Текст книги "Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Как ни торопился командир корпуса, подгоняемый дурными предчувствиями, но все равно не успел. Флегматичный Янтарин, почуяв нервное состояние наездника, вдруг тоже решил взбрыкнуть. Сначала он спустился на бреющем полете над речушкой, вдоль которой они пролетали, чтобы напиться, а потом, заметив в воде упитанного сомкарпана, еще замедлился, чтобы оглушить рыбу хвостом, закогтить и вынести на берег.

Несколько минут ушли на мысленные терзания под утробное чавканье. Использовать «кровосос» или нет? Потом через артефакт продавить своей волей решение лететь, не отклоняясь от курса и максимально быстро.

Только приземлившись на территории корпуса, Иерр узнал, что произошло именно то, чего он опасался.

– Письмо вашей невесте вручил посыльный, – вытянувшись во фрунт и поедая глазами начальство, докладывал ему курсант, дежуривший на плацу у драконятника. – Потом капитан Горностайчик велел тем пришлым двуликим по обмену бежать его сиятельство догонять. Ведь с прибывшей группой граф Нейрандес был. Как до ворот девушек сопроводил, сразу дальше со своими побег. Шустро так, говорят, и не скажешь, что граф, а не просто какой кошак деревенский. Ой…

Сообразив, про кого и кому ляпнул сдуру свои рассуждения, парень сбледнул с лица, и на его лбу выступила испарина. Казалось, язык он прикусил не фигурально, а вполне явственно, и глаза оттого выпучил на полковника еще сильнее.

– А почему на пост заступил не третий курс? – внезапно обратил внимание на несоответствие отличительных знаков Иерр. Встречать прилетающих в корпус первогодкам не разрешалось, лишь выпускному курсу, а болтливый парнишка явно был из только набранных.

– Так капитан Горностайчик всех согнал в столовую. – Справляться с волнением и четко выражать свои мысли курсант пока не научился, а потому опять начал отвечать обстоятельно и развесисто. – Сказал, из министерства летунов прислали новое какое-то средство. Что-то там про летунов и драконов, но я не понял… Эпидемия, что ли, чтобы не брала, или наоборот что-то…

Парнишка, забывшись, попытался задумчиво почесать вихор на макушке, а встретившись с яростным от недостатка информации взглядом полковника Хордингтона, опять вытянулся и выдал итог:

– Почти все курсанты попадали, кроме меня и еще нескольких. Так что мы по постам. Он велел. Капитан, значит. Приказ! Никого не впускать и тревогу поднимать, если что.

Парень продемонстрировал зеленый каменный свисток, зажатый в кулаке.

– Я и хотел, но то ж вы прилетели. Я погоны сразу увидел.

Слов на это бесхитростное заявление у Иерра не было. Так любой, нацепив погоны, может пройти на территорию корпуса, а наул или кто еще под личиной – так и вовсе как к себе домой.

– Где Горностайчик? – Едва сдерживаясь, чтобы не наорать на ничего не понимающего бедолагу, полковник крепко стиснул кулаки.

– Он с драконоведом вон там. – Парень махнул рукой на ворота драконятника. – Что-то разбирали, коробки таскали. Ругались с лейтенантом Сквирлиным и кухарями.

– А невеста моя и ее подруга? Графа Нейрандеса зачем возвращали? – В душе полковника теплилась надежда, что девушек под конвоем графа отправили к нему в особняк или хотя бы в дом Воронковых.

– Так они уехали на возке таком маленьком. Вдвоем уехали. Хромой однорукий старик улетел куда-то, ему дали мелкого красного дракона. Граф и те три кота, которые братья, тоже куда-то убежали. Я не знаю. Только вот наши на воротах сказали, что все в разные стороны…

– Твою хмырхову да через… кхм… Как тебя зовут? – Командира корпуса начало уже потряхивать. Непонятно, что и на каком основании затеяли его подчиненные. Особенно хотелось размазать по стенке Горностайчика, непонятно куда, точнее понятно куда, отпустившего девушек. Чем думал этот двуликий и почему граф, судя по всему, одобрил это?

– Прокта Блошкин я, – представился совсем не по форме начинающий летун.

– Слушай приказ, курсант! Кто бы сюда на чем ни приземлялся. Хоть я, хоть генерал-майор на драконе, хоть мать твоя с зонтиком, хоть мейсса Мохнатая на метле. Сначала сигнал тревоги, а потом уже разбираться будем, кто там и зачем. Понял?

– Понял, – послушно кивнул парнишка и тут же, шустро сунув в рот артефакт, засвистел, оглушив и себя, и Иерра.

Из драконятника к ним со всех ног уже неслись офицеры корпуса. Даже драконовед огромным зелено-черным ползучим монстром. Змеиную форму Асиешс принимать не любил, поскольку хоть и не застревал в пограничном состоянии, как у полукровок, но оборот у него был неполный вследствие детской травмы.

– Сейчас-то зачем? – только и смог выдавить из себя полковник, отобрав у паренька свисток.

– Так ведь вы сказали: хоть кто. Ну и вот вы же! Я и вот.

Похоже, недооценил Хордингтон интеллект и исполнительность некоторых индивидов нового набора.

Одно хорошо: сейчас наконец хоть что-то прояснится, или он за себя точно не отвечает.

Конечно, в отличие от курсанта, капитан Горностайчик информацию выдавал четко, связно и логически обоснованно, но вот беда: ту половину плана, в которой должны были принять участие двуликие графа, его сиятельство обсуждать в корпусе отказался категорически.

– Поскольку вы, капитан, остаетесь тут, то вам наши действия без надобности. С мьестом Хежичаком мы условились встретиться и согласовать действия, а дамам вообще знать о чем-либо не стоит. Главное – верить, что мы не оставим их без поддержки. – Говоря это, Мааль Нейрандес был очень убедителен, и никому не пришло в голову как-то оспорить его слова.

Из рассказа Климента выходило, что посыльный в форме вручил письмо Касандре и смылся, прежде чем кто-нибудь поинтересовался его личностью.

– Уже распечатав, мы поняли, что письмо предназначалось вам, полковник, – негромко рассказывал Горностайчик, поминутно замолкая и чутко прислушиваясь.

Разговаривали они, конечно, уже не на улице, а в пристроенном к драконятнику помещении, где Асиешс хранил редкое снаряжение, требующее починки, справочники, документы на драконов и прочие относящиеся к ящерам полезные вещи.

– Там тоже было написано про мою семью в обмен на меня и Иитеа? – Полковник, прищурившись, разглядывал сослуживцев.

– «Тоже»? – Драконовед зашипел разъяренной коброй. – Выходит, и тебе вручили?

– Мадам Сайледину забрали из дома и оставили там послание, – кивнул Иерр. – Только, как видите, я не несусь никуда спасать свою семью, поскольку понимаю, что там ловушка!

Хордингтон пытался быть сдержанным, но получалось у него это не очень.

– Кому в голову пришла мысль отправить двух девушек к этим мразям? Вы хоть понимаете, что они с ними сделают? И кстати, почему с Иитеа поехала Касандра? О ней в письме не было ни слова! – Он уже почти кричал, вскочив и нависнув над подчиненными.

– Граф Нейрандес заверил, что возьмет все под контроль. У стражи двуликих свои методы. Обещал еще уведомить отца курсанта Воронковой. Мы же тут выполняем приказ генерал-майора Фондерта, проводим проверку. Под влиянием наула находились почти все курсанты-выпускники и частично второй курс. Надо сообщить в эскадрилью, что, возможно, выпускники нашего корпуса за последние несколько лет… э-э-э… небезопасны. – Климент был мрачен.

Ситуация сложилась отвратительная, и все, что они смогли сделать, – это оттащить в тренировочный зал всех потерявших сознание старшекурсников и, заперев помещение, экранировать его щитами.

– К тому же с ними старший лейтенант Корлин и капитан Нелишайдук.

– Корлин еще понятно, он преподавал артефакторику и был полезен, но Нелишайдук историк и картограф. Его давно бы отправили в отставку, да никак не найдут замену старику. И, побеседовав с дежурным юношей, я понимаю почему. – Иерр усмехнулся. – Как, впрочем, и то, почему фальшивый Жербон проигнорировал вновь поступивших.

– Только вот на вопрос про мою невесту вы, Климент, так и не ответили! Почему Касандру отправили с Иитеа? И вообще, почему у нас в корпусе вдруг все решения о судьбе курсантов начал принимать граф Нейрандес? С каких пор безопасность курсантов его прерогатива?

– Так он же вроде Иитеа почти удочерил, – не понял возмущения командира Горностайчик.

– Они могут не успеть, поехали ведь в разные стороны. Мы не знаем, какими артефактами владеют бандиты! – Перед глазами Хордингтона уже стояло красное марево, затмевающее разум. Хладнокровный и расчетливый воин уступил место человеку, которого одна мысль о том, что он не уберег Касю, лишала рассудка.

Если то злополучное письмо дамы забрали с собой, то самое первое, безжалостно скомканное, было у него в кармане.

– Иерр, не делай глупостей! Полковник, хмырх тебя задери, – пытались остановить его Асиешс и Горностайчик.

– Меня эти сволочи тоже требовали! Вряд ли вместо меня им подойдет Касандра, – оттолкнув преградившего ему дорогу двуликого, рыкнул Хордингтон.

– Иерр, ты не знаешь плана! – Хмурый драконовед стоял у загона Метели. – Тебя на драконе заметят, и все пойдет прахом.

– Вряд ли они меня ждут без дракона. – Полковник оседлал драконицу и, поколебавшись, выкинул из сумки «кровосос». – Хежичак ведь тоже на драконе улетел? На Менчике?

– Но не вслед за девушками. И кстати, он велел выпустить щитомордника после заката. Зачем – не сказал. Постоял рядом с ним и улетел на Менчике. Алый даже не рыпнулся на него… – Асиешс откровенно недоумевал, как искалеченный человек умудряется договориться с крылатыми ящерами.

Взлет полковника на белой драконице неожиданно получил звуковое сопровождение. Курсант Блошкин добросовестно дул в артефакт, играя тревогу.

Для него взлет и приземление особой разницы, похоже, не имели. Главное, как сказал ему полковник, поднять тревогу, а потом пусть офицеры разбираются.

Что он будет делать, прилетев по координатам, указанным в письме, Иерр не думал. Ему почему-то казалось, что он успеет перехватить экипаж с девушками, ведь дракону в небе дороги не нужны, да и скорость у его Метели не чета темпу несчастной коняшки.

Что барышень могут перехватить гораздо раньше обозначенного места назначения, ему и в голову не пришло.

Маленький экипаж шустро катил по дороге. Девушки в нем молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими для посторонних фразами.

– Думаешь, у Кейтсы получится?

– Должно. Но если что, отец точно что-нибудь придумает, и граф тоже. Да они всех соберут, все побережье прочешут, если понадобится.

– Знаешь, Кася, это и пугает. Если они ринутся вот так, то нас точно в живых не оставят или увезут на острова. Там и вовсе не найдут. Там другая власть. – Иитеа было не по себе.

К тому же девушкам пришлось оставить махмыров графу.

С одной стороны, частички души без каких-либо сомнений переместились к своему собрату в густой гриве сиятельного льва, и это было добрым знаком, что все идет правильно. Но с другой стороны, леми-эр ощущала пустоту, и ей было страшно. Страшно довериться малознакомым людям, двуликим и кому бы то ни было, кого она почти не знала. Она не разделяла Касину веру и оптимизм. Может быть, потому, что знала, какая страшная участь ей уготована, если что-то пойдет не так.

И сильный разбойничий свист, заставивший их лошадь остановиться, а потом попятиться, будто бы подтверждал ее худшие опасения. До назначенного в письме места они не доехали.

Небольшое заросшее ущелье между невысокими скалами на пути к побережью было идеальным для засады.

– Опа! Какие пташки! – С веселым гоготом их вытащили из экипажа разухабистые и, судя по вони, давно не мытые индивиды. – Смотри-ка! Даже в форме. Это баб сейчас в армию, что ли, берут? Чтоб, если что, всегда под рукой были?

Перед поездкой девушки надели летную форму и сейчас даже были рады такой удачной идее. Все же ремни через грудь, плотная ткань с металлическими клепками, штаны под специальной юбкой и крепкие прошнурованные ботинки создавали иллюзию большей защищенности. К тому же форма летуна была не просто одеждой, некоторое количество артефактов и потайные кармашки там тоже имелись.

– Вяжем девок, и побыстрее! – рыкнул чей-то голос, оборвав веселье бандитов, вознамерившихся воспользоваться случаем и как следует изучить свою добычу.

– Эй, Рвак, так не договаривались. – Пока парочка подельников с сомнением рассматривала сиреневые чешуйки и зеленые вздыбленные волосы Иитеа, один из тех, кто держал Касандру, уже дышал ей в лицо вонью гнилых зубов и пытался содрать с нее перепоясывающие грудь ремни, попутно лапая девчонку и сокрушаясь, что она больно тощая.

– Этих велено доставить аккуратно. Целыми и невредимыми. – Из-за стоявшего экипажа выскользнул одноглазый, изрезанный шрамами худой мужчина. – Так что руки от них убрали, связали и потащили.

Поскольку лапы мерзавец убирать не спешил, а о целости и сохранности пленниц велели заботиться, значит, не убьют, Касандра не преминула продемонстрировать то, чему ее когда-то научила жизнь в детдоме и сводные братья. Вонючий козлина получил удар головой в нос, а отшатнувшись и схватившись за лицо – еще меткий пинок казенным ботинком по самому ценному, но, с точки зрения Каси, совершенно лишнему для такого гада органу.

– С-су-у-ука, уро-о-ою! – Стон-визг перешел в яростный вопль, которому вторил еще один пострадавший. Тот не придумал ничего лучше, чем схватить за волосы леми-эр и попытаться швырнуть ее на землю.

Иитеа в долгу не осталась.

А потом ошарашенные девчонки удивленно хлопали глазами на то, как тощий мужик со шрамами без каких-либо колебаний перехватил поскуливающих мстителей и просто, как колбасу на бутерброд, перерезал им горло.

На лице одноглазого при этом не дрогнул ни один мускул.

– Говорю еще раз! Связали и потащили за мной. – Его негромкий приказ в этот раз никто оспорить не рискнул.

Оставшиеся бандиты, вцепившиеся в девчонок после боевой выходки наших барышень, на их честь больше не покушались. Быстренько спутав пленницам ноги и связав за спиной руки, они поволокли курсанток куда-то в сторону, в направлении почти отвесной стены.

А их странный предводитель подхлестнул стоящую лошадь, и коляска без пассажиров покатила дальше по дороге.

Тащили их в кусты, за которыми, к удивлению ничего не понимающей Каси, в скале была трещина, но туда при всем желании она не пролезла бы даже боком, не говоря уж про здоровых бородатых мужиков.

Названный Рваком главарь этой шайки сунул туда руку и выволок на свет маленькую металлическую клеточку, где сидело тоненькое крылатое существо, похожее на стрекозу.

– Открывай давай, – скребанул он по сетке ногтем с противным звуком, от которого у девушки заныли зубы. – И без глупостей.

– Да чтоб тебя хмырхи драли, как любимый папочка своих любовниц, – завизжал или завизжала малютка. Кася не поняла, какого пола это неизвестное, но, несомненно, разумное существо. – И засунь свои причиндалы себе знаешь куда? Да везде их напихай и себе, и своим уродам. Чтоб тебя дракон поимел как…

Клетку шарахнуло о стену так, что крылатая мелочь, взвизгнув, прикусила язык и поломанной куклой осела на дно.

– Давно тебе Шустрик никуда прутики-травинки не вставлял, запуская на ниточке полетать? Я обеспечу! Больно разговорчивый стал… – Горящий злобой глаз мерзавца смотрел через прутья клетки, а голос был ласковым, просто источающим сахарный сироп шепотом, от которого мороз шел по коже. – Открывай, или развлекаться начнем прямо сейчас. А потом и все твое семейство нам зрелище обеспечит. Живее, я теряю терпение.

Дернувшись, как от еще одного удара, малыш слабо вздохнул, просунул ладошку через решетку и пошевелил пальчиками, выпустив из руки что-то похожее на серебристый туман, тоненькой струйкой впитавшийся в камень.

Словно на заклинание «сим-сим» скала неожиданно раздвинулась, и вся шайка с пленницами нырнула в довольно широкий проход, который за их спинами тут же сомкнулся, погрузив все во тьму.

Иерр не успел совсем чуть-чуть. То самое место привлекло его внимание валяющимися трупами, но время было упущено. Да и следы повозки на земле говорили лишь о том, что экипаж поехал дальше.

Глава 28

Оказавшись в темноте скалы, Иитеа сразу испуганно вцепилась Касе в руку. Леми-эр пугала толща нависающего камня, и к тому же без махмыров она ощущала сосущую пустоту внутри. Трудно быть собой, когда часть тебя где-то далеко и с ней нет связи. Девушка к этому не привыкла, особенно в сложных ситуациях. Махмыры всегда помогали ее народу, обостряя чувства и интуицию, улавливая колебания лжи и злобы. В крайнем случае, если частички души только недавно появились и были недостаточно опытны, они просто рождали чувство недоверия к замаскированному скрытому злу, заставляя леми-эр быть настороже.

Сейчас же, не имея при себе глазастых малюток, Иитеа черпала поддержку только в находящейся рядом подруге.

Темно в каменной пещере было недолго, у одноглазого главаря этой шайки маргинального сброда, помимо клетки с магическим существом, было еще несколько полезных бандитам артефактов.

Одним из них было что-то вроде ручного фонарика, только выполненного из странного плетеного материала. Прибор имел вид многогранника, в котором, как в лава-лампе, плавали светящиеся ниточки неизвестной кадеткам субстанции.

Другой мужчина достал из тайника в стене еще один артефакт в виде грубого металлического прута с вырезанными на нем письменами. Подойдя и подсвечивая себе фонарем, бандит резко провел сверху вниз вдоль фигур кадеток.

С нарастающей паникой Кася и Иитеа увидели, как от мундиров открепляются и распадаются песком шевроны драконьих летунов, у каждой сползает с руки рунический браслет, защитная вышивка на мундирах и ремнях выцветает, тускнеют, вспыхнув напоследок, пряжки, а артефакты первой помощи, выскользнув из карманов и прочих потайных мест, покорно ложатся на подставленную бандитом ладонь.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся он, ссыпав полученные магические вещички себе в поясной кошель. – А теперь, милые барышни, надо вас доставить до места вашего временного заключения. Кстати, кое-кто там просто жаждет с вами пообщаться.

На лицах окружающих мерзавцев даже при таком тускловатом освещении Касандра успела заметить крайнее отвращение и мимоходом поймала себя на мысли, что, вероятнее всего, речь шла не о лжеинтенданте. Что-то ей подсказывало, что изворотливого наула могли бояться, уважать и ненавидеть, но вот такую брезгливость он у своих подельников-подчиненных вряд ли вызывал.

И Касандра, как ни странно, оказалась права.

Когда пленниц узкими извилистыми коридорами, частью природными, частью вырубленными в скалах, привели к толстой деревянной двери и, отворив ее, втолкнули внутрь, то первым, кого увидели курсантки, была печально им известная Мейделада Трисендовна Биядль. Та самая Сколопендра, бывшая директриса приюта попаданок.

Худосочная тетка с остреньким носиком, на котором красовались огромные очки в дорогущей, украшенной бриллиантами оправе, с удобством расположилась на мягких подушках дивана. Она лакомилась фруктами, периодически ловко швыряя косточки в прикованные к одной из стен короткими цепями четыре женские фигуры.

Касандра с ужасом узнала в них мать Иерра и его сестер. Четвертой несчастной, по-видимому, была мадам Сайледина. Женщины безучастно сидели у каменной стены с обреченными лицами. У сестричек Хордингтон были порваны платья, а сама мадам щеголяла опухшим лицом с расползающимся по скуле синяком и заплывшим глазом. Мать Осеррия, казалось, в отличие от семьи полковника не пострадала, но вот ужас и боль в красных заплаканных глазах женщины, всклокоченные волосы и трясущиеся руки говорили об обратном.

– Ну наконец-то! – Сколопендра с энтузиазмом встретила «гостей». – Здесь становится ужасно скучно. Это, как я понимаю, девчонка, которую тогда удочерили пернатые идиоты? Пф-ф… Тощая, черная и мелкая. Даже нормальной цены не дадут. А вот моя дорогая, очень дорогая Иитеа…

Жадные глазки из-под окуляров впились в леми-эр.

– А где же твои крошечные… как их там… питомцы? Кусочки тебя? Хеарш говорил, что их было четверо, а я ни одного не вижу. Печально. – Наула оскалилась на замерших за спиной девушек бандитов. – Где зверушки? Только не говорите, что, забрав девчонок, вы не прихватили с собой этих тварюшек!

Ее силуэт поплыл, проявляя жутковатого монстра.

Касандра никогда не видела наулов в их родной ипостаси, даже изображения в книгах ей не попадались, только описание с предупреждением не связываться с представителями этого рода двуликих и не забредать на их территории.

Сейчас она пыталась сообразить, кого напоминает ей это существо.

На ум приходил только гибрид ежа, пиявки и богомола. Выглядела Мейделада Трисендовна омерзительно, особенно с учетом того, что на ней по-прежнему красовалось роскошное бархатное платье, богато украшенное изящной вышивкой, а на жуткой морде с тонкогубым ртом, полным игольчатых зубов, мерцали и переливались драгоценные очки.

Иглы наулы, вздыбившиеся на хребте, прорвали ткань, а из-под подола змеей взметнулся гибкий хвост с пучком иголок на кончике. Судя по склизкому следу, который оставался на ковре от его ерзания и метания, иголки там были, скорее всего, ядовитые.

Одноглазый бандит изо всех сил старался держать лицо перед жутковатой и омерзительной дамочкой. Словно щит, он выставил перед собой клетку с крылатым существом и начал оправдываться:

– Вот, Шустрик не даст соврать. Не было там больше ничего. Не было ведь? – Чтобы не смотреть на Мейделаду, он со злобным выражением уставился на пленного малютку, тряханув его узилище так сильно, что тот не удержался за прутья и упал. – Только девки были в повозке. Мы бы уж ничего не упустили. Пусто было, только артефактики курсантские в мундирах, да и те не боевые. Так, мелочь всякая.

Мужчина снял с пояса кошель и высыпал добычу в требовательно протянутую когтистую лапу наулы.

– Спрятала, значит? Ничего-ничего. – Забрав клетку с волшебным крошкой и артефакты, мейсса Биядль кивнула на стену с цепями. – Посидите тут в хорошей компании, а потом пригласим к тебе твоего сородича. Думаю, он сможет заставить тебя притянуть их обратно. Закуйте их, придурки, чего встали? – Визг вернувшей человеческий облик женщины резанул по ушам. – И проваливайте, мне надо переодеться. Опять из-за вас испортила платье!

Пока угрюмый, смердящий, как драконье дерьмо, бородач закреплял на ногах и руках Касандры на удивление свободные цепи, девушка успела заметить недалеко в углу массивный ящик, куда наула швырнула клетку с Шустриком.

Сквозь кованую решетку было прекрасно заметно, что там находятся еще несколько клеток с разновозрастными крылатыми человечками. Судя по их виду, над волшебными существами Сколопендра тоже измывалась всласть, несмотря на их, казалось бы, полезность для шайки контрабандистов.

После выполнения распоряжений наулы Рвак со своими людьми поспешил покинуть ее логово, а сама Мейделада задумчиво разглядывала пополнение среди своих пленниц.

– Не надейтесь сбежать, – с ехидной усмешкой заявила она девушкам. – Впрочем, попробуйте, я не возражаю. Даже ключики вот тут вам оставлю.

С мерзким слащавым выражением морщинистого остроносого лица она действительно положила в пределах досягаемости длины цепи тот самый ключ, которым замкнули кандалы.

– Это будет весело, поймать вас и наказать. Фантазия у меня богатая, и унижений, не сильно портящих товар, я придумаю достаточно. Разве что со старой дурой не утерпела. – Дамочка с неудовольствием покосилась на оплывшее лицо с фингалом мадам Хордингтон. – Ну ничего, заживет. Скоро все закончится, и я продам вас всех. Разве что малышку Иитеа оставлю. Придется повозиться с тобой, дорогая, чтобы получить побольше звонких монеток. В целом виде ты вряд ли сгодишься даже в веселый дом на островах. Такая уродина при наличии свежего мяса, – бывшая директриса, хихикнув, ткнула пальцем в трясущихся от ужаса сестер полковника, – вряд ли будет пользоваться спросом.

Получив удовольствие от запугивания и жалкого вида своих жертв, дамочка замурлыкала себе под нос что-то мечтательное и веселое и покинула помещение, оставив пленников ожидать своей участи и мучиться в неведении, надеясь на спасение.

Кася с Иитеа оказались в самом сердце логова бандитов, и от девушек уже ничего не зависело, но зато зависело от целой когорты людей и двуликих, организованной их приемными отцами.

На самом деле, конечно, наших барышень без присмотра никто оставлять не собирался. Когда экипаж катил по дороге, высоко в небе, прячась среди облаков, за ним следили острые глаза двух воронов. Заметить их не смог бы ни один наблюдатель, даже самый зоркий. Кейтса снабдила отца и сына Воронковых весьма полезными зельями, а граф Нейрандес – парочкой мощных секретных артефактов из собственной сокровищницы.

Благодаря артефактам силуэты птиц размывались в небе, практически растворяясь в сине-белом пространстве, а глаза самих двуликих, благодаря зелью, не только могли рассмотреть буквально букашечку на тропинке, но и работали как земной тепловизор. Засаду вороны обнаружили раньше, чем экипаж доехал до скал.

Конечно, они не ожидали, что бандиты окажутся тоже оснащены неплохо, а начавшиеся домогательства к сестре чуть не заставили младшего Воронкова ринуться вниз на помощь. Только суровая воля Наркира с его опытом и чуйкой удержала Кайра. Отец, как обычно, оказался прав. Пленницы были слишком ценны, и распоясавшиеся мерзавцы были убиты своими же подельниками.

Еще одним сюрпризом для действующих по плану наблюдателей оказалось то, что они заметили стремительно несущегося вслед за каретой белого дракона с полковником Хордингтоном в седле.

Вот тут уже не выдержал сам старший мьест Воронков. Появление Иерра там, где не следовало, могло повлечь за собой полный крах всего плана и представляло нешуточную угрозу для девушек. Ведь в назначенное место встречи верхом на Менчике должен был прибыть лжеполковник в лице вызвавшегося играть его роль Хежичака.

И объявившийся настоящий Хордингтон в схему точно не вписывался.

– Подготовка, эликсир личины с артефактом замены запаха, тщательно продуманный план… Мальчишка! Р-р-ра-а-а… – Крен на левое крыло – и огромная иссиня-черная птица срывается в штопор, пикируя сверху на ничего не подозревающего дракона и его всадника.

Иерр, несмотря на военный опыт, так и не понял, как на Метели позади него оказался отец Касандры. Только смачный подзатыльник и бескомпромиссное требование немедленно подняться выше и прекратить бестолковое преследование привели его в себя. Тем более что на шее драконицы уже сидел младший Воронков, который вцепился в гибкие чешуйчатые отростки, украшавшие голову бедной Мети, и жестко тянул ее сменить маршрут.

– Поворачивай, пока Кайр бедняге что-нибудь не открутил, – хрипло каркнуло полковнику в ухо, и Наркир для убедительности еще раз ткнул Хордингтона, но уже просто кулаком в спину. – Если тебя заметят и пострадает моя дочь, то ты вряд ли выживешь.

Злобное шипение ворона не оставляло сомнений в том, что это не просто угроза, да и к самому Иерру, видимо от целительной затрещины, вернулась способность мыслить здраво.

Метель получила команду, и ее голову тут же отпустили. Правда, разозлившаяся драконица немедленно пожелала отомстить обидчику, но Кайр, обернувшись, негромко каркнул и, стремительно взвившись ввысь, словно растаял в небе.

Принюхиваясь, Метька рванула, как ей казалось, следом, а Наркир в несколько рубленых фраз негромко поведал Иерру о том, что тот пропустил. И о части плана, в который посвятили отца и сына Воронковых; и о пустом экипаже, который Хордингтон преследовал совершенно зря; и о том, что на самом деле бандиты не так просты, как, возможно, вообразил себе полковник.

– Вы всерьез решили, что в одиночку, пусть и на драконе, сможете спасти всех? Или рассчитывали, что контрабандисты, ускользающие долгие годы от правосудия, идиоты? Вас оправдывает только то, полковник, что вы, по моим сведениям, долгое время находились под влиянием какой-то отравы, созданной на основе наульего яда!

От негромкого хриплого голоса ворона за спиной, отчитывающего его как мальчишку, уши Иерра горели кумачом, как будто ему их накрутили. Он и правда почувствовал себя не военным в чинах, а недотепой-пацаном, приехавшим в город из глухого села в полной уверенности, что он тут самый умный, ловкий и сильный. Даже слова Наркира про яд наула не оправдывали, по мнению Иерра, такого поведения.

«Хорош летун, командир корпуса, полковник, хмырх меня раздери! – стенал он про себя, пытаясь анализировать рассказываемую информацию. – Да такого я сам давно бы разжаловал и ходатайствовал об увольнении из армии».

– И прекратите заниматься самоедством! Соберитесь! – Воронков, как и все двуликие, прекрасно распознавал чувства по запаху. – Внесем коррективы в действия, которые отведены нам с Кайром. Еще одна боевая единица из наездника с драконом – весомый аргумент. Но учтите… – голос двуликого стал сухим и острым, как перец, – этой частью операции командую я, и я же за нее отвечаю. Так что или присоединяйтесь и принимайте мое командование, или возвращайтесь в корпус наводить порядки во вверенном вам учреждении.

Помня, что Горностайчик с Асиешсем неплохо справлялись там без него, и желая реабилитироваться в глазах потенциального тестя, полковник безоговорочно принял на себя обязательства подчиненного.