилась служебная повозка с перепуганными лошадьми. Видимо, в ней до того, как парня унесла мантикора, везли сюда курсанта Сайледина. На козлах сидел бледный дерганый старшекурсник, попавший сегодня в наряд при конюшне, и крепко сжимал трясущимися ладошками ремни поводьев.

– Шехт? – Голос Иерра отвлек змеелюда от дракона, и щитомордник, тут же развернувшись, грохнул хвостом и сломал ни в чем не повинное плодовое деревце у крыльца. Потом взревел, мотая головой, и метко плюнул прямо на парадный полковничий мундир.

– Да! Рвется он к парню! Взлетел, как того повезли, я еле успел вскочить на спину. «Кровосос» уже в полете прилаживал. – В напряженном голосе драконоведа явно слышалась гордость за ученика. – Как Осеррий успел так привязать его к себе за неделю? Хотя вечно парня из драконятника выгонять приходилось. Настойчивый… А сейчас вот буянит его крылатый и еще все время в голову мне долбит: «Слюни, слюни, слюни»! Хрень какая-то! Не понимаю… Вон и по тебе уже текут… И? Ах ты! Стой, хмырхова скотина!

Асиешс не успел увернуться и тоже оказался обслюнявлен, а дракон опять зарычал, мотая хвостом и топая лапами так, что в небольшом домике целителя жалобно зазвенели стекла.

– Ясно. Надо отправить кого-нибудь в штаб эскадрильи и к графу Нейрандесу. Боюсь, сами не справимся. Потеряем парня, да и дракона, пожалуй, тоже!

Когда дело не касалось романтических отношений, Иерр решения принимал мгновенно.

– Эй, курсант! – окликнул он парня на козлах экипажа. – Как там тебя? Дорогу к штабу знаешь? Генерал-майора Фондерта видел? Тогда дуй туда и доложи обстановку. Передай, что срочно нужен целитель и артефакты. Живее! Слышишь?

Юноша попытался вытянуться на козлах по стойке смирно, потом энергично закивал, подхлестнул и так желающих убраться подальше от дракона лошадей и рванул выполнять приказ.

– А ты, – Иерр, развернувшись к Асиешсу, ткнул в дракона, – давай на нем к двуликим. Графу про наула скажи и…

– Ты в своем уме? – перебил драконовед, психанув и наплевав на субординацию. – Я его с «кровососом» еле держу. Он сейчас не только не взлетит, но и порвет нас на тряпочки, если попытаемся принудить. Иерр, ты просто не представляешь, что сейчас у него в башке творится!

Словно в подтверждение его слов, щитомордник попытался всунуть эту самую башку в распахнувшуюся дверь, из которой как раз выглянул Берт.

Громадный мужчина, едва оказавшись на крыльце, был тут же тоже основательно оплеван драконом. Замер, обтекая, озадаченно буркнул что-то типа «наверное, и такое им сойдет» и, ничего не объяснив, скрылся в доме, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ясно. Значит, отправлю кого-то из Маерши… Попытайся продержать зверюгу сколько сможешь. Парень жив пока. Лишь бы обошлось…

Иерр махнул рукой в сторону чешуйчатой громадины и тоже вернулся в дом. Вошел он как раз в тот момент, когда Иитеа и Кася старательно счищали с мьеста Мохнатого повисшие соплями драконьи слюни.

– О, вот еще! – обернулась к нему Касандра. Девушка рванулась к нему, чуть не опрокинув декоративную подставку под зонты, и стала торопливо чистить мундир полковника, старательно собирая склизкую массу в плошку под его ошарашенным взглядом.

– Очень удачно! С одного Берта не хватит, – одобрительно кивнула ей Кейтса, не отрываясь от своего занятия. Мантикора сосредоточенно чертила что-то в воздухе отросшими острыми когтями. Рядом с двуликой ведьмой висел пузатый зеленый котелок в клубах призрачного дыма от лижущего его бока синего пламени.

Хозяин дома тоже без дела не сидел. Целитель склонился над пациентом, аккуратно смазывая губы Осеррия чем-то вроде радужного гномьего топлива, и глухо, отрывисто бормотал себе под нос:

– Если остановим, то выживет. Лишь бы очнулся. Здоровье, конечно… но ведь жив будет… Ага… – Очки на его носу поблескивали стеклышками, а по вискам из-под седых волос текли струйки пота. Порфирий Майхарыч очень переживал, чувствуя свою вину за случившееся с курсантом, и потому нервничал, суетился и торопился, пытаясь сделать хоть что-то.

Поняв по ошалелым глазам жениха, что тот ничего не понимает, Кася, не прерывая своего крайне важного занятия, стала вводить Иерра в курс дела:

– Майор считает, что на осколках, которые мы… Да неважно. В общем, есть состав… точнее, остатки состава. Он, как оказалось, был на основе наульего яда и еще чего-то, но целебного… Не отравляющий, короче, а какой-то не такой, модифицированный. Сама не поняла. Порфирий Майхарыч говорил про медленное привыкание и контроль. Он смог что-то синтезировать, какое-то вещество выделить… Но не было катализатора и еще чего-то важного. Они решили, что кровь двуликих частично замедлит развитие болезни, это Кейтса сказала, но человеку их кровь просто так не подходит. И Иитеа тогда дала свою, чтобы уни…рес… э-э-э… короче, чтобы подошло. Леми-эр так могут, оказывается, поэтому их ловили всякие мерзавцы. Ну и вон там, видишь, такую штуковину поставили?

Девушка ткнула измазанным в слизи пальцем в светящийся куб, который висел над головой лежащего мертвенно-бледного парня. От артефакта к Осеррию, как щупальца медузы, тянулись пульсирующие сине-багровые нити.

– Кейтса сказала Берту, что нужна часть дракона, как раз того, во дворе. Это же Осеррия дракон, Кейтса почуяла как-то. Осеррий его Глыбой назвал. Отправила Берта за чешуйкой или кусочком когтя, наверное, а он слюни принес. Точнее, в них пришел… Вот и собираем теперь. Кейтса сказала, много надо. Кровь еще от всех Маерши взяли по чуть-чуть, потому что они братья и какая-то там связь у них нужная. А у капитана Горностайчика мейсса Мохнатая взять кровь не дала. Сказала, он для другого послужит.

Вот тут Иерр и вспомнил, что собирался послать гонца к графу Нейрандесу. А увидев свернувшихся клубками, крепко спящих каракалов, окруженных ведьминским куполом восстановления, сообразил, что первоначальный план с гонцом придется менять.

– Точно. Капитан! Думаю, так даже надежнее. Срочно отправляйся в графство Нейрандес! С графом ты знаком, так что проблем не будет. У него должны быть хоть какие-то полезные сведения и старые разработки по защите от яда наулов. Я очень надеюсь. Да и предупредить не мешало бы. Думается мне, не один лже-Сайледин тут завязан. Помнится, бывшая директриса приюта попаданок тоже наула, а недавнее нападение на них странное. Да и до того, по слухам, какие-то волнения в графстве были. Хоть и не упоминались наулы, но все завертелось как раз после побега той дамочки… Совпадение ли?

Повторять Клименту распоряжение дважды было не надо. Юркий белоснежный горностай размером с земного волкодава пулей вылетел за дверь, вызвав очередной рев дракона и дребезжание оконных стекол.

– Девочки, давайте что собрали. А вы кыш во двор! Берите ведра и нацедите с животины слюны. Надо бы обмазать парнишку на всякий случай, перед тем как кокон на него растянуть, – деловито, не терпящим возражений тоном потребовала от мужа и Хордингтона мейсса Мохнатая, переливая из плошек в котелок ценную субстанцию.

Вспышка ярко-лиловых искр чуть не спалила двуликой часть волос.

– Хмырхова задница, чтоб вас! С драконами свяжешься… – от неожиданности ругнувшись, взвизгнула ведьма, энергично мешая пузырящееся варево. – Так и уморим парня. Даже мышей нет, чтобы проверить. Я же ни разу в смесь такое не добавляла. А литфорник с кровегоном вообще не сочетают в таких пропорциях, как вы сказали, Порфирий Майхарыч. Еще и температура зелья растет! Котел-то у меня выдержит, а вот курсант? А-а-а!..

Бульк, бульк!

Кейтса точно не ожидала, что с плеч Иитеа и Каси сорвутся их махмыры и, словно заправские ныряльщики, ухнут в котел, где, казалось, взбухала и ворочалась, пытаясь найти выход, вулканическая магма, только зелено-коричневого цвета с ярко-синими трещинками на поверхности.

Варево мигнуло, засветившись радужным маревом, последний раз булькнуло, выпуская из недр блестящих, как новенькие монетки, лупоглазиков, и замерло жидкой зеркальной гладью.

– Надо же… – Мантикора с сомнением потыкала в него маленькой серебряной ложкой на очень длинной ручке. – Что-то вышло, но неожиданно… вроде как надо.

Ведьма принюхалась и удовлетворенно кивнула, покосившись на леми-эр в ожидании пояснений.

– Когда душа желает помочь, она помогает. Чистота порыва исцеляет и гармонию приносит, – чуть улыбнулась на ее вопросительный взгляд Иитеа.

Когда полковник и Берт вернулись с полными ведрами целительных слюней, сами также от души опять щедро оплеванные, Осеррий, казалось, уже не был так бледен. На его застывшем лице и полуобнаженном теле светились таинственные знаки, словно тонкой кистью выводимые серебром неизвестной субстанции.

Ведьма слегка покачивалась в трансе, напевая что-то гортанными звуками, и заканчивала разрисовывать голые ступни парня. Листиков убирал истощивший заряд артефакт очистки, чтобы настроить предназначенный для полевых условий портативный «кокон исцеляющего сна».

Перенервничавшие девушки под мягким и чутким руководством мадам Листиковой проворно убирали со стола, повторно накрывая его для легкого перекуса. Жена целителя уверенно заявила:

– Тем мальчикам после сна надо будет подкрепиться и много пить, да и скоро новые гости объявятся. Надо подготовиться, чтобы потом не отвлекаться. Мало ли что…

Милая пожилая женщина, будучи замужем не один десяток лет, не первый раз оказывалась в необычной, пугающей и странной ситуации. Житейская мудрость научила ее быть спокойной и делать то, что должно хорошей жене. Не мешать и помогать по мере сил, выполняя то, что положено, несмотря ни на что.

Как водится, она не ошиблась.

К тому моменту, когда запеленатый, как мумия, в пропитанные слюной дракона бинты Осеррий задышал ровнее, забылся в беспокойном сне в маленьком дворике целителя успокоившийся щитомордник, а в дом к Листиковым стали прибывать незваные гости.

Если граф, наплевав на все светские правила, прибыл по-простому, как обычный двуликий, на своих четырех лапах, правда в компании домашнего целителя и пары здоровенных тигров-телохранителей, то прилетевшему на драконах генерал-майору с сопровождением пришлось отсылать свой воздушный транспорт обратно. Разместить крылатых ящеров было негде от слова «совсем». Небольшой пятачок квадратного дворика перед крыльцом занимал громко храпящий, прикрытый кожистыми крыльями шар, к боку которого прислонился вымотанный драконом Асиешс.

И привез с собой командир эскадрильи не только штатного лекаря, но и еще одного человека. Медленно хромающий на скрюченных ногах, с пустым рукавом, заправленным под ремень, подпоясывающий китель, он подозрительно осматривал каждый кустик и травинку и производил впечатление странное и неоднозначное.

А еще, к удивлению Асиешса, на него среагировал моментально проснувшийся дракон Осеррия. Среагировал как будто на собрата. Старшего, мудрого и того, кто поможет и защитит.

Первое, что сделал этот индивид, дохромав до щитомордника, – это вытащил из дракона контролирующую иглу «кровососа» и с презрительной гримасой швырнул артефакт на землю.

– Костыли для слабаков, – просипел он, обернувшись к драконоведу. – Они нас тогда на этом и поймали! Твари… Быстро же все забывается. А может, и доклад мой никто не читал, раз списали в запас… Канцелярские бумагомараки. Тьфу! Сколько еще должно погибнуть…

Мужчина смачно сплюнул и, не обращая внимания на опешившее от такой отповеди начальство, здоровой рукой потрепал дракона по морде и целеустремленно поковылял к крыльцу.

Глава 24

Странный искалеченный мужчина оказался старым сослуживцем отца Иерра и настоящего капитана Сайледина.

С целителем Листиковым он познакомился в те годы уже в полевой передвижной лекарской. Тогда Порфирий Майхарыч был еще безусым лейтенантиком-ассистентом. Ян Хежичак попал к ним в руки в таком виде, как будто его перемололи гигантскими жерновами.

В той жуткой мясорубке на прибрежной границе королевства тогда погибло множество людей и драконов. И потом остатки искалеченных и озверевших ящеров еще долго вылавливали и уничтожали специальные рейды. Спасти травмированных зверей, лишившихся летунов, было невозможно, а для населения громадные боевые рептилии представляли нешуточную угрозу.

Листиков пытался расспрашивать пришедшего в себя после нескольких операций Хежичака, когда тому стало получше. Лекаря интересовала судьба Лойда Хордингтона, который был его приятелем с детских лет. Он все же надеялся, что старый друг чудом спасся. Ведь тела на поле боя так и не нашли, как, впрочем, и многих других.

Потому Листиков впоследствии очень удивился, когда в корпус интендантом назначили капитана Сайледина. Ведь Хежичак, вспоминая о том ужасном дне, всегда твердил, что все погибли. В бреду мечась на узкой койке, он выкрикивал их имена вперемешку с кличками драконов.

Порфирий Майхарыч попытался узнать у капитана, как тот выжил, но Жербон мрачно уклонился от подробного ответа, сообщив лишь, что его спас дракон, отдавший за него жизнь. Про Хежичака, упомянутого тогда Листиковым, тоже ничего не сказал. Молча кивнул и замял разговор.

Целитель не настаивал. Для летуна потерять боевого товарища и отказаться от возможности снова летать – то еще испытание. Тем более для тогда еще зеленого юнца, только окончившего обучение. Майор решил, что, возможно, сослуживцами они были не особо дружны, да и зачем бередить болезненные воспоминания.

Где служил Сайледин потом и как дослужился до капитана, Листикова тоже не особо интересовало. В душу он лезть Жербону не стал и больше этой темы не касался.

Интендант же тогда навел справки. Узнал, что калека Хежичак живет бирюком где-то в деревушке, ни с кем не общается, окружающие считают его сумасшедшим, и успокоился.

Второй странный звоночек слабо тренькнул, когда Иерра Хордингтона после его героической атаки и спасения важных пленников из лап работорговцев назначили командиром корпуса вместо ушедшего на покой полковника Розенталя.

Сына своего погибшего командира интендант был не сильно рад видеть. Тогда Порфирий Майхарыч, заметив это, опять оправдал все тяжелыми воспоминаниями, ну и уязвленным самолюбием. Сайледин явно надеялся, что высокая должность достанется ему.

Ни в чем никто капитана не подозревал, и что под личиной там может скрываться преступник – никому даже в голову не приходило. Тем более у него имелись родственники, с которыми он поддерживал, как казалось, самые теплые отношения.

Сейчас же, прихлебывая чай, целитель вместе со всей собравшейся компанией собирался наконец все разузнать у Хежичака. Тогда, много лет назад, никто не потрудился выслушать уцелевшего калеку, его догадки и подозрения. Оскорбленный мужчина не стал настаивать, замкнулся, ни с кем не общаясь и предпочтя вести жизнь затворника.

Только письмо Листикова о якобы выжившем и вполне здравствующем Жербоне Сайледине, дослужившемся до капитана, заставило старого отшельника вылезти из своей скорлупы.

– Значит, наул. Кхе-кхе… – Осмотрев Осеррия и потребовав рассказать ему, что происходит, Хежичак тряс седой головой с проплешинами, кашлял и кривил сухие тонкие губы. – Вот и сложилась картинка. Я ведь знал… Знал, что неспроста мы тогда в засаду попали. Грешили на гномов, к двуликим были претензии, а вон как вышло… Теперь-то мне все ясно.

– Так, может, поделитесь своими соображениями? – попытался поторопить его с рассказом генерал-майор Фондерт.

Отставной вояка проигнорировал не имеющие больше на него влияния распоряжения командования. Мужчина внимательно изучал всех присутствующих, сверля их проницательным взглядом, пока не наткнулся на такой же проникновенный ответный взгляд Иитеа. Леми-эр уселась в самый темный угол и поначалу не привлекла его внимания.

– Это же… это… только, мать моя хмырхова… девка! Вот ведь… – Хежичак хватал ртом воздух, пытаясь справиться с волнением. – Э-э-э… твой… ваш… короче, я такого уже видел однажды. Его отбили еще в первом рейде, еле живого. Уж что с ним те твари делали, не знаю, но осталось от него немного. По сути, и нечего было спасать…

Старый инвалид опять закашлялся и хрипло продолжил:

– Он мне тогда сказал, что я очень важен, и много лет я думал, что его слова – какая-то издевка. Моя жалкая жизнь точно никому не пригодилась, и вот поди ж ты. Вспомнили, позвали, а тут еще одно чудо с чешуей. Дочка, что ли? Кто ты? – Он не очень вежливо ткнул в девушку пальцем.

– Ты встретил одного из моего народа. – Иитеа пристально всматривалась в Хежичака. – Он увидел в тебе зерно сути. Ты можешь предотвратить большое зло, если расскажешь, что знаешь. Тут нет врагов.

Мужчина кивнул ей, но еще раз недоверчиво обвел взглядом окружающих.

– Все же я бы прежде убедился сам. Пока-то я верю тебе, красавица, себе, да, пожалуй, пареньку тому, что пострадал. А больше, считай, никому и доверия нет. Стоит ли что рассказывать? Надо ли знать кому придется то, что я знаю да о чем сейчас умом дошел?

– Это неслыханно, ваше сиятельство! – рыкнул один из сопровождавших Мааля Нейрандеса телохранителей. – Такая наглость. Перед тобой граф, а не кто попало!

– А еще куча бестолковых идиотов, которым он вперед себя почему-то болтать дозволяет! – хмуро парировал этот выпад невозмутимый Хежичак.

– И как же… – жестом остановив своих людей и не дав вмешаться Фондерту, негромко осведомился граф, – как вам бы хотелось нас проверить? Кстати, всех? Даже женщин?

– Пф-ф… – Хежичак расфыркался, отхлебнул чаю и, поставив чашку, с задумчивым видом стал крутить в руках румяный пирожок, словно подозревал в заговоре и его тоже. – Как по мне, лучше бы их не впутывать, но что-то мне подсказывает, что эти три юные мамзели…

– Две мамзели и одна мейсса, – сверкнула глазами мантикора и прислонилась к могучему плечу мужа.

– Да без разницы. – Тертого отставного вояку невозможно было смутить или сбить с мысли. – Думается, вляпались вы все, и, сдается, не меньше, а то и поболе мужчин. А учитывая, насколько в цене молодые женщины и юные девицы среди тех мразотных тварей, неведение для вас, пожалуй, опаснее. Опять же…

Корявым пальцем единственной руки он подковырнул поджаристую корочку пирожка, с наслаждением принюхался и, резюмировав: «С мясом», откусил сразу половину.

Глаза его заблестели. Было видно, что ощущение нужности, словно драконий летун Ян Хежичак опять в седле, доставляет всеми забытому ветерану истинное наслаждение. Наконец-то он снова полезен.

К слову, к нему с интересом принюхивалась и присматривалась Кейтса. Искалеченный, хоть и не такой еще старый мужчина ей явно нравился. Несколько мелькнувших в голове мыслей заставили двуликую усмехнуться про себя. Кейтса представила этого типа в приюте попаданок на должности инструктора, и эта идея ей очень понравилась.

«Надо потом будет предложить… когда все закончится, – размышляла она про себя. – С Акулой он точно сработается! Если согласится».

– Так вот, – продолжал меж тем ничего не подозревающий о планах на него Хежичак, – к дракону во дворе подходим, и если он вас подрать не захочет, то плохого в вас, наверное, и нет.

– Всего-то? – с иронией опять подал голос неизвестный Касандре широкоплечий охранник графа. – А если подзакусит кем, так и не жалко. Так, что ли? Сразу в злодеи запишем?

– А вам вот лично мои сведения зачем? Никто не неволит. – Однорукий опять пригубил чайку. – Просто во дворе можете подождать, а лучше и вовсе где подальше. И вон они… – кивнул он на украдкой позевывающих братьев Маерши, молча набивающих животы.

– Да мы с тем крылатеньким почти друзья, – чуть не подавился кулебякой Феликс, оттого что их пытаются устранить. – Да, парни? И кровь его летуну нашу пожертвовали. Так что ты, дедуля, нас со счетов не списывай. Тем более прямо интересно, почему его никто из нас не учуял. Наулы, они же… в общем, воняют. Сами по себе. Для двуликих очень отчетливо.

В ответ на его заявление как по команде поморщились все присутствующие двуипостасные. Похоже, запах наула и правда был весьма специфичен. И тем удивительнее было такое наглое поведение лже-Сайледина, который до сих пор разоблачения не боялся.

– Ну так и топайте во двор. А вы, ваше сиятельство, отослали бы этих своих за оградку-то? Лишние уши ни вам, ни нам ни к чему, и так вон как балаган на ярмарке, а не военный совет. Дамочки экзотические и не совсем, парни всех мастей, верзила вон имеется, – примеряясь к очередному сдобному изделию на широком подносе, Хежичак кивнул на Берта. – А также высокое командование и даже инвалид, кривоногий, безрукий да болтливый временами, – не забыл он охарактеризовать и себя.

Граф Нейрандес нахмурился, но потом величественно кивнул, соглашаясь, что и правда лучше поубавить количество знающих, что происходит. Ведь еще не так давно в графстве была смута, и похоже, что там тоже без наулов не обошлось. Кто знает? Заговорщиков уничтожили, но уж очень нагло организовали на графских землях нападение на попаданок, взятых им под патронаж.

На взгляд Каси, проверка драконом была совершенно неинтересной, поскольку тому было все равно.

Глыба, у которого на морде лежала рука Яна Хежичака, совершенно не реагировал на тех, кто подходил и дотрагивался до его головы или шеи. Только братья Маерши удостоились хоть какой-то реакции крылатого ящера, снова ставшего флегматичным. Троицу, в отличие от остальных, он довольно обнюхал и даже добродушно обфыркал. Ника еще и попытался облизать. Парень шарахнулся и откупился припрятанным в кармане сдобным калачом, а на веселую подначку Берта о родственных узах в ответ припомнил бинтуронгу купание в слюнях.

Снова собравшись в уютной гостиной целителя, все прошедшие проверку с интересом слушали старого вояку. Хежичак не только вспоминал те страшные события, но и высказывал по этому поводу свои умозаключения, от которых генерал-майор только кашлял в кулак да гневно сверкал глазами. Судя по всему, по возвращении командира в штаб эскадрильи там обещался наступить местный армагеддец.

– Тогда мы же спасли людей. Их согнали из какой-то деревушки, чтобы вывезти и продать на острова. Это было до того, как мы попали в окружение и под ковровый огонь с дирижаблей, – начал вспоминать тот жуткий день однорукий. – И вот точно помню, что был среди них наул. Вроде бы сирота. Прибился к людям, и зла, казалось, от него не видели. Жил там недолго. Они его почти за своего держали. Что-то наплел, похоже.

Хежичак задумчиво поскреб кончик свернутого набок мясистого носа.

– Полагаю, он на деревни потом работорговцев и наводил! В округе-то шнырял как местный. Однако теперь не докажешь. Совпадения, да и только. Да вот я поразмыслил, в тот раз не задалось у них. Очень уж нагло напали, а тут недалече мы оказались. Не думали, видать, бандюки, что посередь боевых действий кинемся людей у похитителей отбивать. Притащили мы их в лагерь, а линия фронта дальше ушла, и стоянка новая… Только вот на нас прямо как по нитке вражины вышли, и драконы тогда не взлетели… Как прибитые сидели. Сам я не видел, но знаю, что боя не случилось. Потом разбирались, однако ничего не поняли. А я сообразил, что артефакт, «кровосос», испортить могли. Отравили наших боевых товарищей. И пока они с ядом боролись, а мы, дурни, ничего не понимающие, им мешали, дирижабли огнем всех и накрыли.

– А вы-то как уцелели? – тут же сунулся с вопросом любопытный Феликс.

– А я-то? – невесело усмехнулся Хежичак. – Я балбес был еще тот, на манер тебя вот. Девчонка мне там приглянулась, и я самовольно удрал в лесок. Хотел цветов набрать да ягод… понравиться, в общем. К утру, думал, приду весь такой раскрасавец… Да не к кому прийти оказалось. Я бежал на рев драконов. Как глаза ветками не выхлестал? Не успел помереть. Зацепило краем, да чей-то дракон раненый хвостом долбанул. Меня нашли потом в кустах, когда искали уцелевших.

– А Сайледин? А мой отец? – до побелевших костяшек сжал кулаки полковник. Лицо Иерра напоминало восковую маску.

– Про отца твоего не скажу. Там такое месиво было. Драконы же под огнем обезумели, людей потоптали. Все пропиталось вонью горелого мяса и крови. До сих пор тот запах ноздри ест. А вот Сайледин точно погиб! Голова его оторванная в луже валялась подле драконьей туши. Почти и не обгорела. Пока меня тащили, я только его мертвые глаза и видел, они словно следили за мной. Прямо в душу глядели, мол, ты, Ян, жив! А мы вот…

Мужчина утер набежавшую скупую слезу, а затем поднял вверх палец.

– А вот наула я, кажется, потом в полевом лазарете заметил, куда меня тогда привезли. Помнишь, Порфирий? Я еще надеялся, может, кто из деревенских спасся. К примеру, девчонка та…

– Помню. Думали, бредишь или спятил совсем. Там до границ с двуликими полкоролевства лету было. А ты хрипишь как припадочный. «Наул, наул…» Полагали, тебе страшилка мерещится дурная, – поддержал разговор майор. – Да и докладывали, что никто не уцелел. Драконов потом как зверье загоняли. Звери агрессивные были, искалеченные, не соображали ничего, пришла команда уничтожить. Что точно произошло, никто не понял, и чужаков вроде вокруг не видели, хотя я даже не спрашивал.

– А я ведь писал командованию, я же потом ездил на то место. Не сразу, но ездил. – Хежичак трахнул по столу кулаком. – Листки бульварные чего только тогда не писали! И что перепились летуны, расслабились, и что драконы бестолковые сами всех грызть начали… Только вот там я нашел среди костей иглы «кровососа», да не наши с клеймами, а подменные. И с двойной канавкой-желобом. Яд там был, я считаю, и думается мне, что как раз наулий. Уж очень вокруг драконов тот парень вертелся. Седла чистил да упряжь рвался чинить. Иначе с чего вдруг все наперекосяк пошло? Как крылатые не учуяли дирижабли в небе? А как те нас нашли? Люди, понятно, во тьме не видели – ночь, облака. Но на драконов надеялись, те-то боевые! Стольких потеряли…

– Значит, вы думаете, что капитаном Сайлединым был тот самый наул? – Дрейн Фондерт, которому сейчас было не до скорби по давно погибшим, первым озвучил интересующий всех вопрос. – И как он личину покойника перенял? А семья? Родственники?

– А я почем знаю? – пожал плечами съежившийся на стуле Хежичак, словно вернувшийся в кошмарное прошлое. – Вот чую, что он это, и все тут!

– Наулов мало, – подключился к разговору граф. – Есть у них какая-нибудь особая магия или нет, я сказать не могу. Про яд и то известно мало. Скрытные они и чужие. Хоть и двуликие, но не наше племя. Их даже змеелюды чурались, хоть и похожи чем-то во второй ипостаси. В летописях только и осталось, что пришли наулы давно из другого мира. Начали войну на истребление, выше всех себя поставить хотели, да не вышло. Что-то пошло не так. Не могут они с другими смешиваться. Ни с двуликими, ни с людьми, ни с гномами, ни с кем… Вырождаются. Не принимает их мир. Вроде с ними еще что-то связано, но вот что – не помню сейчас. Архивариусу приказано искать.

– Я в тетрадке бабулиной посмотрю, может, там что найдется, если, конечно, эта старая рухлядь опять не закапризничает и не откажется перелистываться или открываться, – заметила Кейтса. Заодно она решила, что там, возможно, обнаружатся какие-нибудь зелья для того, чтобы еще подлечить Хежичака. «Руку не отрастим, так хоть ноги поправим. Глядишь, и работать с нами согласится».

– Мама! Хр-р-р… мама! Она… ее… – Оставленный без внимания Осеррий, вроде бы забывшийся сном, вдруг забился забинтованной мумией на диванчике, пытаясь сесть. – Спасите ее… Спасите!